http://forumfiles.ru/files/0019/58/c4/73091.css http://forumfiles.ru/files/0019/58/c4/37366.css http://forumfiles.ru/files/0019/58/c4/49305.css
http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/67894.css http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/44492.css http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/50081.css
http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/10164.css

Fables of Ainhoa

Объявление



От 07.10.19

Золотая и немного дождливая осень в самом разгаре!

Добро пожаловать на Эноа! Рады приветствовать путников и гостей ~

Жанр: фэнтези;
Рейтинг: NC-17 или 18+;
Система: эпизодическая;
Графика: аниме, арты.

Настоящее время в игре: 1203 год ~ 1204 год.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru




середина осени 1203 года, октябрь

В мире всё хорошо, но всегда ли так будет? Что-то надвигается...



12-16 лет
Любая раса
Ученики-маги
Друзья из Башни

14-40 лет
Человек/полукровка
Аристократ
Несостоявшийся жених

14-22 года
Любая раса
Странница
Верная подруга

От 60 лет
Человек
Архимаг Башни
Отец Марии

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Потерянные рассказы » 4.07.1213 — Запах роз после дождя


4.07.1213 — Запах роз после дождя

Сообщений 1 страница 29 из 29

1

http://sg.uploads.ru/zxCqT.png

1. Дата и время:
4 июля 1213 года, вечер, переходящий в ночь

2. Место действия | погода:
Росентаун.
Тепло и облачно. Весь день шёл дождь, но теперь погода наладилась.

3. Герои:
Двойка, Вита Блэк.

4. Завязка:
Посетить Росентаун в сезон цветения роз, — всё равно, что окунуться в волшебную страну. Вокруг настоящая сказка, одуряющий аромат, и неудивительно, что к этому времени года приурочены главные гуляния города. Но даже в сказках есть злодеи, — что непонаслышке знает Виталия Блэк, чья жизнь стала очень грустной сказкой. Для виновников этого настало время узнать, что у роз есть шипы и что в сказках торжествует справедливость.

5. Тип эпизода:
Личный.

Отредактировано Rostique Boux (2018-01-15 23:35:08)

+1

2

«Кровь. Она везде. Вита видит, как она медленно течет в ее направлении. Уже через секунду теплая, красная жидкость касается ее пальцев. Но девочка не может сдвинуться с места. От страха и паники все внутри холодеет. Еще минута и кровь достигает коленей. Вита хочет кричать, но что-то словно держит ее за горло, не давая произнести ни единого звука. Вита знала одно – ей никто не поможет, даже если она закричит. Потому что она никому не нужна. Но Вита понимала еще кое-что – она хотела жить. Пусть одна, пусть в грязном и злом мире, но она хотела жить!
Кровь достигла уже груди. Становилось нечем дышать. Вот-вот она задохнется. Вита пыталась всеми сила сдвинуться с места, убежать, не чувствовать запаха крови. Но все было тщетно.
Кровь медленно поднялась до подбородка, накрыла рот, нос, глаза… Вскоре от девочки ни осталось ничего. Лишь ровная, чистая гладь красного моря».

Вита резко открыла глаза и села, судорожно вдыхая воздух. Сердце бешено колотилось в груди, руки тряслись и, казалось, что девочка вот-вот расплачется. Но Вита лишь прикусила губу и, прижав колени к груди, тихо выругалась. Этот сон ей не снился очень давно. С тех пор, как ее подобрали воришки, но теперь…
Три дня прошло после смерти друзей. Вита не знала, что теперь делать. Да, она хотела вернуться домой, хотя не понимала для чего? Родители наверняка уже забыли про нее. Более того, они уже давно ее не ждут. Вита уверена, что родители и брат сестрой решили, что она умерла.
Но домой Виталия хотела. Однако что-то в этом городе не пускало ее отправиться в путь. И это что-то смерть друзей. Единственных, кому она была нужна. Вита была обязана уничтожить тех, кто отобрал ее семью.
Выдохнув, девочка поправила кофту, закатала штанины, чтобы не мешались, и уверенно выползла из ящика, в котором спала. Точнее хотела переждать дождь, но случайно заснула.
Вита огляделась в поисках… она сама не знала чего. Сейчас девочка была растеряна и расстроена. Она не знала, что ей делать. Не знала, как поступать дальше, поэтому все три дня бесцельно шаталась по городу. Вот и сейчас, услышав, как урчит живот, Вита направилась в сторону рынка. Там всегда можно было стащить кусок хлеба с прилавка.
Выйдя из темного переулка, девочка сощурилась от яркого солнца. На улице было уже достаточно тепло, поэтому Вита не боялась заболеть. Грустно улыбнувшись, девочка с размаху наступила на большую лужу, окатив водой пьяницу, лежащего рядом. Тот закряхтел и начал шевелиться. Испугавшись, что ее сейчас поймают, Вита дала деру. На ее лице появилась насмешливая улыбка. Она неслась по улицам города, вдыхая прекрасный запах роз. Вита любила цветы. Они были такими красивыми, непорочными, символами мира и радости. Но, возможно, так воспринимала их только Виталия.
Вскоре девочка увидела то, что ей надо. Лавка с выпечкой. Добыть еду оказалось проще простого. Стоило старушке отвернуться, Вита молниеносно подбежала к товару, схватила булочку и так же быстро умчалась обратно в переулок между домами.
Булочка оказалось горячей и очень вкусной. Вита улыбнулась, усевшись прямо на сырую землю, и начала быстро поглощать еду, обжигаясь и давясь. Вскоре от нее ничего не осталось. Лишь теплота в животе и хорошее настроение.
«Что же мне теперь делать?» - лениво подумала Вита, собираясь с силами. Нужно было найти убийц. Хотя девочка понимала, что сама она способна разве что подставить саму себя. Ребенок не может справиться со взрослыми.
Рядом раздался звук шагов. Вита не обратила внимания. Мало ли кто ходит по подворотням. Обычно таким нет дела до детей. Но в этот раз все оказалось намного-намного хуже.
Сначала Вита ощутила запах алкоголя. Затем кто-то грубо схватил ее за кирку и вздернул вверх. Испуганно пискнув, Вита подняла взгляд и почувствовала, как все внутри холодеет от ужаса. Этот был похититель. Тот, что лишил ее всего. Тот, кто похитил ее. Одноглазый.
Мужчина неприятно оскалился, протянул руку и смахнул челку со лба девочки, открывая отвратительный шрам-клеймо.
- Это она, хозяин! – хрипло произнес мужчина и из-за угла вышел ОН.
Вита сразу почувствовала, как все шрамы, что оставил этот человек, начинают ныть. Словно их нанесли только вчера. И все, что она испытала за время свободы – всего лишь сон. Сон, который вот-вот оборвется.
- Ну что же ты, - тихо произнес мучитель, подходя ближе и прикасаясь пальцами к лицу Виты. Девочка вздрогнула от отвращения и страха. – Нельзя убегать от того, кто принес тебе столько радости.
- Отпусти меня, - зло и хрипло произнесла Вита, начиная размахивать ногами в воздухе. Было страшно. Так страшно, что слезы вот-вот должны были хлынуть из глаз.
- Я не могу тебя отпустить. Ты моя, - жестко сказал мужчина. Эти слова словно выбили воздух из легких. Вита начала дергаться еще сильнее.
«Нет. Нет. НЕТ!»
Громкая пощечина заставила Виту замереть, прижать ладонь к щеке и с ненавистью посмотреть на мужчину. Она его ненавидела. Всем сердцем. Всей душой. Всей своей сущностью. Но эта ненависть не могла спасти ее. Потому что она слабая. И Виталия ненавидела эту слабость.
- Я. Тебя. Ненавижу, - громко и четко произнесла девочка, чувствуя, как поднимается ветер. Тот самый, который всегда выручал ее, теперь действовал совсем не так, как раньше. Она лишь слегка приподнял пыль. И все.
«Я снова в клетке».

Отредактировано Vita Black (2018-01-15 19:02:02)

+2

3

Дело принимало куда более серьёзный и раздражающий оборот, чем Двойке бы хотелось.

Росентаун считался городом высокой культуры. Да и, положа руку на сердце, он таковым и был, — улочки были ухоженными, домики —насколько возможно аккуратными, и даже в бедных кварталах горели фонари, освещая улицы. Лорд-провост города достопочтенный граф Орки не скупился на праздничные мероприятия, в тавернах играли лучшие барды, снаружи радовали глаз разноцветные флажки с гербами, и кругом были розы, просто везде — особенно в середине лета. Город влюблённых всеми силами старался быть идеальным.

Двойке тоже нравился этот город, наполненный яркими красками и живыми голосами. Мальчик с удовольствием прогуливался бы по узким мощеным улочкам, рассматривая сказочные дома, что до самых крыш украшены цветами, или останавливался поглазеть на товары милых магазинчиков, которыми был усыпан весь Росентаун. Запах роз, который так живо описывали поэты и который так раздражал серьёзных деловых людей, Двойку не беспокоил совершенно — он-то запахов не чувствовал совсем.

Но идеальной сказкой Росентаун всё же не был, и глупо было бы на это надеяться. Дело, по которому мальчик прибыл в город, настолько не сочеталось с атмосферой веселья и розовых лепестков, что граф Орки, перепугавшись, потребовал не кого-нибудь, а целого Идущего для решения проблемы. В городе стали пропадать дети. И, как ни цинично это бы прозвучало, хуже того было иное — пропавших со временем начали находить. И находить в таком виде, в котором показывать их безутешным родителям просто не решались. Розыскные мероприятия ничего не дали, время шло, а дети исчезали — один за другим.

Каким-то удивительным и потребовавшим огромных затрат образом графу удалось сдержать распространение слухов. Но решать проблему было необходимо как можно скорее. Пусть это будет делать хоть рыцарь Ордена Ледяного Пути, хоть болотный демон, хоть сам Скорм, — ситуация была очень, очень нехорошей.

Что ж, именно для этого и были нужны мальчишки Кольтиры.

Итак, Двойка Пик Девятой Колоды, нарядившись в обычного уличного гамена, бродил по городу, надеясь что-то узнать. Каким-то образом в атмосфере Росентауна даже уличные беспризорные детишки отличались от таких же детей в других местах. Они, судя по всему, тоже являлись местной достопримечательностью, — и говорили, что Росентаун начинается приезжим зевакой и кончается уличным мальчишкой. Двумя существами, каких неспособен породить никакой другой город — пассивное созерцание и неиссякаемая инициатива.

Это бледное дитя предместий живет и развивается,  подобно местным розам зацветает и расцветает в страданиях вдумчивым свидетелем жизни. Ребёнок мнит себя беззаботным, но он не беззаботен. Он смотрит, готовый рассмеяться, но готов он и к другому. Из какого теста он вылеплен? Из первого попавшегося комка грязи. Берут пригоршню земли, дунут — и человечек готов. Нужно только божественное прикосновение, — а в нём никогда не бывает отказано детям. Сама судьба принимает на себя заботу об этом маленьком создании.

Но иногда судьбе нужно чуточку помочь.

Двойка, в считанные дни став среди местных своим, бродил, воровал, зубоскалил, горланил, насмешничал, дрался. Как и все, был одет в поношенные одежды с чужого плеча, яркие как у скомороха, ветхие как у философа. И потихоньку проникал в тайны, которые прятал за красивыми привлекательными декорациями культурный, безгрешный город Росентаун.

Но интересующее его дело всё ещё не сдвинулось с мёртвой точки.
Пока однажды не случилось жестокое, равнодушное убийство троих подростков-воришек. Они не входили в круг знакомств Двойки, но друг о друге они знали — уличные детишки образовывали стихийную сообщающуюся сеть, живую и саморегулирующуюся. Мальчик не имел каких-либо доказательств, но привык доверять интуиции, а она била во все колокола — вот оно. Это не было делом стражников, потому что зачем бы им понадобилось убивать этих крысят? Это не было делом и иных крысят — до убийств в этой среде не доходило. И весёлый смешливый мальчик Ростик, примелькавшийся на рынках, снова стал Идущим.

И сейчас он бежал вперёд. Он не чувствовал запаха роз, и ему не было до него дела. Но шрамы покалывало, и покалывало ощутимо. Чуть раньше на него наорала старушка-пекарь, недосчитавшаяся выпечки, и теперь, что логично, видеть бродяжек ей совсем не хотелось. Двойка отшутился, скорчил рожицу и посмеялся, хотя на самом деле ему было не до смеха — в подворотнях неподалёку он почувствовал вспышку магии, — шрамы предупредительно просигнализировали о ней. Мало ли что это могло быть, но чутьё вело Ростика и оно подсказывало — всё это не случайно. Он остановился у подворотни, прислушался.

— Это она, хозяин, — услышал он. Хриплый, взрослый голос.

Мальчик, нехорошо улыбаясь, зашёл в подворотню. Ботинки, которые он носил, были хороши для того, чтобы не вызывать подозрений, но подкрасться в них хоть куда-нибудь было невозможно, а разуваться не хотелось — голые ступни хорошая цель и серьёзная уязвимость. Поэтому действовать он решил классически — импровизировать.
— Дядьки! — сказал он, беззаботно приближаясь и держа руки в карманах. — А я вас везде ищу. Слушайте, Тяпа просил передать, что с эльфами пока не решилось, там, короче, такое дело, что сразу и слов не сыщешь, говорит...

"Дядькам" совсем не обязательно было знать, что правый карман не был, собственно, карманом, а был скрыткой для зафиксированного на бедре острого, заточенного ножа.

+3

4

Ворот кофты больно впивался в шею. Вита вцепилась в него и со злостью посмотрела на своего мучителя. В душе поселилось чувство отчаяния. Она не знала, что делать. Девочка была настолько напугана призраками прошлого, что совсем забыла о трех маленьких ножах, прикрепленных к ноге. Паук хорошо учил ее. Но он забыл рассказать о том, как побороть страх. Вита готова была уже сдаться, когда неожиданно раздался звонкий детский голос.
Вздрогнув, Вита замерла, наблюдая за тем, как двое оборачиваются. Она понимала – это ее шанс. Сама Судьба дала ей возможность бежать.
- О чем ты говоришь, малец. Сгинь, - в голосе главного звучала насмешка и пренебрежение. Вита видела, что в переулок зашел мальчик. Он наверняка хотел помочь. И теперь может пострадать.
Не теряя больше ни секунды, Вита взбрыкнулась и со всей своей силы ударила одноглазого в живот.
Мужчина согнулся, но пальцы на одежде Виты не разжал. Девочка ударила мужчину еще раз, но босыми ногами удар не возымел должного действия. Одноглазый зарычал, пришел в себя, ударил девочку по лицу и отшвырнул ее к стенке, словно котенка.
Больно ударившись плечом о стену, Вита тихо вскрикнула. В ушах зазвенело, перед глазами появились светлячки, но она резко поднялась и замерла в оборонительной позе.
«Никогда не вернусь туда. Ни за что!» - отчаянно подумала девочка, прожигая взглядом мужчин. Внезапно откуда-то с улицы послышались оживленные голоса. Их было много. Вита предположила, что это цветочники или путешественники, а может просто компания пьяных. Но этот шум явно испугал похитителей.
- Уходим, - мрачно заявил главный. Как заметила Вита, он был довольно сильно потрепан, разозлен и, можно сказать, растерян. Но это явно не сказалось на его самодовольстве и уверенности.
Не сказав больше ни слова, двое рванули в глубь переулка с такой резвостью, будто за ними гналась свора собак. Напоследок одноглазый посмотрел в глаза Вите и оскалился. Девочку передернуло, и она отшатнулась, неудачно зацепилась о край плиты на земле и упала.
Стило двум мужчинам скрыться за поворотом, как Вита начала дрожать. Крупная дрожь била все тело. Девочка не могла поверить, что ей удалось избавиться от них.
«Но ненадолго», - пришла в голову ясная мысль. «Они искали меня. Искали… меня? Тогда… Ребята…»
Неожиданное осознание ударило, словно молотом по голове. Девочка вздрогнула и прижала колени к груди. Невыносимо хотелось заплакать, но Вита не проронила ни одной слезинки. Хватит.
«Я сильная. Я справлюсь. Я смогу отмстить», - уверенно подумала девочка, все еще дрожа, как осиновый лист. Адреналин постепенно спадал, и Вита поняла, что плечо, которым она ударилась о стену, очень болит. Так же неожиданно пришли воспоминания  о странном мальчишке, который ее буквально спас.
Подняв голову, девочка начала оглядываться, в надежде, что парнишка успел убежать. Но, к удивлению Виты, он был тут. Живой и невредимый.
Правая рука рефлекторно взмыла вверх и поправила челку, скрывая позорное клеймо.
- Эм… Спасибо, - пробормотала девочка, вставая на ноги. Левой рукой она придерживала правое плечо. - Если бы не ты, меня бы снова уволокли.

Отредактировано Vita Black (2018-01-15 20:26:35)

+1

5

— Да не за что, — мрачно сказал Двойка, помогая девчонке подняться.

Это уже было что-то. Засветился он неприятно, но терпимо — вряд ли его даже запомнили в этой суматохе. Смотрели эти два злыдня исключительно на девочку, что наводило на понимание истинной цели их пребывания здесь. Это было только на руку, учитывая, что мальчик как раз запомнил всё и запомнил подробно. Нельзя было терять ни секунды и бежать за ними, но почему-то Двойка не рванулся в погоню, а остался с раненой. "Ничего", — решил он. Время есть. "От меня не отстанут". Теперь уже точно нет.

Но следовало заняться девочкой. Двойка вздохнул, пригляделся повнимательнее.
Боги милостивые, неужели Воробушек?! Вот, что называется, пасьянс сошёлся.
Не обращая внимания на то, что по этому поводу думает девочка, он быстро ощупал пострадавшую руку. Так и есть, — вывих, ушиб. Вывихнутое плечо свисало ниже здорового, при этом чётко прощупывалась впадина в дельтовидной мышце. тПриложили от души; непохоже было, что этих двоих джентльменов интересовала сохранность товара. Не исполнители, значит, работающие на кого-то, а сами себе извращенцы. Какая прелесть. Мальчик вздохнул.

— Постой смирно, — сказал он. — Сейчас будет больно.

Он уверенным, но не резким движением взял руку девочки, потянул под углом, чтобы головка плечевой кости проскользнуть под кость лопатки и вернулась в естественное положение. Раздался неприятный хлопок. Двойка знал, — это очень больно. Но теперь сустав был на месте, работоспособность руки должна восстановиться, а боль пройти.

В погоню пускаться было, наверное, поздновато. Но это сейчас казалось Двойке лишним. Сейчас у него был ценный свидетель, который знал злоумышленников. Они бы забрали её снова. То есть, уже забирали. Отгадка всё это время была под носом, носилась рядом по Росентауну, весело хохоча.

— Я Ростик, к твоим услугам, леди, — сказал он в полушуточной манере местных мальчишек. — Ты Воробушек, да? Четвёртая из квартета Паука, светлая ему память. Мы не знакомы, но слышали друг о друге, наверное. Росентаун город маленький, что ни подворотня, то приключение.
Двойка рассмеялся, но взгляд его оставался серьёзным.
— Пожалуйста, — прошептал он, сделав шаг навстречу. — Расскажи мне про этих людей всё. Мне очень нужно знать. Ещё раз забрать тебя у них не выйдет. Я найду их. И убью.

В желтых насмешливых глазах мальчика появились голубые льдинки.

Отредактировано Rostique Boux (2018-01-15 23:36:38)

+2

6

Приглядевшись внимательнее, Вита поняла, что мальчишка ей знаком. Нет, она не общалась с ним. Просто видела пару раз издалека. Да и ребята говорили, что появился кто-то новенький. Вита не была в нем заинтересована. Если честно, последние три дня девочка провела словно во сне. А сейчас резко пробудилась. Потому что теперь она знает свою цель.
В этот момент мальчишка начал осматривать и ощупывать больную руку. Вита хотела возразить, но решила промолчать. Рука сильно болела. Возможно, этот паренек сможет что-то сделать. Иначе на улице просто не выжить.
«Надеюсь, не перелом», - обеспокоенно подумала Вита, разглядывая лицо своего невольного спасителя. Он был не намного выше нее. С довольно- таки бледной кожей, ярким цветом волос и очень странными глазами. Вита не могла понять, что с ними не так. Серые глаза девочки слегка сощурились, словно она пыталась рассмотреть что-то невообразимо маленькое и незаметное.
Постой смирно, — раздался голос мальчика. — Сейчас будет больно.
Вита не успела возразить или просто двинуться с места. Раздался неприятный хруст. Боль, словно молния, прокатилась по всему телу, Вита непроизвольно сжалась, прижимая руку к груди. Но не проронила ни одного звука. Это было больно, но не так больно, когда в плену.
Вскоре боль прошла. Вита осторожно отняла руку от груди и пошевелила пальцами. Плечо все еще ныло, но рука двигалась свободно и легко.
- И где ты этому научился? – с подозрением спросила Вита, бросая на мальчишку вопросительный взгляд. Не то, чтобы Вита хотела его допрашивать, но некоторые моменты наводили на определенные вопросы. Например, как мальчишка оказался тут? Чего испугались те двое ублюдков? Откуда ребенок знает, как вправлять руку? Если бы это был перелом, даже опытный врач бы так быстро не справился. Очевидно, что плечо было просто вывихнуто.
Но парень не ответил. Он представился и задал свои вопросы. Вопросы, на которые Вита не хотела бы знать ответов. Девочка предпочла бы все забыть. Но забывать сейчас не время. Она обещала, что отомстит. Но одна не справиться. Это было очевидно.
- Я расскажу тебе все, что знаю. Но я пойду с тобой. Даже если ты запретишь. Я должна покончить с прошлым.
Голос у девочки звучал решительно. Она упрямо поджала губы и отвела взгляд. Да, она уже давно должна была покончить с тем, что было тогда. Забыть, стереть воспоминания, развеять прах. Но не смогла, потому что мучители все еще живы.
Вздохнув, Вита подняла руку и отвела челку в сторону, показывая выжженное клеймо. Шрам побелел и потускнел со временем, но отчетливо и ярко выделялся на белоснежном лбу. Вита все еще помнила, насколько больно было тогда.
- Думаю, это его герб. Я видела такой же на его одежде, - произнесла девочка, закрывая шрам челкой. – Но я даже не пыталась выяснить кто он. Просто… не хотела думать. Мне кажется, из-за этого клейма меня и искали. Чтобы никто не увидел.
Вита замолчала на пару мгновений, затем подняла взгляд и слегка нахмурилась.
- Он похитил меня, когда мне было восемь. И держал у себя почти год. Я мало, что видела, но там был мальчик. Он сказал, что у таких, как мы, после смерти, клеймо снимают с кожей.
Вита сжала руки в кулаки. Было страшно и пальцы подрагивали, но она не собиралась отступать. Нужно отомстить.

клеймо

http://s7.uploads.ru/t/qmIZB.png

+2

7

Было, где учиться, — подумал Двойка, но вслух этого не сказал. Можно было соврать, но врать он не стал, поскольку это было бессмысленно и не входило в условия выполнения боевой задачи. Равно как не стал и признаваться, кто он на самом деле такой. По той же причине, с одной стороны, с другой — эта правда, скорее всего, прозвучала бы ещё большим враньём. Да и, сказать по правде, мальчик не думал, что Воробушку есть дело до бродящего то тут то там смешного Ростика. Их цели совпадают, — этого достаточно.

Он молча выслушал всё, что девочка ему рассказала. Задумался.

Итак, некий чудной человек похищает детей. Для чего именно, Двойка догадывался и с результатами его гостеприимства имел удовольствие ознакомиться. Над ними издевались, долго и безответно, а потом отработанный материал вышвыривался куда-то в канавы. Мальчик предполагал, что удалённые участки кожи преступник отрезает не себе на память — хотя, может, и на память тоже, но главная причина всё же в другом. Это отличительный знак; клеймо. А теперь вопрос — зачем?

Ты же воруешь детей для забав с фатальным исходом, — размышлял Двойка, прислонившись к стене. И при этом клеймишь их своим знаком? Мысль невольно скользнула по его собственным чёрным шрамам-татуировкам, вечному, несмываемому клейму. В его случае это знак принадлежности Ордену, а ещё полезная сигнальная система и источник его сил. Когда маги наводили острым ножом эти руны на тело, он, конечно, чувствовал боль, но едва ли сохранил в памяти этот процесс. А вот когда сработало заклинание... Эту боль забыть он не сможет никогда. Двойка мельком взглянул на девочку. Её боль была похожей? Может, всё это делалось только ради причинения боли? То, что хозяин герба садист, было очевидно. Боль, унижение, подчинение, абсолютная покорность, получение в свою власть не только маленького тела, но и сжавшейся души? Двойка невольно улыбнулся. Это как пить дать.

Но почему именно свой герб? Который ты носишь на одежде? Который ты вынужден срезать после того, как материал для утех своё отработает? Нечего больше выжечь на лбу, что ли? Клеймят скот для того, чтобы не потерять. Рабов, чтобы не сбежали. А когда они сбегают, то... Хм. Неужели?..

— Я не буду тебе ничего запрещать, — негромко произнёс он, отлепившись от стены. — Хочешь — идём. Но я не могу дать никаких гарантий того, что ты выживешь. И также не могу обещать того, что не буду задавать вопросы, возможно, очень личные и болезненные. Я лишь обещаю, что ещё раз забрать тебя у них не выйдет. Я найду их и убью. Сейчас же, если позволишь...

Он не стал дожидаться позволения, а подошёл и откинул волосы со лба Воробушка, открыв шрам. Ему нужно было посмотреть внимательнее.

Нет, шрам не был так уж уродлив. В сплетении узора наблюдалась симметрия, изящество и какая-то гадкая красота. Но гербом это быть не могло. Не сказать, что Двойка был экспертом в дворянских домах и их гербах, но геральдику знал прилично, — воспитывался он всё-таки в каком-никаком, а рыцарском ордене и знания об этом там давали. Это не было похоже на то, что дворянин нацепил бы на щит. Если только его догадка не была верна.

— Извини, — мальчик вернул чёлку на место. — Если это герб, то он противоречит всем канонам континентальной геральдики. А вот гербом из Иш-Калафа это быть может. Клеймить похищенных для калафийца может быть естественной привычкой. Они разговаривали при тебе на незнакомом языке? Где они держали тебя?

По уму следовало убираться из этой подворотни, но Двойка не спешил. Негромкая беседа двух детишек почти что на виду не привлекает никакого внимания, прислушиваться к ней никто не будет, а на виду они вот именно что почти что — лишнего со стороны не рассмотреть.

— А, — вспомнил мальчик. — И ещё. Чуть раньше здесь была вспышка магии. Несильная, но отчётливая. Это они?
Он понизил голос до едва различимого шёпота.
— Или ты?

+2

8

Вита слегка поморщилась, когда Ростик подошел к ней и отвел челку в сторону. Было ощущение, словно ей сейчас заглядывают прямо в душу. Отвратительное чувство беспомощности. Вита просто не привыкла доверять людям. Особенно тем, когда впервые встретила. А это клеймо для Виты было чем-то постыдным. Она чувствовала, что оно держит ее словно раба. Или скотину. А девочка хотела быть свободной.
Виталия подняла взгляд, наблюдая за выражением лица мальчишки. Он был задумчив и хмур. Метка явно сказала ему больше, чем самой Вите. Тут девочка взглянула в глаза Ростика и неожиданно поняла. Его зрачок совершенно неподвижен. Это пугало и восхищало одновременно. Воровка уже собиралась спросить, что случилось с его глазами, но в этот момент мальчик наконец-то опустил челку и отошёл. И у него было, что сказать.
Внимательно выслушав все, что сказал мальчик, Вита серьезно задумалась. Вита не разбиралась в гербах, поэтому не удивительно, что она ошиблась. Но что тогда может означать этот знак? Ад он еще и на одежде его носит! Словно он очень важен для него.
Девочка вздохнув и привалилась спиной к дому, скрестив руки на груди. Она плохо помнит то, чтоб было в том месте. Их ни разу не выводили на улицу, но девочка знала, что это был не подвал, так как она разрушила стену при побеге. Но это здание было не так далеко от города. Тогда почему никто не слышал криков детей? Да и вообще ни разу не наткнулся на это здание?
- Знаешь… - задумчиво протянула Вита, поднимая взгляд. – Когда я была там, я особо не вслушивалась в речь этих ублюдков. Но, кажется, одноглазый говорил на непонятном языке. К тому же у него есть явный акцент.
Вита еще раз тяжело вздохнула и задумалась. Она не знала, как рассказать свои выводы Ростику. К тому же Вита не была уверенна в своих воспоминаниях, поэтому чувствовала неуверенность. Но в мальчишке, стоявшем напротив, она чувствовала силу. И ей хотелось довериться ему. Возможно, это потому, что она устала быть одна. Или потому что она слишком слабая, чтобы одолеть тех мразей. А может все вместе взятое. Это сейчас не имело значения.
- Нас держали в лесу. В довольно большом каменном здании. В тех местах, где я была, окон не было. Там почти всегда было темно. И, не смотря на то, что мы кричали, нас никто не услышал.
Виталия не стала говорить о том, как сильно они кричали. Это было понятно и так.
- Я точно не помню, где это место. Только приблизительно. И… - Вита смущенно отвела взгляд, и тихим шепотом ответила: - Это была моя магия. Я смогла сбежать только благодаря ей. Разрушила стену и шла в полуобморочном состоянии, пока меня не нашли Паук и Кошка.
Лицо Виты в один миг стало холодной маской. Она вспомнила, как ей было плохо. Как она медленно шла по пыльной дороге, слушая стрекотанье кузнечиков и пенье птиц. Мир тогда жил. Он жил, когда она была т в темной комнате. Жил, когда из ее ран текла кровь. Мир даже не заметил ее исчезновения. И он бы не заметил, если бы Вита умерла.
Да. Но ее заметили. Заметили и помогли. Единственные люди, которые были к ней добры. Те, кто не бросил ее. Вита снова задумалась о том, что делала ее семья, когда девочка была в плену.
- У них там наверняка больше людей, - пришла в себя девочка, прямо посмотрев в глаза сообщнику. – Этот дядька выглядит довольно обеспеченным. Он не будет сидеть один. Я уверенна, что одноглазый не единственный его подчиненный. Хотя я рядом с ним больше никого не видела. Хотя…
Перед глазами встало давнее воспоминание. Тот самый день, когда ее мир перевернулся с ног на голову. Тот день, когда она впервые встретила одноглазого. Он похищал ее не один. Виту усыпили. И усыпила ее женщина.
- У него есть в подчинении женщина, - тихо произнесла Вита, нахмурившись и поджав губы. – Точнее девушка. Рыжие волосы – это единственное, что я помню. Я видела ее только один раз. Мне кажется, она помогает похищать детей.
И это, по мнению Виты, было вполне логично. Если к мужчине, который ведет упирающегося ребенка, еще могут пристать с вопросами, то к молодой девушке вряд ли. Все подумают, что она его мать или старшая сестра. Ничего более. Просто взрослые такие глупые.

+2

9

Хорошо быть богатым, — вздохнул Двойка. Сидишь себе такой, озвучиваешь приказы, а десяток людей в подчинении совершает для тебя преступления. Интересно, а когда, почувствовав холод и обернувшись, они увидят Идущего, который пришёл именно за ними, — что они скажут? Почти всегда Двойка слышал "Я просто выполнял приказ", и очень этому расстраивался. Это не лучшие последние слова, — шептал он на ухо уже мёртвым. Их до тебя говорили многие, после тебя скажут. А ещё они ложь, — ты не хотел ответственности, думал, что лишь инструмент, а теперь ты мёртв. Мальчик часто тоже "просто выполнял приказы". Однако, с себя он ответственности не снимал ни за что.

И не собирался впредь.

— Ладно, — кивнул он. — Это уже что-то.

Если подумать, как далеко может уйти обычная девочка, вырвавшаяся из плена? Складывалось так, что робуждение её магического таланта случилось в заточении, Башня о ней не знала, никто ничему не учил. Насколько сильно её изматывало волшебство? Или наоборот, насколько укрепляло тело и дух? Даже приблизительно оценить границы этого Двойка не мог, поэтому он пока решил этим фактором пренебречь. Он не мигая смотрел на Воробушка, размышлял.

И вот, значит, идёт девчонка после жестоких издевательств, только что выломав стену свежепробудившимся даром. Ей плохо, больно, она оглушена случившимся. Где-то в лесу её находят праздношатающиеся подростки из Росентауна, волокут в город. Не исключено, что их угробили, пытаясь отыскать пропавшую девочку. Им задавали вопросы, они на них отвечали совсем не то, что хотели услышать, взмах ножа — и всё. Но эту догадку Двойка решил вслух не озвучивать. Приблизительно прикинув ситуацию, мальчик мысленно очертил на карте круг с центром в Росентауне. Не сказать, что этот круг получался уж очень большим.

Большое каменное здание, в лесу, рядом с городом. Вряд ли тут много таких в округе. И Двойка в других обстоятельствах не радовался бы этому факту, потому что после бегства Воробушка злодеи так или иначе ушли из этого здания, — это было серьёзным проколом, потерять пленницу, позволить ей повредить убежище. Но теперь они снова здесь, снова орудуют в Росентауне. Значит, безнаказанность их расслабила. И ещё это значило, что они не собирались конспирироваться и оборудовать новое убежище. Сойдет и старое. Что им может угрожать? Кого им бояться? За годы их активности ничего не произошло, и даже досадный побег одной девчонки не нарушил планов, ни к чему не привёл. Вот и обнаглели.

О том, что за ними неотвратимо шла смерть в лице симпатичного улыбающегося уличного мальчишки, они ещё не знали.

Двойка посмотрел в ночное небо.
— Я уверен, что они никуда не уйдут, — сказал он. — Сейчас этот человек больше всего хочет вернуть себе потерянную вещь, которую он очень любит, но которая сбежала от него, принесла ему много проблем и отрицательных эмоций, но он все ещё любит её и очень, очень хочет наказать. Именно так сейчас он о тебе думает, Воробушек, он знает о твоей ненависти и страхе, даже сейчас он не может думать ни о чём другом. Поэтому, если хочешь идти со мной, забудь о страхе.
Он посмотрел девочке в глаза.
— А вот о ненависти не забывай ни на секунду.

Пришла пора уходить из подворотни. Двойка чувствовал себя некомфортно, как будто к спине прилип чей-то взгляд.
Сейчас окончательно стемнеет, и этот извращенец больше не будет стеснён толпами шатающихся по улице влюблённых повес. Он обязательно вернётся за ней. Но когда? Сегодня? Завтра? Через неделю? Насколько сильна его выдержка?

В любом случае, Идущий был готов.

Отредактировано Rostique Boux (2018-01-17 10:51:14)

+2

10

Услышав слова мальчишки, Вита скривилась, вздрогнула и обняла себя за плечи. Она не вещь. И девочка это знала. Но не могла почувствовать в полно мере, пока тот человек жив. Она хотела убить его своими руками. В голову Виты ни разу не пришел вопрос о том, способно ли она это сделать. Просто потому что она уже знала – способна. В той маленькой комнате, пропитанной лишь отчаянием и кровью, маленькая Виталия потеряла чувство жалости к таким мразям, как он. Поэтому Вита справиться. Ей нужно только добраться до него.
- О ненависти я никогда не забуду. Поверь мне, - тихо произнесла Вита, поднимая взгляд, в котором, она была уверенна, пылает лишь ненависть. Боль, которую она пережила там, ничто не затмит. Никакие другие чувства. Шрамы, что остались после всего, никогда не исчезнут и будут всегда напоминать о том, что ненависть существует. Ненависть – единственная эмоция, которая никогда не исчезнет. Страх может перегореть. Боль притупиться. Любовь исчезнуть. Но ненависть… она будет преследовать тебя до конца жизни. Тебе будет казаться, что все прошло, но стоит лишь посмотреть в зеркало, ты вспомнишь о ней. Потому что больше всего ты ненавидишь себя.
«Если бы я тогда, в тот день, была внимательнее» - отстранено подумала девочка, когда почувствовала чей-то взгляд. Это напрягало, учитывая недавние события, поэтому Виталия, схватив  Ростика за руку, уверенно потянула его в свое убежище. Его девочка отыскала совсем недавно, когда бродила по городу и не знала, что делать. Совсем случайно Вита набрела, который опустел совсем недавно. По слухам, всего пару дней назад. Но там, за кустом сирени, было маленькое окошко, примечательное тем, что было открыто.
Виталия не могла находиться в этом месте долго, потому что боялась, что дом могут купить. Но сейчас он казался самым надежным место для беседы. Вряд ли хоть кто-то подумает, что они там.
Воровка шустро бежала по узким улочкам, быстро оглядываясь на случай слежки. Она знала, как быстро добраться до того дома, поэтому весла Ростика самыми запутанными лазами. На всякий случай.
Дом показался совсем скоро. Вита огляделась, дала мальчишке знак пригнуться и быстро прошла в кусты сирени. Сейчас главное, что их никто не увидел. Девочка надеялась в подвале, теплом, кстати, подвале, прийти немного в себя и выяснить план действия.
- Сюда, - тихо, одними губами, прошептала воровка, указывая на окошко у самой земли. Затем, не смотря больше на своего спутника, ловко проскользнула внутрь. Преимущество этого места было еще в том, что окошко было очень маленьким. В него могут пролезть лишь дети. Взрослому человеку это сделать не удастся.
- Итак, - Вита устроилась на каменном полу, скрестив ноги и вопросительно глядя на Ростика. Дрожь в руках она благополучно игнорировала, решив, что та пройдет со временем. – Я не буду спрашивать кто ты и откуда, потому что это глупо. Просто скажу, спасибо… за то, что помогаешь.
Последние слова для Виты было произнести довольно сложно. Давно она никого не благодарила. Да и не за что было. Лишь ребята, которые помогали ей, заслуживали этих слов. Но Вита не успела им их сказать.
- Каков план? И еще, чтобы ты принимал в расчет, - Вита подняла штанину, чтобы вытащить метательные ножи. Они были прикреплены на специальный ремешок, который ей вручил Паук. Как только свет попал на кожу, сразу стали видны глубокие, безобразные шрамы по всей правой ноге. Словно кто-то вонзал нож в плоть до самой кости.
- Вот! – Вита поправила штанину и продемонстрировала три метательных ножа. – Я умею ими пользоваться достаточно хорошо. Меня Паук научил. Поэтому я небесполезна.

+2

11

— Не за что благодарить, леди, — сказал Двойка. — Пока не за что.

Кое-кто из беспризорной мошкары умел читать, кое-кто —писать, но рисовать и разбирать карты с грехом пополам умели все. Какими-то
таинственными путями взаимного обучения сеть бродяжек заставляла приобретать таланты, которые могли бы оказаться полезными и личному, и общественному делу. Поэтому Двойка без церемоний разложил карту города и окрестностей на полу пустого дома, уселся рядом с ней и задумчиво сказал:

— План, в общем-то, пока простой. Тебя держали неподалёку от города, приметы местности достаточно узнаваемые. Уверен, что их логово осталось на старом месте, но даже если нет — там могут быть зацепки. Я собираюсь прочесать лес, наверное, даже с тобой — вдруг ты вспомнишь что-то, подскажешь. На счастье, теперь-то они отсюда ни ногой. Ты им нужна, они никуда не денутся, пока тебя не схватят. 

Брось её, — твердил голос разума. Следи за ней. Она прекрасная наживка, на неё уже клюнули. Жди эту жирную рыбу, а в правильный момент явись и подсекай, какое тебе дело до судьбы червяка на крючке? Но мальчик не обращал внимания этот голос, рациональный, расчетливый. Не вариант. "Её смерть не входит в условия выполнения боевой задачи", — сказал он себе в очередной раз. Она лишь жертва, она его не демаскует, она не знает, кто он и откуда.

Кто он? Откуда? Двойка невольно улыбнулся.

В Росентауне, в отличие от Аварина, на углу каждой улицы не стояло по постовому, что, возможно, и позволяло Городу Роз иметь своих настолько удивительно непохожих ни на кого уличных воришек. Но лорд-провост города, хоть и не мог на это напрямую повлиять, всё же в разговоре пробурчал однажды, что растущее количество малолетних бродяг — самый грозный из симптомов общественных болезней. Преступления взрослых людей имеют свое начало именно в детском бродяжничестве, — говорил он и сетовал, что монархию не очень-то беспокоит подобное небрежение. Двойка принял это мнение к сведению, — по сути, его жизнь в Топях это заявление уверенно подтверждала. Но, повращавшись в среде, решил для себя, что здесь всё не так просто.

Для Росентауна имело смысл сделать исключение. Этот город в известной степени имел на это право.

Беспризорники местные были не обычными сиротами, при живых родителях или при отсутствии таковых вообще. В другом большом городе таких бродяжек уже смело можно было, не сильно рискуя ошибиться, заранее считать людьми погибшими, в городках помельче — и того вернее, в убогих лачугах — вовсе наверняка. Мартышка Ростик был обречён по праву рождения. Но случился Орден, прививший ему совесть и честь, приручивший маленького зверька и давший ему новую жизнь — с известными, конечно, оговорками. Не всем так везёт. Росентаунские бродяжки, такие испорченные, искушённые с виду, оставались при этом внутренне почти нетронутыми. Это Двойку поначалу очень поразило. Он смотрел на осыпающиеся розы и думал, что как в водах морей растворена соль, так в воздухе Росентауна существует что-то неизъяснимое, предохраняющие от порчи. Дышишь воздухом роз и сохраняешь душу. Местные беспризорники захватили Двойку; он узнал, что можно и так, — забавляться, надрывая себе живот от смеха, из-за того, что ты несчастен.

Кто ты, откуда ты? Что можно было ответить обычному оборванцу на такие вопросы? Из покосившейся лачуги, где ему не рады? Из канавы, где спишь вместе с крысами? Но оборванец, нагло улыбаясь, начинает сочинять небылицы. Он то внебрачный сын короля, то беглый наследник какого-нибудь графа, то несчастная девочка, сбежавшая из-под венца, — и кто поручится, что среди этих сказочников нет личностей, о своей фантастической судьбе нисколько не вравших? Кто видел, какие шрамы несут они с собой?

— Леди, леди, — мальчик поднял руки вверх. Несмотря на шуточный тон, взгляд его был серьёзным. — Ты привела меня в убежище, открыла свою тайну. И поэтому я обязан поделиться своей. Джентльменский закон улиц, правильно? Поэтому я всё-таки отвечу, кто я и откуда. Чтоб быть уверенным, что ты понимаешь, с кем идёшь и для чего. Я один из Идущих; воспитанник Ордена Ледяного Пути. Ими обычно не прикидываются даже здесь, слишком уж это... немодно. Извини за немного неприличное поведение...
Мальчик, грустно улыбнувшись, сбросил камзол, задрал рубашку достаточно для того, чтобы были видны чёрные рунические шрамы.
— И ты, и я прячем свои тайны на коже, под одеждой. Смешно получается.
Ничего смешного в этом, конечно, не было. 
— Скоро всё закончится, — добавил Двойка. — Но теперь я спрошу снова — ты хочешь идти со мной?

Эта демонстрация была необязательна совершенно. И раньше он принял решение не признаваться в том, что он есть, потому что "не входит в условия боевой задачи", — напомнил кто-то внутри Двойки не без ехидства. Так что же изменилось?

Ничего, — подумал мальчик. Просто это всё уже не про боевые задачи.
С беспощадностью к себе он признал, что хочет, чтоб Воробушек знала о нём правду.
И хочет, чтобы, зная правду, она не отказалась идти с ним.

— И, если хочешь, — негромко добавил он, — то скажи, может, у тебя тоже есть... план. Вдруг он лучше?

+2

12

Вита неожиданно поняла, что почти не боится. Рассматривая карту, девочка осознавала, что если она сегодня и умрет, то умрет ради своей свободы. Ради мести. Ради самой себя. Сейчас для нее пропали родители, брат с сестрой, банда воришек. Сейчас она одна. Рядом почти незнакомый мальчишка, которому она решила довериться. Глупо? Очень. Зачем она это сделал? Вита сама не смогла бы сказать, если бы задалась этим вопросом. 
Карта Росентауна выглядела такой маленькой, плоской и… равнодушной. Смотря на этот клочок бумаги, Вита не могла поверить, что этот город принес ей столько воспоминаний. Столько боли и радости.

- Согласна с планом, - спокойным голосом сказала девочка, затем подалась вперед и показала в три места около города. – Паук с ребятами в тот день шли за ягодами. В этих местах их всех больше. Нужно сначала проверить их.

Девочка мысленно содрогнулась. Нет, она не боялась. Она загнала свой страх глубоко в подсознание. Сейчас ей было мерзко, отвратительно, тошно думать о том месте. Вспоминать тот запах пота и крови. Вспоминать привкус слез на губах. И отчаяние. Дикое отчаяние и безысходность.
Встряхнув головой, Вита подняла взгляд на Ростика, который как раз говорил о том, что она показала ему свое секретное место. Вита на самом деле не считала это место своим. Так, пристанище на некоторое время. Тут было не безопасно. Но в этом месте в данный момент их никто бы искать не стал.
Но девочка и слова сказать не успела. Ростик просто рассказал ей. Без каких-либо трагических пауз или заунывных речей. Он сказал прямо. Но, к удивлению Виты, ее это совсем не напугало. Напротив, в серых глазах воровки зажегся интерес. А когда она увидела шрамы, приплетённый в замысловатые знаки, любопытство смешалось с сочувствием.
Вита осторожно протянула руки и коснулась руки Ростика. Она не боялась. Он – не тот, кого следует бояться. Он, такой же, как она. Возможно, у них разные истории. Но они оба знают, что такое боль и беспомощность. Они оба знают, что такое быть во власти другого.  В этом они схожи. И поэтому Виталия не боялась.

- А почему мне не хотеть идти с тобой? – спокойно спросила Вита, продолжая держать свою руку на локте мальчика. – Ты не запирал меня в темной комнате. Ты не пытал меня каждый день. Ты вы выжег печать на моем лбу. Единственное, что ты сделал – спас меня. И почему я должна отказываться от твоей дружбы? Я так похожа на дуру?

Вита несмело улыбнулась. Она не знала, как себя вести. В ее жизни было слишком мало опыта для заведения друзей. Она даже не знала, все ли правильно говорит. Вита вздохнула, опустила локоть Ростика и отодвинулась. Она чувствовала себя неловко.
- План вроде… простой, - Вита фыркнула. – Но в этом и прелесть всех планов. Как говорил Паук, чем меньше в плане пунктов, тем меньше шанс, что что-то пойдет не так. Но я все же настаиваю на том, чтобы проверить сначала те места, что я указала на карте.
Наверху послышался какой-то шум. Вита насторожено замера и прислушалась. Около дома прошло трое. Кажется, отец и двое сыновей. Все трое сильно поддатые. Но они прошли мимо и не заметили небольшого открытого окна за кустами сирени.

+2

13

Мальчик какое-то время молчал, надеясь, что в вечерних сумерках его не выдают совершенно несерьёзно воспылавшие уши. Простые люди, узнав, кто он, обычно его боялись и ненавистью маскировали страх. Высокие дворяне или богатые купцы, зная, кто он, обычно скрывали страх за отчужденным деловым разговором, пропуская мимо ушей колкости Идущего. В Ордене его ценили, это правда, но это ледяное место не знало нежностей, как, наверное, и любая казарма, но и там он был лишь младшим, начинающим, тем, кому ещё предстоит доказать свою пользу. Иногда встречались люди, которые ему симпатизировали по крайней мере внешне или жалели, — хоть жалости Двойка и не просил, — но за этими чувствами всё равно скрывался страх. Жалеющий его граф за закрытыми дверьми, недооценив остроту слуха Двойки, достаточно резко заявлял, что нельзя делать из детей боевые машины, ребятишки не должны быть идиотскими убийцами, которых невозможно представить на карусели или хотя бы со сладостями в руке, пусть уж мужики убивают друг друга, у них хорошо получается, насобачились...

Но с самого раннего детства, с самых обрывочных, выцветших воспоминаний ему никто не говорил, о дружбе. Особенно девочка. Особенно... такая. Двойка был тронут, но постарался это скрыть. Пытки, боль. Унижения. Клеймо, которое вместе со шрамами останется навсегда. Внезапно мальчик ощутил какую-то непонятную тонкую вину перед Воробушком, иррациональную, нелогичную. Нельзя делать из детей боевые машины, граф? — горько подумал он. У Двойки после всего с ним случившегося — и поделом случившегося, если честно, — хотя бы появились возможности и статус Идущего. Не моральный урод и не чудовище — всего-навсего живёт той жизнью, для которой создан. А что появилось у неё, кроме уродливых украшений на коже?

Двойка потёр локоть. В нём, совершенно его не спрашивая, бурлили неловкость, радость, решимость и нежность, с небольшим отголоском той самой вины. Не за себя, не за кого-то ещё, а за мир в целом. Привыкший раскладывать и понимать свои чувства и наученный этому, сейчас мальчик ничего не понимал и не хотел, хоть это теоретически и могло повредить работе. Этот водоворот эмоций пугал, но вместе с тем отказаться от него мальчик не мог.

Девочка услышала шум, замерла. Двойка не реагировал, — мало ли пьяных слоняется в Росентауне по вечерам. Но в оконный проём вдруг просунулась мальчишеская голова и расхохоталась на весь город. Двойка вздрогнул, — это был Дух. Почему-то он светился от радости, его освещало солнце, а волосы были мокрыми. Будто только-только с речки вернулся.
— Ах! — Дух насмешливо схватился за сердце. — Как хорошо сидим! Убогий жених себе скорбную невесту нашёл.
Пошёл вон, — мысленно заорал мальчик, стараясь не двигаться. Духу будет достаточно.
— Вот потеха так потеха, умирают все от смеха, Двуха гонит Духа! Влюбился, что ли? В неё-то?
Дух сказал это с восторженным недоверием.
Идущие не умеют любить, — промолчал Двойка, глядя в пол. Его щёки пылали.
Этому нас не учили.
— А, ну тогда всё хорошо. Иди, убивай её об чёрные подземелья, там её уже заждались. Пойду, поймаю в поле рыбки.
"Иди... иди ты знаешь куда?".
Двойка не дождался ответа, глянул на окно.
Там уже никого не было.

Он выдохнул. Как бы там ни было, появление Духа его отрезвило.
— Х-хорошо, — Двойка кивнул, голос предательски дрогнул, но он уже перестроился, включился. — Тогда... тогда сегодня и примемся за работу. Уже почти стемнело, но нам это на руку. Вряд ли они ожидают ночных визитов, охранников, если таковые есть, будет меньше. Но никакого света, только звёзды и луна. Себя выдать мы не имеем права, ты понимаешь.
Мальчик достал из заплечной сумки обувь на тонкой подошве, что куда больше приличествовала случаю, чем тяжёлые уличные ботинки портовых рабочих, которые он без сожаления отправил в угол. Нацепил хитрую перевязь для двух острых ножей, надел камзол сверху. Он был тёмно-синий, в ночных условиях помогал скрываться в тени.
— Ты воровка, — Двойка сказал это так, словно это был комплимент. — Как скрываться в тенях и быть незаметной, ты знаешь. Что от тебя требуется — тоже. Но если дойдёт до драки — постарайся не влезать. Я сам, хорошо?

Он потянулся, размял суставы, глубоко вздохнул.
— Идём, — просто сказал он. — Покажешь места с ягодами.

В ответе уличных фонарей его глаза блеснули холодным синим.

+2

14

Вита сидела на полу, прижав колени к груди и думала. Нет, не о будущем, так как не знала, наступит ли оно для нее. Она не знала, сможет ли выжить сегодня. Но она знала точно – если будет выбрать жить, но оставить ублюдка живым, она лучше пожертвует своей жизнью, но убьет его. Возможно, тогда она сможет ложиться спать и не видеть его довольный оскал. Возможно, после смерти этой мрази, Вита ощутит наконец-то свободу. Почувствует теплый ветерок на своем лице. Услышит звонкое пение птиц. И перестанет чувствовать веревку, что связывает ей руки.
Зажмурившись так, что  перед глазами заплясали разноцветные пятна, Вита резко отрыла глаза и серьезно посмотрела на Ростика. Он был чуть выше нее. И выглядел не особо сильным. Но воровка ему доверяла. Возможно, он стал первым, кому она доверила свою историю. Он был первым, кто предложил помощь. Нет, банда Паука тоже ей помогала. Но не так, как ей было нужно. Да, они помогли ей выжить, и она будет благодарна им всю жизнь. Но именно Ростик предложил ей месть.
Внезапно Вита поняла, что улыбается. Нет, ей не было весело. Она поняла, что нашла помощи в том, кого никто не знала. И никогда бы не узнала, если бы не те же ублюдки. И так ли бы это было плохо? Кем бы Вита сейчас была, если бы жила, как обычная девочка? Маленькой избалованной принцессой. С мамой, с папой, братом и сестрой. И совсем без друзей.
Отпустив глаза, Вита задумчиво прикусила губу. Идти сейчас проверять лес хорошая идея. Да, ночью сложнее ориентироваться, но меньше шансов попасться. Хотя ей, с ее цветом волос, сложнее. Она словно белая клякса на черном фоне. Но тем ни менее, это лучшее, что сейчас можно было предпринять. Ждать дальше уже нельзя. Силы будут не равны.
- Я все понимаю. Постараюсь изо всех сил, - коротко сказала Вита, наблюдая за тем, как Ростик меняет обувь. Сама девочка была босой, поэтому лишь пожала плечами и направилась в дальний угол подвала. Там у нее была заначка. Идти на дело на пустой желудок – плохая идея. Тем более после такого потрясения.
Посмотрев на свои руки и убедившись, что они не дрожат, воровка присела на корочки, отодвинула дощечку и достала оттуда два яблока. В глубине тайника было еще два. Посмотрев на них, Вита улыбнулась.
«На случай, если я все же вернусь», - но в этом она очень сильно сомневалась.
- Ага. Идем, - обернулась девочка и подошла к Ростику, протягивая яблоко. – Съешь. Нам предстоит довольно долгая пробежка. А потом еще… они.
Вита не стала говорить драка, потому что драка бывает только между уличными ребятами или алкоголиками. Война? Нет, тоже не подходит. Может быть возмездие? Но это относится только к ней.
Вздохнув, Вита откусила от яблока большой кусок и полезла в окошко. Дождавшись Ростика, она ненадолго высунулась из кустов и, убедившись, что вокруг никого нет, быстро пошла в сторону базара. Там можно было срезать.
- У меня к тебе одна просьба, - тихо сказала Вита, кидая палочку от яблока в прохожего. – Его убью я. Сама.
«Даже если пострадаю из-за этого. Даже если он успеет нанести мне серьезный удар. Я должна его убить».
- Сюда! – Вита резко повернула на очень узкую улицу. Взрослому между этими домами пришлось бы туго. Сама же воровка шла спокойно и даже не задевала стены. Какой глупый человек построил дома так близко – неизвестно. Зато тут было удобно прятаться и уходить от погони.

+1

15

Ответ был простым и однозначным, — нет.
Но мальчик промолчал.
Поскольку в следующую секунду возник вопрос — а почему?

Потому что это цель Идущего и только он имеет на неё право? Такого правила, что бы ни врали базарные торговки, не существовало, Идущий был орудием судьбы, а не заменял её. Если тот, кого следовало убить, сам падал с крыши, оступившись, то что? К тому же, девочка сейчас участник команды, и здорово ему помогла — сколько бы ещё без неё Двойка бесцельно бродил по Росентауну, сколько бы ещё детей погибло, пока он бродил? Так почему он отказывает ей в праве убить мерзавца?

У неё нет подготовки? Это, конечно же, так. Её не учили ни диверсионным атакам, ни тихой ликвидации. Но его-то учили! И вряд ли девочка имела в виду фехтование с противником насмерть на ножах. Обездвижить, зафиксировать, обезоружить, отойти — вот, что требуется от Двойки. Остальное Воробушек вправе сделать сама. А если что-то пойдёт не так, то тогда в любой момент можно вмешаться и добить самому. Но Двойка не представлял, что может пойти не так. Уж безопасность перед последним ударом он обеспечит.

Так почему нет? Неужели запало в душу изречение графа про детей, которые боевые машины? Что нельзя девочке, ребёнку с косичками да в простом платьице, убивать людей, чтоб не навредить душе?

Мальчика от этой мысли разобрал смех. Он двигался за Воробушком машинально, не запоминая дороги, — больше это ему не понадобится. Но при этом он отдавал должное её умению находить в самые неудобные для потенциальной погони щели и двигаться по этому пути как по широкой мощёной дороге. Тихо, уверенно, зная все улочки в этой кровеносной системе города. "Нет подготовки", — хмыкнул он. Эта девчонка провела в аду и пытках год. Выжила в городе среди беспризорной братии. Ушла от убийц, скрыла свой магический дар.

Неплохо для ребёнка, у которого нет подготовки, — покачал мальчик головой, катая в кармане полученное от девочки яблоко.
Так почему же "нет"? Кроме того, что тебе это почему-то не нравится?
И совсем не "нет", — мысленно буркнул Двойка. Я ж не ответил ничего. Так-то согласен, чего уж там. Она в своём праве. Это её месть, её цель, её стезя. Станет ли ей, правда, легче после убийства? Этого мальчик не знал, но решил, что поможет ей. Уж кто-кто, а она имеет право на справедливость.

Когда они вышли на место более-менее просторное, Двойка приобнял девочку, другой рукой словно показывая ей что-то вдалеке, чтобы со стороны выглядело как весёлые друзья обсуждают что-то смешное, и тихо сказал, прислонившись к ней щекой:

— Хорошо, я согласен. Но ты сама понимаешь, может сложиться как угодно. Обещаний не даю, но сделаю всё, что в моих силах. Он твой.

И продолжил движение в сторону выхода из города.

Отредактировано Rostique Boux (2018-01-29 16:55:48)

+1

16

Дети как раз вышли на широкую оживленную улицу, когда рука Ростика внезапно легла Вита не плечо. Девочка испуганно дернулась, но не смогла скинуть руку. Она не привыкла, что кто-то вот так внезапно нарушает ее личное пространство. И не то чтобы это было ей неприятно, но…
Щеки Виты вспыхнули, когда мальчик прислонился к ней щекой. Воровка нахмурилась, слегка поджала губы и все же извернулась из хватки мальчика.
- Спасибо, - коротко кивнула Вита, старательно не встречаясь взглядом с Ростиком. – Я все понимаю.
«Даже слишком хорошо», - Вита тонко улыбнулась, бросив быстрый взгляд на мальчика, затем коротко мотнула головой и, прижавшись к зданиям, трусцой побежала в сторону окраины города. Она знала короткий путь, но никогда не ходила туда. Потому что не хотела вспоминать. И Никогда бы не вспоминала. Но от прошлого пора было избавиться.
Взрослые не обращали внимания на двух детей. Возможно, им казалось, что они просто играют. Будь воля Виты, она бы сыграла с Ростиком в интересную и веселую игру. Но, к сожалению, они оба слишком быстро выросли. Слишком быстро поняли, что в этом мире мало радости и веселья.
За все время Вита ни проронила не единого слова. Она хмуро оглядывала пространство, останавливаясь около каждого угла, слегка приседала и всматривалась в наступающую темноту. Девочку этому научил Паук. Он в свое время очень серьезно отнесся к тому, как Вита должна поступать. Парень наверняка что-то знал. А возможно просто предполагал, что за Витой еще будет погоня.
Вскоре вместо каменных построек начали появляться небольшие деревянные домишки. Как только это случилось, Вита схватила РОстика за руку и быстро ушла в сторону высокой травы и кустарников. Тут идти сложнее, но их вряд ли кто-то заметит. В таких местах опасно ходить по открытой местности.
«Если увидят – поднимут шум. Либо решат, что мы воры, либо, что заблудились. Оба варианта нам не подходят», - девочка посмотрела на мальчика и нахмурилась. Затем, дам знак, что лучше вести себя тихо, нагнулась и быстро поползла в сторону небольшой тропинки, ведущей вглубь леса.
Через какое-то время Вита решила, что уже безопасно, поэтому выпрямилась, огляделась и хмыкнула. Они были почти около нужного места. Хоть девочка тут ни разу не была, она знала точно, что по правую сторону, в метрах двадцати есть небольшое болото. Значит слева, если пройти чуть вперед та самая поляна.
- Мы уже близко, - это были первые слова, что сказала Вита за долгое время. В прочем, она знала наверняка, что Ростик уже все понял. Только вот… сама девочка не хотела молчать. Она чувствовала, как ее пробирает дрожь. Не от страза, а он возбуждения. Она хотел мести больше всего на свете.
- Надеюсь, никого из местных тут нет, - тихо пробормотала себе под нос Вита, пристально оглядывая местность. Она не понимала то это место или нет. В конце концов, тогда она были не в себе. А потом и вовсе свалилась в обморок.
- Разделимся, чтобы обыскать местность? – Вита посмотрела на Ростика и вопросительно приподняла брови.

+1

17

— Не нужно, — коротко прошептал Двойка. — Ты умеешь видеть в темноте, но я умею лучше. Я хорошо ориентируюсь на местности, но ты куда лучше знаешь окрестности. Две пары глаз лучше, чем одна. И если с кем-то из нас... что-то случится, второй это тут же увидит и сможет с... сделать всё правильно.

С его губ чуть не сорвалось "сбежать". Девочка не дура, она прекрасно поняла бы, что это он про неё, — сам-то Двойка бежать не планировал ни при каких обстоятельствах, и ещё несколько самонадеянно полагал, что уж с ним-то это "что-то" не случится. Почему-то мальчику показалось, что такая оговорка могла бы обидеть Воробушка. И, хоть это было совершенно неважно, огорчать её лишний раз он не хотел. Внезапно в голове появилось острое желание наорать на неё, оскорбить, прогнать из этого леса. "Дурак", — ругал он себя. "Зачем ты вообще согласился взять её с собой?". Компания девочки отнюдь не была для Двойки неприятной, — скорее уж, совсем наоборот. Но ему вдруг стало за неё по-настоящему страшно.

Затем, что это её месть. А не твоя.
Ты орудие, инструмент исполнения справедливого приговора.
Для того тебя и создали.

Мысли противоречили друг другу. В поисках верного решения мальчик весь извёлся, но он уже понял, что сейчас не решение принимает. Его решение было давно уже принято, — не исключено, что в момент их встречи. Теперь он просто пытался понять, почему он его принял. Эта мысль отрезвила, успокоила. Двойка перестроился и снова был не мятущимся смущённым мальчишкой, а инструментом для выполнения задания. По венам разлился успокаивающий холод. Идущий работал.

Лес вокруг дышал и жил, как и полагается ночному лесу. Острый слух Двойки улавливал едва слышный хруст веток, — это потревоженные животные уходили подальше от людей. Пусть люди были всего лишь парой детишек, звери предпочитали сторониться человека. Местных в этот час здесь не было никого, Воробушек зря тревожилась. Но что-то мальчика смущало. Что-то было неправильно. И это неправильное было связано с поляной. По чёрным руническим шрамам прошла рябь, заставив Двойку поёжиться.

Неужели наружу вышел какой-то дозор? Если отталкиваться от слов девочки, несколько лет назад они были куда беспечнее, — развалив здание и оглушив тех, кто в нём был, она беспрепятственно вышла и убежала, не встретив снаружи никого. Двойка рассчитывал на такую же беспечность и сейчас, — учитывая, как нагло они орудовали в последнее время, как бессовестно слонялись по Росентауну и как высокомерно себя держали при встрече. Но почему на поляну? Вряд ли они рассчитывали, что Воробушек в эту ночь отправится вспоминать былое. Или их пасли ещё из города и они сейчас бредут в роскошно обставленную ловушку? Петляли по городу Двойка с Воробушком здорово, спору нет, и сбить слежку со следа было немудрено, — но, наверное, те несчастные бродяжки, которых похищали ранее, тоже так думали. Или всё это просто досужие мысли, а на полянке и нет ничего такого?

Словом, Двойка надеялся на лучшее, а готовился к худшему.
— Идём на полянку, — тихо сказал он. — Держись позади меня на пару шагов.

Он медленно пошёл вперед, стараясь не шуметь.
Правая рука лежала на рукояти ножа.

Отредактировано Rostique Boux (2018-01-30 20:35:24)

+1

18

Вита услышала запинку в речи Ростика и слегка прищурилась. Она была не глупой и сама понимала, что пользы от нее не будет никакой, поэтому воровка не собиралась мешаться под ногами. Нет, она, конечно, вмешается, если увидит, что мальчик загнан в угол, но что-то Вита сомневалась, что такое может случиться. Девочка знала одно – она тут только ради того, чтобы под шумок пробраться в здание, где и будет сидеть Он. Чтобы убить. Своими руками. Вряд ли ублюдок рискнет показать нос, зная, что за ним охотятся.
«Главное, чтобы не успел сбежать», - мрачно подумала Вита, следуя за Ростиком. Босыми ногами она ступала легко и фактически бесшумно. Если бы ей дали белые одеяния, она бы была похожа на призрака, так выделялись ее светлые волосы и кожа на темном фоне.
Мягкая трава смешно щекотала ноги. В нос ужарил запах земляники и болотной тины. До слуха доносился лишь далекие завывания собаки. Вита точно знала, что это собака. Она уже слышала вой волка, когда ходила с Гусем грабить дом на окраине города. После того жуткого воя, она не спутает его ни с чем.
Слегка прищурив глаза, Вита посмотрела вперед. Было видно, что Ростику не впервой красться в ночи. Оно и не удивительно, учитывая, чем он занимается. Любой другой ребенок на ее месте наверняка бы испугался. Да любой взрослый бы смотрел на этого мальчишку со страхом. Но Вита не видела в нем чего-то злого. Возможно, он был не совсем обычным ребенком, но она тоже не подходила под критерий «нормальная».
Вита мысленно вздохнула, чувствуя, как начинают дрожать колени. Стоило Вите выйти на поляну, как она поняла, что это то самое место. Не потому что девочка все вспоминал. Совсем нет. Просто неожиданно по спине пробежал табун мурашек. Захотелось закричать и бежать туда, откуда пришла. И никогда не ступать на эти земли.
«Это оно», - отчетливо подумала девочка, непроизвольно делая шаг назад. Сердце застучало так, словно готово вырваться из груди и помчаться обратно, домой.
«Приди в себя, глупая», - мысленно крикнула на себя воровка, сжимая руки в кулаки. «Сейчас или никогда. Разве ты хочешь жить с этим страхом всю жизнь?»
Самовнушение не очень помогло, поэтому подняла руку и сильно себя укусила. А вот это помогло. Руи дрожать перестали почти сразу. В два ага догнав Ростика, девочка дотронулась до его локтя и указала в сторону зарослей крапивы. За ним должна была быть хорошо вытоптанная тропинка, которую невидно из-за травы.  Именно по ней шла Вита. Она знала. Вспомнила, как Паук раздвигал крапиву и громко шипел от боли.
Но не успела Вита сделать и шага в ту сторону, как раздался громкий треск сухой ветки. Вздрогнув всем телом, Вита резко дернулась в сторону и со скоростью быстроногой лани скрылась за деревом. Она не собиралась вступать в бой. Не сейчас.
«Нужно приберечь силы. Ростик сможет справиться сам», - уверенно подумала девочка, прижимая ладонь к груди и чувствуя, как сильно бьется сердце. В руке она сжимала небольшой нож, на всякий случай.

+1

19

Двойка застыл на полянке малолетним остолопом. Выражение лица он нацепил самое глупое, позу — самую беспомощную. При этом по шрамам проходила волна готовности, — из этой внешне идиотской позиции он мог рвануться куда угодно, и готов был ко всему. Но не торопился. Я просто маленький напуганный мальчик, — думал он. Давай, хватай меня. Только не замечай Воробушка. Её здесь нет, тут только я.

— Кто... кто здесь? — пискнул он жалобно.
К нему приближались.
— Дяденька? Кто тут?
Когда шрамы предупреждающе кольнуло, мальчик сделал короткое движение вперёд. Его схватила чья-то сильная рука, — но благодаря тому самому движению схватила лишь камзол. Этого Двойка и добивался.
— Ай! — он дёрнулся, беспомощно трепыхаясь в хватке. — Вы... вы чего? За что? Я не делал ничего...
— Да не дёргайся, — раздражённо проворчал дядька.
Он сбросил волосы со лба Двойки, пригляделся. Мальчик отметил, что для этого ему не понадобился ни фонарь, ни какой-нибудь ещё источник света. Злодей явно искал клеймо. И, не найдя его, раздраженно выругался. Но Двойку не отпустил.
— Идём со мной, пройдёмся. Не бойся.
Мальчик смотрел на него испуганно, нижняя губа дрожала, в глазах застыли слезинки. Он ещё раз безвольно дёрнулся и затих.
— Отпустите, — всхлипнул он тихо. — Пожалуйста. Я других приведу. Меня... не надо, отпустите.
Мужчина провёл по щеке мальчика пальцем, слегка ослабив хватку. Мальчишка явно был пойман, деморализован и в его руках. Чего бояться?

Двойка резко ушёл вниз, высвобождаясь из мешковатого камзола. Выскользнув из одежды, он рванулся вперёд, на ходу извлекая ножи. Руки противника были сильными, но находились в неудобном положении. И они схватили воздух. Мальчик двумя быстрыми движениями оказался за спиной врага. Тот хорошо ориентировался в темноте, — но несравненно хуже Двойки. И очень проигрывал Идущему в скорости.

Злодеи не боялись детей. Никакой защиты, даже самой простенькой, они на себя не надевали.

От души врезав несчастному под правое колено ногой, двумя быстрыми ударами на инерции разворота Двойка рассёк подколенные сухожилия другой ноги. Противник упал, но даже падая он пытался схватить мальчишку своими лапищами. Скорее всего, он просто не понял, что случилось, — боль придёт немного позже, а сейчас только слабость и дезориентация. Двойка уклонился, противник, потеряв равновесие, упёрся руками в землю. Выдохнув, Двойка всадил лезвие в спину врагу — оно было достаточно длинным, чтобы проникнуть в лёгкое и достаточно острым, чтобы это мог сделать даже подросток-Идущий. Человек с пробитым со спины лёгким не кричит — для этого нет воздуха.

А человек с перерезанным горлом не кричит тем более.

Вся схватка заняла не больше четверти минуты.

Двойка разочарованно смотрел на безнадежно испорченный чужой кровью камзол, но всё же, морщась, нацепил его. Пусть лучше так, чем в белой рубахе бегать по лесу. Он вздохнул, вытер ножи, отправил их в ножны.
И огляделся в поисках Воробушка, надеясь, что враг был один, никто её не заметил и не схватил.

Отредактировано Rostique Boux (2018-02-01 18:45:03)

+1

20

Как только Вита услышала перепуганный голос Ростика, на ее губах появилась усмешка. Она знала, что мальчик делает. А еще ей в голову пришла мысль о том, что сейчас, пока нет препятствий, можно двинуться дальше. Нет, конечно, Вита догадывалась, что там, дальше, еще есть враги. Но она не собиралась все оставить новому другу.
«Ну, уж нет», - упрямо подумала воровка, падая на живот, и шустро поползла по высоким зарослям. В считанные секунды она оказалась около зарослей крапивы. Морщась, девочка осторожно раздвинула стебли и поползла дальше. Как только Вита убедилась, что видно ее не будет, она встала на ноги, прислушалась и, подавив дрожь во всем теле, вдоль тропинки, прячась за деревьями и всматриваясь в темноту. Благодаря своей осмотрительности, она успела услышать тихий хруст веток впереди.
Резко присев, девочка прижала руки ко рту, чтобы заглушить свое тяжелое дыхание и прикрыла глаза, молясь всем Богам, чтобы ее не заметили. И ее не заметили. Рядом с деревом, за которым сидела Вита, кто-то прошел. По шагам это был кто-то крупный и тяжелый. А ее кажется что-то звенело. Возможно монеты в кармане. Или доспехи?
Как только шаги стихли, девочка отняла руки ото рта и обеспокоенно обернулась. Она внезапно почувствовала острое беспокойство за Ростика. Вдруг с ним что-то случиться? Или его сильно ранят? А ее, Виты, не будет рядом, чтобы помочь?
«О чем ты думаешь, дура. Он намного сильнее тебя. Уж кому нужна будет помощь, так это тому громиле», - резко отдернула себя девочка. Затем, пригнувшись, продолжила свой пусть. Она не понимала, почему так волнуется за мальчика, которого только что встретила. Она не понимала, почему она так быстро привязалась к нему. Возможно все дело в том, что он единственный кто пожелал помочь? Или потому что они похожи? Вита не знала ответа на этот вопрос. Но она знала точно – ей страшно. И не за себя, а за Ростика. Если умрет какая-то воровка, мир даже не заметит этого. А Ростик наверняка нужен своему Ордену. И наверняка у него там есть друзья. Те, кому он дорог или хотя бы те, кто его ценит.
«Успокойся», - резко приказала себя Вита, чувствуя, как руки снова начинают дрожать. Взгляд серых глаз был устремлен на невысокое, но длинное строение. То самое строение, в котором она провела почти год. Ее персональный Ад.
Собрав все свое мужество, Вита внимательно огляделась. Она заметила одного около входа. Еще двоих, патрулирующих рядом. И одного около стены справа. Но там не было двери.
«Или все же есть? Зачем он там стоит?» - девочка напрягалась, не зная как поступить. У нее было три ножа. Она могла прорваться внутрь. Но что делать с тем, что справа? Он наверняка заметит отсутствие своих товарищей.
«У меня есть преимущество – внезапность» - мрачно подумала девочка, доставая свои ножи. «Благо охраны тут не так много. Надеюсь, что внутри ее тоже нет».

+1

21

Двойка в который раз ощутил недостатки двенадцатилетнего возраста. Поднять или уволочь в кусты труп крепкого здорового мужика весом килограмм в восемьдесят он, естественно, не мог. Точнее, мог бы, конечно, но это заняло бы какое-то время и потребовало бы значительного напряжения сил. А силы сейчас были нужны. Мальчику не давала покоя мысль — как этот головорез узнал, что они будут на поляне, считай, минута в минуту? Их сегодня явно ждут к ужину в покоях склонного к извращениям калафийца. Но вот кого ждут? Желанную девочку на основное блюдо и её спутника-мальчишку в качестве закуски? Или опасного Идущего?

Но тогда, раз ждали Идущего, зачем отправлять на перехват одного человека, пусть и крепкого? Не верили, что мальчишка сможет с ним справиться? Плохо знали мальчишку? Или проверяли пределы умений? И вот... — Двойка на мгновение нахмурился, представляя себе ситуацию. Если бы он был маньяком-извращенцем, сколько бы он ждал? Вот он отправил человека приволочь парочку детишек. Его нет и нет. Десять минут? Двадцать? Полчаса? Как скоро забеспокоятся в мучильне?

Времени было не так много.
Но и не так мало.

Воробушек, разумеется, пропала. Сначала мальчик почувствовал злость и разочарование, потом они смешались с облегчением. Струсила и убежала, — и слава богам. Ей и не нужно, это его... На этом моменте мысль закончилась, потому что всё затмило осознание — она пошла вперёд. Сама. "Какая девчонка!" — с восхищением подумал мальчик, чувствуя, как его захлёстывают волны паники. Эмоции, нахлынувшие в домике в Росентауне час тому назад, вернулись в полной мере.

"Да что со мной такое?". Мальчик ударил по стволу дерева, сдирая кожу с костяшек. Боль помогла.

В следующую секунду он уже шёл по следу. Здесь было недалеко. Можно было выйти по импровизированной тропке, по которой медведем проламывался ныне покойный злодей, но мальчик отправился по следу Воробушка. Примятая трава, сломанные ветки, другие приметы, знакомые Двойке, подготовленному для такого рода деятельности, — он без труда понял, куда идти. Оставалось лишь надеяться, что он успеет вовремя, пока маленькая девочка не решила позволить мести втянуть её в смертельно опасную ситуацию.

Нет, убить её не убьют. Ещё долго не убьют.
Но лучше бы убили.

Мальчик неслышной тенью вынырнул рядом с девочкой, оказавшись в её поле зрения, чтобы не испугать и не вызвать лишнего шума. Ему хотелось многое сказать, но сейчас было не время и совсем-совсем не место. Он посмотрел на ножи в её руках, оценил расположение противника. Пожал плечами, хмыкнул, молча кивнул и скрылся в траве.

+1

22

Вита размышляла над тем, кого первого убрать, когда рядом появился Ростик. Выглядел он целым и невредимым, что помогло девочке вздохнуть с облегчением. Мальчик ничего ей не сказал, лишь оценивающе оглядел метательные ножи в ее руках и одобрительно кивнул. Этого оказалось достаточно, чтобы вселить в Виту уверенность.
Она проводила Ростика взглядом, пока тот не скрылся в траве. Затем решительно кивнула, огляделась и, зажав ножи зубами, начала ловко карабкаться по дереву. Нужно подобраться ближе. Пройти понизу не вариант, так как слишком открытая местность. А вот перемахнуть с одного дерева на растущее рядом – проще простого. Тем более такой, как Вита. От ее веса не должна хрустнуть ни одна веточка.
Встав на самом краю ветки, Вита посмотрела вниз. Было около трех метров. Можно было бы, конечно, полезть и пониже, но там могли и заметить. А, как говорил паук, люди обычно не обращают внимания на то, что твориться выше их роста.
До следующей ветки было не так далеко. Но Вита чувствовала дрожь в ногах от мысли, что что-то пойдет не так. Если она упадет, то точно что-нибудь сломает. И это будет больно. Очень больно.
Решительно стиснув зубы, девочка отошла назад, чувствуя босыми ногами шероховатую кору дерева. Затем резко выдохнула и, разбежавшись, перелетела на ветку соседнего дуба. Все это произошло в одно мгновение. Ветка слабо качнулись, словно под порывом ветра. Никто даже не посмотрел в ее сторону. Вита же, по инерции добежав до ствола дерева, обняла его и судорожно вздохнула. Но расслабляться сейчас было нельзя.
«Тут уже достаточно близко», - неуверенно подумала воровка, спускаясь чуть ниже и всматриваясь в наемников. Они были на расстоянии трех с половиной метров. Вита знала одно – в голову кидать нож нельзя. Она не настолько сильна, чтобы пробить череп. Значит, надо метнуть нож туда, где мягкие ткани.
«Грудь… не вариант. Ножи слишком короткие, чтобы попасть в сердце. Остается шея».
Когда цель была намечена, девочка сильно стиснула руку на рукоятке ножа, молясь, чтобы дрожь снова не возобновилась, затем подняла взгляд и четким, отработанным до автоматизма движением, метнула нож вперед.
Раздался тихий шелест листвы на дереве, а затем громкий хрип и глухой удар чего-то тяжелого о землю.
«Есть», - хладнокровно подумала воровка. Сейчас она не думала о том, что убила человека. Она подумает об этом потом. Если сможет.
- Что за…?! – громкий крик одного их охранников, который увидел падение товарища, заставил Виту подобраться. Как только один из охранников подошел поближе, всматриваясь в лес, девочка метнула второй нож. На этот раз она промахнулась и попала в плечо, но это ее не остановило. Она молниеносно метнула третий нож. Последний.
Как только раздался хрип, Вита спрыгнула с дерева, ощутимо ударившись ногами о землю, и помчалась в сторону трупов. Был еще один охранник. И он, наверняка ее увидел. Поэтому стоило подобрать единственно оружие как можно быстрее.

+1

23

Двойка оценивал обстановку. Убить одновременно четверых, которые ещё и стояли совершенно неудобно, он не мог, — свои силы мальчик понимал чётко. Двоих в суматохе, даже троих теоретически, — да, но даже в этом случае его неизбежно ранят. И в любой иной ситуации Двойка предпочёл бы подождать, оценить движение патрулей, уловить момент потери бдительности и как-нибудь проскользнуть в здание. Непохоже было, что охрана как-то особо бдительна или с минуты на минуту ожидает нападения.

Вообще мальчик всегда недоумевал — откуда у этих преступников и прочих маньяков такое количество охраны? Опустившиеся подлецы, конечно, всегда найдут лужу грязи, в которой можно изваляться, но ладно бы дело касалось богатств и грабежей с разбоем. Здесь-то мерзавец ворует детей, чтобы потом над ними издеваться! Конечно, не дело челяди обсуждать вкусы хозяина, но всё равно странно. Хотя, возможно, в нём говорила наивность. Он невольно вернулся мыслями в Аскерус, пытаясь сопоставить судьбу несчастных похищенных с собственной судьбой. Орден был жесток, но эта жестокость была оправдана. Она не была направлена на потакание собственным порокам, — она делала из подонков солдат.

Идущий позволял мыслям резвиться в голове, но сам при этом цепко и чётко отслеживал происходящее. Сейчас Воробушек покажет, на что способна. Её храбрость, граничащая с безрассудством, была похвальной, но храбрецы без умений заканчивают свой земной путь очень быстро. Мальчик рассматривал любые варианты, на идеальный, впрочем, не рассчитывая. Идеальный в его понимании был тот, при котором все три ножа выпускаются одновременно, поражают цели без шума и пыли, — а рассчитывать на такое было глупостью. Но даже если произойдёт худшее и ничего из её атаки не выйдет, ничего страшного для задания не случится. Воробушка схватят и заберут вовнутрь, а Двойка тем временем найдёт способ...

Он вздохнул. Не хотелось бы.

Прокравшись по высокой траве, он взобрался на стену, глянул вниз на скучающего охранника. Отметил про себя, что убежище, конечно, надёжно спрятано в лесах, но вот охрана тут стоит откровенно бездарно. Но также отметил, что стража хоть и расслаблена в целом, всё же не просто отрабатывает номер. Ни разговоров, сплетен, ни игры в кости или другие интеллектуальные игры. Посты они блюли. Всё-таки чего-то сегодня хозяева убежища ожидали.

Шум, который он уловил обострённым слухом, подсказал Двойке — началось. Он спрыгнул со стены прямо на голову охраннику, — падение на шею даже такого лёгкого организма, как мальчишка двенадцати лет, с ног собьёт почти любого с гарантией. И оглушит. А если повезёт, то готов компрессионный перелом шейной части позвоночника. Он у человека крепкий и способен выдерживать сильнейшие нагрузки, но если правильно выбрать угол... Двойка вспомнил, что это зовётся "травмой ныряльщика", поскольку её часто получали именно любители нырять с высоты из-за удара головой о дно. Зачастую результатом такой травмы становится мгновенная смерть. А если нет...

Охранник упал в траву. Боль пронзила Двойку, ударом выбило дух, но к этому он был готов. В лунном свете сверкнул нож, хлынула кровь. Умирающий издал булькающий звук и затих.

Двойка вскочил, морщась от боли, но ничего жизненно важного или того, что могло бы повредить делу, он себе не повредил. Он как мог восстановил дыхание, не обращая внимание на побаливающее колено, выглянул за стену. Там стараниями Воробушка уже было два трупа, что было на два больше, чем склонный к сомнениям мальчик ранее рассчитывал. Но оставался ещё один деятель — и он уже был встревожен. Двойку он пока, по счастью, не видел.

Времени бежать к врагу не было, к тому же в драке два на одного — если эти два Идущий и уличная воровка — они бы друг другу только помешали. Потому Двойка схватил яблоко, которое ещё в доме дала ему девочка, и от души метнул его в висок приближающемуся противнику. Тот успел инстинктивно повернуть голову, но всё равно удар яблока был болезненным, — хоть и, конечно, не нанёс каких-либо травм. Но с задачей дезориентировать врага яблочко справилось.

Через считанные секунды всё было кончено.
— Съешь, — произнёс мальчик вслух со странным выражением, стоя над мертвецом, чьё лицо было испачкано остатками разбившегося яблока. — Тебе предстоит довольно долгая пробежка.
Он выдохнул, прикрыл глаза на секунду. Боль в колене беспокоила. Ещё он ударился рёбрами, но, кажется, ничего не сломал.
Приемлемо. Мальчик скинул камзол — теперь уже без надобности — глянул на вход.

— Ты молодец, — негромко сказал он девочке. — Ты... готова?

Отредактировано Rostique Boux (2018-02-01 18:46:35)

+1

24

Прежде, чем Вита успела подбежать к трупам, ее успел заметить третий охранник. Он ринулся к ней, поэтому девочка, пригнувшись к земле, ускорилась. Воровка понимала, сто не успеет добежать и, ее, вероятно, поймают. Поэтому Вита была ко всему. Но не к тому, что в охранника прилетит яблоко. К счастью, ее это не смутило и не остановило. Она подбежала к трупам, собрала свои ножи и подняла взгляд на Ростика.
Сейчас Вита не боялась. И не радовалась. Ничего не чувствовала. Воровка запретила себе думать о последствиях. Время сейчас явно не до душевных метаний. Мучиться и страдать можно будет потом. А сейчас надо действовать. Поэтому взгляд серых глаз был абсолютно равнодушный.
Спрашивать о том, что стало с последним наемником, Вита не стала. И так все было ясно. Она просто молча обтерла ножи о край рукава и слегка пожала плечами.

- Я просто сделала то, что было нужно, - тихо произнесла воровка, проводя указательным пальцем по лезвию ножа. Она не знала, как реагировать на такую похвалу. И уместна ли она в такое время и из-за такого события. Размышлять об этом у девочки не было ни сил, ни желания.

- Готова, - коротко ответила Вита, поднимая взгляд от лезвия и сжимая рукоять в руке. В маленьком помещении ножи не пометаешь, поэтому воровка спрятала один нож за пазухой, а два других взяла в руки. Даже не имею большую силу, задеть противника и ранить его может любой.

А страшно все равно не было.
Коротко выдохнув, Вита направилась в сторону здания вслед за Ростиком. Если бы мальчик сейчас просто развернулся и ушел, это бы не остановило Виту. Она готова была умереть, только бы избавить мир от этого монстра. Просто… просто надо было это сделать.
Девочка остановилась позади Идущего, она оглядела здание. В животе что-то больно сжалось. Она знает, как обустроено это здание изнутри, потому что в нем только камеры. С пытками. И больше ничего. Хотя, вроде, была одна дверь, за которую Виту никогда не водили. Но девочка не знает, что там.
Прикрыв глаза, воровка нахмурилась, чувствуя, подкатывающую тошноту. Она могла с закрытыми глазами сказать, какая, где комната. Но в этом здании было преимущество: один узкий коридор. Пять комнат с левой стороны. Окон нет. Засада может быть только в комнатах. Но двери в них железные и тяжелые. Открыть такие резко не выйдет.
Вита резко схватила Ростика за руку, прежде, чем он вошел внутрь и, наклонившись к его уху, коротко и четко рассказала обо всем, что знает. Крайняя последняя дверь, шестая. Туда детей никогда не водили. И Вита не знала, что там находится.

+1

25

Шрамы мальчика вспыхнули голубым.

Это свечение было видно даже через рубаху. Точно таким же цветом засветились его глаза. Он выслушал девочку молча, бесстрастно, кивнул головой. В комнатах-пыточных он не ожидал засады, — даже если там не содержались какие-нибудь несчастные, для внезапной атаки они не подходили. Да и, кажется, они с девочкой не подняли никакой тревоги, разобравшись до невозможности быстро. Всё шло хорошо, — даже настолько хорошо, что у Двойки стали закрадываться сомнения. Но все сомнения следовало оставить за дверью.

Рунические шрамы кольнуло, значит, всё работало как надо. Мальчик счастливо улыбнулся, чувствуя, как всё его естество заполняет холод, притупляет боль, отсекает от сознания ненужные сейчас мысли. Он провёл пальцем по лезвию ножа, разрезая плоть, кровью нарисовал на клинках небольшие руны. Теперь точно таким же холодом наполнились ножи, которые Двойка держал в руке.

— Что бы ни случилось, — негромко сказал он, — не беги вперёд. Я помню, о чём ты просила. Но тебе не стоит сегодня больше убивать никого, кроме того калафийского борова. Держись за мной и, если там в коридорах кто-то есть... больше их не будет. Не думай об этом.

В следующий момент, не дожидаясь ответа, Двойка сделал шаг в проём. И рванул вперёд.
Вас никто не заставлял служить маньяку. У вас был выбор. Теперь не жалуйтесь и не просите пощады — за вами пришёл лёд.

Старик, судя по всему, занимающий низкое положение даже здесь, среди отбросов. Бедная одежда, язвы на ногах, метла и трясущиеся руки. Кто заставлял тебя, старик? Как ты здесь оказался? С какими чувствами ты вымывал кровь, которая вытекала из истязаемых? Что ты скажешь Скорму при встрече?

Слышишь — гулко земля под ногами дрожит? — пело что-то внутри Двойки. Клинок вспыхивал в такт словам.
Видишь — плотный туман над полями лежит? —

Это росы вскипают от ненависти.

Молодцеватый юноша, отпустивший жидкую бородку. Полное жизни молодое тело, искра надежд и безмятежности, которую сейчас лёд потушит навсегда. Что ты здесь делал? Участвовал в пытках? Искал способ выслужиться? Тайно вожделел господина и смирился со всем, что он делал? Нет смысла, времени молить о пощаде, — её не будет.

Крепкий, покрытый шрамами наёмник, успевший даже схватиться за меч, пара его подручных. Хорошо, когда ты силач. Ещё лучше, когда ты силач с деньгами, правда? Деньги оправдывают всё, деньгами можно решить любой вопрос, деньги открывают любые двери. Но деньгами не откупиться от льда. Рукоятки мечей холодеют в руке, и отчаянье бьется, как птица, в виске.

И заходится сердце от ненависти.

Рыжая красотка, увидевшая достаточно и осознавшая, что это конец. Даже не вздёрнула руки инстинктивно, пытаясь закрыться от холодной голубой молнии. Что её связывало с виновником этого всего? Зачем она воровала детей ему на потеху? Что за демонические страхи или порочные тайны жили в её прекрасной рыжей головке, в её чёрной, испорченной душе?

Мальчик тряхнул дымящимися ледяными ножами. Он стоял перед дверью, за которой должен был находиться их с Воробушком враг. Точнее, враг девочки, а для него — цель. Но Двойка понимал — всё уже далеко не просто так. Всё это почему-то ощущалось очень личным.

Да, нас ненависть в плен захватила сейчас,
Но не злоба нас будет из плена вести.
Не слепая, не черная ненависть в нас,-
Свежий ветер нам высушит слезы у глаз
Справедливой и подлинной ненависти!

+1

26

Вита, коротко кивнула, словно завороженная рассматривая светящиеся глаза мальчика. Она никогда такого не видела. Возможно, кто-то посчитал бы это жутким, но Вите казалось, что это выглядит волшебно. На миг девочке показалось, что она вовсе не в темном лесу, где за каждым поворотом ее ждет смерть. Сейчас она была где-то далеко. В безопасности.
Но стоило моргнуть, наваждение пропало. Вита подобралась и, пригнувшись, побежала за Ростиком.
Воровка видела, как быстро Ростик убивает всех, кто встречается на их пути. Видела, как жизнь уходит из глаз когда-то живых людей. Видела, как безвольно падают их тела на пол, словно тряпичные куклы. Но это ее не пугало. Она не боялась. Сейчас, когда отступать было уже поздно, когда она чувствовала каждой клеточкой тела, что ОН близко, страха не было. Были лишь решимость и, возможно, толика тоски о том, что это все действительно происходит.
Вита шла по такому знакомого до ужаса коридору. Казалось за тот год, что воровка провела в этом здании, она запомнила каждый уголок, каждую трещинку, но… Все выглядело не так, как было тогда. Может, потому что сейчас она не заключенная? Или потому что пол усеян трупами?
Вита на мгновение остановилась около третей двери, бросила на нее спокойный взгляд, переступила через труп рыжеволосое девушки и пошла дальше. Сейчас  - не время.
Вита подошла к последней двери и встала рядом с Ростиком. Руки, сжимающие тонкие рукояти ножей, не дрожали. Сейчас девочка была собрана и готова делать все, что в ее силах.
Протянув руку, Виталия удивительно легко открыла дверь. Она отворилась тихо, без единого звука, открывая детям небольшой, но довольно уютный кабинет.
Посреди комнаты стоял темный, массивный стол, за ним кресло такой же расцветки. На столе валялась кипа каких-то бумаг и стоял позолоченный канделябр. Свечи нервно трепыхнулись от порыва воздуха. Вита сделала один шаг вперед.
Слева у стены был небольшой камин, в котором весело потрескивал огонь. На каминной полке стояло открытое вино. Кажется, его открыли совсем недавно.
Справа стоял большой книжный шкаф. И именно рядом с ним, в самом углу, сидел ОН. Вита не знала его имени, звания и любимой еды. Она не знала, где он живет, есть ли у него семья или друзья. Но девочка знала точно – смотря на этого трясущегося, заплаканного и дрожащего человека – она чувствует лишь ненависть.
В глазах потемнело. Если бы у Виты спросили, что произошло, она бы наверно не смогла ответить. Тело действовало само. Девочка рванула вперед и накинулась на мужчину. Она не заметила, что у него в руке тоже нож. Не заметила острую боль в левом плече. Зато она отчетливо видела, как ее нож легко входит в шею мучителя. Словно в замедленной съемке, девочка вытаскивает нож и бьет им еще раз. И еще.
Она не кричит и даже ничего не говорит, потому что слова тут бессмысленно. 
Мужчина хрипит, пытаясь вздохнуть, но раздается только противный булькающий звук. И Вита не останавливается, ударяя ножом все сильнее и сильнее, пока тело под ней не перестает двигаться.
- Вот и все, - коротко говорит девочка, опуская руки и медленно отползая назад. – Теперь я свободна.
Но это ложь. И Вита сама об этом знает.

+2

27

Синий свет плясал на лезвии ножей. Скорченные тени от огня в камине расползались по сторонам. Двойка прикоснулся к клинку, прошептал, не слыша своего голоса:
— Сволочь... Ты и здесь...
Ледяная корка треснула. Оружие рассыпалось.
Но теперь это было уже не важно.

Он подошел к девочке, осторожно взял её за плечи и усадил на небольшой кожаный пуфик о трёх ногах в углу. Развернулся, безучастно посмотрел на затихшего калафийца, из которого толчками уходила жизнь. Разжал пальцы мертвеца и взял в руку изящный кинжал с паршивым балансом, — но красивый. Чисто калафийская система ценностей. Внешняя красота важнее сути.
— Всё, — эхом согласился.
Снял с себя изорванную рубаху, отыскал не испачканный в чужой крови участок, отрезал от него несколько полос и вернулся к девочке. Неожиданно Двойку охватил смех. Он коснулся пальцами погасших бледных шрамов. Там, снаружи, сезон цветения роз, праздники и гуляния. Здесь, внутри, трупы и двое смертельно уставших детей. В городе — вечер, розы и несчётное число детей спасённых. Он пахнет счастьем, этот вечер. Ветер не хочет врываться в душные комнаты пыточных, он ждёт. Жди, — подумал Двойка. Мы придём.
— Сейчас может быть больно, — прошептал он девочке.
Её рана оказалась лёгкой, но могла ощущаться болезненно. Двойка освободил рукав, ободряюще улыбнулся. И принялся за перевязку.

Когда он закончил, то поднялся и швырнул кинжал куда-то в угол. Вычурная железка звякнула и стихла.
Не было слышно ничего, кроме пламени в камине и треска дров.

— Идём, — сказал мальчик. Он взял Воробушка за руку и пошёл.
Сейчас всё тело болело, как после изнурительной тренировки. Но в его руке лежала рука, легкая и прохладная. Её приятно было чувствовать, это прибавляло сил.
Обратный путь занял невероятно много времени. Коридор, заполненный трупами, казался бесконечным.
Двойка не смотрел на них.

Наконец, они оставили позади и коридор, и бездыханные тела охранников, и чёрные стены. Вышли на середине какого-то склона, между лесом и пустой безлюдной дорогой. Изредка налетал тёплый летний ветерок. Двойка остановился, ощущая неловкость, хотел отпустить руку девочки, но замер, чувствовал тонкие, теплые пальцы, касающиеся ладони. Он повернулся, хотел будто что-то сказать, но промолчал и лишь смотрел в глаза Воробушка. И даже в этой темноте под луной и звездами Двойка видел своё отражение в её зрачках. Совсем рядом. У самого лица...

...он даже не почувствовал ее губ. Словно в тумане, он будто провалился в бездонную пропасть, — кружилась голова, ело буравила мелкая дрожь. Их усталость, его непонятные ему самому чувства, что бурлили в нём весь день, особенное настроение праздничного города, нежность к девочке, невесомое, сладкое касание губ — все сливалось в один бушующий круговорот.

Словно боясь захлебнуться, мальчик оторвался от Воробушка. Опустил голову, зарываясь лицом в ее волосы. И тихо засмеялся. Его била дрожь, смех нервными толчками выплескивался изо рта.

— Воробушек… Как это всё смешно, Воробушек… — всхлипнул он. — Я же даже имени твоего не знаю...

Отредактировано Rostique Boux (2018-02-03 16:46:54)

+1

28

Вита смотрела перед собой и… ничего не чувствовала. В груди появилась большая черная дыра. Она отомстила? Да! Несомненно! Так почему же нет радости? Почему она сейчас чувствует только разочарование? И в ком? В себе?
Из пучины отчаяния девочку вывели теплые руки, коснувшиеся ее плеч. Она подалась навстречу этому теплу и просто следовала ему. Краем сознания Вита понимала, что ее усадили на что-то довольно мягкое, но она не собиралась думать, что это. Она даже не совсем понимала, где она сейчас. И не чувствовала, что по щекам катятся слезы.
Сколько Вита не плакала? Она сама не помнит. Возможно, в последний раз, она плакала тогда, когда сбежала из этого места. Радовалась, что кошмар прекратился. И теперь она плачет, вернувшись сюда. Как иронично.
«Ты такая глупая», - раздался в голове странный, знакомый голос. Но Вита не могла понять, чей он. Словно голос з сна. Такой родной и далекий одновременно. Словно… голос отца.
Перед глазами появилось знакомое лицо. Сквозь пелену слез, Вита поняла, что это Ростик. Он сказал ей о том, что будет больно, но девочка не понимала, о чем он поговорит. Разве может быть хуже, чем сейчас? И хуже, чем было?
Неприятно потянуло в плечо. Эта боль внезапно сняла оцепенение. Вита повернула голову, моргнула и увидела, как мальчик перевязывает ей плечо. Кажется, шла кровь. Но девочка не помнила, как получила рану и когда.
Когда Ростик закончил, он швырнул что-то сверкающее в угол и взял Виту за руку. Руки у мальчика были теплыми. Настолько теплыми, что воровка непроизвольно сжала пальцы и подвинулась чуть ближе. Потому что она давно не чувствовала такого тепла. Не чувствовала поддержки и силы около себя. Для нее - быть одной было нормальным.
Иди по коридору, Вита ни разу не обернулась. Она не остановилась около третей двери, потому что знала, что его за ней нет. Он мертв. Ее лучший друг давно мертв. Так же, как те, что сейчас валяются на грязном полу этого мерзкого места.
Холодный воздух растрепал короткие волосы Виты. Девочка вздохнула полной грудью, стерла рукавом текущие слезы и просто последовала за мальчиком, который так тепло держал ее ладошку.
Здание осталось позади. Вокруг был тишина. Лишь стрекот кузнечиков нарушал то умиротворение, что покоилось в этом месте. Вита смотрела за затылок Ростика и хотела что-то сказать, но не знала, что именно.
Когда мальчик обернулся…
Вита не знает, кто сделала первый шаг навстречу.
Она поняла, что его губы горячие. По спине прокатилась волна жара и тело сотрясла дрожь. Девочка подалась вперед, чувствуя невероятное чувство радости и полета, которое не испытывали никогда в своей жизни. Ей хотелось смеяться и плакать одновременно.
Когда мальчик отодвинулся, Вита испугалась, что он хочет уйти и обняла его. Она не хотела терять это чувство. Только не сейчас.
По бледным щекам снова потекли слезы. С губ сорвался нервный смех. Напряжение, что охватывало ее тело, начало спадать. Теплое дыхание на шее успокаивало, поэтому Вита обняла Ростика сильнее и, уткнувшись ему в плечи лицом, рассмеялась, услышав, что сказал мальчик.
- Это так глупо… – ее голос был приглушен. Тело сотрясалось от нервного смеха. – Имя… Мое имя Виталия… Вита… Неужели я не сказала?
Обняв мальчика как можно крепче, Виталия громко расплакалась. Наконец-то она была свободна от клетки.

Отредактировано Vita Black (2018-02-03 19:59:13)

+1

29

Эта картина останется с Двойкой на всю жизнь, да хоть сколько не проживи, — хоть вечность целую. Двое раненых, сломанных и выброшенных детей, обнимающихся под светом луны. Его лицо не выражает эмоций, Вита серьёзна, а глаза у неё... Два стальных луча, два серых облака, прохладных, ласковых, бездонных. Он обхватывает Виту за талию, прижимается к ней, смотрит, не отрываясь, и плакать хочется от чувства, которое в нём сейчас поднялось. Сладко, чуть больно и это навсегда! Слышите вы все, видите ли вы это?! — кричит Двойка молча. Понимаете?! На-всег-да! Скажи Вита сейчас: "не дыши!" — умрёт, умрёт, а так и не вздохнёт, утонет в этом сером взгляде, и ничего не почувствует, кроме счастья.

Вита...

К сожалению, между ними и счастьем лежал десяток трупов, с которым надо было что-то делать. Вита собиралась домой в Ясновель, — в Росентауне её больше ничего не держало, — Двойку ждал разговор с графом Орки, а после этого нужно было выдвигаться в путь; он и так провёл в Городе Роз непозволительно много времени. Он подумывал о том, чтобы пойти вместе с девочкой, но это, скорее всего, было невозможно — всё решит чёрный ворон из Аскеруса.

Они вернулись в убежище Виты и, как ни странно, несмотря на всё пережитое, тут же уснули. Наутро, ещё до рассвета, в окно влетел ворон и вежливо каркнул. Мальчик отвязал записку от лапы, прочитал её, расстроенно скомкал и положил в карман. Посмотрел на Виту, затем легко, почти невесомо поцеловал её в щёку и ушёл.

Рядом с Витой осталась лишь одна покрытая инеем красная роза.

Цветок, запаха которого Двойке так никогда и не суждено узнать.

http://s9.uploads.ru/t/pY4BZ.png

Отредактировано Rostique Boux (2018-02-06 00:10:33)

+1


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Потерянные рассказы » 4.07.1213 — Запах роз после дождя


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC