От 11.04.18
Скоро начнётся конкурс "Мисс и Мистер Эноа"! Ознакомиться с деталями можно здесь.
Не забываем отмечаться в перекличке.
А с особенностями дизайна можно ознакомиться здесь.

Просим вас также отметиться в переписи эпизодов.

Напоминаем о том, что для сверхсильных и очень древних героев приём временно закрыт

Зато открыт набор на вакансии мастеров игры!!
Жанр: фэнтези приключенческое
Рейтинг: NC-21 или 18+
Система: эпизодическая
Графика: аниме и рисованные арты
Настоящее время:
с 1213 г. по апрель 1214 г.

Рейтинг форумов Forum-top.ru

Fables of Ainhoa

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Нынешнее время » 23.04.1213 - 11.05.1213. Трое на корабле, не считая команды


23.04.1213 - 11.05.1213. Трое на корабле, не считая команды

Сообщений 31 страница 33 из 33

31

Легко ли довериться ребёнку? Ещё несколько месяцев назад старина Гёкте отчеканил бы безапелляционные "нет, нет и нет", для убедительности стукнув по столу чем-нибудь тяжёлым. И хотя сегодня всё получилось совсем иначе, былые убеждения чуть было не сыграли против антимага в самый, возможно, ответственный момент его жизни.

Истина в том, что Эрик испугался. Огромные сосредоточения магической энергии, коими девочке характеризовалась и ранее, в считанные секунды успели приобрести совершенно нереалистичные масштабы, отчего нахлынувшая на внутреннего демона жажда чувствовалась даже слишком хорошо. Дела лишь ухудшились, когда Эрик был вынужден прикоснуться к волшебнице в попытке зафиксировать ту на месте, не давая юному телу мимолётом отправиться за борт. Магические ожоги, оставляемые на руках горе-стражника, чувствовались почти физически — они ныли, чесались и расползались по кисти, оставляя болезненное эхо на участках своего маршрута. И если с нахлынувшей болью Эрик справился почти моментально - доводилось всё-таки переживать воздействия и похуже -, то с подключившимися к боли сомнениями всё оказалось сложнее: заклинание, казалось, вот-вот сорвётся. Тонкие мироощущения внутреннего демона позволяли антимагу интуитивно понимать магические формулы, вынося приблизительную оценку готовности, силы и эффекта колдовской категории, но сейчас... любая полученная информация просто теряла актуальность в следующую же миллисекунду. Исход каждого нового момента Кэйтарайн словно бы разыгрывала через кости с богами, восстанавливая контроль над магической стихии при высоких значениях и почти теряя его при средних. Гёкте не хотел и думать о том, что произойдёт, когда на всех костях выпадут единицы.

Когда заклинание, казалось, чуть не сорвалось в очередной раз, запаниковавший антимаг замахнулся было для применения магической разрядки, но до своей конечной цели болящая рука так и не дошла. Вспомнился здесь и масштаб бушующей ситуации (эй, у вас там за бортом САМЫЙ НАСТОЯЩИЙ КРАКЕН), и молчаливый упрёк со стороны Исаака, косвенно заставившего Эрика призадуматься о допустимости бездумных антимагических влияний... С мыслями о том, что это ведь он сам попросил волшебницу применить способности во благо кораблю, Гёкте отбросил все ненужные мысли прочь, как выбрасывают ненужный мусор прямо с судна, и решил вслепую довериться юной волшебнице. И Кейт не подвела, на секунду превратив и без того красочную картину, воссозданную фэйри в стремлении защитить экипаж, в самое настоящее произведение искусства. Яркая вспышка вынудила антимага на миг закрыть глаза, но вместе с тем он, как показалось позже, чуть не потерял сознание.

Когда Гёкте вернул контроль над собственным разумом, он обнаружил себя сгорбленным, уставшим и с чьим-то телом на руках. Буйствующая стихия постепенно отступала, оставляя настрадавшиеся корабли в компании друг друга, а на водной поверхности виднелись многочисленные ошмётки грозного противника. Капитан без единого звука стоял у фальшборта, молчание сохранял и весь экипаж. Отсутствие видимого тела в воде заставило антимага усомниться в том, что всё закончилось.
- Чего заткнулись? - Рамирес вдруг развернулся к уставшей команде, - Шуму, черти!
На моменте, когда весь экипаж залился одобрительным воплем, Гёкте наконец смог облегченно вздохнуть. Он даже не стал возмущаться, когда в него случайно прилетела чья-то бутылка, которую отправитель на радостях собирался запустить за борт... пусть и поворчал, конечно, для приличия.

Безмолвное созерцание удаляющейся бури по-своему завораживало, но нужно было что-то сделать с Кейт. Предварительно потреся волшебницу из стороны в сторону, Эрик подтвердил её неспособность дойти куда-либо своим ходом, поэтому далее оставалось лишь взять ребёнка на руки и отнести её к девочкам. Последние, однако, перехватили Гёкте ещё на входе в каюту, когда решили выйти наружу для ознакомления с причиной всеобщей радости.
- А мы победили? - накинулись дети на утомлённого антимага, запуская уже привычную для Эрика игру в вопросы и ответы:
- Победили.
- А Кейт в порядке?
- В порядке.
- А Кейт точно в порядке?
- Точно!
- А можно мы её понесём?
- НЕЛЬЗЯ!
- А где фейчик? А где фейчик? А где фейчик?
- Он... - он же должен был вернуться?
Обернувшись, Гёкте не смог обнаружить Исаака в толпе. Антимаг даже поднял голову в небо, мысленно ожидая поймать знакомый силуэт на высоте, но и эта попытка успеха не возымела.
- Он... скоро вернётся. Прилетит на своих прикольных крыльях, - Эрик соединил высвобожденные из-под Кейт кисти в попытке изобразить нелепый жест — тот самый, который почему-то показался ему хорошей идеей в момент знакомства с фэйри, - прилетит и в подробностях расскажет вам о том, как победил морское чудовище!
- А можно мы здесь подождём, пока он не вернётся?
- Да-да-да.  А теперь, эт самое, свалите с дороги, а?

С гордостью пройдя через испытание детьми, Гёкте всё-таки смог донести Кейт до облюбованной ею кладовки, где волшебницу и оставил. К моменту его возвращения на палубе разрешались преимущественно организационные вопросы: устанавливалось число потерянных и раненных, оценивалась пригодность судна к дальнейшему путешествию. Рамирес лично поинтересовался у Эрика состоянием Кэйтарайн и, удовлетворённый ответом, вернулся к делам. Потенциальные празднества было решено отложить до возвращения главных героев, хотя группка энтузиастов всё равно чуть было не открыла бочку с радующим жизнь напитком. Чуть позже, когда победа над кракеном не вызывала сомнений даже у самых скептичных представителей команды, началась подготовка шлюпок для исследования прилегающей территории на наличие пригодных к сбору предметов. Никто не знал, что именно осталось от гигантского кальмара после применённых к его бедной тушке воздействий, но надежда на богатый улов не оставляла никого. Под всеобщую радость антимаг омрачил своё ментальное состояние мыслями о том, что сегодняшним событием их беды едва ли закончились. Впрочем... даже с учётом всех "но" Гёкте смаковал, вероятно, самое весёлое приключение в его недолгой пиратской карьере.

Отредактировано Gyokte (2018-04-15 21:32:50)

+2

32

Финальная вспышка, сияние чистейшего пламени – вот последнее, что увидел Исаак, окончательно утрачивая контроль над своей и без того нестабильной формой. Молния, которой он стал, с треском рассеялась в пространстве, пока колдовской огонь жадно пожирал плоть уже мертвого кракена, разорванного взрывом на множество ошметков. Сражение окончилось – к добру, или к худу, принеся морским разбойникам честно выстраданную победу.
Однако для фэйри борьба еще не окончилась, нет. Для Пересмешника основная битва только начиналась – ведь буря, утратив цель, начала стремительно рваться из узды сковывающих ее чар, с недовольным рокотом стремясь пролиться яростным ураганом прямо здесь и сейчас. Оттого то Исаак, ставший единым целым с недовольной стихией, яростно выл ветром и трещал молнией, собирая воедино черные тучи и оттягивая подальше от кораблей хлестко изгибавшийся хвост торнадо. Ни единой оформленной мысли толком не проносилось в сознании пирата, только лишь четко оформленное стремление, желание уберечь. Спасти. Не дать погибнуть из-за бессмысленного и бездумного гнева природы – даже если он, Анври-Исаак, и стал невольно воплощением этого гнева.
Человеку не объять мыслью саму идею подобного сражения, ибо наделенный мыслями и чувствами ураган абсурден сам по себе. Но Исаак был, просто был, оставаясь одновременно отчаянно пытающимся взять контроль над ситуацией пикси, и вместе с тем… он был не более чем грохотом грома в небесах. Никогда еще Пересмешник в своей жизни не стоял так близко к краю, - не могилы, нет – но забвения, полного, окончательного и бесповоротного. Так легко и просто можно было сейчас сдаться, слиться обратно со своей материнской стихией и забыть самое себя, стать не более чем рокочущим отзвуком грома, блеском далекой молнии в небесах. Легкий путь, соблазн, от которого сложно отказаться: но когда это Пересмешник искал легких путей в своей жизни, в самом деле?
Он вопил, стенал голосом ветра, отчаянно пытаясь увести, утянуть к краю горизонта ураган, с которым стал единым целым. Он сверкал тщетно вспышками молнии, пытаясь направить ярость порожденного им ненастья в сторону морской пучины, пустой и лишенной каких-либо признаков жизни. И он платил, щедро платил серебром собственной крови, солью слез и криками боли за созданное колдовство, мучительно медленно собирая себя воедино в самой глубине темной утробы грозовой тучи. Как когда-то давно, Исаак переживал заново муки второго рождения, но вместо экстаза обретения новой жизни он падал в пучину безбрежных мук. Ведь ничего не дается просто так, ибо таковы нерушимые, изначальные словно мир законы магии: и за нерастраченный гнев шторма, который надлежало успокоить и отпустить прочь легким бризом, Пересмешник отдавал собственные жизненные силы.
Это мучительное противостояние, в котором еще неясно было, кто победит – бушующая стихия, или упрямство Исаака, - длилось многие часы. Пираты, знать не знавшие, что там такое творится, спокойно и без страха наблюдали за беснующимся у горизонта штормом, знай себе приводя корабли в порядок да беззлобно переругиваясь друг с другом. И кое-кто даже разочарованно вздохнул, когда темные тучи начали рассеиваться, перестав изрыгать молнию за молнией – теперь смотреть было откровенно не на что, и лодырей, что отлынивали от работы, даже наблюдение за «офигеть мать его каким крутым ураганом, прикинь?», увы, не извиняло.
Фэйри же, окончательно отделивший свою суть от окружающего мира, придав вновь себе прежнюю форму, разжал сведенные в судороге когти – и отпустил ветра, что мигом разлетелись в разные стороны, стремясь к свободе. Лишенный же сил Исаак, как есть, камнем принялся падать вниз, не находя сил толком удерживать себя в сознании. Он был слаб, ужасно слаб, истощив свою суть до опасного предела – и трепещущие тщетно на ветру потерявшие блеск крылья не могли больше удержать пикси в воздухе. Ему было не добраться до виднеющихся где-то на горизонте мачт в таком состоянии, нет.
И почти у самой кромки воды, когда еще секунда – и жадная пасть океана поглотила бы пирата, - тот решился на свое самое последнее колдовство. Съежилось, сжимаясь и вытягиваясь тело, слились с крыльями руки, обрастая перьями, а вместо рта в пронзительном, хриплом крике раскрылся острый клюв: птичья суть охотно откликнулась на зов Исаака, даруя тому прибежище в обличье огромного фрегата, что устало, с трудом встал на крыло и начал медленно подниматься ввысь.
Пиратская братия даже заметила его в какой-то момент на подлете, резонно удивившись взявшейся считай из ниоткуда птице. Кто-то ткнул пальцем в сторону стремительно приближающейся черной точки, окликая товарищей – и над палубой раздались взбудораженные возгласы, когда черный, будто смоль, фрегат практически упал на мокрые доски, с тяжелым стуком приземляясь и распластывая во все стороны паруса-крылья.
- Слышьте, он чет эта… больной какой-то, - неуверенно подал голос один из моряков, оглядывая неподвижную, будто мертвую птицу, которой только ветер ерошил вздыбленные, растрепанные перья. – Может его того, по башке и в суп, а?
- Я тебя щас самого по башке огрею, и на суп пущу! – неожиданно рявкнул его сосед, для острастки отвешивая подзатыльник незадачливому товарищу. – Видите зоб? Синий, как небо над головой, которые мы можем видеть сейчас только милостью ведьмочки, да господина Пересмешника! Говорю вам, это знак!...
Что именно за знак увидел в упавшей с небес птице пират, дослушать не получилось – фрегат неожиданно задергался, плеща крыльями и задирая к небу голову, истошно завопив. Завопили в тот же миг и морские разбойники, прыснув во все стороны кто куда, ибо странная птица начала… меняться. С отвратительным чавканьем ломались кости, вытягиваясь, и с треском лопалась кожа, обнажая новую, трепещущую плоть. Перья съеживались, осыпаясь белесой пылью, дабы смениться шевелюрой веселенького голубого цвета – а птичий вопль неуловимо перетек в крик, полный страшной, вселяющей ужас в сердце агонии.
Исаак, в своем сумеречном и откровенно бердовом состоянии сознания понимал, чуя каким-то нутряным и звериным чутьем – останься он в облике птицы, и обратно уже не вернется никогда. Ибо старейшины когда-то давно пугали его, да прочих юных фей страшными сказками о тех неудачниках, кто навеки потеряли себя, слившись со своим животным началом по глупой ошибке. И он чувствовал, ощущал, как птичьи мысли и чувства берут верх, оттесняя прочь ослабевший разум: Пересмешник не просто превратился во фрегата, он становился фрегатом. Голодным, усталым, больным  фрегатом – просто птицей, лишенной и капли магии, малейшей искры разума.
Оттого-то, ведомый инстинктом, фэйри рвал последние жилы, выжимая из себя последние искры волшебства и трепыхаясь в страшном спазме, охватившем все его тело – лишь бы стряхнуть оковы ставших ловушкой перьев.
Лишь бы превратиться обратно.
Он замер, изломанной куклой осев обратно на покрытые слизью кракена доски, в какой-то момент прекратив кричать – и только изредка вздымающаяся и опадающая грудь говорила о том, что Исаак еще жив. Пустые, остекленевшие глаза фэйри бессмысленно смотрели в небо, а прозрачные, словно слюдяные крылья распластались бессильно вдоль его тела, лишенные прежнего блеска. Единственное, что еще сверкало в лучах заходящего солнца – это тонкая струйка чего-то серебристого, что тянулась из уголка его приоткрытого рта.

+2

33

Кэйт сидела и пристально вглядывалась в глаза коту. Уже наученная горьким опытом, она не стала сразу кидаться обнимать пушистое создание – сначала нужно убедиться, не зовут ли его Рамиресом. Но шрама у него вроде не было, глазки мило и любопытно блестят, а рот вместо трёхэтажного мата изрекает лишь тоненькое «мяу». Отринув последние сомнения, Кэйт протянула руки и взяла кота.
«Пушистый» - первое, что подумалось волшебнице, едва пальцы коснулись меха. А кот и не думал сопротивляться. Он вальяжно развалился на руках волшебницы и ленивым взглядом полуприкрытых глаз как бы вопрошал: «ну что, чесать-то будем?». Кэйт себя ждать не заставила – сначала погладила со всех сторон, потом почесала за ухом, на что кот ответил довольным мурчанием. А потом не выдержала, и прижала эту пушистую милоту к щеке, лицом зарываясь в его прекрасном мехе. Невзгоды, страхи, переживания – всё это сейчас было неважно. Была лишь девочка и кот.
Внезапно, когда Кэйт стала обнимать зверька с ещё большим рвением, он вдруг издал странный звук. То было не мяуканье, не, упаси боже, голос Капитана, но какой-то звук, похожий не то на писк, не то на скулёж. Странные дела. Кэйт попыталась оторвать лицо от меха и открыть глаза, чтобы поглядеть на него. Но как-то вдруг стало тяжело. Тело потяжелело, вдруг накатила усталость, а глаза никак не хотели раскрываться. Однако Кэйт, будучи девочкой упёртой, всё-таки собралась с силами и сделала это.
С трудом разлепленные глаза волшебницы в первую же секунду заметили до невозможности знакомый полумрак каюты, освещаемой одной лишь тусклой масляной лампой и дюжиной щелей меж досок в потолке, что наверху служил палубой. Сейчас, глядя в потолок, Кэйт почему-то обратила внимание на то, что щелей вдруг стало больше, а те, что были и до этого, заметно увеличились. Почему так? Девочка стала медленно собираться с мыслями. Сон ещё не прошёл. Даже несмотря на то, что она только что проснулась, Кэйтарайн не чувствовала себя отдохнувшей. Такое уже было один раз, когда корабль по воле волшебницы чуть не обратился грудой горящих щепок. После этого несколько дней пришлось отлёживаться, дабы поправиться. Сейчас всё же было немного лучше.
Кэйт попыталась повернуться, но не получилось. Она с удивлением отметила, что руки её что-то обхватили. Что-то большое и тёплое. Волшебница тотчас же повернула голову с целью выяснить, что это такое, как носом уткнулась в большое покрытое мехом кошачье ухо, торчащее из черноволосой макушки кошкодевочки. Несколько мгновений понадобилось Кэйт на сопоставление всех фактов, по прошествии которых она, едва не взвизгнув, выпустила заключённую в объятьях девочку.
- Ой, прости, я не нарочно! Оно само, прости, прости, прости! – сонливость быстро сошла на нет, когда волшебница сообразила, что тем котом из сна наяву была маленькая девочка с кошачьими ушами, которая, по всей видимости, не ожидав от Кэйт таких неожиданно тёплых объятий, после тщетных попыток выбраться из цепких лапок волшебницы, совсем отчаялась и тихо запищала. Впрочем, она не выглядела сильно недовольной. Девочка была совсем не против объятий и ласки в её адрес, а очень даже за, но вот только с силой Кэйт самую малость переборщила – ты в порядке?
Элуна, а именно так звали девочку, сначала усиленно, словно куда-то спеша, закивала головой, потом остановилась, словно что-то вспомнила. Лицо её из состояния крайнего смущения стало переключаться в режим обеспокоенности.
- Всё хорошо, сестричка Катя – будь волшебница в чуть более бодром состоянии, обязательно бы перебила, сказав «Я Кэйт вообще-то, никакая не Катя!», но сейчас даже не обратила внимания – ты проснулась! Ты в порядке? Голова не болит? Ты хоче…
- Да, всё хорошо, хорошо – Кэйт кивнула, помахав рукой перед лицом, обозначив тем самым свою неготовность к расспросам – скажи, а где все? Эльза и другие девочки? Что случилось с чудовищем?!
Последний вопрос прозвучал особенно тревожно. Осознание приходило постепенно и вот наконец в памяти всплыли ярко вспыхнули последние события этого дня.
- С чудовищем? – девочка искренне удивилась такому вопросу, после чего её глаза заискрились и она радостно сообщила – так ведь фейчик его победил! Так дядя-ворона сказал, да-да!
- Дядя-ворона? – спросила Кэйт, догадываясь впрочем, о ком идёт речь. Вопрос почему-то заставил Элуну вдруг вытаращить глазки. Она виновато прижала ушки к голове и закрыла рот ладошками. Видать, так Виктора между собой окрестили девочки постарше и особо не распространялись об этом.
- Да ладно тебе, я никому не скажу – Кэйт улыбнулась, приставив пальчик к губам, на что в ответ получила преданный взгляд и искреннюю благодарность – ты лучше расскажи мне, что произошло, пока я спала.
И кошкодевочка сбивчиво рассказала ей, как Кэйт без сознания вниз принёс Виктор, попросив девочкам присмотреть за ней. Буря быстро сошла на нет. После этого на корабле обозначилось движение. Одни моряки принялись чинить и отмывать от следов боя настрадавшееся судно, другие же, спустившись на шлюпки, отправились осматривать то, что осталось от кракена. Насобирать удалось немало – взрывом ошмётки чудовища раскидало на целую милю вокруг и теперь они повсюду плавали на поверхности воды. Куча обрубков громадных щупалец головоногого теперь грудой лежали на палубе и кок, не отошедший ещё от шока, пытался решить, куда же ему всё это счастье деть.
- только они противные, буэ! – лицо рассказчицы искривилось в поддельно мучительной гримасе, а мгновение спустя просветлело – хочешь посмотреть!? Там наверху и девочки помогают, они будут рады тебя видеть! Идём-идём!
Не прекращая говорить, кошкодевочка вскочила и потянула Кэйт за руку, пытаясь увлечь за собой. Волшебница ничего против такого развития событий не имела, но при попытки встать на ноги в глазах вдруг потемнело, а ноги словно подломились, едва устояв под собственным весом. Слабость, головокружение – Кэйт растратила слишком много своей магии, что, в виду её некоторой аномальности, ей удавалось нечасто. Элуна, заметив всё-таки состояние волшебницы, перестала тянуть за руку и несколько растерялась. Кэйт же, собравшись с силами, улыбнулась и сообщила, что она в полном порядке. Конечно, сейчас она и не против была бы полежать здесь, внизу, но ей хотелось своими глазами увидеть последствия всего того, что происходило на корабле… сколько часов назад?
Ведомая за руку кошкодевочкой юная волшебница поднялась по ступенькам и первое, на что обратила внимание – солнце уже нависало невысоко над горизонтом, намереваясь в скором времени начать процедуру захода.
«Я спала так долго» - подумала волшебница, с некоторой укоризной для себя подумала волшебница. Впрочем, долго рефлексировать глядя на горизонт ей никто не дал – звонкий голос Элуны, призывавший всех срочно бросить свои дела и сломя голову мчаться сюда встречать Кэйт, заставил последнюю оторваться от созерцания. Внезапно, никакой реакции моряки не проявили. Все почему-то столпились в носовой части корабля, совсем рядом с пресловутой горой сочащихся слизью и кровью обрубков. Из всего числа людей, находящихся там, лишь Эльза обратила внимание на крик, но вместо того, чтобы бежать самой, замахала рукой, дескать, быстрее идите сюда. Кэйт обменялась с Элуной недоумевающими взглядами, после чего они обе зашагали в нужном направлении.
Первой добежала кошкодевочка и принялась прыгать на месте, стараясь заглянуть за высокие спины пиратов. Одного из них она тотчас ненароком толкнула, отчего тот с недовольной гримасой развернулся, заставив тем самым девочку прижать ушки к макушке. Впрочем он тотчас сменил гнев на милость, заметив волшебницу. Пихнул стоящего рядом пирата в плечо и что-то сказал. Это запустило цепную реакцию и вот толпа, как по мановению волшебной палочки, расступилась перед ней, образовав проход. Кэйт ловила на себе множество как восторженных, так и несколько напряжённых взглядов. О причинах такой резкой перемены в отношении со стороны моряков к своей персоне она догадывалась, потому не стала тратить время на расспросы пиратов, а просто проследовала вперёд. В центре, отдельно от остальных, было несколько человек. Капитан Рамирес активно жестикулировал и что-то говорил боцману. Чуть в стороне от них склонился над чем-то судовой врач. Впрочем, исходя из его профессии, можно сделать вывод, что склонился он всё-таки над кем-то. К этому выводу пришла и Кэйт, ускорив свой шаг и спустя мгновение увидела распластанное на палубе синее тельце, полуприкрытое каким-то куском материи.
- Нет-нет-нет-НЕТ! – с громкого шёпота сорвалась на истеричный крик вошебница, резко ускорившись и спустя мгновение упав на колени рядом с феем – Мистер Исаак, вы меня слышите? Слышите же, да?!
Ответа не последовало. К горлу подступал комок. Кэйт подняла глаза. Её реакция ничуть не забавляла пиратов. Большинство стояли держа в руках свои головные уборы и молчали. Среди них были и девочки. Они плакали. Все, кроме старшей, Эльзы. Она держалась. Из последних сил, ради них. Встретившись с ней взглядом, Кэйт чудовищным усилием воли сумела подавить невозможное желание не сдерживаясь разреветься. Слишком многое накопилось в душе за эти дни. Но не сейчас. Нельзя.
- Он жив, дышит, но… - сказал судовой врач, сокрушённо разводя руками – я не знаю, в чём причина.
- А на кой хер мы тебя здесь держим, скотина?! А ну быстро поставил матроса на ноги, а не то я тебя самого без ног оставлю, коновал! – в своей обычной манере Капитан Рамирес, пытался оказать воздействие на единственного лекаря.
Между ними завязалась словесная перепалка. Доктор пытался оправдать свою несостоятельность, а Капитан действовал как мог. Кэйт же после первых же фраз в сей диалог не вслушивалась. Она, пожалуй, вот уже второй раз в жизни действительно жалела, что дар целительства обошёл её стороной. Что она может сделать? Снова это неприятное ощущение собственной беспомощности, которому вторит усилившаяся головная боль. Неужели ничего нельзя сделать, чтобы помочь? Или всё-таки можно?..
Взгляд волшебницы вдруг изменился, став более осмысленным.
«Профессор Даламбер, что же говорил профессор Даламбер?» - Кэйт зажмурилась, вспоминая тот урок.
«- …всегда помните, что силы мага не безграничны – менторским тоном чеканил слова тот седовласый преподаватель из воспоминаний – если запасы энергии подойдут к концу, то маг постепенно утратит возможность использовать заклинания. Более того – иссушая до предела свои магические запасы, волшебник истощает и собственный организм. Чем ближе маг подбирается к пределу своих возможностей, тем сильнее проявляются некоторые побочные эффекты: сухость во рту, тошнота, рвота, зуд,галлюцинации, потеря рассудка, кома и… смерть. Некоторые существа, однако, появились благодаря самой магии. Это редкие, волшебные создания. Не буду углубляться в подробности процесса, ограничимся пока тем фактом, что эти существа способны переступать через предел собственных возможностей. Но плата за такое крайне велика. Если волшебное создание не сумеет восстановить магический баланс, то даже для самого могущественного из них придёт конец…»
Кэйт никогда не отличалась особой памятью, но сейчас в голове всплыло каждое слово, произнесённое профессором.
- Магия… ну конечно, магия! – сначала тихим, а затем всё более громким голосом заговорила юная волшебница, прерывая яростный диалог доктора и Капитана – Этот шторм, помните? Исаак должно быть потратил много сил, спасая нас. Гораздо больше, чем он мог себе позволить… Нужно помочь ему восстановить её. Магическую энергию!
Кэйт подняла глаза и увидела бесчисленное множество сочувственных, желающих помочь, но искренне ничего не понимающих взглядов. Надежда, мелькнувшая так близко, вдребезги разбилась о непробиваемую необразованность горстки пиратов.
Кэйт опустила разочарованно опустила взгляд на лежащего перед ней фея. Если бы она могла помочь, если бы только знала как. Кэйт без сомнений бы пожертвовала частью своей энергии, хоть сама с трудом держалась на ногах. Да и едва ли тех капель, что остались на дне осушённого сосуда хватило бы, чтобы привести волшебное создание в норму.
«Думай, Кэйтарайн, думай! Ты должна что-то сделать!»

Отредактировано Cateyrin Firefly (Вчера 11:26:03)

+2


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Нынешнее время » 23.04.1213 - 11.05.1213. Трое на корабле, не считая команды


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC