От 19.07.18

У нас новый админ! Шаресс!

А ещё, у нас есть несколько квестов со свободными местами. Желающие расшевелиться после сессии и первого месяца лета есть? А ну бегом записываться!

Напоминаем о том, что для сверхсильных и очень древних героев приём временно закрыт

Зато открыт набор на вакансии мастеров игры!!
Жанр: фэнтези приключенческое
Рейтинг: NC-17 или 18+
Система: эпизодическая
Графика: аниме и рисованные арты
Настоящее время:
январь 1214 г. - июнь 1214 г.

Рейтинг форумов Forum-top.ru

Fables of Ainhoa

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Известные сказания » [20.03.1213]: след в след


[20.03.1213]: след в след

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://sf.uploads.ru/8Vm7W.jpg


1. Дата и время:
20 марта 1213 года

2. Место действия | погода:
Столица Иш-Калафа — Ишехан
пустыня пышет жаром; солнце светит ярко, до слез

3. Герои:
Тенар & Гед

4. Завязка:
Песок обжигал стоптанные жесткие пятки, хрустел между зубов и путался в горящих неистовым пламенем непослушных волосах. Толчок в спину, два сбитых неуверенных шага. Мужской голос звенел в висках: «Подходи, погляди, колдунья с острова!», «Колдунья с острова, купи, не пожалеешь!».
Знаешь, я привыкла. К чему? Быть диковинной зверюшкой на коротком поводке, держать язык за зубами, запирать сердце и не ждать чудес. Не просить помощи.
Перестала верить в людей. Уже начала сомневаться... а человек ли я? Но тут появился ты, и за твоей спиной я увидела весну; возрождение коснулось моих пальцев и застыло на потрескавшихся губах...
                                                 ...твоим именем.

5. Тип эпизода:
Личный

Отредактировано Tenar (2018-02-15 22:44:30)

+1

2

Рынок рабов – место, тяжелое для восприятия. Особенно тем, кто ценит человеческую жизнь. Больно смотреть на этих людей – кого-то продают за гроши, как дешевую рабочую силу. Он проведёт всю оставшуюся жизнь в пыльной шахте, вдыхая мерзкий затхлый воздух… Или будет вечно работать под палящим солнцем, пока не свалится от изнуряющей болезни, - а потом его вышвырнут, как использованную вещь. А если это девушка, то боги могут быть милостивыми, послать ей доброго господина. Но даже тогда она будет птицей в золотой клетке. Никому не пожелаешь такой судьбы… Сломленные люди. Найдётся ли среди них хоть кто-то, кто решит совершить побег? Осталась ли у них надежда?

Короткий путь к постоялому двору шел как раз через рынок рабов. И Ястреб был совсем не рад находиться здесь. Ощущая эмоции пленников, он невольно морщился: это отвратительное чувство, когда ты очень хочешь всем им помочь, но не можешь. Всем сразу – не можешь.
Да, он мог бы вызвать землетрясение. Мог бы вызвать песчаную бурю. Но тогда могли бы пострадать и невинные люди… А самое большое препятствие в том, что работорговля здесь считается нормой. В чужой монастырь со своим уставом не лезут. И на следующий день пираты привезут новых рабов, и все начнется сначала.

Я могу придумать еще миллион оправданий… - гневно подумал Гед, пробираясь через группы людей, рассматривающих рабов в клетках. Некоторые пленники были даже обнажены – торговец не удосужился выдать им одежду. Если бы я вырос здесь, как бы к этому относился? – такие размышления обычно до добра не доводят. И не приносят ничего, кроме ощущения собственной ущербности. Итог один – тебе повезло, ты родился с серебряной ложкой во рту, а потом еще и магом стал. А все эти люди теперь обречены ломать свою жизнь ради кого-то, кто похож на тебя…

Торговцев много. Есть более крупные, есть более мелкие. Помимо рабовладельческих «лавок» попадались даже неожиданные «палатки» с тканями или украшениями… Удачно продают товар в несколько раз дороже, чем на обычном рынке. Для тех, кто хочет приодеть красивую рабыню прямо на месте.

Кто-то из работорговцев имеет даже собственную «точку». Как, например, этот… Большой деревянный постамент, сколоченный, похоже, на скорую руку – некоторые доски прибиты явно криво, а еще очень сильно скрипят, когда по ним расхаживает этот толстосум. Тучный смуглый мужчина – по нему не скажешь, что он недоедает, и вообще хоть в чем-то себе отказывает… Ходит туда-сюда вокруг хрупкой рыжеволосой девушки, от которой веет отчаяньем, страхом и болью. И даже немного… магией?...

- Колдунья с острова! Очаровательная чародейка! И внешними данными не обделена… - торгаш толкнул девушку ближе к центру «сцены», чтобы окружающие могли получше её рассмотреть. -… станет прелестным украшением двора любого господина! Только представьте, как обзавидуются ваши соседи… Поскорее приобретите это сокровище! Начальная цена – 35 золотых… - кто-то в толпе возмущённо фыркнул. – Да-да, а вы что думали?! Это редкий товар! Такую вы больше нигде не найдёте! – от него так и сквозило самоуверенностью.

Он не лжёт. От неё исходит лёгкий магический трепет… – Гед остановился, глядя на девушку, чуть щурясь от слепящего солнца. – Те, у кого есть дар, должны развивать его и совершенствоваться, а не развлекать изнеженных богачей. – подумал маг. Продажа человека с магическим даром была верхом безрассудства. Торговцам важны лишь деньги, которые можно на этом заработать – они и подумать не могут, чем может обернуться пленение волшебника. Особенно того, кто еще не осознаёт свой потенциал.

- 36 золотых… - лениво послышалось из толпы. Ястреб повернулся в сторону высокого худощавого мужчины, на вид – лет 45, с крючковатым носом. Он смотрел на девушку оценивающе и с лёгким недоверием.

Можно ли назвать этот случай… судьбой? Так же само, как тогда, когда Гед совершенно случайно повстречал своего учителя, так и сейчас – ему представился шанс освободить эту девушку от жуткой участи. Сделать её своей ученицей. Снять эти мерзкие кандалы, которыми скованны её руки. Дать ей шанс жить в большом, цветущем мире, а не в пыльных комнатах местных визирей… Делать то, что ей хочется, а не то, что прикажут.

Я не смогу заставить её идти со мной против воли… Но я могу подарить ей свободу.

- 36 золотых! Кто даст больше?! – торговец с широкой улыбкой обратился к толпе людей, - Неужели колдунья стоит всего 36 золотых?!

За пазухой – холщовый мешочек. В нём – 50 золотых… Где-то в кармане лежит еще 67 серебряных. Резкими движениеми, расталкивая окружающих, Ястреб пробирается к постаменту, попутно вытаскивая кошелек, тяжелый от обилия в нём золотых монет. Рывком поднимаясь, громко скрипнув деревяшкой, он подходит вплотную к торговцу, нависая над ним, грубо ткнув в него кошельком с монетами:
- Здесь 50 золотых. Я хочу забрать её прямо сейчас. – голос звучит уверенно, но недовольно: маг всё ещё злится на торговца за то, что тот таким наглым образом пытался нажиться на одарённой девушке.

Толстосум удивлённо распахнул глаза.
- С-сейчас?... – он повернулся к толпе зевак, - 50 золотых предлагает этот господин! Может, кто-то даст больше?...
- Здесь нет никого, кто даст больше. Ты и так ставил слишком высокую цену.
- Ну же… - уже более вяло проговаривает торговец. Ему хочется забрать деньги, но он всё ещё надеется, что жадность поможет ему выручить больше.
- Если ты не продашь её мне прямо сейчас, я уйду... – Гед пожал плечами, намекая, что 50 золотых могут ускользнуть так же легко, как появились. Такая простая манипуляция легко подействовала на торговца. Страх потерять прибыль взял верх, толстяк прошептал что-то невнятное, возможно даже ругательство, и вновь обратился к толпе:
- Отлично! Раз так, то… Продано этому господину! – последний раз он с надеждой всмотрелся в толпу… Больше денег никто не предлагал. Люди ему не доверяли? Многие из них – да. Думали, что это обман, и что девушка тут совершенно обыкновенная... И это шло на руку Геду: меньше препятствий для выкупа. В ином случае, пришлось бы, возможно, даже красть её потом – маг уже принял решение, что любой ценой вызволит её из плена.

Торговец выхватил кошелёк из рук Геда и начал пересчитывать монеты, попутно расписывая, насколько хороша эта колдунья с острова, что она умеет делать, и вообще – нигде такую не найдёте, приходите ещё. Ястреб смотрел на него всё также – сверху вниз, с долей раздражения.
- Да, ровно 50. – удовлетворённо проговорил толстосум, а затем, поскрипывая деревяшками постамента, подтолкнул девушку к Геду: - Чего стоишь? Вот и твой господин! – он вручил Ястребу маленький ключ, которым, очевидно, можно было отпереть кандалы.

Волшебник встретился взглядом с рыжеволосой незнакомкой, которая будто бы находилась в трансе всё это время. Теперь он ещё ярче ощущал страх, исходивший от неё… И эта мрачная масса тянущегося отчаянья, бессилия. Мягким магическим импульсом маг проник в её разум, медленно и равномерно утихомиривая страх, привнося чуточку равновесия, насколько это возможно. Гед не был мастером ментальной магии, но в подобных случаях мог хотя бы успокоить человека, а возможно даже вызвать немного доверия к себе.

Ястреб взял в свои ладони правую руку пленницы. Осторожно – периодически поглядывая в её глаза, как бы спрашивая разрешения – но беззвучно, чтобы не напугать. Маленький ржавый ключик повернулся внутри скважины, и она громко щёлкнула, расколовшись надвое – и повисла на цепи, так как вторая рука девушки еще была в наручнике. Но это продлилось недолго – маг освободил и её. Кандалы с громким треском рухнули на деревянный пол, ключ упал туда же, провалившись в щель между криво прибитыми досками.

- Я не причиню тебе вреда, даю слово. И господина у тебя нет. Но мне бы хотелось, чтобы мы могли поговорить в более тихом месте… Не здесь, где на нас смотрят все эти люди. – он обернулся через плечо, окинув взглядом окружающих. Возможно, они ждали, когда торговец выведет следующий «товар»… Но, тем не менее, их прожигающие взгляды ощущались даже спиной. Волшебник вновь повернулся к девушке: он смотрел в её глаза с долей теплоты и доверия, но также там виделась и уверенность, ни капли сомнений. – Пойдём. Я помогу тебе. – он протянул ей руку – так, как будто бы они были друзьями. Между ними не было господ и рабов.

+1

3

По широкой улице, пригибаясь к земле, вился песок, узоры рисуя в воздухе, оплетая икры и щиколотки мимо проходящих людей. Отовсюду слышались голоса: вот, сквозь звон серебряных и золотых браслетов, пробрался бас, а чуть поодаль — выше, звонче, озорней, справа — томный, проникновенный, слева — писклявый, режущий. Кончики пальцев путаются в волосах, ладони обжигают уши, но заглушают шум — торжественный гам веселья, ликование жизни в роскоши и слепой беззаботности, там, где чужую жизнь можно купить за пару десятков золотых, если... Кривая усмешка обезобразило лицо. ... не меньше. Цепь быстро нагрелась, всего за несколько часов, неприятно покусывала жаром иссохшую кожу. Песок под ногами холодил пятки — еще не успел нагреться после стылой ночи. Я успела понять отчетливо немногое, и вот она — одна из первых истин: пустыня равнодушна к тем, кому не по нраву её законы. Сглатываю. Горло будто расцарапано изнутри. Косой отстраненный равнодушный взгляд на скрипучий деревянный помост. Хозяин, теряя веру, что можно продать парочку диковинок втридорога, постепенно забывал о маломальской заботе. Еды и воды давали все меньше, красоваться перед честным народом под припекающем солнцем или на ледяном ветру приходилось все дольше, мыли все реже. Благо одежду еще не отобрали: пускай она из грубой ткани, от которой чешется все тело, но лучше уж так, чем совсем без неё. Некоторым повезло меньше, вместо зуда им приходилось терпеть похотливые взгляды или, и вовсе, отрешенно-оценивающие, еще непонятно, что противней и ужасней. Скрип на зубах. Чертов песок! Кандалы, впитав тепло, начали прижигать жуткие царапины на запястьях, и заново сдирать коричневую корочку запекшейся крови при каждом не удачном движении. Прикусив до боли губу, чтобы как-то отвлечься, опустила руки.

Звон дерет уши, сводит с ума, следом — осипший вскрик. Два тяжелых, покачивающихся шага. Это был мой голос... Не узнала. Выхожу из тьмы на центр позорной сцены под людской говор, выкрики хозяина и скрип плохо прибитых досок. Шаг. Шепот косит достоинство, то чувство, что ты, черт подери, можешь чего-то стоить. Когда мужик из толпы показывает пальцем, втаптывается в грязь честь. А взгляды, все эти колючие глаза, упрямо не видящие в тебе человека, выжигают из тела все, что осталось от разорванной души. Будто тряпичная кукла: руки и ноги не слушаются. Я не вижу злополучных нитей, но четко их ощущаю, чувствую.

Если кто-то из толпы вдруг кинул бы кинжал к моим ногам, в прошлом... я бы рванула диким зверем на обидчика, сражалась бы, затолкнув куда подальше разум и все хорошее, выпуская гнев, обиду, отчаяние наружу, те самые, что теперь каждую ночь напевали мне колыбельную, заботливо укутывая теплой пеленой бесконечного кошмара. Сейчас... что бы я сделала сейчас? Кажется... закончить все разом... не так уж и плохо. Почему... самоубийство... грех?

Толпа смотрит настороженно, недоверчиво: тучный садист не раз обманывал, выдавая желаемое за действительное. Высокий мужчина лениво поднял руку. У меня не было сил гадать, что будет, если он меня купит. Солнце светило так ярко, так до обидного ярко. Глаза слезились. Усмешка. Я еще могу плакать. Вот...

... как, — тихо, шепотом, одними губами. Сквозь плотно прижатые друг к другу пальцы, под дребезжание и лязг кандалов и цепи, лился славный день. И тогда... солнце чудилось особенно... бездушным.

Толчок в спину.

Чего стоишь? — земля стремительно уходит из-под ног. Неловко и неуклюже перебрав ступнями, слегка заваливаясь, потому что уже не первый день усталость ватой заливала икры. Смешно расставив руки в стороны, попыталась хоть как-то удержаться. Люди хихикали. Мерзко. Прекратите. Это не смешно. Совсем... это.... больно. — Вот и твой господин! — за спиной монеты звенят в холщовом кошельке, веревочка у которого была расслаблена и грозилась свалиться, забившись в щели между досок. Господин? Кто-то... купил? Резко задрала голову, отчего в глазах вдруг на миг — другой потемнело. Выпрямившись, постаралась не сутулиться. Неужели... пытаюсь понравиться? Докатилась...

Глаза в глаза. Раньше... раньше бы я решила, что он добр, что ему можно доверять, но... сейчас не осталось ни одного человека, в этом мире, которому я могла бы доверять. И дело не в людях, дело — во мне. Во мне не осталось веры. Так мне казалось. Но я ошибалась.

Мужчина с белесым шрамом на лице сделал шаг вперед, я отступила.

Минута. Что-то теплое проникло под ребра, окутало, обняло ненавязчиво и мягко. Плечи опустились, мышцы расслабились. Непривычное, чуждое состояние, от которого, тем не менее, веяло чем-то знакомым, родным. Прикрыла глаза. Тьма опустилась, скрыв весь мир. Я продолжала его слышать, чувствовать, но не видеть. Какой-то образ мелькнул в сознании. Стоило чужой ладони коснуться ненароком хрупкого запястья, как я распахнула глаза, удивленно и недоверчиво глядя на то, как щелкает замок. Канады упали. Ключ, проскочив в щель, потерялся за скрипучими досками. Голос с хрипотцой, тихий, мягкий, но уверенный, проникал в сознание и дарил успокоение, как по волшебству. Кто-то... совершенно незнакомый, кто-то из толпы, которую я привыкла ненавидеть, стоял напротив, протягивал дружески ладонь и просил дать шанс помочь. А у него... глаза необычайные... добрые, ласковые такие... Не грех и поверить, да, Тенар? Еще один раз. Последний раз. Может... стоит?.. Порыв знойного ветра с колючим песком принес тот самый образ — объятия отца, смех ребятни, причитания Блейта, ворчание Альбы. Завороженная, протягиваю ладонь. Невесомо коснувшись, одергиваю. Из-под содранной корочки снова потекла кровь, забилась под ногти. Не хотелось пачкать руки... и как его называть? На щеке что-то холодное, поспешно провела костяшкой кисти по скуле. Я... плачу?.. Почему?

*   *   *

Происходящее обволакивало дымкой иллюзорности, не существования, будто я просто перегрелась на солнце и во сне придумала спасение, легкое спасение, не требующее от меня чего-либо: ни рискованных побегов, ни жестоких нападений на хозяина... точно... уже не хозяин. Даже как-то странно. Прикоснулась к груди. Сердце стучит глухо... тук-тук-тук... сердце поет. Оживает. Плохо. Если все сон, когда проснусь, будет больнее обычного.

Моргаю часто, стараясь поспевать за мужчиной. У него широкая спина, я за ней вполне могу поместиться да еще так, что никто не увидит. Шаг влево. Точно за ним. След в след, близко, если протянуть руку, я смогу ухватиться за его плащ, сжать ткань между пальцев, остановить или просто идти вот так, держась за него.

Прохожие, обходя мужчину, встречались со мной взглядами и их зрачки расширялись от удивления. Внутри что-то встрепенулось. Один уголок губ дрогнул. Мы спустились с помоста, и ушли. Я брела, не зная куда и зачем, доверившись человеку, у которого даже имя не отважилась спросить. Но мне давно не было так спокойно и уютно. Очень давно. Кто-то скажет, что чуть меньше полутора года — пустяк, я же упрямо покачаю головой и прошепчу «вечность».

Мужчина резко остановился, я, задумавшись, продолжала шагать, пока не врезалась. Уткнувшись носом в спину, перепутав пальцы и ткань чужого плаща, замерла, слыша как взволнованно стучит сердце и кровь бьется в висках. Сжала сильнее. Пришли? Куда? Выглянула из-за широкой спины. На ветру чуть покачивалась вывеска. Прочитать название было трудно: я плохо обучена, да и солнце до сих пор ослепляет, заставляет щуриться. Однако, приметив рядом с надписью рисунок с кружкой, подумала, что перед нами что-то типа таверны. Мы поедим?.. Живот на мысль тут же отозвался утробным бурчанием. Эм... Спрятав глаза за порядком отросшей челкой и густыми, пусть и грязноватыми волосами, попыталась не показывать лица. Я точно знала, что покраснела, уж больно горели щуки и уши.

Внутри я невольно держалась как можно ближе к мужчине, отмечая про себя, что начала ему... доверять?.. А как иначе назвать неказистые попытки спрятаться за ним? Голос у подошедшего паренька, что был младше меня года на три, звучал чересчур звонко. Реакция моя оказалась быстрее разума: я дернулась. Совсем растеряла характер, достоинство и все, что только можно было. Так легко рассуждала о смерти, а сейчас хватаюсь за незнакомца, как за спасательную соломинку. Еще на что-то надеюсь? Еще чего-то хочу? Не знаю, сила то или же слабость. Паренек, смекнув, мягко улыбнулся и предложил сесть за столик, друг напротив друга. Все так садились, так легче говорить, да и смотреть на собеседника во время разговора — тоже. Однако, как только мужчина сел, я юркнула следом, пристроившись с правого боку, чтобы быть ближе. За все время, что находились рядом, я не проронила ни слова. Как только парень скрылся, я открыла рот...

Зачем? — полушёпотом, на чувствах. Сжала пальцами край деревянной скамьи. — Зачем вы... — сглотнула, неприятно вновь и вновь думать, вспоминать все, что было до, вновь понимать, кем была и кем... осталась... остаюсь, — купили... меня? — он не похож на других, покупающих людей для развлечения или хвастовства перед другими, или, еще хуже, для черной работы или воплощения извращенных фантазий. Совсем. Он сказал, что у меня нет господина. Тогда... зачем? Зачем тратить столько денег?

Отредактировано Tenar (2018-02-16 13:30:33)

+1

4

Он ощущал вибрации, которые создавали люди, ступая по земле. Чей-то громкий топот; тихий, осторожный шаг; «пьяная» походка… Даже если бы Гед потерял зрение, он мог бы прекрасно ориентироваться просто по этим вибрациям, и ни в кого не врезаться, настолько близко он связал себя  со стихией земли за все годы обучения. Конечно, многие из этих шагов были похожи друг на друга – как и люди могут быть схожи характером или настроением. Но её походку сейчас было проще всего отличить. Казалось, она даже пытается повторить шаги самого Геда... Ему не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться, что девушка следует за ним. Сбивчиво, взволнованно – и всё-таки следует.

Они покинули рынок и очутились на шумной улице. Таверна была совсем неподалёку, осталось лишь немного пройтись среди бесконечного потока людей. Вообще-то, таверн здесь было много – но Ястреб заприметил одну еще тогда, когда приезжал сюда вместе со своим учителем. В ней всегда было меньше людей, чем в других местах – вызвано было это скорее непопулярностью самого места, чем плохой репутацией. Пьянчуги любили кучковаться там, где народу больше, где подают вкусное пойло… А эта таверна была тихой и скромной. Здесь не было того разнообразия пищи и питья, что есть в более крупных заведениях…  Но зато комнаты, которые сдавались на втором этаже, были всегда чистыми и ухоженными. И та еда, что имелась, была свежей и вкусной.

Гед остановился перед дверью. Рыжеволосая незнакомка, похоже, о чем-то задумалась, раз уж стукнулась о его спину и взволнованно сжала плащ в ладонях. Мужчина обернулся через плечо – она спрятала лицо в густых рыжих волосах. Он понимал, что ей сейчас нелегко, что каждое его действие может отозваться яркой эмоцией в её душе – страхом, волнением… Не хотелось отпускать её от себя – хотелось защитить от мира, который причинил ей столько боли.

- Пойдём. – тихо проговорил Гед. Пожалуй, даже слишком тихо. Он не был уверен, услышит ли его она… В любом случае, маг приоткрыл скрипучую дверь и шагнул за порог. Девушка тенью юркнула за ним. Их встретил юноша – по-видимому, один из работников заведения, и предложил сесть за один из столиков. Гед снял плащ и повесил его на крючок у двери. Теперь маг был одет в  белую льняную рубашку, поверх которой - коричневый кожаный жилет с простым поясом; на ногах - легкие холщовые штаны тёмно-коричневого цвета, заправленные в невысокие сапоги с отворотами. На поясе закреплён охотничий нож в ножнах, ничем не примечательных. Правая рука по привычке сжимала деревянный посох – Ястреб настолько привык к этой вещи, что иногда просто не замечал его, а рука словно к нему «прирастала».

Он поставил посох у стены, а сам сел на скамью, которая стояла рядом. Тут же был и нужный столик. Девушка тоже опустилась на скамью… Но не напротив, а прямо под боком у Ястреба. Он понимал, чем вызван именно такой выбор, поэтому не проронил ни слова – будто бы так и должно быть.

Её голос звучал тихо… Почти шепотом, прерывисто. Но он не прервал её, а дал договорить до конца, озвучить вопрос, на который он должен был дать ответ с самого начала.
- Ты обладаешь даром. Как и я. – он потянулся к серебряной цепочке, что висела на шее и пряталась где-то под рубашкой. Потянул за неё и вытащил кулон – синий кристалл в серебряной оправе. В тускловатом свете таверны он выглядел блёкло и не был похож на что-то особенное. С чего же начать? В данном случае было особенно трудно – ведь эта девушка столько всего пережила, захочется ли ей сейчас слушать россказни какого-то незнакомца? – Меня зовут Гед. – он едва заметно улыбнулся, - Этот кулон означает, что я состою в Гильдии Магов, поэтому ты можешь меня не бояться – у магов-предателей он отсутствует. Возможно, ты не поверишь мне, но… - его взгляд упал на её запястья, израненные, со следами от кандалов, - Подожди. Я покажу. – золотистые глаза на мгновение блеснули, кончиками пальцев он прикоснулся к её руке, - Позволишь? – и снова – лёгкая, ободряющая улыбка. Левой рукой удерживая окровавленную ладонь девушки, маг проводит свободной ладонью над её запястьем. Ссадины окутывает слабое, но тёплое золотистое свечение, – заметное для них двоих, но всё ещё тусклое, чтобы это увидел кто-то из окружающих людей. Кровь останавливается, а ранки заживают – прямо на глазах. Гед снова поднял голову, заглядывая в глаза незнакомки. – Больше не болит? Теперь вторая рука… - то же самое он проделал с её вторым запястьем. Ну, вот, двух зайцев сразу – вылечил раны и доказал, что не шарлатан и не выдумщик.

- Я освободил тебя, потому что одарённые люди не должны быть пленниками. – затем он тихо добавил: - Никакие люди не должны быть пленниками… Но некоторые традиции нельзя обойти. Здесь это привычно. – маг подбирал слова, не зная, как бы выразить свою мысль. И снова замолчал на несколько мгновений, вглядываясь в глаза девушки. – Ты, наверное, голодна. – жестом он подозвал того самого юношу и обратился уже к нему: - Принеси, пожалуйста, еды для этой девушки.  – быстро нащупав в кармане серебряную монету, мужчина сунул её в руки слуги. Парень быстро испарился - выполнять заказ.

Гед снова обратил свой взор на рыжеволосую: - Извини, что не сделал этого раньше. – он иронично усмехнулся, - Но я всё ещё не сказал тебе самого главного. Магия – это не просто фокусы… В будущем она может стать неуправляемой. И даже хуже. Обязанность каждого члена Гильдии магов – находить одарённых людей и обучать их владеть своими способностями. Сегодня я нашел тебя. И я предлагаю тебе свою помощь… - он вздохнул и отвёл взгляд, понизив голос: - Но даже если моё положение обязывает меня забрать тебя против твоей воли… Я не смогу этого сделать. Из одной клетки в другую - это слишком жестоко. – мужчина провёл ладонью по шершавой поверхности стола – кое-где выступали частички древесины, - Скажи, где твой дом? Есть ли место, где тебя ждут?... - быть может, она захочет вернуться домой? Если от дома что-то осталось. Ястреб не знал, как именно эта девушка оказалась в рабстве. Он предполагал, что её похитили пираты - как это чаще всего и бывает.

+1

5

Обладаю даром? Чуть нахмурилась, а после приподняла бровь в немом вопросе. Он про те самые недофокусы с камнями? Только вот при нем я еще не успела их показать, отчего люди там, на рынке, и смотрели еще более недоверчиво на расхваливающего колдунью работорговца, которого медом не корми, дай поторговаться да цену завысить. От неспешного хода мыслей отвлекло позвякивание серебряной цепочки. Должно быть, не дешевая вещица. Что он за человек? Разгуливает в сносной одежде, крестьянской, я бы даже сказала, пусть и неплохого качества. Усмехнувшись про себя, отметила, что от такой тело не чешется. Но при этом носит с собой пятьдесят золотых, и вот теперь еще и цепочка. Подцепив пальцами, достал из-под льняной рубашки кристалл. Шаловливый и редкий на этой стороне здания солнечный луч мимолетно и мягко коснулся камня глубокого синего оттенка. Спокойный голос укладывался в сознании, пока я во все глаза смотрела на украшение. Гед значит. Просто запомнить. Зачарованная, залезла одной ногой на деревянную скамью, которая не завилась от такой неожиданного выпада только из-за твердой посадки мужчины, и подмяла ступню под себя. Вторая нога так и осталась на полу. Протянула руку и, ведомая недюжинным съедающим изнутри любопытством, коснулась указательным пальцем кристалла. Его глаза блеснули жидким золотом.

Я уже не могла отпираться и убеждать себя, что все либо злая шутка и следующий миг Гед изменится и станет, как все, или что все просто сладкий сон, подаренный, чтобы растоптать окончательно. В любом случае, это было бы слишком жестоко и изощренно, даже для моих внутренних демонов. Поэтому я держалась, держалась как можно равнодушнее, но все бесполезно. Эти теплые глаза топят лед, согревают каждую клеточку и, обдувая легким весенним ветерком, дарят жизнь. Я забываюсь, я привыкаю, я привязываюсь. Вроде, должна больше шугаться, больше не верить, держаться более стойко и цинично. Это было бы правильнее. Но я устала. Устала так жить. Полтора года. Хватит с меня. И все же... стоило ему молчаливо коснуться кончиками пальцев руки, вздрогнула, распахнув серые глаза. Мужчина улыбнулся нежно, бережно беря мое запястье. Я, чуть склонив голову к плечу, виновато кивнула. Привычки из человека парой добрых слов не выбить. Как бы не хотелось... привычки искореняются годами, а такие... жизнями. К сожалению.

Запястье окутывает сияние золотое, почти как его глаза. Я резко вздернула подбородок и посмотрела прямо. Точно. Похоже. Удивленно вздохнув, закусила губу, чтобы не охнуть. Тепло окутало руку, будто я поднесла их к костру, только... это тепло было мягче, ласковей. Оно, по крупицам, забирало ноющую, тянущую боль. Вместе с тем исчезала корочка и кровь, а раны — страшные царапины — затягивались на глазах. Поморгала, потерла веки другой кистью. Нет. Запястье, правда... здоровое. И совсем не болит. Магия удивительна! Скольким можно помочь? Сколько всего можно сделать? А узнать? А увидеть? Потрясла второй рукой и еле заметно улыбнулась. Чуть-чуть.

Когда Гед высказался о пленении одаренных, я не сдержалась — демонстративно громко хмыкнула, но следом, даже чуточку заранее он исправился и мне стало жутко стыдно. Все мои поспешность и вспыльчивость. Остатки гордости почему-то заставили плотно сомкнуть губы, сдерживая тихие искренние извинения. Я отвернулась. Мужчина же спокойно продолжил дальше, мне даже показалось, что он сделал это специально, чтобы я успокоилась и не чувствовала вины. Рядом показался знакомый паренек, что вышел на зов Гуда. Улыбнулся, кивнул и вновь скрылся на кухне, видимо, чтобы передать распоряжение одного из посетителей поварам.

Скривила губы. Ну... судя по тому, что у меня выходит, потенциал у меня не ахти и вряд ли светят разные опасности в стиле выхода магии из-под контроля. «Против воли» — резануло по душе. Я уверена, с этим человеком даже против воли будет много лучше, чем было до. И все же... как приятно, до сердечного трепета, до слез, когда в тебе видят человека, когда тебе дают выбор. Другие девушки в деревни, рассказывая о чувствах к тому или иному юноше, не раз упоминали о «бабочках в животе». Готова поклясться, что сейчас поняла, о чем они говорили. Дело не во влюбленности, тех самых, сказы о которых начинались с первого взгляда и трогали наивные девичьи сердца, дело в... счастье? Я счастлива? Но как же бывает резок и непостоянен в эмоциях человек. Два последних вопроса сжали сердце в тиски. В груди предательски защемило, я будто начала задыхаться, словно повсюду снова... только плачь, песок, кровь и смерть, словно на меня до сих пор смотрят стеклянные глаза отца. Я не вздрагивала, только сжалась. Втянула голову в плечи, снова спрятала лицо за волосами, сжала пальцы на ногах, чувствуя, как они стали неметь от вспышки чувств.

Очень вовремя подошел парнишка-официант, бодрым голосом у него даже почти удалось заглушить мои громкие мысли. Жаль, что лишь почти. Шумно поставил передо мной миску с какой-то кашей, видимо, осмотрев меня, смекнул, что мне сейчас лучше подать что-то простое, легко усвояемое. Пожелал приятного аппетита. Я поспешно спустила вторую ногу на пол, села прямо, но сгорбилась. Кивнула, просипев тихое «спасибо» и, притянув поближе деревянную миску и взяв шершавую ложку, принялась медленно, очень медленно есть. На то было несколько причин: после скачков в питании, когда то дают еду, то забывают, накидываться чревато — не дай бог еще и вырвет после такого прямо здесь, а, во-вторых, мне нужно время, время решить, что делать и что рассказать. Гед молчал. Он старше и явно неплохо понимал, как что и почему я делаю, примерно догадываясь, что мне пришлось пережить. Доев, отодвинула миску, вздохнула, собирая последние остатки духа.

Открыла рот, чтобы рассказать хоть что-то, но... язык прилип к нёбу. Не могу. Я просто пока не могу. Шмыгнув носом, тем не менее не расплакалась, как раньше, и на том спасибо. Сжала губы в тугую полоску, и помотала головой. Он же поймет... все поймет, если не уже все давно понял. Нет. Такого места не осталось. Нет, деревню, скорее всего, восстановили, там еще остались люди, которые знали меня и заботились обо мне. Они были бы рады видеть меня живой. Наверное... Нет... не были бы. Они бы улыбались и были ласковы, но тяжесть поселилась бы в их душах, тяжесть осознания, что я выжила, а их дети, сестры, браться, мужья, внуки — нет. Я бы стала напоминанием о том вечере, его воплощением. Да и сама не смогла бы жить там... просто от мысли, что пройду по тому месту, где папа лежал мертвым... дурно становится. Дурно и страшно. Мне некуда возвращаться. У меня все отобрали.

Я хочу... пойти с вами, — не поднимая головы. — Я хочу... быть с вами. Не важно, — сглотнула, — я буду старательно учиться, я могу готовить, могу... — он же сам предложил пойти с ним, так чего я так трясусь? Почему боюсь? Однако противный шепот «он мог передумать» забирался под корку. Я не знаю... почти не знаю этого человека. Но ведь не обязательно знать, чтобы хотеть быть рядом? Спонтанное, неясное, запутанное чувство зашелестело внутри, забилось неистово. Вдох — выдох. Успокойся. Тебя никто не гонит. Прекрати считать себя дешевкой. Верни себе ощущение, что ты чего-то стоишь, что все сможешь, если выложишься наполную. У меня много вопросов. И много того, что надо ему рассказать. Например, о том, что я практически ничего не знаю об этом мире. Он для меня чужой. Свой был там, на островке, который можно было пешком обойти. Только и тот кусок земли теперь... не мой. Сжала край рукава его льняной рубахи. Сильно. — Можем мы поговорить в комнате, — он же в любом случае должен был бы где-то на ночь остановиться, так?

*   *   *

Старая лестница поскрипывала, не тревожа, а прибавляя какого-то уюта. Я не видела перед собой спину Геда, он шел позади, впереди семенил тот самый парнишка, рассказывая о том, какие комнатушки у них остались и хвастался, что у них даже ванная имеется прямо по коридору первая дверь справа. На память никогда не жаловалась, особенно на то, что мне интересно. А ванна... ванна — это хорошо. Только... пока ничего еще не решено, да и так в наглую тратить чужие деньги. Нет. Потерплю и так. Открыл дверь перед нами. Комнатка маленькая, непритязательная, но чистая и уютная, и даже кровать есть. Удостоверившись, что на пока мы довольны, вышел, тактично, без напоминаний, прикрыв за собой дверь. Уж что он там мог себе надумать, не знаю и знать не хочу, но дело свое точно знает. Эм... с чего начать? Мне хотелось отреагировать уже как-то на его слова, а то нехорошо. Я снова все молчу и молчу. Но... с чего начать?

Магия удивительна, — запнувшись, я бегала глазами по комнате, подыскивая подходящие слова, — а я... тоже так смогу? — развернувшись лицом к мужчине, дабы сразу убрать все вопросы, подняла запястье и легонько сжала. Все-таки... так легко... и никакой боли? Если бы не Гед, мне бы пришлось искать лечебные травы, делать лекарство, мазать его каждый день два раза и так... месяц как минимум, если не больше. Не прошло и минуты. — У меня... не особо... впечатляющие способности. Могу пару камней поднять. Все.

Он сейчас подумает, что мне нужно все и сразу. Не отрицаю, что нетерпелива, но...

Я просто слышала, — замолчала, — от людей, которые иногда приходили на рынок и смотрели... — вздохнула, — что у магов сила проявляется обычно в первый раз на эмоциях и довольно ярко, и что лет так в тринадцать, а у меня... — сморщилась немного, — в семнадцать.

Я тут что... отговорить его пытаюсь? Зачем столько честности? Но с другой стороны... он ведь и так все знает, ну как бы... чувствует, или я ошибаюсь?

Я с маленького острова. И еще... ко всему прочему... ничего не знаю о мире вокруг, — словив промелькнувшее в золотых глазах удивление, пожала плечами, — там сие было просто ни к чему.

Подвела ладонь к животу, сжала ткань в ладони, отчего подол платья чуть-чуть приподнялся. Может, это не слишком прилично. Может, не стоит так доверять человеку. Но... когда есть возможность избавится не только от привычной тупой боли, но и от следов прошедшего года, стереть хоть что-то пускай не из памяти, но хотя бы с тела... почему бы... не попробовать?

Вы исцелили мои запястья. Простите за грубость... но можете... помочь еще кое с чем? — люди работорговца наказывали зачастую так же, как и пираты, скорее всего, последние такой способ переняли как раз у торговцев людьми. Мол, рабов частенько надо учить, как же без парочки ударов то в таком благом деле, но надо так, чтобы покупатель не сразу заметил, а то еще нос своротит. Но жаловались не часто. Все привыкли и считали, что хорошо, что работорговец заранее позаботился о вбивании послушания в голову раба, и не надо самому таким заниматься. Коричнево-сиреневый синяк на животе лишь последствия такого вот научения и вразумления. Конечно, совершенного только из благих намерений.

+1

6

Слова трудно давались ей. Геду показалось, что зря он спросил про дом – это вызвало неприятные мысли у девушки, и он вновь ярко ощутил глубокую печаль, исходящую от неё. Некоторое время она пыталась выдавить из себя хоть что-то – он ждал, не торопил события. Иногда человеку нужно время, чтобы собраться с мыслями, чтобы привести их в порядок. Смотрел на неё спокойно, терпеливо, рассматривал густые рыжие волосы…

Он ведь сам предложил ей остаться, а теперь её голос звучит так, будто бы это она к нему напрашивается. Боится, что его предложение вызвано лишь жалостью? Или что он просто передумает? Её ладони нервно сжимают край рукава его рубашки – Гед выдержал паузу, всматриваясь в глаза девушки.
- Я не требую ничего взамен. – сказал Ястреб, беря её за руку, сжимая хрупкую ладонь в своих ладонях. Этот был жест поддержки – тактильный контакт, сближающий людей, побуждающий их доверять друг другу. Конечно, многие люди, знающие о манипуляциях, могли пользоваться этим в плохих целях – но Гед старался применять такие вещи по назначению, правильно. – Пойдём.



Слуга проводил их в комнату наверху. Незнакомка зашла первой – Гед помедлил, вытащил из кармана две серебряные монеты и дал их пареньку, тихо шепнув:
- Когда девушка захочет принять ванну, обслужишь её и принесёшь всё, что ей понадобится, ладно? И подыщи, пожалуйста, для неё что-нибудь из одежды… Хоть что-нибудь. – несколько лет назад в этой таверне действительно могли дать одежду, если попросишь. И заплатишь. Правда, в основном это были длинные белые льняные рубахи – чаще всего, одного большого размера(хотя иногда могли найтись и поменьше, но это – как повезёт). Они были хотя бы чистые, чтобы можно было надеть их после того, как примешь ванну. И по качеству уж точно получше, чем рабские одежды…

Парень широко улыбнулся и закивал головой. Когда Гед переступил порог комнаты, слуга закрыл дверь, и только его удаляющиеся шаги были слышны несколько мгновений. Комната приличная – кровать, окно, и даже небольшой столик со стулом. На стуле – красная подушка с кисточками по углам… Гед еле заметно улыбнулся – эта маленькая деталь придаёт комнате немного атмосферы Иш-Калафа. Закончив осматриваться, волшебник повесил плащ на грубоватый крючок возле двери, посох оставил там же.
Робкий голос незнакомки нарушил тишину. Ястреб только сейчас подумал, что совсем забыл спросить её имя… Что ж, тогда он обязательно это сделает. Но сначала ответит на её вопросы. Магия действительно была удивительна – но настолько же и опасна для тех, кто не знает, как с ней управляться.
- Сможешь, если тебе хватит упорства… - он весело подмигнул. Ничто никогда не даётся легко – а особенно, обучение. Чему бы то ни было. Всегда нужно приложить усилия, чтобы получить результат. – Все начинают с малого. Но умение приходит с опытом.  – он говорил со знанием дела, по большей части вспоминал то, что ему самому говорил учитель. Когда еще Гед был юным и жаждущим лёгкой силы, быстрого успеха.

Когда она сказала о том, что ей доводилось слышать о проявлениях силы, Ястреб улыбнулся шире. Весёлые искорки заплясали в его золотистых глазах, и он произнёс: - Ты права. Чаще всего дар проявляется в раннем возрасте. Но бывают и исключения. Я видал в Башне даже пожилых людей в качестве учеников… Знаешь, учиться никогда не поздно, пусть это и звучит примитивно. А то, что ты не продвинулась далеко в своих умениях за всё время, вполне нормально – ведь тебя никто не учил.
Рукой он прикоснулся к шрамам на левой половине своего лица. – Мои шрамы – печальное свидетельство того, что неумение управлять своей силой может обернуться весьма плачевно. – теперь голос был более серьезным, за ним прятались осуждающие нотки – но в данном случае Ястреб осуждал самого себя. Эта история со злополучным свитком и монстром из Тени навсегда отпечаталась не только на лице, но и в душе. Ночные кошмары, преследовавшие мага еще несколько лет после происшествия, были такими яркими, такими настоящими, что он мог вспомнить их в деталях в любой момент. – Но не будем об этом сейчас. На твои плечи и так выпало много горестей.

Значит, маленький остров? Ястреб пытался припомнить, как часто он вместе с учителем посещал маленькие острова. Наверное, всего несколько раз в жизни. Были здесь такие, которые даже на карте не отмечены – и люди там жили будто бы в своём отдельном мирке, вдали от всех.
- Я понимаю, что тебе здесь всё будет в новинку. И поэтому я могу пообещать тебе кое-что. – и снова улыбка, он пытается воодушевить девушку, пытается прогнать от неё горькие воспоминания. – Я научу тебя всему, что знаю сам. И покажу всё, что видел. И даже то, что не видел, - снова подмигнул, наклонившись так, чтобы его лицо было на одном уровне с лицом незнакомки, - Я путешествую по миру и исследую разные вещи… Ищу артефакты и следы древней магии. Есть так много всего, что я еще не видел и к чему не прикасался… Мы сделаем это вместе.

Взгляд упал на ладонь девушки – она как-то болезненно сжимала ткань платья в области живота. И тут же – просьба. Рана в таком месте? Как же они над ней издевались… - в мыслях немой вопрос в пустоту. Весёлые искорки в глазах исчезли, уступив место прохладной сосредоточенности, он положил руку на плечо незнакомки и осторожно, но настойчиво подвёл её к той самой кровати, которая стояла у стены.
- Конечно. Я помогу тебе. Если ты приляжешь, нам обоим будет удобнее. – дождавшись, пока девушка займёт удобное для неё положение, маг медленно сдвинул ткань её платья вверх, обнажая большой синяк на животе. Должно быть, удар был сильным, раз вызвал подкожное кровотечение… Да и цвет синяка говорил о том, что он еще даже не начал рассасываться. Учитывая условия, в которых содержалась рыжеволосая, можно было сделать вывод, что и заживать будет долго, если не оказывать помощь.
Гед опустился на краешек кровати и поднёс обе ладони к злосчастному синяку – то самое, тёплое золотистое свечение, вновь окутало место удара. Магия исцеления часто основывалась на искренних побуждениях – по крайней мере, Ястреб сделал такое наблюдение на основе самого себя. Если ты искренне хочешь, чтобы человек поскорее поправился, то у тебя получится исцелить его рану. Хотя маг особо не углублялся в эту ветвь магии, поэтому не мог вылечить повреждённые органы или слишком глубокие раны, сильно видоизменяющие тело… Но такие достаточно простые повреждения, как те ссадины или этот синяк, легко поддавались исцелению.

- Когда обращаешься к другому человеку на «вы» - значит, придерживаешься дистанции. – пока синяк постепенно менял свой цвет на желтый, и уже даже начал исчезать в некоторых местах, маг решил разбавить тишину одной маленькой просьбой, - Нам с тобой не нужна дистанция… Мы должны научиться взаимодействовать друг с другом, стать одной командой. Поэтому мне бы хотелось, чтобы ты обращалась ко мне на «ты». Попробуй. – он едва заметно улыбнулся, глядя на исчезающий синяк, а затем взгляд прошелся по коже вокруг: розоватые пятна в некоторых местах говорили о том, что одежда вызывала зуд. Тёплая ванна должна была исправить положение. – Кстати. Когда поймешь, что готова, можешь пойти в ванную – только скажи тому парню, чтобы он принёс горячей воды. Он даст тебе что-то из одежды – на первое время. А вечером, когда отдохнёшь, мы пойдём на рынок и купим тебе что-нибудь практичное, для путешествий. – и вот, пока Ястреб выдвигал свой монолог, синяк и вовсе исчез, кожа посветлела. Даже и не скажешь, что совсем недавно там было сиреневое пятно. Гед вернул платье в прежнее положение - чтобы не смущать девушку, а затем отряхнул ладони – следы магии в виде слабых золотистых искр взлетели в воздух и быстро исчезли в нём. – Многовато информации, да? – он почесал затылок, - Я совсем забыл спросить, как тебя зовут. Слишком увлёкся… - виновато улыбнувшись, маг снова заглянул в глаза рыжеволосой девушки. Он общался с ней, как с другом, как с равной, потому что не любил, когда люди осознанно проводят между собой черту, не рискуя сблизиться. Разве должна быть эта жуткая пропасть между учителем и учеником?

+1

7

Я смотрела на мужчину, и внутри теплело. Медленно таил лед, талой водой стекая и высвобождая то сокровенное, что когда-то заставляло рваться вперед, мчаться без оглядки, смеясь до рези в животе и шутливо огрызаться на приятелей-соседей. Очертив внимательным взглядом белесые шрама, замерла, кончики пальцев уколол страх. Что могло произойти? Что-то страшное, пугающее, как если бы кошмар вдруг проник в реальность, коснулся шеи и игриво гадал, сомкнуть ли пальцы. Левое плечо разразилось пламенем. Так мне казалось. Прошлое не хотело сдаваться без боя. У меня тоже есть парочка... следов... невозвратимого. Даже если спрошу, наверное, сейчас он не расскажет. Мы знакомы от силы час. Оно естественно. Передернула плечом, смахивая призраки прошлого, с удивлением осознавая, что прошлые замашки начинают возвращаться.

Он все говорил и говорил, так бодро и восторженно, что я даже на секунду-другую почувствовала себя маленькой девочкой, которую зовут в путь, в сказку, где ей суждено свершить великие дела. Сердце взволнованно подскочило. Голова твердила, что девчонка, не сумевшая защитить родных, не подходит для подвигов и песней менестрелей, но слушать её совсем не хотелось. Когда жизнь вдруг начинает выправляться, появляется просвет среди хмурого серого неба, душа вспоминает, что такое — вера. Тем более... я буду не одна. Речь, полная увлеченности, задела, стряхнула пыль с похороненной заживо. Похлопала шокировано длинными ресницами. Глаза в глаза. В его — что-то заискрилось, зазвенело, запело. Сглотнула. Вместе.

 Вместе, — словно пробуя на вкус. Сладко. Мне нравится.

Я легко послушалась, подошла и забралась на кровать. Немного поерзала, пока не нашла удобное положение и, наконец, не успокоилась. Почувствовала, как кровь бьется в жилке на шее. Волнение. Я не знаю точно... дело в предвкушении еще одного проявления магии, в остатках недоверия или же, просто-напросто, в самом Геде. Отмахнувшись, выдохнула и попробовала расслабиться, предположив, что так может быть проще колдовать исцеляющие заклинания, или как это называется? Мужчина присел на край, рядом. От него будто пахло всеми ветрами.

Слушать внимательно непросто... Голос сам по себе успокаивал, окутывающее, согревающее свечение убаюкивало, а усталость, накопленная за столько времени, накатила с двойной силой, подождав, пока тело расслабится, станет более податливым и уязвимым. Веки уже начинали слипаться, но я стойко отгоняла сон и с интересом слушала. Он просил перейти на ты, рассуждал о том, что нам не нужна дистанция, а я слушала и думала... что быстро привяжусь, хотя о чем я... зачатки симпатии, расположенности уже поселились где-то глубоко, затрагивая самые потаенные уголки души. Чуть дернулась, сменяя положение, потому что локоть начал отекать. Команда. Вместе. Как же хорошо. Услышав про ванну, кивнула, хотя тут не понятно, на что именно ответила таким образом. Вымыть спутанные волосы, стереть песок и грязь с тела и с лица — звучит необычайно заманчиво. Еще и новая одежда. Все... точно... не сон? Не слишком ли все хорошо складывается? Это плата за все горести? Но разве так бывает... Но когда-то же было так, уже забыла?

Гед вернул платье, и я вслед его слегка одернула, просто, из-за неловкости. Потом он встряхнул руки, похлопал легко ладонями, и к потолку, будто от костра, полетели искры, только более золотые. Магия еще и... поразительно красива. Я вскинула голову, наблюдая, как они кружат, поднимаясь выше и выше. Смотрела во все глаза. Восхищенно и восторженно, будто ребенок. Сердце трепетало. Я так долго считала что-то столь прекрасное просто... фокусами? Вот же ж... дурочка. Искры растворились. Да много, но... я не прочь. Я напротив двери, ведущей в совсем иной мир, тот, что уже зовет меня тихой колыбельной, от которой тоскливо щемит сердце. Будто мир за дверью мне давно знаком. Будто я по нему... скучаю. Я боюсь даже вздохнуть, не то что потянуть ручку на себя. Но следующий миг дверь открывается сама. Её кто-то толкнул с другой стороны. Толкнул и протянул раскрытую ладонь. Я хочу взять её... и не отпускать.

Гед неловко улыбнулся и даже как-то застенчиво что ли почесал затылок. Мужчина, которого я почти не знаю, почудился на миг таким домашним, родным. Подавшись порыву, резко села и, пристав на коленях, обняла. В душе слишком много всего перемешалось: благодарность, уют, радость, счастье... так много всего доброго, хорошего, трепетного. Сквозь узенькое окно солнце припекало спину и играло пламенем на густых волосах. В серых глазах блеснула жизнь. Я не видела лица Геда, не могла предугадать, что он чувствует и думает. И, если честно, слава богу! Мой подбородок касался его плеча, дыхание переплеталась с короткими смольными волосами. Я не отпустила. Крепче обняла.

— Спасибо, — на выдохе, в одном слова втиснуть все те клокочущие чувства оказалось не так уж и сложно. — Тенар. Иногда меня зовут просто... Тера, — вдохнув последний раз его запах, нехотя разжала пальцы и вновь опустилась на колени. — Ты, — выделила интонацией, чтобы подчеркнуть, что услышала, все услышала, — меня спас.

Вобрав в легкие побольше воздуха, выпалила:

— Хочу, как можно больше узнать о магии и об этом мире, поведать неизведанные места, путешествовать... с тобой, — теплота согрела, помогая забыть о тревогах. Я сидела перед ним, смотрела в лицо и улыбалась. Не натянуто и не жалко. Я улыбалась широко, счастливо.

Я постараюсь. Я стану сильной-сильной. И... в этот раз... я не отпущу дорого мне человека... так просто.

+1

8

Claude Debussy - Clair de lune

Её страх постепенно отступал – Гед ощущал это вновь и вновь. Иногда он ругал себя за то, что так бесцеремонно считывает эмоции окружающих. Но проблема была в том, что это всегда как-то на автомате делалось. Приходилось бы прикладывать усилия, чтобы сдерживать эту способность… А он снова и снова забывал, и по привычке распускал свою эмпатию на всех вокруг. Хотя, надо сказать, это было весьма удобно. Когда знаешь, что чувствует собеседник, намного проще подбирать к нему способ общения.

На душе было так легко… Внутреннее тепло окутывало разум, и появилось стойкое желание остановить время. Крепко прижимая девушку ближе к себе, прикрыв глаза, маг просто наслаждался этим счастливым моментом. Мягко провёл ладонью по её волосам, а солнечные лучи будто бы играли на них отблесками пламени… Все-таки, так приятно, когда ты можешь сделать кого-нибудь чуточку счастливее, дать причину улыбнуться, не бояться будущего. Дари добро бескорыстно – и оно вернётся сполна. Если это и правда так, то оно уже вернулось. Вернулось в виде искренних объятий – застенчивых, но таких тёплых и настоящих. В этом тихом «Спасибо» - не нужно было даже ощущать её эмоции, чтобы понять, что она уместила в это слово всё, что сейчас чувствует.

Выпустив Тенар из объятий, маг всё ещё не сводил с неё глаз. Её улыбка, такая настоящая и такая счастливая, была самой лучшей наградой для него.

- Мы начнём с завтрашнего дня. – маг кивнул, а его ладонь опустилась на плечо девушки, - Мы поедем в Кафу – это местный порт, – свободной рукой он плавно провёл по воздуху – вслед за движениями ладони в пространстве начала появляться плоская картинка – изображение деревушки, наполненной людьми. Это была Кафа – такая, какой её запомнил маг, чтобы сотворить эту небольшую иллюзию. Люди даже двигались, сновали туда-сюда по своим делам среди глиняных домиков и разноцветных палаток. – Потом… - он опустил руку, но картинка всё ещё висела в воздухе, периодически осыпаясь золотистыми искрами, - сядем на корабль. И поплывём на материк, в порт Рекн. – изображение плавно перетекло в нечто иное: теперь это был большой корабль, рассекающий волны, ясное небо стало пламенно-розоватым – закат, а затем и вовсе сменилось ясной звёздной ночью. – А потом… - маг задумался. На самом деле, он еще не решил, что потом. – Знаешь, а мы решим это в пути. Нам плыть придётся около 10 дней. – он виновато улыбнулся, а корабль на картинке всё ещё плыл по тёмному океану, - Я поучу тебя грамоте… Будет чем заняться. Точно, нужно купить бумагу, перья и чернила… - Гед задумчиво почесал подбородок, глядя куда-то на пол.

В Рекне его ждала лошадь – своенравная кобыла по имени Стрела, которую приютили хорошие знакомые Ястреба. Простые люди – крестьянская семья, но отличались они особой добротой. Он не боялся оставлять у них некоторые свои вещи на хранение, пока уезжает далеко. А они даже денег брать не хотели – но Гед всё равно оставлял их им. Насильно. Потому что Стрела очень прожорливая и ленивая, они же разорятся, пока будут её откармливать!

Подняв голову, он тепло посмотрел на Теру. Картинка в воздухе медленно осыпалась. Блестящие искры – неосязаемые, но видимые, - мягко опадали, путаясь в огненно-рыжих волосах девушки и исчезая в них же.

- Я буду защищать тебя. А потом тебе даже я не понадоблюсь. – весело подмигнув, он добавил: - Переплюнешь меня. Я уверен.
Гед поднялся с насиженного места и подошел к окну – горячий ветер скользнул по его лицу, задевая пряди волос. Людей на улицах становилось меньше – остались, разве что, самые выносливые. Полуденное солнце в этих местах бывает особенно беспощадным… Лучше это время переждать, и выходить уже ближе к вечеру, когда солнце менее активно.

Мужчина обернулся через плечо:
- Если тебе что-нибудь еще нужно, говори, не стесняйся…

+1

9

В воздухе появилась картинка: приземистые домики жались друг к другу, как пташки ночью в лесу, глиняные, со сломленными и черепичными крышами, на широких улицах путались различные лавчонки, больше всего — с красивыми, летящими тканями, туда и сюда сновали суетливые люди. Как живые. Будто целая деревня вдруг уместилась в комнатке. Хлопала глазами, вздыхала восторженно. Резко скосила взгляд на Геда. Сколько же всего он умеет? Дух захватывает. Искры теперь не вились, а опадали, как листья осенью, и терялись в моих волосах. Такой добрый и теплый, что до сих пор кажется духом из сказок, которые у костра нам, непослушной ребятне, старуха Альба рассказывала, дополняя образы живой мимикой и движениями сухих рук. А ведь... успела обнять. Точно знаю... живой, настоящий. Защищать меня? Приятная дрожь пробежала по телу. Поджала пальцы подмятых под себя ног. Гед подмигнул, уверив, что я смогу его переплюнуть. В горле засаднило от сдерживаемого «не в этой жизни». А с другой стороны... почему бы и нет? Старайся, иди к своей цели, и не важно, получается или нет, пока чувствуешь, что тебе это нужно.

Гед встал и подошел к окну. Я наблюдала, отголоски горячего ветра дошли и до меня. Наступил полдень, люди уже, наверняка, успели попрятаться по домам, уходя от нещадного солнечного света.

Улыбнулась в ответ.

— Гед, — звать его по имени... приятно и немного волнительно, — я тоже буду тебя защищать.

Наверное, слышать такое от девчонки странно, но... я, правда, хочу его уберечь, хочу и дальше... видеть, как подмигивает легко и непоседливо немного, слушать его рассказы, учиться всему подряд и... никогда не видеть его стеклянных глаз. Так и будет. Обязательно. Спрыгнув на дощатый пол, подняла глаза и...

— Не помнишь, как звали того парнишку? Хочу таки помыться и отдохнуть, — пока есть время до вечера надо потратить его с толком, чтобы потом, прогуливаясь по рынку и подбирая одежду, не клевать носом и не пытаться изо всех сил разлепить веки. — Разбуди, как решишь, что пора, хорошо?

* * *

Теплая вода расслабила, смыла грязь. От волос подушка быстро намокла, но я не заметила. Стоило лечь, как усталость взяла свое: окутала сонной пеленой, подарила безмятежный покой, все страхи и сомнениями рассеялись в убаюкивающей темноте. Не было не замков, не ласково обнимающего за плечи отца, ни кошмаров, пропахших железом, — ничего не было. Я просто отдыхала и, кажется, улыбалась во сне. Сладко посапывала, зарываясь носом в ткань, сжимая сильнее подушку и ощущая легкое щекотание кисточкой из мягких нитей.

Сквозь дрему почудились шаги — твердые, но тихие — и стоило шарнирам протяжно скрипнуть, как я лениво разлепила левый глаз. Чутье не подвело, или просто желаемое так кстати соединилось с действительным: размытый мужской силуэт точно принадлежал одному единственному человеку — учителю. Волосы разметались и уже успели порядком подсохнуть, ноги согнуты в коленях. Промурлыкав что-то отдаленно похожее на «еще пять минут», перевернулась на другой бок. На секунду мне показалось, что я дома, а все, что было, — просто плохой сон с хорошим концом. Но, уловив знакомый запах, перевернулась обратно.

— Я сейчас встану, — кивнула, поелозив щекой по подушке. Соберись и вставай. Рывком села. Пол стал холоднее. Громко зевнула, прикрыв рот ладошкой. Потянулась до хруста, выгибаясь то в одну сторону, то в другую, как кошка. Потерла глаза, прогоняя остатки сна и возвращая картинке четкость. Лучше рассмотрела Геда, улыбнулась приветливо и довольно. Протянула руку, мол, помоги встать. Мужчина же, если не ошиблась, добро усмехнулся и, сжав ладонь, потянул на себя. Покачалась с пятки на носок и быстро встала ровно. — Спасибо.

Мы довольно быстро смогли отыскать того самого паренька, он уже привычно бодро откликнулся и с улыбкой поприветствовал нас. Я спросила, где тут можно умыться. Он проводил в небольшую комнатушку и принес деревянный таз с водой. Она была теплой — не успела остыть. Нагнулась, зачерпнула в сложенные лодочкой ладони и плеснула в лицо. Вода отрезвила, прогнала последние, самые прилипчивые остатки сна: стекала по носу, скулам, капала со слипшихся кончиков огненных волос и заостренного подбородка. В приоткрытое окно залетел прохладный, освежающий ветерок.

— Эм... — повернулась на пятках и удивленно моргнула. Перед самым носом уже был неприметный деревянный гребень и даже небольшая веревочка. Этот парень мысли читать умеет? Или... просто Гед подумал, что мне может пригодиться и попросил заранее приготовить и подать? Поблагодарила малек смущенно, больше себе под нос, забрала. Волосы не поддавались. В некоторых местах натыкалась на спутанный ком, приходилось долго распутывать. Терпением я никогда не отличалась, поэтому, пару раз дернув гребнем, вырывала несколько волос. Порадовавшись, что самое сложное позади. Держа веревочку губами, отвела руки назад и начала плести косу. Под конец руки слегка подрагивали от напряжения. Долго пришлось их держать в неудобном положении и навесу. Под конец выдохнула, пощупала получившуюся косу и довольно кивнула.

Спустившись на первый этаж, где уже примостилось парочка уставших людей, в том числе — и Гед. Заприметив учителя, разулыбалась. Удивительно, как легко мне давалось ощущение радости сейчас. Будто и не я вовсе утром готова была перерезать себе горло кинжалом. Вздрогнула. Меня всю передернуло. Я отмахнулась и, легко спрыгнув с последней ступеньки, подскочила к нужному столику. Паренек дал мне платье-рубаху, от неё тело не чесалось. На талии был вшит аккуратно ремешок в виде завязки. Оно было мне безбожно велико, но благодаря такой детали, сидело неплохо.

— Как тебе? — я хочу услышать... неужели? Напрашиваюсь на комплимент? Только поглядите на меня! Взгляд пал на посох, который Гед всюду носил с собой... — А что это за посох? — что-то в нем есть... что-то... из-за чего в груди какой-то трепет. — Он волшебный?

+1

10

Ожидая Тенар на первом этаже, Гед разговорился с трактирщиком. Это был полноватый мужчина с добрым лицом, пухлыми щеками и широкой улыбкой. Смуглый, как и все выходцы из этих мест, нос с горбинкой, маленькие тёмно-карие глаза… В ушах – здоровенные золотые серьги-кольца, которые то и дело позвякивали, когда он двигал головой.

- … говоришь, в Кафу едете? А верблюдов где возьмёте? – спросил мужчина, расставляя большие деревянные кружки на полку.

- Сказать по правде, я не думаю, что моя спутница сможет оценить прелести езды на верблюде в такую жару, да еще и около пяти дней… - Гед задумчиво потёр подбородок. Нет, он ни капли не волновался насчет того, что завтра уже выезжать, а он еще ничего не придумал. Медленно, неспешно, но он со всем разберётся – всегда получалось.

- Так может вы, это, как её там… - хозяин таверны прокашлялся, - Карету наймёте? Забыл, как называется этот деревянный ящик с окошками, который верблюды носят…

- Я думал примкнуть к торговому каравану. Они обычно берут с собой попутчиков… Не бесплатно, разумеется. И паланкин у них тоже должен найтись.

- О! Паланкин! Точно! – трактирщик хохотнул и громко стукнул кружкой по полке, - А я тебе вот что скажу. Завтра на рассвете город покинет караван моего хорошего друга – коли успеете, они вас и подхватят. – он подмигнул, - И паланкин у них есть… И верблюды найдутся, если вдруг решишь научить свою подружку на них ездить. Настоятельно рекомендую!

- Ощущения от первой поездки на верблюде не самые приятные… Да и от последующих тоже. – Гед улыбнулся, шумно выдохнув.

- Ты сам-то отсюда? – возмущённо спросил хозяин таверны, изогнув густую бровь, - Дожили: Иш-Калафская кровь, а на верблюде ездить ни-ни… Понабрался нежностей у своих принцесс эльфских. Тьфу, эльфийских! – он нахмурился, но в глазах плясали шутливые искорки, - Ладно, значится. На рассвете у ворот найдёте Зехира – он носит ярко-красный тюрбан и густую курчавую бороду, не перепутаешь ни с кем, - и скажешь: я от Абдуллы. Он поймёт.

Волшебник пропустил мимо ушей замечание трактирщика: ездить на верблюдах было действительно отвратительно. Чтобы найти в этом прелесть, нужно было отъездить на них столько, сколько ездят торговцы, которые чуть ли не всю жизнь в седле проводят. Жара, палящее солнце, от которого не спасает ни намотанный на голову тюрбан, ни даже куфия, скрывающая почти всё лицо… И это покачивание по песку, вверх-вниз, влево-вправо… «Понабрался нежностей у эльфийских принцесс» - надо же такое выдумать… - подумал маг, улыбаясь своим мыслям.

- Спасибо, Абдулла. – Гед кивнул трактирщику, а затем повернулся в сторону лестницы, по которой уже спускалась его новоиспечённая ученица. Она выглядела счастливой и отдохнувшей, и это заставило мага широко улыбнуться. Да и это платье ей очень шло… Тенар была похожа на хрупкую нимфу, и почему-то Гед представлял её такой, сидящей где-нибудь у кристально-чистого ручья в тени роскошных деревьев… И обязательно с цветочным венком в волосах. Чем не фея?
Здесь же обстановка резко контрастировала с её образом: полумрак таверны, вспотевшие смуглые люди, закутанные в пёстрые ткани; за дверью – еще больше людей, городской шум, прилавки и торговцы, торговцы и прилавки…

- Ты прекрасно выглядишь. – маг поднялся со скамьи, - Рад, что ты чувствуешь себя лучше.

Его посохом редко кто-то интересовался – наверное, потому, что выглядел тот, как простая деревяшка. Обычно посохи волшебников чем-нибудь да украшены – бывает, какими-нибудь блестящими камнями или сферами, или дорогой резьбой. Но посох Ястреба был больше похож на большую отломанную ветвь дерева…

- Он достался мне от учителя… Пойдем, расскажу, пока будем идти к рынку. – он кивнул головой в сторону двери, приглашая Тенар следовать за ним. В этот раз маг решил не брать с собой плащ – оставил его висеть на крючке в той самой комнате.
Теперь путь лежал в противоположную сторону от того самого рынка рабов. Обыкновенных базаров тут было много – в разных частях города, и порой на них можно было найти самые неожиданные вещи, привезённые с материка или с малоизведанных островов.

- Его истинное название «Г’ханир», но в легендах также упоминается как «Искра Света» или «Свет Истины». Он помогает найти верный и безопасный путь куда бы то ни было… Правда, для того, чтобы он захотел привести меня в нужное место, мои намерения должны быть добрыми, и я не должен в чем-либо сомневаться. – пока они шли, Гед периодически бросал взгляд на Тенар, и старался идти с такой скоростью, чтобы оба могли идти рядом. – Это строптивый артефакт, - маг усмехнулся, - Бывает, что он ни в какую не соглашается помогать, и тогда мне приходится хорошо подумать о том, что я делаю не так и в чем я ошибся. Но, знаешь, я не удивлён: у меня даже лошадь вредничает. – и снова шутливый смешок. На самом деле, Гед не видел ничего плохого в том, что собственный посох иногда его «воспитывает», а лошадь вдруг начинает демонстрировать характер. Он смотрел на эти вещи с более позитивной стороны.

Тем временем, они почти пришли, и торговых лавок-палаток становилось всё больше. Тут была и разная посуда, расписанная яркими красками; и украшения, созданные из разных сверкающих камней или ракушек; ткани и одежда, которые, по заверению продавцов, «сотканы и сшиты руками трудолюбивых женщин с материка, а то и эльфиек»; и даже оружие.

- Сейчас покажу тебе кое-что… Преимущество мага земли перед магами других стихий. – шепнул Гед, вытаскивая из кармана брюк несколько маленьких драгоценных камешков, один из которых был ярко-малинового цвета, а другой – кристально-голубой. – Я научился ощущать их вокруг себя. Это помогает мне находить месторождения, и с помощью магии придавать им нужную форму. – наверное, возникнет встречный вопрос: почему с такой интересной способностью он до сих пор не ходит в дорогущей одежде, в сопровождении телохранителей, каких-нибудь танцовщиц, и не живет в замке со штатом прислуги? А потому, что роскошь никогда не интересовала мага. Роскошь заставляет тебя осесть на дно, заставляет тебя заплывать жиром, заставляет лениться. И ты постепенно деградируешь… Да и от природы лучше брать столько, сколько требуется для твоих собственных нужд, зачем же так эксплуатировать её?

Они остановились у прилавка с драгоценностями. На широком столе, накрытом тёмно-серой тканью, были расставлены сверкающие украшения. Гед кивнул высокой худощавой женщине, которая торговала всем этим добром, и протянул ей камешки. Она вытянула руку с зажатыми между пальцев драгоценностями вперёд, к солнцу, прищурилась, закрыла один глаз, а потом – второй, и еще несколько мгновений повертела их в руках, периодически хмыкая и проговаривая что-то.

- 40 золотых… Больше не дам. Маловаты. – скрипучим голосом проговорила она, вопросительно глядя на волшебника.
- Принято. – ответил маг. Торговка подозвала слугу, который всё это время молчаливой тенью стоял позади неё, и шепнула ему что-то. Он полез куда-то под стол, а затем выудил оттуда мешочек, и протянул его магу. – Благодарю, - сказал Ястреб.

Теперь он повёл Тенар к лавке с одеждой. Точнее, их тут было несколько, и все стояли рядом…
- Тебе нужно что-нибудь практичное... – он вопросительно посмотрел на девушку, - Хм. Тут я не рискну решать за тебя. Выберешь себе что-нибудь? – усмехнувшись, маг указал рукой на большую палатку, со всех сторон которой были развешены самые разные виды одежды: тут были и платья, и рубахи, и штаны. А сам стол так вообще был просто устлан тканями… – Из обязательного нам понадобятся только бурнусы и куфии. Бурнус – это свободный халат, защищающий тело от песка и горячего ветра. Куфия – головной убор, выполняющий те же функции… Это я возьму на себя. – он подошел ближе к прилавку, пальцами ощупывая ткань ближайшей куфии. – Неплохо… Должно быть удобно. – пробормотал мужчина, уже скорее сам для себя, раздумывая.

+1

11

Улицу укутала долгожданная прохлада. Солнце близилось к горизонту, окрашивая небо в багряный. Народ, пережив еще один знойный день, вынырнул из пепельных выцветших домиков. Час, и в столице непременно потемнеет, и, вопреки всему, люди засуетятся, чтобы успеть доделать дела, пока появилась возможность глубоко и свободно дышать. Жаркий, тяжелый воздух сменился студёным ветром, играющим с кисточкой пушистых рыжих волос. Больше не жгло нос, дышалось легче, но вот песок остывал медленно, и от него все еще веяло кусачим теплом. Улицы зашумели, загудели, особенно громко стало, когда мы подошли ко входу на базар, которой ознаменовали небольшая кирпичная арка и первые палатки. Я держалась ближе к Геду. К неосознанному инстинкту прибавилось желание быть рядом. Как бы это выразить... с ним спокойно. Три шага в сторону — сердце сжимается, тревога шепчет, что бесплатный сыр только в мышеловке и под ребрами предостерегающе колет. А вот у мужчины под боком — мышцы расслаблялись, сердце успокаивалось. Да уж... Сказала, что буду защищать, а сама только и делаю, что за спиной прячусь и глупые вопросы задаю. Тоже мне! Хороша ученица! Цокнула языком. За роем неугомонных мыслей совсем позабыла, где мы и для чего сюда пришли.

Тогда, когда мы только выходили из таверны, Гед, столкнувшись взглядом, широко улыбнулся. От этой улыбки становилось теплее: сначала оттаивали пальцы, а дальше жар бежал к сердцу, разгоняя кровь. Ощущения непривычные, но... приятные. Необычайно приятные. Немного даже сходит с трепетом, возникающим, стоит коснуться подушечками пальцев обыкновенной на вид палки. Только... в разы сильнее. Или мне просто почудилось? А посох интересный. Кажется, уже давно никто не спрашивал о нем. Учитель даже как-то оживился немного. Щелкнуло внутри. Живот натянулся. Не сдержавшись, пару раз хихикнула, прикрывая обветренные, потрескавшиеся губы ладонью. Из всемогущего доброго волшебника, прямиком из рассказов для непослушной детворы, Гед обернулся в живого человека, у которого тоже не всегда все выходит. А еще... он явно не унывал по сему поводу: легко принимал вредность, как артефакта, так и лошади — с улыбкой и добрым смирением.

— Она, наверное, просто прелесть, — еле сдерживая рвущийся наружу смешок где-то в районе живота, тихо, так, чтобы слышал только учитель, вытирая с уголка глаза слезинки; почувствовав вопрос, застывший в воздухе, посреди шума голосов и звонкое пение природы, усмехнулась: — я про лошадку. Помню...

Невольно сощурилась, представляя картину с лугом, колыхающимися на ветру ромашками, васильками и другими полевыми цветами. Улыбнулась нежно, мягко, душевно.

— Еще до рассвета вставала и бежала на поле, куда мальчишки уже выгоняли скот, — воспоминания грели. Я слышала стук внутри, стук, полный светлой тоски. — Роса холодила щиколотки. Я люблю, как остальные, забираться на одну из лошадей — вообще, их у нас в деревне было не много — нравилось быть с ними наравне, — хмыкнула, да, тогда я гонялась за званием именно «крутого», совсем забывая, что я девочка. Тогда казалось... такие пустяки ничего не значат. — Правда, помогать залезть противные мальчишки отказывались на отрез и с удовольствием наблюдали за тем, как я смешно подпрыгивала около лошади, которая, конечно же, не стояла на месте, — помню, как будто мне до сих пор шесть. Ой, ну и упрямой же я была! Жуть. А как не любила, когда надо мной смеялись. Самомнения и гордости то! Зазвенел смех. Он... мой? — Я так разозлилась, что они смеются, что кое-как подвела лошадь к большому муравейнику, и прямо с него, как с табуретки, забралась, — прикрыла ладонью лицо. И смешно, и стыдно. Господи, как я смогла до такого додуматься? — Представляешь, что было дальше? — тогда я не думала, интересно ли ему слушать мои россказни. Я просто надеялась, что... мы со временем лучше узнаем друг друга. Откровения сближают... да? — Мало того, что муравьи оказались красными и огромными и покусали так, что ноги опухли, так парочка и лошадь успели укусить, а та... как ломанулась... ух...

Я слушала свой же рассказ... и не знавала к бойкой и бодрой девице равнодушную девчонку-раба. Но.... как вспомнила... взгляд на миг отдал сталью, заострился, но лишь на секунду, мимолетно.

Ух ты, — выдохнула. Гед... он, при желании, мог... жить в роскоши, не хуже той, которой окружены визири. Однако носит обыкновенную холщовую одежку, останавливается в скромной и тихой таверне. Кто-то скажет — чудак, я тоже... только... чем лучше я? Кажется, посели кто в замке, легла бы на полу, привычнее так. Роскошь настойчиво ассоциировалась лишь с... клеткой.

Выбор Гед оставил на меня, мол, подбери, что по душе придется, то и купим. Он сказал, что ему ничего не нужно, но вот парадокс... я хочу быть полезной, хочу чем-то помочь... не важно в чем и как. Кивнула и направилась в сторону лавок, обходила медленно, не сводила пронзительного взгляда, но никак не переставала думать... думать... думать... обошла все лавки, проигнорировав выкрики торговцев, но ни одной вещи не запомнила, слишком ушла в себя. Растрепала нервно волосы, из-за чего прядки выбились, портя прическу. Вздохнула тяжко и пошла в обратную сторону.

Остановилась у одной из лавок. Тучная женщина, сверкнув глазами-бусинками, подошла. Вглядевшись в дешевую рубаху-платье, цокнула языком и переключилась на красивую девушку с небольшой свитой, явно из знати, тело оголено, а волосы и лицо скрыто. Вот что за странные нравы и обычаи? Наклонила голову к плечу. Мне же лучше: спокойно посмотрю товар, пока хозяйка занята обхаживанием более «важного» гостя. Мы едим на материк... как там? Ум... у Геда другая одежда, не... иш-калафская, если так можно выразиться. Подобрать бы чего похожего... и лучше... мужское. Платье — плохой вариант для путешествия. Очень плохой. Буду вечно путаться в юбке, спотыкаться, стану неуклюжей. Здесь еще были широкие женские штаны вкупе с топами, обвешенные разными побрякушками. Интересно... было бы, если бы не вычурность. И не хочу звенеть при каждом шаге. О!

Скосила любопытный взгляд. Девушка со свитой переключилась на следующую лавку. Хозяйка с досады прикусила губу, вздохнула, развела руками и расслабила плечи.

— У вас есть такие, — потянувшись, ткнула пальчиков в обыкновенные светлые холщовые штаны, — на меня?
— Черт с тобой, — выпалила торговка, отмахнувшись понять чудаковатую оборванку — меня то бишь, — деньги хоть есть?
— Знаю, что не похоже, — подала плечами, — но да. Есть.

Забрав вещи, чем-то напоминающие одежду Геда, только поменьше размером, да других цветов, и рубаха из чуть более приятного на ощупь льна. Повела щекой по ткани, от радости аж замурлыкала. — Мягкая.

С Гедом встретилась минут через пять, тот тоже уже успел все прикупить. Свалив одежду в одну руку, я замерла... решая стоит или нет? А потом... почему бы и нет? — подумалось шально. Улыбнувшись, догнала, вышагивая по левую сторону. Подняла запястье, коснулась невесомо кончиками пальцев жилки на его руке... медленно и нерешительно скользнула кончиками пальцев по теплой ладони. Вздохнула. Сердце так и билось. Я отчего-то волновалась. Думала... одернет руку? Переплела пальцы и несмело сжала.

Подняла на него глаза и улыбнулась.

— Что у нас завтра? Во сколько подъем? — у нас... тепло. Да, теперь... у нас.

Солнце село. Столица потонула в темноте и редком белом свете луны.

Март.
Весна.
Мир оживал.

В пустыне свои законы, в ней царствует бесконечное лето, но даже здесь... среди песков и зноя... запело пробуждение.
Ты — причина, Гед.

Возрождение коснулось моих пальцев и застыло на потрескавшихся губах...
...твоим именем.

+1


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Известные сказания » [20.03.1213]: след в след


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC