http://forumfiles.ru/files/0019/58/c4/73091.css
http://forumfiles.ru/files/0019/58/c4/37366.css
http://forumfiles.ru/files/0019/58/c4/49305.css
http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/67894.css
http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/44492.css
http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/50081.css

Fables of Ainhoa

Объявление



От 30.06.19

Проснулись — ребутнулись! Поздравляем с новым сюжетом.

Добро пожаловать на Эноа! Рады приветствовать путников и гостей ~

Жанр: фэнтези, сказка;
Рейтинг: NC-17 или 18+;
Система: эпизодическая;
Графика: аниме, арты.

Настоящее время в игре: 1203 год ~ 1204 год.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru




начало лета 1203 года, июнь-июль

В мире всё хорошо, но всегда ли так будет?


           
~ а также другие нужные персонажи

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Потерянные рассказы » 01.08.1213. Лимб


01.08.1213. Лимб

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://c.radikal.ru/c32/1801/99/6cbbe0733fd5.png
1. Дата и время:
01.08.1213, 02:30.

2. Место действия | погода:
Желтая полная Луна освещает пир алчущего демона, поймавшего заплутавшего путника на богами забытой лесной дороге из Фарна в Аварин. Лето в самом своем цвету, и любой другой человек, не ставший свидетелем злостного убийства, назвал бы эту ночь благодатной.

3. Герои:
Sarkit, Marjoline Grimm

4. Завязка:
Саркит был голоден - и Саркит нашел себе пищу. Он недалеко ушел от привала: всего в паре сотен метров у костра его ждет утомленный тяжелым днем наг, чья помощь, впрочем, не понадобилась. Заблудившийся человеческий мужчина учуял запах дыма и понадеялся отыскать у огня людей, но наткнулся на неминуемую смерть - молодому члену Гильдии Героев не на что было надеяться перед лицом паукообразного демона. Легкая добыча.
В это время в Аортэне засыпала усталая колдунья Деорсы. Эльфы предложили ей некое снадобье - оно должно было облегчить симптомы мучившей ее хвори, но побочные эффекты такой помощи оказались весьма неожиданными.

5. Тип эпизода:
Закрытый.

0

2

Сырая плоть жесткими волокнами растворялась в пасти; тяжелый металлический вкус крови смешивался в ней со жгучей желудочной желчью и крохотными остатками чужой непереваренной пищи. Руки, - нет, лапы, - плотно сжимали длинную цепь кишечника, пока грубые челюсти обгладывали ребра. Каждый укус растекался по массивному телу волной жадного удовлетворения, и тело будто требовало еще, еще и как можно скорее, больше, ярче, отчаяннее.
Упоение. С упоением оно сдирает мешающие пиршеству клочья потемневшей одежды, с которой, бренча, слетает маленький блестящий жетон. Ему было плевать, кем был еще совсем недавно  изувеченный труп - мужчиной, женщиной, героем или отпетым преступником, важно было лишь то, что мясо его еще было тепло, и его было достаточно, чтобы хоть немного утолить неумолимый голод.

Отвратительно. Мерзко. Неправильно. Ненормально. Марджолайн не могла скрыть от хозяина этого тела своего страха - к радости убийства явственно примешивалось невыносимое отторжение, наверняка мешая демоническому созданию в полной мере ощутить счастье этой скромной трапезы. Но ведьма больше не контролировала ситуацию, и даже если бы она захотела скрыть свое присутствие, весь нахлынувший на нее ужас точно помешал бы любой ее попытке. Не стоит говорить, что ей никогда прежде не доводилось пробовать человечины - за последний год Гримм вообще едва ли могла заставить себя проглотить хоть какой-то продукт животного происхождения, и, по привычке, она даже ощущала некую фантомную боль, будто их живот скрутило в язвенном приступе.

Безумная жажда ощущалась в каждой крупице его сознания, и речь шла не только об утолении физических потребностей. Было нечто еще - невыразимый гнев, тлевший сухим пламенем отмщения где-то за гранью сознательного понимания. Это чувство Мардж тоже не понимала; она встречала его прежде, в самых давних своих рандеву с Тенью, но за весь свой длительный отпуск уже успела отвыкнуть от того, насколько демоны переполнены эмоциями.

Не самыми приятными - это точно.

Марджолайн попыталась скрыться от хрустевших во рту существа костей. Паника гнала ее дальше, вглубь этой мрачной души, и она надеялась найти в ней хотя бы небольшой островок умиротворения. Она не хотела очутиться здесь, не хотела знать, каково быть хищником - так уж сложилось, что в ее длинном послужном списке еще не было ни одного демона, поглощавшего прямо при ней ее человеческого собрата.

Внутри ничего не было. У каждой частички жизни в Эноа было своё место за завесой, тот самый невидимый глазу островок самых глубоких переживаний, но это, видимо, отвергла даже сама Тень. Нити Запределья не давали свободу, они, подобно той странной злости, давили своей пустотой и отвергали монстра, и один кошмар Мардж сменился другим - страх, в прямом понимании этого слова, слегка ослабил свои оковы, но на смену ему пришла апатия.

- Зачем? - немой вопрос раздался в их уже общей голове. Мардж не хотела знать ответ.

Отредактировано Marjoline Grimm (2018-01-06 07:28:07)

+1

3

Плоть не была сладкой.
Однажды, лет пять назад, он сожрал барда на дороге в Росентаун. Когда он разгрыз двойными челюстями хрустящий череп, в его сознание хлынули образы: темные, прокуренные кабаки и таверны, лица, веселые застольные и тоскливо-похоронные песни. И Саркита поразило обилие романтичных образов, что приписывались жестоким сиренам, очаровывающим путников, темным богам и богиням... и, конечно же, демонам. В песнях плоть и кровь была сладка, а добыча легко попадала в лапы, пока не явится какой-нибудь избранный герой... сейчас, при воспоминании об этом, Саркит едва удержался от булькающего смеха с набитым ртом.
Плоть была жесткой. Мало кто знал, но мягким и приятным любое мясо, даже какой-нибудь безобидной курицы, становилось только под воздействием собственных соков хотя бы в течение дня. Сейчас он раздирал плотные жгуты еще живых мышц и сухожилий, применяя силу, и чувствовал не сладость, а плотные волокна во рту и липкие потеки крови, стекающие по подбородку и покрытой хитином груди. В этом была его сладость - в сопротивлении еще живого, не осознавшего смерть и не желающего сдаваться, в курящемся в ночи паре, горячем жире, скользящих в собственном секрете внутренностях, будто норовящих убежать от пожирателя. В энергии, наполняющей его существо вместе с обновленной плотью.
Но, выламывая из прочного сплетения жил очередное ребро, чтобы добраться до плотного и сильного сердца, Саркит замер на месте. Потому что ощутил... страх. Он вскинул голову, выпуская добычу изо рта, но в по-летнему теплой ночи ничего не поменялось. Никакого угрожающего присутствия, агрессивных голосов, мелькающих за деревьями огней. Но страх был здесь, более того - к нему быстро примешалась терпкая горечь отвращения. Эта эмоция была так сильна и отчетлива, что Саркит торопливо сглотнул застоявшиеся в углах рта капли крови и лоскуты мяса - на секунду ему показалось, что все это сейчас хлынет обратно, наружу, хотя большая часть поглощенной плоти уже стала его телом.
Это... отдавало тем, что делал с ним демонолог. Он никогда не стеснялся вмешиваться в его голову, отдавая приказы или просто следя за их исполнением, и Саркит в такие моменты против воли ощущал чужую брезгливость, смешанную с жаждой власти и запретным для смертных наслаждением. Но это был не он.
Чужой вопрос прошелестел в голове глухо и слабо, будто издалека.
Саркит ждал, но больше ничего не последовало. Никаких попыток приказать, надавить, подчинить. Он уже понял, что даже страх, который он ощутил, не был его собственным, и вернулся к добыче, с наслаждением смыкая крупные, блестящие от крови зубы на мягкой и нежной, мгновенно разрывающейся печени. Я голоден.
Более развернутого ответа и не требовалось - да, больше всего на свете Саркит был голоден до темных магов и демонологов, но в целом, если уйти от личных мотивов, эта фраза отлично охарактеризовывала всю его чревоугодническую сущность.
И если он только узнает, что голос в голове принадлежит магу Деорсы - он найдет способ, как поговорить с ним по-иному.

+1

4

Сначала они покончили с ребрами - ровно в той мере, чтобы они не мешали острым зубам освежевывать стремительно редеющий труп. Следом была печень, податливо лопнувшая меж клыками. И, словно оставленное на десерт, было поглощено сердце безымянного героя; на ощупь оно было особенно насыщенным и будто бы даже живым. Нет, конечно, ему уже не суждено было забиться, - орган неподвижно лежал в лапе чудовища, - но Марджолайн ощущала исходивший от него необъяснимый отклик угасающей души, последний всплеск беззвучного сопротивления обидчику. Это же чувство вилось где-то в той пустой глубине, в которой Гримм попыталась запереться от соседа по разуму: горькая обида слишком рано оборванной жизни, предсмертный страх грядущего «ничего» и еще не до конца осознанная эфемерность сплелись в пыльный комок мусора, примкнули к огромной свалке таких же всеми забытых инородных чувств. Воспоминания и образы существовали в Тени убийцы, и всё-таки нисколько ее не наполняли - в них не было ни капли от истинной личности хозяина.

Демон явно не желал медлить - он закинул сердце в оскверненную пасть и едва удосужился хоть сколько-нибудь его прожевать. Грубо разодранные надвое куски комком скользнули в добротно смоченное кровью горло, и Мардж вновь укололо неумолимое отвращение. Перед глазами мелькнула детская колыбель из красного дерева, цветущие румяные щеки едва созревших аристократок на пышных балах, игральные карты, небрежной россыпью разложившиеся самой неудачной комбинацией, коллекторы, люди, которых можно было назвать согильдийцами... ничего из этого никогда не встречалось монстру.

Сон во сне.

Марджолайн слышала о Пожирателях, - жителях Завесы, способных впитать в себя память убитых ими существ, - на одной из лекций в Деорсе, но на практике сталкивалась с ними всего пару раз. Каждую такую встречу девушка всеми силами избегала контакта с накопленными ими вечными узниками, но теперь ей было некуда идти. Оставаться вместе с незнакомым Пожирателем было мучительно тяжело, и если у Мардж и был выход, то лишь один - обратно в реальность, туда, где не будет разлагающихся тел и ужасающих восьми лап.

Наверное, в этой самой реальности у ведьмы уже раскалывалась голова. Она сконцентрировала все свои силы, всё свое колдовство, чтобы как можно четче представить скромную палатку, доброе лицо остроухого знахаря, Эрис, том посредственного романа, оставленный под боком в постели - всё, что могло бы вернуть Марджолайн в ее ночь. В ушах (вероятно, еще общих) зазвенел бешеный ритм ее сердцебиения - он тревожной песней вел Гримм в ее измотанную оболочку, и Мардж с облегчением отдалась ей. Удар, удар, еще...

Тишина.

- Как?

Не получилось. Песня оборвалась, и Мардж, опешив, снова очутилась в лесной чаще. Перед ее лицом была бледная рука - двух пальцев на ней уже не осталось, и демон тут же примкнул к третьему, обгладывая его вместе с ногтем.

Если это голод, лучше бы умереть.

- Я хочу домой, - Марджолайн паниковала, и уже было тяжело разобрать, тошнило ли ее от мерзости происходящего или от страха навсегда слиться с этим больным существом. - Я просто хочу домой.

Ее голос жалко дрожал в бесплодной попытке держать себя в руках; очень хотелось плакать. Марджолайн билась в крепко запертую дверь, и с каждым рывком она лишь четче понимала, что больше не в силах повлиять на ситуацию. Но если дверь закрыта - значит, ее кто-то запер, верно?

- Я не хочу б-быть тут, я не хочу в Деорсу, не хочу к эльфам, отпусти меня! - она молила, заикалась и всхлипывала. Такого не случалось с самого ее детства - она ведь давно научилась уходить из Тени по щелчку пальцев, по легкому веянию скуки! Никто не мог удержать ее насильно - Мардж свято верила свободе Запределья. До этого момента. - Это же ты меня держишь, правда? Пожалуйста!

0

5

Какое-то время он все еще был поглощен добычей, доедая останки и просматривая мелькающие в сознании воспоминания, как длинные цветные свитки. Последняя оставшаяся трубчатая кость грубо хрустнула в его челюстях, как завернутая в мокрую тряпку толстая палка, выпуская мякоть, и он поднялся на ноги, ощущая, как приятной дрожью стягивает обновленное тело. В спине и животе собрались тысячи горячих искорок - перед смертью мальчишка успел ненадолго дезориентировать его какой-то переливчатой и жгучей алхимической дрянью, выплеснутой в глаза, и вонзить в него меч. Но это не помогло, потому что в следующую секунду на груди демона проступил идеально ровный круг из двенадцати выпученных глаз, и хватило всего лишь короткого движения навстречу, чтобы вонзить в парня две зазубренные пилы, которые еще совсем недавно были кистями рук.
Теперь он возместил нанесенный ущерб, и боль постепенно, блаженно утихла, сменяясь упругой пульсацией здоровой, живой и крепкой плоти. Но кое-что мешало Саркиту в полной мере насладиться этим моментом, как обычно бывало.
Прекрати. Прекрати скулить, размазня.
Закончив трапезу, теперь он мог сосредоточиться, мысленно ощупывая тонкую, эфемерную нить, связавшую его с... с кем? Саркит сморщился, глядя в темноту перед собой остывшими, остановившимися глазами и опустив длинные хелицеры, с которые все еще капала густеющая в ночной прохладе кровь. Он ощутил затхлый вкус болезни, но не во рту, а в своей голове. Гниение. Распад.
Каждый раз было тяжело это признавать, но он был открыт для влияния эфемерных способностей больше, чем другие демоны. Они умели гипнотизировать, чувствовать эмоции, навязывать смертным свою волю... а у него был только язык, чтобы говорить, глаза, чтобы видеть, и зубы, чтобы рвать. Но, судя по тому, в какой панике метался отзвук чужой души в его голове, Саркита по крайней мере не выслеживали целенаправленно.
Я не хочу б-быть тут, я не хочу в Деорсу, не хочу к эльфам, отпусти меня!..
В ДЕОРСУ.
Это не было вопросом, но он произнес это так, что смог почувствовать, как тиски его внутренней воли сжимают чью-то хнычущую душу еще сильнее. И теперь он ощущал отчетливее, насколько она больна, насколько время источило ее... она была полна отзвуков Тени, и те потянулись к демону независимо от того, насколько далеко он находился в реальности. Ощущать это было неприятно - ему всегда не нравилось, когда кто-то бросает недоеденные куски.
Надеешься, что Деорса поможет тебе изгнать Тень из себя? Ты отмечена ею с рождения. Она вгрызается в тебя, как я в эти кости.
Он очень сильно жалел, что не может увидеть вместилище этой побитой души.
Скоро Деорса не сможет помочь никому.

+1

6

За завесой все чувства накалялись до предела. Натянутая струна панического страха вдруг обернулась иглами гнева - пронзительно острые, жгучие, они впивались в сознание Мардж, толкали ее навстречу грозному голосу демона. Мысли, загнанные глубоко в гнилые болота ее разума и будто бы давным-давно принятые как факт, расцвели новой обидой, и Марджолайн никак не могла (да и не должна была - в этом смысл Тени) удержать ее.

- Да замолкни ты! - и ей было плевать, что еще всего пару секунд назад она сама просила ответов. - Если бы эти... криворукие дегенераты были способны хоть на что-то, ты думаешь, я была бы тут? Ей-богу, будто они хоть когда-то могли кому-то помочь.

Злоба перехватывала дыхание - беззвучный внутренний голос Гримм только сильнее вздрагивал с каждой новой гласной. Она отчетливо слышала, насколько визгливо говорит с монстром, представляла, до чего жалкой кажется со стороны, но никакой стыд не мог сместить ярость в ее новообретенном правлении. Сытое наслаждение и пышущее здоровье арахнида в какой-то мере даже придавали ей теперь моральные  силы - быть может, из-за общей природы их переживаний, но Мардж впервые за мучительно долгие годы могла вдоволь выругаться.

- Как же я всё это ненавижу.

Наконец до нее дошло еще одно сумбурное ощущение. Чья-то незримая воля тянулась к ее сердцу любопытными лапами, но стоило только приблизиться - и между ними вставала прочная стена.

- А... ясно, - Марджолайн угрюмо вздохнула, чуть сбавив громкость. - Тебе-то Тень как раз и не рада.

Колдунья еще раз осмотрела информационную помойку, - очевидно, лишь она была доступна пауку, - и чего в ней только не было! На блестящих ниточках паутины качались лютни, одинокие трупики зверей, мечи, игрушки, столовые приборы, дорогие наряды и целые гирлянды конечностей самого разного вида. Каждый предмет был крохотной дверкой в собственный мир образов одного из многочисленных  бедолаг, погребенных в своем убийце.

А за этим импровизированным кладбищем - ничего.

В этой безграничной пустоте смутно вырисовывался сутулый силуэт, укутанный в старую шерстяную шаль. Мардж не знала, стоит ли тратить силы на свою визуализацию, но раз уж она застряла в этой омерзительной оболочке надолго - на что еще тратить своё колдовство? Перепады настроения окончательно лишили ее желания здраво мыслить.

- Ты жалеешь об этом, но взгляни на меня. Как знать, может, твоё проклятье бережет тебя от еще худшей судьбы, чем... то, что ты имеешь сейчас, - девушка поморщилась, снова увидев мир глазами демона - на земле перед ним одиноко блестела алая лужица, в которой увязли одежда и обувь. - Я видела много твоих сородичей - они жили Тенью, и как думаешь, что их ждало? Они встречались с такими кошмарами, какие не снятся никому; и никто их не спасет. Уж маги, а тем более маги Деорсы - особенно.

0

7

Чужая злость ощущалась, как вспыхнувшее прямо перед лицом пламя. Но не обжигающее до боли - Саркит был слишком тесно связан с его природой, и гнев внутри согревал его, как людей согревает алкоголь или объятия друг друга. Он не мог потянуть за ниточки, чтобы вытащить наружу больше из этого смертного существа, заставить его разум гореть, но она наверняка уже почувствовала - демон рад ее вспышке. И пока их разумы связаны, она сможет ощутить через него, что это такое - выпустить на волю свой гнев, стать свободнее, пусть даже и во сне.
Только через несколько минут он заметил, что идет на этот зов, раздвигая высокие стебли травы и оставляя позади одинокую алую лужицу, в которой не осталось даже обломков костей, и продолговатые, теряющие четкость влажные следы на земле. Ему было плевать, что их разделяют тысячи километров - он умел быстро передвигаться, сбросив кожу, и сейчас у него как раз была такая возможность. Да и темная душа явно не останется под подолом у эльфов навсегда.
Я видела много твоих сородичей - они жили Тенью, и как думаешь, что их ждало? Они встречались с такими кошмарами, какие не снятся никому; и никто их не спасет. Уж маги, а тем более маги Деорсы - особенно.
Ты говоришь о Тени так, будто знаешь о ней все. Кратковременная сытость настроила его на более благодушный лад, а звучащая в голосе колдуньи уверенность забавляла. Но ты понятия не имеешь о том, что там творится. Ты могла видеть ее части в своем трансе, но пока ты не очутишься там - не узнаешь, что она способна сделать с тобой. А то, что она делает со своими детьми, и вовсе лежит за пределами твоего понимания.
Он шел, не останавливаясь, и прямо на ходу кости и хитин ломались с пронзительно-влажным хрустом, ненужные части осыпались на землю, белесые волосы лезли клочьями и сдувались легким, душистым летним ветерком. Он встал на четвереньки, болезненно прогнувшись к земле - слишком резко удлиннился позвоночник, так что из прорвавшейся кожи и изо рта брызнула кровь и черная жижа.
И одновременно с этим тусклый образ заморенной девушки в шали пробудил в нем другие воспоминания - слишком уж удачно совпали с этим его собственные слова о пребывании в Тени.
Но началось все не с плена. Он очень смутно помнил момент своего рождения, и, если честно, целенаправленно старался не вспоминать, но... получалось не всегда. Что-то внутри отозвалось глухой тоской, когда он снова ощутил забрезжившее внутри чувство - силу справедливого, не подернутого кровавой жаждой и наростами тысячи масок возмездия. После этого картины пребывания в плену Деорсы промелькнули быстрее осенних листьев - вот мастер выкачивает из него энергию, берет образцы плоти для анализа, вот он жрет кого-то в своей камере, вот крадется по спальне какого-то аваринского вельможи, чтобы разорвать ему горло, потому что ему приказали.
Острая вспышка гнева, теперь уже собственного, заставляет быстрее завершить трансформацию, и он выпрямляется, широко расставив тонкие крепкие ноги. Лунный свет путается в густой шерсти гигантского оленя.
Меня никто не спасет, это верно. Но кто сказал, что кто-то спасет Деорсу от меня?
Он бежит через лес, легко перескакивая через бурелом и овраги. Ветер гудит в прижатых ушах, хватает его за ветвистые рога.
Кто же спасет тебя?

+1

8

Дрожь разрушаемого кокона, первые движения тонких лапок, изящный, словно веер, взмах сказочно ярких крыльев. Мардж вдруг вспомнила - вспомнила, как еще девочкой убегала из Рекна далеко-далеко, к безграничной зелени полей и перелесков, и там, поглощенная непривычной свободой, наблюдала. Наблюдала за миром, лежащим вне ее жизни, накрепко провонявшей несвежей рыбой и солью. Гримм с любопытством маленького зверя исследовала каждую кроличью нору, без задней мысли залезала руками прямо в пчелиный улей, чтобы насытиться необыкновенно сладким медом - и всё ее поражало и влекло, пусть даже по возвращении ее и ждала самая страшная материнская взбучка, а сами пчелки, какими бы милыми они ни были, жалились очень и очень больно. Любые опасности меркли перед чудесами, которые сулил каждый такой побег, и Марджолайн верила, что однажды наткнется на нечто совершенно из ряда вон выходящее - настоящее волшебство, не иначе. Поиск этого загадочного "чего-то" стал тогда чуть ли не главным смыслом ее существования... недели на две. И когда в ветвях старого кипариса она обнаружила ровный, выстроившийся как по линейке, ряд свернувшихся жухлых листьев, стало ясно - это оно. Откуда такие взялись на кипарисе с его иголками? Почему их так много? Мардж сорвала один - на ощупь сверток был удивительно плотный. Ощущение было весьма забавное - она долго мяла листик в ладонях, пока, наконец, не решилась сжать его; по нескладным пальцам тут же потекла густая темная слизь с крупными вкраплениями более твердой массы. Будущая ведьма вскрикнула и с полным отвращенного ужаса визгом побежала прочь, на ходу пытаясь смахнуть с себя вязкую субстанцию.

Она вернулась туда через пару дней, когда пыл родительского возмущения уже подостыл. Дерево всё так же хранило инородные "плоды", но те уже успели разбухнуть и набрать в весе - ветвь заметно склонилась к горячей от солнца земле. Вдруг, прямо надо головой Марджолайн раздался встревоженный женский голос - "Подожди!". Кто-то снова с ней говорил! Вот только кто? По близости не было ни одного животного, и девочка растерянно подняла голову к кипарису. Неужели они живые?

И Мардж послушно ждала, рассевшись прямо под ними. Она забыла о времени - если ее попросили потерпеть, значит, оно того стоило. И когда над изумрудными лугами распростерся алый закат, создания зашевелились. Из бурого кулька тяжелыми каплями потекла та же дрянь, что и прежде; стенки его разошлись, будто по швам, и снизу показалось существо невиданной красоты.

Лишь спустя годы Гримм узнала, что то были коконы, а покоились в них самые обыкновенные насекомые. Но в этой фантасмагорической метаморфозе, в превращении чего-то уродливого и мерзкого в прекраснейшую божью тварь была своя необъяснимая прелесть, которую Марджолайн до сих пор не смогла бы описать словами. Воспоминание, - детальнейший образ рождения той бабочки, - всплывшее в их общей с демоном голове, объяснило всё гораздо красноречивее.

В трансформации арахнида, конечно, тоже были и изящество, и отвращение. Те же сочащиеся из меняющихся тканей жидкости, те же болезненные движения - но в них, в отличие от новорожденных букашек, была сила. Ее питал гнев - причины его всплывали одновременно с мыслями Мардж, причудливо переплетаясь. Моргнул - и вот, прямо перед тобой сияет злобная улыбка кого-то, кого демон про себя называет "мастером"; еще раз - и снова трава щекочет ребяческие ноги. Адская, злая боль смешалась с еще не до конца сформулированным восхищением.

- К-куда ты? - спутанность эмоций приводила Мардж в замешательство. Окутанная полярными чувствами, колдунья, уже подуставшая от постоянных душевных всплесков, совсем растерялась и во всем метафизическом действе разбирала лишь широкие оленьи прыжки. До чего же странно иметь копыта... сфокусироваться на чем-то конкретном никак не удавалось, и девушка сама не понимала - явь перед ней или сон. - Кто спасет меня?... - тупо повторила она, изо всех сил вдумываясь в слова соседа.

И тут до нее дошло - он бежит к ней.

Это намерение выбивалось из сумбурной каши образов и, как гром среди ясного неба, ударило прямо в Мардж.

- Зачем тебе ко мне? Не надо, остановись же! Эльфы убьют тебя, если заметят, а я вообще сплю, ты разве не понял? Слышишь? Я сейчас сплю - моё тело, то есть. Я не могу проснуться. Тебе нет смысла ничего делать! Что тебе от меня нужно? Ты злишься, что я пришла к тебе? Я не х-х-хотела тебе мешать, просто так вышло.

+1

9

Он почти ощущал укусы пчел и короткую жилистую травку под детскими ножками, хотя в реальности его грязно-бежевые копыта ломали бурелом, а жесткая густая шерсть срывала листву с кустов, по которым он пробегал. Постепенно человеческое воспоминание вытеснило его собственные, потому что он хотел этого. Он хотел забыться. И позволял этому происходить, потому что не чувствовал никакой угрозы, которая исходила бы из той темной души, даже когда она снова ударилась в панику.
Ты же не собираешься оставаться в Аортэне вечно, да?
Она не собирается, он точно знал это, с разбегу перескакивая ручей и не сбавляя скорости. Потому что эльфы ее не исцелят.
Что тебе от меня нужно? Ты злишься, что я пришла к тебе? Я не х-х-хотела тебе мешать, просто так вышло.
Хватит скулить, смертная душа. Он мог бы звучать зло или хотя бы раздраженно, но на деле выходит скорее ворчливо - как досадливо журящий ее дальний старший родственник. Ты нужна мне.
Никакого четкого плана у него, на самом деле, не было. С момента его освобождения не прошло и месяца. Он так плохо ориентировался в том, как работает этот мир, что иногда это начинало пугать его - на беду, несмотря на молодость, он уже был старшим демоном, и его сознание могло терзать не только то, как насытить Бездну. Она все равно не заполнится никогда.
Ты знаешь о Деорсе.
Перед его мысленным взором нереально яркая, многоцветная бабочка с шестью крыльями поедает свой собственный кокон. Кипарис будто наполовину зацвел, что выглядело сюрреалистичным рядом с его мягкими иголками - бабочки выбирались наружу, сверкая крошечными глазками-изумрудами и ониксовыми хоботками. Они тоже начинали поедать то, из чего вышли, а потом взлетали.
Я знаю все о Тени.
Бабочки летели прямо к солнцу - закат, приобретающий кровавый оттенок, становился похож на гигантский распустившийся цветок.
Я утолю твою ненависть и боль, но взамен ты отдашь мне себя и все, что знаешь. Выходи из своего кокона, смертная душа.

Эпизод завершен.

Отредактировано Sarkit (2018-01-21 03:12:44)

+1


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Потерянные рассказы » 01.08.1213. Лимб


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC