http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/68518.css
http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/40384.css
http://forumfiles.ru/files/0018/5e/22/58062.css

Fables of Ainhoa

Объявление



От 31.10.18

Сообщаем, что для сверхсильных и древних героев приём вновь открыт.

Разыскиваются желающие помастерить и погмить!
Внимание! Идёт перепись эпизодов и акций в данной теме.

Жанр: фэнтези приключенческое;
Рейтинг: NC-17 или 18+;
Система: эпизодическая;
Графика: аниме, арты.

Настоящее время в игре: январь 1214 г. - ноябрь 1214 г.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Осень 1214 года, ноябрь.

Королева людей оказалась обманщицей и ведьмой, что связала себя узами с демоном Тени! Конечно же, герои не остались в стороне и свергли лже-Каролину.
На трон взошёл юный принц Август I Виндзор под регентством своего дядюшки Эдвина.
Подробнее обо всём можно узнать в новостях и слухах Эноа.





~ а также другие нужные персонажи

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Известные сказания » 23.04.1213 - 07.05.1213. Трое на корабле, не считая команды


23.04.1213 - 07.05.1213. Трое на корабле, не считая команды

Сообщений 31 страница 36 из 36

31

Легко ли довериться ребёнку? Ещё несколько месяцев назад старина Гёкте отчеканил бы безапелляционные "нет, нет и нет", для убедительности стукнув по столу чем-нибудь тяжёлым. И хотя сегодня всё получилось совсем иначе, былые убеждения чуть было не сыграли против антимага в самый, возможно, ответственный момент его жизни.

Истина в том, что Эрик испугался. Огромные сосредоточения магической энергии, коими девочке характеризовалась и ранее, в считанные секунды успели приобрести совершенно нереалистичные масштабы, отчего нахлынувшая на внутреннего демона жажда чувствовалась даже слишком хорошо. Дела лишь ухудшились, когда Эрик был вынужден прикоснуться к волшебнице в попытке зафиксировать ту на месте, не давая юному телу мимолётом отправиться за борт. Магические ожоги, оставляемые на руках горе-стражника, чувствовались почти физически — они ныли, чесались и расползались по кисти, оставляя болезненное эхо на участках своего маршрута. И если с нахлынувшей болью Эрик справился почти моментально - доводилось всё-таки переживать воздействия и похуже -, то с подключившимися к боли сомнениями всё оказалось сложнее: заклинание, казалось, вот-вот сорвётся. Тонкие мироощущения внутреннего демона позволяли антимагу интуитивно понимать магические формулы, вынося приблизительную оценку готовности, силы и эффекта колдовской категории, но сейчас... любая полученная информация просто теряла актуальность в следующую же миллисекунду. Исход каждого нового момента Кэйтарайн словно бы разыгрывала через кости с богами, восстанавливая контроль над магической стихии при высоких значениях и почти теряя его при средних. Гёкте не хотел и думать о том, что произойдёт, когда на всех костях выпадут единицы.

Когда заклинание, казалось, чуть не сорвалось в очередной раз, запаниковавший антимаг замахнулся было для применения магической разрядки, но до своей конечной цели болящая рука так и не дошла. Вспомнился здесь и масштаб бушующей ситуации (эй, у вас там за бортом САМЫЙ НАСТОЯЩИЙ КРАКЕН), и молчаливый упрёк со стороны Исаака, косвенно заставившего Эрика призадуматься о допустимости бездумных антимагических влияний... С мыслями о том, что это ведь он сам попросил волшебницу применить способности во благо кораблю, Гёкте отбросил все ненужные мысли прочь, как выбрасывают ненужный мусор прямо с судна, и решил вслепую довериться юной волшебнице. И Кейт не подвела, на секунду превратив и без того красочную картину, воссозданную фэйри в стремлении защитить экипаж, в самое настоящее произведение искусства. Яркая вспышка вынудила антимага на миг закрыть глаза, но вместе с тем он, как показалось позже, чуть не потерял сознание.

Когда Гёкте вернул контроль над собственным разумом, он обнаружил себя сгорбленным, уставшим и с чьим-то телом на руках. Буйствующая стихия постепенно отступала, оставляя настрадавшиеся корабли в компании друг друга, а на водной поверхности виднелись многочисленные ошмётки грозного противника. Капитан без единого звука стоял у фальшборта, молчание сохранял и весь экипаж. Отсутствие видимого тела в воде заставило антимага усомниться в том, что всё закончилось.
- Чего заткнулись? - Рамирес вдруг развернулся к уставшей команде, - Шуму, черти!
На моменте, когда весь экипаж залился одобрительным воплем, Гёкте наконец смог облегченно вздохнуть. Он даже не стал возмущаться, когда в него случайно прилетела чья-то бутылка, которую отправитель на радостях собирался запустить за борт... пусть и поворчал, конечно, для приличия.

Безмолвное созерцание удаляющейся бури по-своему завораживало, но нужно было что-то сделать с Кейт. Предварительно потреся волшебницу из стороны в сторону, Эрик подтвердил её неспособность дойти куда-либо своим ходом, поэтому далее оставалось лишь взять ребёнка на руки и отнести её к девочкам. Последние, однако, перехватили Гёкте ещё на входе в каюту, когда решили выйти наружу для ознакомления с причиной всеобщей радости.
- А мы победили? - накинулись дети на утомлённого антимага, запуская уже привычную для Эрика игру в вопросы и ответы:
- Победили.
- А Кейт в порядке?
- В порядке.
- А Кейт точно в порядке?
- Точно!
- А можно мы её понесём?
- НЕЛЬЗЯ!
- А где фейчик? А где фейчик? А где фейчик?
- Он... - он же должен был вернуться?
Обернувшись, Гёкте не смог обнаружить Исаака в толпе. Антимаг даже поднял голову в небо, мысленно ожидая поймать знакомый силуэт на высоте, но и эта попытка успеха не возымела.
- Он... скоро вернётся. Прилетит на своих прикольных крыльях, - Эрик соединил высвобожденные из-под Кейт кисти в попытке изобразить нелепый жест — тот самый, который почему-то показался ему хорошей идеей в момент знакомства с фэйри, - прилетит и в подробностях расскажет вам о том, как победил морское чудовище!
- А можно мы здесь подождём, пока он не вернётся?
- Да-да-да.  А теперь, эт самое, свалите с дороги, а?

С гордостью пройдя через испытание детьми, Гёкте всё-таки смог донести Кейт до облюбованной ею кладовки, где волшебницу и оставил. К моменту его возвращения на палубе разрешались преимущественно организационные вопросы: устанавливалось число потерянных и раненных, оценивалась пригодность судна к дальнейшему путешествию. Рамирес лично поинтересовался у Эрика состоянием Кэйтарайн и, удовлетворённый ответом, вернулся к делам. Потенциальные празднества было решено отложить до возвращения главных героев, хотя группка энтузиастов всё равно чуть было не открыла бочку с радующим жизнь напитком. Чуть позже, когда победа над кракеном не вызывала сомнений даже у самых скептичных представителей команды, началась подготовка шлюпок для исследования прилегающей территории на наличие пригодных к сбору предметов. Никто не знал, что именно осталось от гигантского кальмара после применённых к его бедной тушке воздействий, но надежда на богатый улов не оставляла никого. Под всеобщую радость антимаг омрачил своё ментальное состояние мыслями о том, что сегодняшним событием их беды едва ли закончились. Впрочем... даже с учётом всех "но" Гёкте смаковал, вероятно, самое весёлое приключение в его недолгой пиратской карьере.

Отредактировано Gyokte (2018-04-15 21:32:50)

+2

32

Финальная вспышка, сияние чистейшего пламени – вот последнее, что увидел Исаак, окончательно утрачивая контроль над своей и без того нестабильной формой. Молния, которой он стал, с треском рассеялась в пространстве, пока колдовской огонь жадно пожирал плоть уже мертвого кракена, разорванного взрывом на множество ошметков. Сражение окончилось – к добру, или к худу, принеся морским разбойникам честно выстраданную победу.
Однако для фэйри борьба еще не окончилась, нет. Для Пересмешника основная битва только начиналась – ведь буря, утратив цель, начала стремительно рваться из узды сковывающих ее чар, с недовольным рокотом стремясь пролиться яростным ураганом прямо здесь и сейчас. Оттого то Исаак, ставший единым целым с недовольной стихией, яростно выл ветром и трещал молнией, собирая воедино черные тучи и оттягивая подальше от кораблей хлестко изгибавшийся хвост торнадо. Ни единой оформленной мысли толком не проносилось в сознании пирата, только лишь четко оформленное стремление, желание уберечь. Спасти. Не дать погибнуть из-за бессмысленного и бездумного гнева природы – даже если он, Анври-Исаак, и стал невольно воплощением этого гнева.
Человеку не объять мыслью саму идею подобного сражения, ибо наделенный мыслями и чувствами ураган абсурден сам по себе. Но Исаак был, просто был, оставаясь одновременно отчаянно пытающимся взять контроль над ситуацией пикси, и вместе с тем… он был не более чем грохотом грома в небесах. Никогда еще Пересмешник в своей жизни не стоял так близко к краю, - не могилы, нет – но забвения, полного, окончательного и бесповоротного. Так легко и просто можно было сейчас сдаться, слиться обратно со своей материнской стихией и забыть самое себя, стать не более чем рокочущим отзвуком грома, блеском далекой молнии в небесах. Легкий путь, соблазн, от которого сложно отказаться: но когда это Пересмешник искал легких путей в своей жизни, в самом деле?
Он вопил, стенал голосом ветра, отчаянно пытаясь увести, утянуть к краю горизонта ураган, с которым стал единым целым. Он сверкал тщетно вспышками молнии, пытаясь направить ярость порожденного им ненастья в сторону морской пучины, пустой и лишенной каких-либо признаков жизни. И он платил, щедро платил серебром собственной крови, солью слез и криками боли за созданное колдовство, мучительно медленно собирая себя воедино в самой глубине темной утробы грозовой тучи. Как когда-то давно, Исаак переживал заново муки второго рождения, но вместо экстаза обретения новой жизни он падал в пучину безбрежных мук. Ведь ничего не дается просто так, ибо таковы нерушимые, изначальные словно мир законы магии: и за нерастраченный гнев шторма, который надлежало успокоить и отпустить прочь легким бризом, Пересмешник отдавал собственные жизненные силы.
Это мучительное противостояние, в котором еще неясно было, кто победит – бушующая стихия, или упрямство Исаака, - длилось многие часы. Пираты, знать не знавшие, что там такое творится, спокойно и без страха наблюдали за беснующимся у горизонта штормом, знай себе приводя корабли в порядок да беззлобно переругиваясь друг с другом. И кое-кто даже разочарованно вздохнул, когда темные тучи начали рассеиваться, перестав изрыгать молнию за молнией – теперь смотреть было откровенно не на что, и лодырей, что отлынивали от работы, даже наблюдение за «офигеть мать его каким крутым ураганом, прикинь?», увы, не извиняло.
Фэйри же, окончательно отделивший свою суть от окружающего мира, придав вновь себе прежнюю форму, разжал сведенные в судороге когти – и отпустил ветра, что мигом разлетелись в разные стороны, стремясь к свободе. Лишенный же сил Исаак, как есть, камнем принялся падать вниз, не находя сил толком удерживать себя в сознании. Он был слаб, ужасно слаб, истощив свою суть до опасного предела – и трепещущие тщетно на ветру потерявшие блеск крылья не могли больше удержать пикси в воздухе. Ему было не добраться до виднеющихся где-то на горизонте мачт в таком состоянии, нет.
И почти у самой кромки воды, когда еще секунда – и жадная пасть океана поглотила бы пирата, - тот решился на свое самое последнее колдовство. Съежилось, сжимаясь и вытягиваясь тело, слились с крыльями руки, обрастая перьями, а вместо рта в пронзительном, хриплом крике раскрылся острый клюв: птичья суть охотно откликнулась на зов Исаака, даруя тому прибежище в обличье огромного фрегата, что устало, с трудом встал на крыло и начал медленно подниматься ввысь.
Пиратская братия даже заметила его в какой-то момент на подлете, резонно удивившись взявшейся считай из ниоткуда птице. Кто-то ткнул пальцем в сторону стремительно приближающейся черной точки, окликая товарищей – и над палубой раздались взбудораженные возгласы, когда черный, будто смоль, фрегат практически упал на мокрые доски, с тяжелым стуком приземляясь и распластывая во все стороны паруса-крылья.
- Слышьте, он чет эта… больной какой-то, - неуверенно подал голос один из моряков, оглядывая неподвижную, будто мертвую птицу, которой только ветер ерошил вздыбленные, растрепанные перья. – Может его того, по башке и в суп, а?
- Я тебя щас самого по башке огрею, и на суп пущу! – неожиданно рявкнул его сосед, для острастки отвешивая подзатыльник незадачливому товарищу. – Видите зоб? Синий, как небо над головой, которые мы можем видеть сейчас только милостью ведьмочки, да господина Пересмешника! Говорю вам, это знак!...
Что именно за знак увидел в упавшей с небес птице пират, дослушать не получилось – фрегат неожиданно задергался, плеща крыльями и задирая к небу голову, истошно завопив. Завопили в тот же миг и морские разбойники, прыснув во все стороны кто куда, ибо странная птица начала… меняться. С отвратительным чавканьем ломались кости, вытягиваясь, и с треском лопалась кожа, обнажая новую, трепещущую плоть. Перья съеживались, осыпаясь белесой пылью, дабы смениться шевелюрой веселенького голубого цвета – а птичий вопль неуловимо перетек в крик, полный страшной, вселяющей ужас в сердце агонии.
Исаак, в своем сумеречном и откровенно бердовом состоянии сознания понимал, чуя каким-то нутряным и звериным чутьем – останься он в облике птицы, и обратно уже не вернется никогда. Ибо старейшины когда-то давно пугали его, да прочих юных фей страшными сказками о тех неудачниках, кто навеки потеряли себя, слившись со своим животным началом по глупой ошибке. И он чувствовал, ощущал, как птичьи мысли и чувства берут верх, оттесняя прочь ослабевший разум: Пересмешник не просто превратился во фрегата, он становился фрегатом. Голодным, усталым, больным  фрегатом – просто птицей, лишенной и капли магии, малейшей искры разума.
Оттого-то, ведомый инстинктом, фэйри рвал последние жилы, выжимая из себя последние искры волшебства и трепыхаясь в страшном спазме, охватившем все его тело – лишь бы стряхнуть оковы ставших ловушкой перьев.
Лишь бы превратиться обратно.
Он замер, изломанной куклой осев обратно на покрытые слизью кракена доски, в какой-то момент прекратив кричать – и только изредка вздымающаяся и опадающая грудь говорила о том, что Исаак еще жив. Пустые, остекленевшие глаза фэйри бессмысленно смотрели в небо, а прозрачные, словно слюдяные крылья распластались бессильно вдоль его тела, лишенные прежнего блеска. Единственное, что еще сверкало в лучах заходящего солнца – это тонкая струйка чего-то серебристого, что тянулась из уголка его приоткрытого рта.

+2

33

Кэйт сидела и пристально вглядывалась в глаза коту. Уже наученная горьким опытом, она не стала сразу кидаться обнимать пушистое создание – сначала нужно убедиться, не зовут ли его Рамиресом. Но шрама у него вроде не было, глазки мило и любопытно блестят, а рот вместо трёхэтажного мата изрекает лишь тоненькое «мяу». Отринув последние сомнения, Кэйт протянула руки и взяла кота.
«Пушистый» - первое, что подумалось волшебнице, едва пальцы коснулись меха. А кот и не думал сопротивляться. Он вальяжно развалился на руках волшебницы и ленивым взглядом полуприкрытых глаз как бы вопрошал: «ну что, чесать-то будем?». Кэйт себя ждать не заставила – сначала погладила со всех сторон, потом почесала за ухом, на что кот ответил довольным мурчанием. А потом не выдержала, и прижала эту пушистую милоту к щеке, лицом зарываясь в его прекрасном мехе. Невзгоды, страхи, переживания – всё это сейчас было неважно. Была лишь девочка и кот.
Внезапно, когда Кэйт стала обнимать зверька с ещё большим рвением, он вдруг издал странный звук. То было не мяуканье, не, упаси боже, голос Капитана, но какой-то звук, похожий не то на писк, не то на скулёж. Странные дела. Кэйт попыталась оторвать лицо от меха и открыть глаза, чтобы поглядеть на него. Но как-то вдруг стало тяжело. Тело потяжелело, вдруг накатила усталость, а глаза никак не хотели раскрываться. Однако Кэйт, будучи девочкой упёртой, всё-таки собралась с силами и сделала это.
С трудом разлепленные глаза волшебницы в первую же секунду заметили до невозможности знакомый полумрак каюты, освещаемой одной лишь тусклой масляной лампой и дюжиной щелей меж досок в потолке, что наверху служил палубой. Сейчас, глядя в потолок, Кэйт почему-то обратила внимание на то, что щелей вдруг стало больше, а те, что были и до этого, заметно увеличились. Почему так? Девочка стала медленно собираться с мыслями. Сон ещё не прошёл. Даже несмотря на то, что она только что проснулась, Кэйтарайн не чувствовала себя отдохнувшей. Такое уже было один раз, когда корабль по воле волшебницы чуть не обратился грудой горящих щепок. После этого несколько дней пришлось отлёживаться, дабы поправиться. Сейчас всё же было немного лучше.
Кэйт попыталась повернуться, но не получилось. Она с удивлением отметила, что руки её что-то обхватили. Что-то большое и тёплое. Волшебница тотчас же повернула голову с целью выяснить, что это такое, как носом уткнулась в большое покрытое мехом кошачье ухо, торчащее из черноволосой макушки кошкодевочки. Несколько мгновений понадобилось Кэйт на сопоставление всех фактов, по прошествии которых она, едва не взвизгнув, выпустила заключённую в объятьях девочку.
- Ой, прости, я не нарочно! Оно само, прости, прости, прости! – сонливость быстро сошла на нет, когда волшебница сообразила, что тем котом из сна наяву была маленькая девочка с кошачьими ушами, которая, по всей видимости, не ожидав от Кэйт таких неожиданно тёплых объятий, после тщетных попыток выбраться из цепких лапок волшебницы, совсем отчаялась и тихо запищала. Впрочем, она не выглядела сильно недовольной. Девочка была совсем не против объятий и ласки в её адрес, а очень даже за, но вот только с силой Кэйт самую малость переборщила – ты в порядке?
Элуна, а именно так звали девочку, сначала усиленно, словно куда-то спеша, закивала головой, потом остановилась, словно что-то вспомнила. Лицо её из состояния крайнего смущения стало переключаться в режим обеспокоенности.
- Всё хорошо, сестричка Катя – будь волшебница в чуть более бодром состоянии, обязательно бы перебила, сказав «Я Кэйт вообще-то, никакая не Катя!», но сейчас даже не обратила внимания – ты проснулась! Ты в порядке? Голова не болит? Ты хоче…
- Да, всё хорошо, хорошо – Кэйт кивнула, помахав рукой перед лицом, обозначив тем самым свою неготовность к расспросам – скажи, а где все? Эльза и другие девочки? Что случилось с чудовищем?!
Последний вопрос прозвучал особенно тревожно. Осознание приходило постепенно и вот наконец в памяти всплыли ярко вспыхнули последние события этого дня.
- С чудовищем? – девочка искренне удивилась такому вопросу, после чего её глаза заискрились и она радостно сообщила – так ведь фейчик его победил! Так дядя-ворона сказал, да-да!
- Дядя-ворона? – спросила Кэйт, догадываясь впрочем, о ком идёт речь. Вопрос почему-то заставил Элуну вдруг вытаращить глазки. Она виновато прижала ушки к голове и закрыла рот ладошками. Видать, так Виктора между собой окрестили девочки постарше и особо не распространялись об этом.
- Да ладно тебе, я никому не скажу – Кэйт улыбнулась, приставив пальчик к губам, на что в ответ получила преданный взгляд и искреннюю благодарность – ты лучше расскажи мне, что произошло, пока я спала.
И кошкодевочка сбивчиво рассказала ей, как Кэйт без сознания вниз принёс Виктор, попросив девочкам присмотреть за ней. Буря быстро сошла на нет. После этого на корабле обозначилось движение. Одни моряки принялись чинить и отмывать от следов боя настрадавшееся судно, другие же, спустившись на шлюпки, отправились осматривать то, что осталось от кракена. Насобирать удалось немало – взрывом ошмётки чудовища раскидало на целую милю вокруг и теперь они повсюду плавали на поверхности воды. Куча обрубков громадных щупалец головоногого теперь грудой лежали на палубе и кок, не отошедший ещё от шока, пытался решить, куда же ему всё это счастье деть.
- только они противные, буэ! – лицо рассказчицы искривилось в поддельно мучительной гримасе, а мгновение спустя просветлело – хочешь посмотреть!? Там наверху и девочки помогают, они будут рады тебя видеть! Идём-идём!
Не прекращая говорить, кошкодевочка вскочила и потянула Кэйт за руку, пытаясь увлечь за собой. Волшебница ничего против такого развития событий не имела, но при попытки встать на ноги в глазах вдруг потемнело, а ноги словно подломились, едва устояв под собственным весом. Слабость, головокружение – Кэйт растратила слишком много своей магии, что, в виду её некоторой аномальности, ей удавалось нечасто. Элуна, заметив всё-таки состояние волшебницы, перестала тянуть за руку и несколько растерялась. Кэйт же, собравшись с силами, улыбнулась и сообщила, что она в полном порядке. Конечно, сейчас она и не против была бы полежать здесь, внизу, но ей хотелось своими глазами увидеть последствия всего того, что происходило на корабле… сколько часов назад?
Ведомая за руку кошкодевочкой юная волшебница поднялась по ступенькам и первое, на что обратила внимание – солнце уже нависало невысоко над горизонтом, намереваясь в скором времени начать процедуру захода.
«Я спала так долго» - подумала волшебница, с некоторой укоризной для себя подумала волшебница. Впрочем, долго рефлексировать глядя на горизонт ей никто не дал – звонкий голос Элуны, призывавший всех срочно бросить свои дела и сломя голову мчаться сюда встречать Кэйт, заставил последнюю оторваться от созерцания. Внезапно, никакой реакции моряки не проявили. Все почему-то столпились в носовой части корабля, совсем рядом с пресловутой горой сочащихся слизью и кровью обрубков. Из всего числа людей, находящихся там, лишь Эльза обратила внимание на крик, но вместо того, чтобы бежать самой, замахала рукой, дескать, быстрее идите сюда. Кэйт обменялась с Элуной недоумевающими взглядами, после чего они обе зашагали в нужном направлении.
Первой добежала кошкодевочка и принялась прыгать на месте, стараясь заглянуть за высокие спины пиратов. Одного из них она тотчас ненароком толкнула, отчего тот с недовольной гримасой развернулся, заставив тем самым девочку прижать ушки к макушке. Впрочем он тотчас сменил гнев на милость, заметив волшебницу. Пихнул стоящего рядом пирата в плечо и что-то сказал. Это запустило цепную реакцию и вот толпа, как по мановению волшебной палочки, расступилась перед ней, образовав проход. Кэйт ловила на себе множество как восторженных, так и несколько напряжённых взглядов. О причинах такой резкой перемены в отношении со стороны моряков к своей персоне она догадывалась, потому не стала тратить время на расспросы пиратов, а просто проследовала вперёд. В центре, отдельно от остальных, было несколько человек. Капитан Рамирес активно жестикулировал и что-то говорил боцману. Чуть в стороне от них склонился над чем-то судовой врач. Впрочем, исходя из его профессии, можно сделать вывод, что склонился он всё-таки над кем-то. К этому выводу пришла и Кэйт, ускорив свой шаг и спустя мгновение увидела распластанное на палубе синее тельце, полуприкрытое каким-то куском материи.
- Нет-нет-нет-НЕТ! – с громкого шёпота сорвалась на истеричный крик вошебница, резко ускорившись и спустя мгновение упав на колени рядом с феем – Мистер Исаак, вы меня слышите? Слышите же, да?!
Ответа не последовало. К горлу подступал комок. Кэйт подняла глаза. Её реакция ничуть не забавляла пиратов. Большинство стояли держа в руках свои головные уборы и молчали. Среди них были и девочки. Они плакали. Все, кроме старшей, Эльзы. Она держалась. Из последних сил, ради них. Встретившись с ней взглядом, Кэйт чудовищным усилием воли сумела подавить невозможное желание не сдерживаясь разреветься. Слишком многое накопилось в душе за эти дни. Но не сейчас. Нельзя.
- Он жив, дышит, но… - сказал судовой врач, сокрушённо разводя руками – я не знаю, в чём причина.
- А на кой хер мы тебя здесь держим, скотина?! А ну быстро поставил матроса на ноги, а не то я тебя самого без ног оставлю, коновал! – в своей обычной манере Капитан Рамирес, пытался оказать воздействие на единственного лекаря.
Между ними завязалась словесная перепалка. Доктор пытался оправдать свою несостоятельность, а Капитан действовал как мог. Кэйт же после первых же фраз в сей диалог не вслушивалась. Она, пожалуй, вот уже второй раз в жизни действительно жалела, что дар целительства обошёл её стороной. Что она может сделать? Снова это неприятное ощущение собственной беспомощности, которому вторит усилившаяся головная боль. Неужели ничего нельзя сделать, чтобы помочь? Или всё-таки можно?..
Взгляд волшебницы вдруг изменился, став более осмысленным.
«Профессор Даламбер, что же говорил профессор Даламбер?» - Кэйт зажмурилась, вспоминая тот урок.
«- …всегда помните, что силы мага не безграничны – менторским тоном чеканил слова тот седовласый преподаватель из воспоминаний – если запасы энергии подойдут к концу, то маг постепенно утратит возможность использовать заклинания. Более того – иссушая до предела свои магические запасы, волшебник истощает и собственный организм. Чем ближе маг подбирается к пределу своих возможностей, тем сильнее проявляются некоторые побочные эффекты: сухость во рту, тошнота, рвота, зуд,галлюцинации, потеря рассудка, кома и… смерть. Некоторые существа, однако, появились благодаря самой магии. Это редкие, волшебные создания. Не буду углубляться в подробности процесса, ограничимся пока тем фактом, что эти существа способны переступать через предел собственных возможностей. Но плата за такое крайне велика. Если волшебное создание не сумеет восстановить магический баланс, то даже для самого могущественного из них придёт конец…»
Кэйт никогда не отличалась особой памятью, но сейчас в голове всплыло каждое слово, произнесённое профессором.
- Магия… ну конечно, магия! – сначала тихим, а затем всё более громким голосом заговорила юная волшебница, прерывая яростный диалог доктора и Капитана – Этот шторм, помните? Исаак должно быть потратил много сил, спасая нас. Гораздо больше, чем он мог себе позволить… Нужно помочь ему восстановить её. Магическую энергию!
Кэйт подняла глаза и увидела бесчисленное множество сочувственных, желающих помочь, но искренне ничего не понимающих взглядов. Надежда, мелькнувшая так близко, вдребезги разбилась о непробиваемую необразованность горстки пиратов.
Кэйт опустила разочарованно опустила взгляд на лежащего перед ней фея. Если бы она могла помочь, если бы только знала как. Кэйт без сомнений бы пожертвовала частью своей энергии, хоть сама с трудом держалась на ногах. Да и едва ли тех капель, что остались на дне осушённого сосуда хватило бы, чтобы привести волшебное создание в норму.
«Думай, Кэйтарайн, думай! Ты должна что-то сделать!»

Отредактировано Cateyrin Firefly (2018-04-18 11:26:03)

+2

34

Молча наблюдая за происходящим со стороны, Гёкте не мог не отметить: это плаванье стремительно било рекорды не только с точки зрения глобальных событий, но и по количеству моральных вызовов. Добровольно оставленный умирать матрос сменился внезапными задачами по заботе - пусть во многом и условной - о детях, а сейчас... Боги собирались оставить антимага совершенно беспомощным.
- Нужно помочь ему восстановить её. Магическую энергию! - уверенно сообщила волшебница, подтверждая изначальные опасения Гёкте. Сейчас Эрик действительно мог помочь фэйри, впервые за всё плаванье оказавшемуся в этой помощи по-настоящему потребным, но ценой тому выступала собственная независимость, автономность антимага. Люди, готовые заплатить столь высокую цену ради чужого благополучия, в этом мире имелись может и в достатке, но местом своего жительства выбирали точно не Кранер-Рокоса.

Не говоря ни слова, Гёкте отправился в общую каюту, где быстро отыскал непримечательного вида плетёный мешочек рядом со своим спальным местом. Содержимым оказались четыре угловатых камешка, служивших источником необходимой энергии для страдающего магическим голодом антимага. Изготовлено в городе Рокс — маленькие и уродливые, камешки безоговорочно проигрывали аваринским аналогам с точки зрения эстетических характеристик, но на пиратском корабле такая непримечательность выходила лишь в пользу. У самого Гёкте имелись претензии и к их качеству - столичных камней хватало для утоления магической жажды на десять полных дней, этих же едва хватало на одну неделю -, однако альтернатив у него всё равно не имелось. Начиная вынужденное плаванье с шестью камешками в мешке, Эрик успел полностью исчерпать энергию двух из них, что ставило его в довольно неприятную ситуацию даже при условии максимально эффективного использования оставшихся ресурсов. В близких к самоубийственным плаваньях один месяц становился сроком очень малым, и по истечении заданного срока антимаг вполне мог и не оказаться в месте, где получил бы возможность пополнить запасы магических источников. Острый демонический голод, который стал бы следствием такого сценария, — состояние крайне отвратительное, вполне сравнимое с сильнейшими существующими зависимостями. Отдав Пересмешнику хотя бы один из оставшихся камней, Эрик значительно снизит собственные шансы на благоприятные завершение текущей авантюры, и в таком контексте любые совестные призывы начинали стремительно терять свой вес.

Хмыкнув, Гёкте сжал мешочек в руке и отправился обратно на палубу, где за время его отсутствия так ничего и не изменилось; разве что Кейт перешла от слова к действию, активно суетясь вокруг Исаака в попытке положительно повлиять на его состояние. В какой-то момент волшебница, присев на коленки, взяла фэйри за руку и зажмурилась, словно бы пытаясь поделиться хоть каплей своей энергии. Многие из тех, кто имел хотя бы минимальное представление о природе магического искусства, назвали бы это плохой идеей, но на палубе никто однозначной оценки действиям девочки так и не вынес. Молчал и Гёкте, старательно пытавшийся побороть чувство раздражения от самого факта необходимости принимать непростые решения. Выбивать долги из незадачливых роксовских должников было легко, отказываться лечить поражённого магическим ядом матроса — чуть сложнее, но это... Эй, почему нельзя просто грабить корабли и искать сокровища?

Когда Кейт чуть было вновь не потеряла сознание от попытки установить магическую связь после практически полностью израсходованной энергии, Гёкте решил поступить следующим образом: бесполезные моральные вопросы были уничтожены взятым за данность фактом того, что антимаг должен помочь Пересмешнику, поскольку, А, находился перед последним в долгу ещё с момента абордажного мероприятия и, Б, нынешнее состояние фэйри имело прямую связь с его решением сражаться за судно и за команду. Теперь оставалось лишь оценить ситуацию посредством следующих вопросов:
[indent]Во-первых, хватит ли Исааку одного магического камня, чтобы восстановиться до минимально приемлемого состояния?
[indent]Во-вторых, может ли волшебница навредить себе, если продолжит вычерпывать воду со дна своего магического колодца в попытке помочь?
[indent]В-третьих, способен ли фэйри восстановиться самостоятельно, если дать ему время?
[indent]В-четвёртых, готов ли Гёкте рассматривать Кэйтарайн как резервный источник энергии, если всё пойдёт не так?

По правде, однозначного ответа Эрик не нашёл ни на один вопрос: вместо внятных комментариев в голове гуляли одни лишь "возможно", "вероятно" да "наверное". Пугал тот факт, что Исааку вполне могло не хватить даже четырёх камней — Гёкте не имел и приблизительного представления о том, как происходит взаимодействие магических существ с небольшими резервными источниками. Не был уверен антимаг и в том, что Кейт согласится добровольно стать объектом демонического воздействия, если Эрику потребуется её энергия, но... в самом худшем случае Гёкте мог эксплуатировать чувство совести ребёнка, ссылаясь на то, что именно из-за помощи Пересмешнику он оказался в ситуации, где ему приходится питаться магией живых существ. Это даже позволяло извлечь из ситуации дополнительную пользу: сейчас, израсходовав камешки у Кейт на глазах, вовлечь её в сомнительное сотрудничество будет гораздо проще, чем через месяц, когда камни просто-напросто закончатся незаметно для всех. Необходимость ставить себя в зависимость от кого-то, впрочем, продолжала откликаться злыми, недовольными нотками в сердце антимага.

- Эй, - окликнул волшебницу и, поймав необходимое внимание, осторожно бросил ей один камешек, - это должно помочь.

Так, через цепочку не самых благородных рассуждений, Гёкте всё-таки смог прийти к положительному решению. Вопреки некоторым недостаткам своего характера, антимаг оставался рад получившемуся исходу — рад тому, что, игнорируя многочисленные "но" и "если", смог убедить себя в необходимости сделать что-то хорошее.

+2

35

Когда девочка осторожно вложила в безвольно лежащую ладонь пикси небольшой камушек, замерла, кажется, вся команда. Напряженные и ожидающие взгляды метались от пикси к волшебнице, в то время как многие с уважением поглядывали на Гёкте – ведь, если его способ поможет, то выходит, именно этому угрюмцу в итоге будет обязан жизнью Исаак. А такого рода долги, знаете ли, вещь весьма и весьма весомая, особенно среди жителей Рокса, чье благополучие напрямую зависело от капризного нрава легкомысленных фей. Конечно же, вставал вопрос, потребуется ли вообще когда-либо Эрику спрашивать с фейской общины причитающееся ему за спасение жизни одного из их сородичей, коль уж он не собирался возвращаться обратно на остров… Но, во-первых, об этих планах никто и не ведал, кроме самого бывшего стражника, во-вторых, задуманная идея еще должна была сработать.
Сквозь неплотно сжатые, накрытые сверху ладошкой Кэйт сине-серые пальцы фэйри было видно, как разгорелся, активируясь, кристалл. Не более чем вместилище сырой маны, он, следуя всем писанным и не писанным законам магии, стремился высвободить свое содержимое и заполнить выжатый до суха сосуд, с которым неожиданно соприкоснулся. Ведь волшебная энергия не терпит пустоты, ведя себя в этом смысле так же, как и любая природная сила, действуя весьма предсказуемо и ожидаемо. Легкое белесое свечение тут же распространилось вокруг ладони Исаака, на ходу окрашиваясь серебром с голубыми искрами, и принялось медленно, словно бы нехотя, расползаться под кожей пикси вдоль линий артерий и вен. Судовой врач, что откровенно нервничал и суетился, справедливо опасаясь гнева капитана, в этот момент облегченно выдохнул, и вместе с ним так же выдохнули многие из собравшихся матросов вокруг – переливающееся свечение творящейся волшобы было воспринято всеми как добрый знак.
И правда, Исаак, претерпев прикосновение столь жизненно необходимой ему сейчас магии, стал выглядеть куда как менее пугающе. Исчезла страшная, мертвенно-серая бледность с лица, дрогнули, сжимаясь чуть сильнее вокруг камушка, когти, а дыхание явно стало ровнее и глубже. К пикси стремительно возвращались жизненные силы, столь неразумно и безоглядно потраченные до этого в неравной борьбе, казалось, еще чуть-чуть, и Исаак-Пересмешник очнется, вспорхнет на вновь засверкавших крыльях…
В этот момент послышалось негромкое «кр-р-рак», и кристалл треснул, осыпаясь мелкой серой пылью на ладони фэйри. Отдав последние крохи сохранённой маны, влив щедрое ее в вены волшебного создания, волшебная безделушка рассыпалась в прах – подобные кристаллы, особенно невысокого качества, не подразумевали повторного использования, и, честно признаться, не отличались особой надежностью. Сколько-то там было, в итоге, сохраненной и переданной энергии? И все же, этого хватило Пересмешнику, дабы вырваться из когтей небытия, в которое тот стремительно до этого соскальзывал.
Фэйри неожиданно глубоко, сипло втянул в себя воздух – дабы в следующий миг зайтись в отчаянном, сиплом кашле пополам с грязной, едва разборчивой руганью. Корабельный лекарь – или «коновал», как ласково его величал капитан, - тут же предпринял попытку поддержать аккуратно пикси голову и что-то начать говорить, но Исаак замахнулся на него с шипением когтями, обнажая мелкие и острые зубы. Казалось, Пересмешник… паникует?
Действительно, тот явно плохо осознавал, где находится и что происходит, первые несколько мгновений точно, Предприняв довольно безуспешную попытку отползти в сторону от окружающих его людей, и только еще больше запутавшись в той тряпке, что на него набросили ранее сверху, Исаак замер, неловко приняв сидячее положение и странным, тревожащим образом уставившись в пустоту перед собой. Только его длиннющие уши чутко подрагивали, поворачиваясь на малейший звук, да верхняя губа беспокойно дергалась, обнажая острые зубы.
- Народ? Какого хрена тут так темно? – спросил Исаак, отчаянно хрипя сорванными связками. – Не смешная, мать вашу, шутка. Где свет, черти?!

+2

36

07.05.1213
Четырнадцатый день в море
Утро

Окончание того вечера прошло сумбурно. Не успела девочка обрадоваться чудесному исцелению фея, как тотчас же настал черёд пугаться. Мистер Исаак ослеп и, казалось, сам в тот момент не осознавал этого. Кэйт же быстро осознала в чём дело, но оттого ей лучше не стало, лишь только хуже. Юная волшебница, совсем плохо соображая, отчего-то решила взвалить вину о неожиданном исчезновении зрения на себя. Потому-то последующий часы пришлось успокаивать уже её. Последний упор на плотине, так долго сдерживавшей невообразимое количество переживаний девочки в тот момент надломился, после чего рухнул окончательно, высвобождая всё накопленное наружу. Разум отключился, уступая место эмоциям. Неизвестно уж как именно успокаивали закатившую истерику Кэйтарайн вместе с последовавшими её примеру девчатами, но уже спустя час этого бардака, они оказались внизу, в каютке, где под тихое поскрипывание судна на тихих волнах океана уснули. В тот вечер моряки решили отложить все дела на следующий день, дабы не тревожить покой спящих.
И всё-таки не зря говорят, что утро вечера мудренее. Проснулась Кэйтарайн уже в состоянии, способном соображать. Тогда же, утром, она обнаружила в каюте и Исаака, к которому вдруг прильнули и с умиротворёнными выражениями лиц сопели, помурлыкивая, две кошкодевочки. Кэйт, глядя на эту картину, на мгновение даже стало завидно. Всего на мгновение.
Кэйтарайн пыталась как-то объясниться перед феем, извиниться, подобрать подходящие слова для описания всех своих переживаний по поводу того, как она пыталась помочь, но, кажется, лишь навредила и, наконец, выразить благодарность за спасение корабля. Говорила она быстро, почти тараторила, перебивая сама себя, ведь высказать хотелось очень много. Угнетал её ещё и тот факт, что Мистер Исаак по-прежнему ничего не видел. Однако, стоило фею уверить девочку, что её вины здесь нет, как эта тяжеленная глыба, что висела у неё на душе, свалилась оземь, разлетевшись на тысячи кусков. Ей действительно приятно было осознавать, что в той ситуации она всё-таки поступила правильно. Однако, определённый осадочек оставался. Кэйт хоть и очень хотелось верить в слова фея, но всё же, неуловимо малое, но неприятно подтачивающее свои зубки о душу девочки, осталось. Теперь Кэйт считала своим долгом сделать всё возможное и невозможное, чтобы вернуть фею зрение. Лишь когда это случится, волшебница успокоится окончательно.
Тем не менее, никаких чудес исцеления и на следующий день не произошло. Фей заверил девочку, что всё станет как прежде, нужно просто время. Потому-то Кэйт всё это самое «время» и пыталась помочь фею. Возможно даже излишне ретиво. А он вроде бы даже был и не против. К стремлению Кэйт подключились и девочки.
Тем временем, жизнь на корабле продолжалась. Капитан, скрипя зубами, стерпел временную нетрудоспособность своего драгоценного писаря, однако он категорически не собирался лишаться ещё и вкусной еды. А дело в том, что кока в тот день на дно морское утащило одно из щупалец, что успели навести шороху до того, как кракену дали достойный отпор. На палубе же лежала почти тонна драгоценнейшего мяса, которое никто из команды в душе не чаял как готовить! Тотчас же начались эксперименты. Сначала попробовали сварить суп из кракена. Спустя несколько секунд после пробы, ещё горячая похлёбка под яростные матюки Капитана была вылита за борт. Второй попыткой было решение просто поджарить кусок щупальца на огне и попробовать, что получится. Ну, на этот раз получилось уже что-то… мерзкое, пересоленное и с запашком. Но ведь мясо кракена, деликатес! Пираты, зажмурив слезящиеся от амбре глаза, стараясь не дышать, страдали, ругались, но запихивали за обе щеки шматы злосчастного мяса.
Но тут на помощь явился отряд девочек во главе с Кэйт. Получив приказ Капитана они, умудрённые пусть небольшим, но хоть каким-то, опытом готовки, вооружились ножами, запрягли к этому делу бедного Виктора и принялись творить. Попытки с четвёртой, перебрав множество вариантов наборов подручных ингредиентов и способов готовки, удалось создать нечто, что по своим вкусовым качествам могло назваться чем-то вполне съедобным. Собственно, на этой ноте успеха первый день и завершился.
На следующее утро Капитан строго-настрого запретил прикасаться к запасам вяленого мяса до тех пор, пока хотя бы половина останков кракена не будет съедена. Несмотря на то, что состояние даже отремонтированного, насколько это возможно на просторах океана, корабля оставалось плачевным, Капитан и не думал разворачивать свой флот, подкрепляя свои слова тем утверждением, что они уже почти приплыли. Только куда – не отвечал. Глядя на горизонт Кэйт видела лишь бескрайний океан, которому, казалось, нет конца и края. Хранить сырое мясо при таком раскладе не было никакого смысла, а как-то солить его толком никто не умел. Потому вновь отряд девочек брал судьбу экипажа в свои хрупкие ручки, уже умеючи разрезая и отмывая новые куски щупалец. Этот день прошёл продуктивно для всего экипажа. Корабль после череды полевых ремонтов заметно преобразился, а его экипаж под вечер уплетал приготовленные маленькими девочками блюда из плоти легендарного чудовища, поверженного повелителем стихии и ведьмой.
Утро третьего дня начиналось… привычно. То бишь - с криков Капитана о том, что пора бы прекращать всем дрыхнуть, иначе придётся кормить акул.  Кэйт первым же делом после возвращения из мира грёз справилась о состоянии фея. Ему, похоже, становилось лучше. Оттенок кожи из цвета туч приобретал всё более весёлые лазурные тона, а взгляд понемногу прояснялся. Это очень и очень радовало. Затем она сбегала до самой нижней части корабля, где в большущих дубовых бочках хранились запасы пресной воды. И её там оставалось немного. Это не радовало.
Сквозь несколько слоёв досок до уха Кэйт глухо донёсся звон корабельного колокола. Спина на мгновение похолодела от мысли о новой встрече с кракеном. Кэйт сию же секунду выпустила из рук ведро, которым намеревалась зачерпнуть воду, и стремглав помчалась на палубу. К моменту её прибытия там собралось уже немало народу. Также как и тогда, все столпились у носовой части и смотрели куда-то вдаль. Кэйт стала судорожно одёргивать столпившихся, пытаясь пробраться к борту и у неё это получалось – едва завидев её, пираты тотчас же расступались. Потому уже через несколько секунд Кэйт опиралась руками о фальшборт и прищурившись всматривалась куда-то вдаль. И действительно, на горизонте, далеко-далеко, виднелось маленькое чёрно-зелёное пятнышко.
- Вот мы и добрались, чтоб я провалился! – удовлетворённо произнёс Капитан, ловким движением складывая свою большую подзорную трубу, явно не подходившую ему по габаритам, после чего развернулся и приказным тоном закричал – слушай мою команду! Держим курс на этот остров! Последний рывок, сучьи дети, и мы на земле, где нас ждут несметные богатства! Бегом по местам, разойтись!
Последняя команда была едва различима из-за громкого «УРА!», которое в едином дружном порыве издала команда, после чего все охотно разбежались выполнять свои обязанности. Ветер, словно вторя порыву команды, мягко наполнил паруса, направляя два настрадавшихся судна прямо к берегам далёких таинственных островов, затерянных среди океана. Вся команда уже занималась своими делами, Капитан взобрался на марс, а Кэйт всё продолжала глядеть на эту маленькую зелёную точку. Вроде бы вот она – земля. Однако нет, волшебница отчётливо осознавала тот факт, что здесь её сумасшедшее морское приключение с пиратами не окончится. О, нет, ведь всё, что происходило до этого – это был лишь путь к этому месту. Главное приключение ещё впереди.

+2


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Известные сказания » 23.04.1213 - 07.05.1213. Трое на корабле, не считая команды


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC