От 19.07.18

У нас новый админ! Шаресс!

А ещё, у нас есть несколько квестов со свободными местами. Желающие расшевелиться после сессии и первого месяца лета есть? А ну бегом записываться!

Напоминаем о том, что для сверхсильных и очень древних героев приём временно закрыт

Зато открыт набор на вакансии мастеров игры!!
Жанр: фэнтези приключенческое
Рейтинг: NC-17 или 18+
Система: эпизодическая
Графика: аниме и рисованные арты
Настоящее время:
январь 1214 г. - июнь 1214 г.

Рейтинг форумов Forum-top.ru

Fables of Ainhoa

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Потерянные рассказы » 21.08.1213 (Не)детские п(ро)блемы (не)взрослых (не)людей


21.08.1213 (Не)детские п(ро)блемы (не)взрослых (не)людей

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

1. Дата и время:
21 августа 1213 года, сперва день, потом вечер... быть может, и ночь~

2. Место действия | погода:
Ворота Рекна, предместья Рекна, лес возле Рекна и далее... от Рекна.
На небе — ни облачка. Жарит, парит и выматывает всем нервы.

3. Герои:
Rostique Boux , Eldelskhaere

4. Завязка:
Ростик — личность популярная (и широко известная... пусть и в некоторых кругах, зато практически повсеместно!). От слова "попа", видимо, потому что так часто влипать (особенно, лицом или по почкам) обычному человеку, может быть даже немножечко популярному, просто невозможно. Да и вряд ли он, человек, с такой популярностью долго протянет.

Тем не менее, некоторых сей вьюнош бледный с взором горящим привлекает совершенно по иным причинам. К примеру, один малоизвестный демон, приметив на улицах Рекна странного человечка, не смог пройти мимо и увязался аки карась на мотыля, искренне не понимая, что с этим пареньком может быть "не так". Ведь оно, это самое "не так", в глазах демона, вроде как и подходило по всем параметрам к тем, на ком он обычно парази... то есть, кого стремиться защитить всеми методами и за кого мстить готов до последнего вздоха (жертвы, разумеется, не себя же подставлять), но вместе с этим... Вместе с этим заставляло его притормозить в собственных суждениях.
И не подходить близко.
Хотя так хотелось...

В конечном счете, даже когда парнишка покинул шумный и грязный город, демон просто не смог прекратить его тайное преследование, приняв уже привычный образ пса. Да и черная шкура в сумерках просто замечательно смотрится — глаз не оторвать.

5. Тип эпизода: личный.
*так много скобочек в заголовке вышло (не)спроста

Отредактировано Eldelskhaere (2018-01-21 03:48:42)

+1

2

Мальчишка, оказавшийся Идущим, прибыл по личному приглашению местного криминального воротилы, а по совместительству — старого графа де ля Фер. Того самого, о ком говорили, что в его парке есть черный пруд, где он лично топит тех, кто ему неугоден. Поверить в то, что этот тип подмял под себя всю торговлю города в обход королевской власти было непросто, но мальчишка умел видеть вещи такими, какими они являются, а не такими, какими кажутся. Он принял заказ на ликвидацию парочки торговцев, решивших, что им с графом не по пути, и отправился готовиться к делу.

В Рекне мальчишка поселился в одной из констпиративных квартир старого графа. Но в усадьбе, после того, как дело было сделано, погостить несколько дней удалось. Да, чёрный пруд мальчика не впечатлил, это правда, но в остальном усадьба и ее хозяин были занятным феноменом. Воротила, подмявший под себя всю торговлю города, безжалостно разделывающийся в врагами, оказался личностью эксцентричной, которая умеет жить.

Граф Борис де ля Фер для воздвижения резиденции в Рекне пригнал целое село альранов. Строил маленькую скромную дачу, но все равно получился дворцово-парковый ансамбль с замком, речкой и зимним садом. Но граф не учел, что в строительстве зверолюди могут всё, кроме арифметики. Число и высоту ступеней они исчислили, судя по всему, гадая на куриных останках. С тех пор Борисова лестница вызывала у людей сложные чувства. Идущему по ней казалось, будто он хромой конь. Борис проверял, все ступени разные. В гости приезжали другие дворяне, говорили, — как забавно тут ходить! А всякие криминальные недворяне, например, падали и нехорошо, как следствие, ругались.

Исправлять дело пригласили бригаду гномов. Те пришли, сгрузили инструменты на дорогой подстриженный газон, исправили лестницу, выровняли планировку, положили штукатурку, не обращая, впрочем, внимания на произведения искусства под ремотными работами. Слупили, как водится, втридорога, а потом предложили построить канализационную систему, разработку новую и поразительно эффективную. Как без нее раньше жили-то — вовсе неясно. Такое чудо прогресса увлекло Бориса, и он дал добро.

Гномья канализация оказалась веселее альранской лестницы. Всасывала отходы, потом материализовывала в неожиданных местах. Предсказать фонтан было невозможно, система презирала ритм. А ритм, как писал поэт, — основа гармонии.

Борис любил Рекн вопреки гармонии. Он, несмотря на жестокость и корыстолюбие, был романтиком. Мастером глазения на паруса и мечтаний о приключениях. Однажды он восторженно нес мешок картошки из порта к себе, словно настоящий прогрессивный либерал. До резиденции было добрых три километра. И довольно скоро граф разочаровался в либерализме. Но все равно по дороге заглянул в лес, проверил грибы. Сразу у входа нашел груздь, — что было ошибкой. Через восемь часов явился домой, перепугав прислугу, в пауках и улитках, картошку и грузди нес в подоле парчевой мантии. Упал на кровать, лицо зелёное, говорит — «нет сил чего-то».

И добавил тихо:
— Какой же здесь рай, все-таки.

Рай мальчишки же точно находился в другой стороне вселенной. Рекн он возненавидел с самого первого дня. И поэтому принялся за порученные ему графом дела с необыкновенной ответственностью и скоростью, чтобы до конца августа покинуть это место. Однако, где-то поспешил и где-то перестарался, в итоге списать смерть вышеупомянутых несчастных на естественную совсем-совсем никак не выходило. Те, к тому же, завели себе охрану, что было вполне понятно, вот только в день, когда охраны быть в ними было не должно, её там оказалось почему-то в два раза больше, — видимо, кто-то сдал. Торговцам это, увы, нисколько не помогло в итоге, но изящная и тонкая ликвидация превратилась в неаппетитную кровавую баню с лишними целями. Граф, впрочем, был вне подозрений и делом оказался вполне доволен, до икоты хохоча над подробностями, которые ему рассказал мальчишка. Тогда-то он и предложил ему укрыться в усадьбе на несколько дней, — обыскивать резиденцию графа было невозможно. Это было бы слишком вульгарно. Так мальчик и поступил, — ему нужно было время на восстановление от полученых серьёзных ран. Но пробыть в резиденции удалось не дольше суток — необходимо было тихо и незаметно уйти.

Итак, Рекн проглотил мальчишку-Идущего девятнадцатого августа, а выплюнул, прожевав, в районе северных городских ворот уже двадцать первого. Это мальчик записал шифрованным способом в небольшом дневничке, уложил его в хитрый потайной карман сумки рядом с кошелем с гонораром за выполненную работу, — неплохим, в общем-то, гонораром за работу не блестящую. Но истерзанный событями в пустоши близ Ферна мальчишка и так сделал много больше, чем сам от себя ждал. Он немного постоял у ворот, немного скривившись от боли, поправил повязки и медленно пошёл в сторону леса по протоптаной тропинке. Судя по всему, по ней бегали городские дети за ягодами. Увязавшуюся за ним черную собаку мальчик, казалось, не заметил.

Спустя минуту пути мальчик неожиданно остановился, вздохнул и сказал, глядя на безоблачное небо сквозь кроны деревьев:

— Как-то раз служанка одного знатного господина из аваринских, то есть сэра Френка Ллойда Райта, хоть это и не важно, по неизвестным мне причинам, а, может, задолбавшись мыть посуду за всеми, поступила следующим образом: она подожгла дом, в котором в тот момент находились пьяные гости, предусмотрительно забаррикадировав перед этим все двери, кроме одной. За этой дверью она встала сама с топором в руках и каждый выбегавший получал удар по организму куда придется. Что неудивительно, никто не выжил.

Он обернулся и без улыбки посмотрел на черного пса.

— Теперь вы расскажите что-нибудь.

Отредактировано Rostique Boux (2018-01-21 03:30:10)

+1

3

С момента его возникновения прошел, наверное, местный месяц. Не больше. За это время Эль не только позволил себе впервые загнать и вкусить воистину демоническую пищу в виде чужих эмоций и мясца с кровью (м-м-м!), но и научиться оборачиваться в человека. Подобие той, что призвала его в мир, правда, с небольшим таким различием. Впрочем, все нюансы ни капли не беспокоили, главное ведь что? Сам факт. Вот и все.

К тому же большую часть времени он все равно проводил на четырех лапах. Так было удобнее и как-то привычнее… уже. А еще смертные не заостряли на нем внимания. Разве что некоторые цокали языком при виде лоснящейся шкуры, а другие шарахались в сторону, почему-то выкрикивая ругательства и пыхая в его сторону страхом и злобой.
В общем, здесь ему нравилось.

Правда, кушать с каждым днем хотелось все больше, а как именно искать еду, кроме как во снах, он не совсем понимал. Зато вот, считать немного научился и даже узнал, что такое время. Оказывается, оно здесь было везде и всюду, мерилось Солнцем (Солнце – удивительная штука!) и постоянно убегало в никуда…

Нет, определенно. Эноа гораздо интереснее Тени. В Тени только тьма везде да демоны. И ничего лишнего… почти и за ре-едким исключением.
Но кушать все равно хочется не меньше. И голод, проклятый голод, терзавший его долгое время, вновь нарастает, заставляя срываться и действовать менее обдуманно и…
Когда демон трусил вдоль забора одного из домов в приютившем его городишке, он  внезапно ощутил…  нечто странное, чужое присутствие, схожее с тем, что шло от его «подзащитных» и… и еды одновременно. Это его удивило и заставило остановиться, выискивая источник «волны».

Источник обнаружился недалеко и направлялся в сторону большой дороги, за которой город заканчивался. Ну, по крайней мере, так считал Эльдельскер. Он как-то дошел и до огромного пустого пространства, полного странной материи, схожей с Тенью, после соприкосновения с которой хотелось встряхиваться еще долгое время, и до огромных ворот, за которыми дорога продолжалась, а потом исчезала, теряясь меж высокими деревьями.
…Короче, «источник» направлялся, определенно, в сторону той самой дороги.
С одной стороны ему было жуть как любопытно, что же это такое и почему оно так необычно фонит. С другой стороны… страшно. Страшно покидать ставший отчасти «родным» уголком город, полный как раз таких вещей, которые Эльдельскера и привлекали более прочего, кроме непосредственно источника пищи. Но ведь, по идее, если живые покидали город через эти ворота и также приходили через них же, значит, сюда можно было вернуться? В теории.
Когда Эль начинал думать о столь сложных вещах, ему казалось, что голова готова оторваться и улететь куда-нибудь далеко-далеко и, желательно, отдельно от его разума.

Может быть именно поэтому, прекратив мучить себя вопросами, он просто сделал первый шаг… и через минуту-другую уже трусил следом за невысоким мальчишкой, шедшим в одиночестве сперва по утоптанной большой дороге, а затем свернувшего на одну из многочисленных тропинок в лес.

Мальчишка, значит… Эль уже понимал, что дети – его, так сказать, аудитория. Клиентура, как выражались в борделе. Правда, не совсем того же профиля, но кому какая разница.
Он всматривался в одинокую фигурку и старался передвигаться так, чтобы оставаться незамеченным как можно дольше. Правда, когда паренек внезапно остановился и заговорил, вроде как… с кем-то, а не с самим собой, то Эль засомневался в своей компетентности как тайного преследователя.

Он тормознул прямо так, на виду у человечка, шумно выдыхая и переступая с лапы на лапу. Одно ухо напряженно шевельнулось, принимая сигнал говорящего, второе как-то тоскливо повисло, явно загрустив от своей судьбинушки.

«Чего…» - история ему понравилась. А вот последовавшей за ней вопрос – не очень. И… взгляд, от которого он сперва шагнул назад – чисто по инерции, а затем опустился на зад, неуверенно вильнув хвостом и наклонив голову. Совершенно по-собачьи.
Это ведь сейчас… к нему обратились?
На него так… смотрят?
Опасно!
Пес моргнул. Его только что попросили рассказать… историю. Зачем? Почему? Как?! Он не видел в городе, чтоб к нему кто-то пытался обратиться, когда он в таком виде.
«Точно что-то не так», - внутри зашевелилось удовлетворение. Кривенькое, «отчасти», но уж какое-никакое.
- Я не знаю таких историй, – пес открыл пасть, но шевелить челюстью ему было вовсе не обязательно, чтобы собеседник услышал голос. Тем не менее, он все же решил ответить… честно?
- Я здесь недавно, - с искренним любопытством продолжил Эльдельскере, внутренне напрягаясь и готовясь, в случае чего, дать бой. Мало ли… кто людей знает. К тому же парнишка был очень, о-очень странный на его… вкус.
- И я не вы, я тут один, - уточнил он на всякий случай, облизнув морду, - ты странно пахнешь, ты знаешь?
[AVA]http://s8.uploads.ru/By7kl.png[/AVA]

Отредактировано Eldelskhaere (2018-01-05 13:26:10)

+2

4

Калейдоскопически развивавшиеся события в в Рекне особенно не способствовали общению с людьми и не очень людьми, но тут, пока все было тихо и мирно, можно было дать себе волю. Через северные ворота в этот день уходили люди со сложным выражением лица, словно им не хотелось покидать город в такую жару, а вот мальчик всем видом показывал, что теперь находится здесь и ни капли не жалеет — лес кругом, свежий воздух, свобода, черный красивый пёс и вообще тут красиво.

— Не знаю, — вздохнул мальчик. — Я не чувствую запахов. Идём, мы на дороге. Нехорошо.

Он сошёл с дороги и направился глубже в лес. Лицо его ничего не выражало, кроме разве что некоторое усталое недовольство окружающей жарой. Пели птицы, шумела листва на лёгком ветёрке. Как всегда около морских портовых городов, жарко было нестерпимо, пока путников не скрыл лес. Мальчишка не оборачивался, словно знал, что говорящий пёс идёт за ним. На самом деле, он это, конечно же, знал — ощущение присутствия было отчетливым, черные шрамы сигнализировали об этом постоянно и настойчиво. Но вместе с тем ему было как-то всё равно. На него, бывало, накатывало такое близкое к апатии равнодушие после успешного или не очень выполнения задания.

Наконец, он остановился в поваленой ели, торчащей корнями из рыхлой почвы. Раскинувшийся вокруг лес был смешанным, но мальчик, казалось, специально искал именно хвойную часть. Так и было, — он искал почву, состоящую из перегноя опавшей хвои елей или сосен. Она была мягкой и казалась мальчику очень уютной. Снял с плеча сумку. Сумка-ветеран немного потрещала швами для приличия, ведь она, в конце концов, повидала виды, а возрастом была, наверное, даже старше мальчишки. Он погладил сумку рукой, улыбнувшись чему-то, словно извиняя её и демонстрируя полное понимание того, что её некоторая вздорность характера вполне понятна и простительна.

Ощущение было, что ребёнок никуда не спешит и совсем забыл о том, что с ним ещё кто-то. Он сел на мягкую хвойную землю, и задумчиво стал смотреть вверх. Затем прикрыл глаза и чему-то улыбнулся.
— Теперь хорошо, — сказал он.
И перевёл взгляд на черного пса.
— Ты сказал, я странно пахну. Расскажи как.

Отредактировано Rostique Boux (2018-01-05 17:46:07)

+1

5

- Это не совсем запах- неуверенно уточнил демон, поднимаясь на все четыре лапы и неуверенно вильнув хвостом – тот иногда действовал словно сам по себе, - скорее… как… - он замялся в попытке подобрать более подходящее слово под определение… точно! – Чувство! – Скер клацнул зубами, возбужденно подпрыгнув и даже сделав несколько быстрых шагов в сторону мальчишки, вовремя остановившись и замирая на границе незримо проведенной черты, которую пока ни в коем случае не стоило переступать, - понимаешь?

Опасно.

Странно.

Непонятно.

То, что непонятно – опасно. Это он понял еще по Тени. Да и в  городе, наблюдая за разумными, изучая их, запоминая. Пытаясь определить, кто есть кто и как ему самому себя поставить.

А здесь. Здесь было все крайне запутанно. Тем не менее, демон без особых переживаний — ну да, он же демон… какие могут быть переживания, пф!.. пф… — пошел следом за маленьким проводником. Разумеется, выдерживая дистанцию.

От жары, высушивающей глотку, Эльдельскер не страдал. Так, небольшой дискомфорт и все. Материальное тело – материальные правила…
Мальчик молчал, не проронив за весь, пусть и короткий, но таки промежуток времени (!) ни слова. Молчал и пёс. Лишь пару раз оглянувшись назад, замирая и принюхиваясь – пытался запомнить дорогу обратно. Покидать город надолго он пока не хотел. Или боялся… Но это была совершенно недостойная для представителей его «народа» эмоция. Недопустительная. Поэтому он каждый раз, когда мысли начинали выплясывать шальной танец в голове, путаясь и запинаясь друг о дружку в нахлестывающей панике и осознания, где он находится, он заставлял себя тормозить, жмурить глаза и напоминать себе, что все еще впереди и он обязательно привыкнет к этому странному, но такому прекрасному и интересному «яркому миру».

Ель, возле которой остановился человечек, приказала долго жить, посмотрено указав в небо извилистыми корнями на далекую путеводную звезду. Может быть, где-нибудь там зарыт клад… Кто знает. Рядом с поверженным деревом осторожно шлепнулась на землю тяжелая – наверняка – сумка. Рядом опустился заинтересовавший его смертный.

Эльдельскер сглотнул набежавшую слюну.
- Аппетитно, - он обошел полянку по кругу, остановившись напротив мальчика и нерешительно переминаясь с лапы на лапу, - но у меня... – он запнулся о сложное слово, - диссонанс, - выдавил еще более неуверенно. Человеческий язык был сложен и учиться ему предстояло еще очень долго, явно не месяц с хвостом, - я... должен защищать таких, кто как ты. И пахнешь ты точно также, как они. И не они одновременно, - он облизнулся. Ветра почти не было и «запах» усиливался, выжимая из его охотничьего чутья все больше возможностей, - кто ты такой? Почему ты такой? Тебе… нужна моя помощь? – последний вопрос вырвался спонтанно и не на шутку его взволновал, так, что он даже не думая, приблизился к мальцу на расстояние вытянутой руки.
[AVA]http://s8.uploads.ru/By7kl.png[/AVA]

Отредактировано Eldelskhaere (2018-01-08 01:41:15)

+1

6

Мальчик усмехнулся. Но улыбка быстро сползла с лица, он уставился на подошедшего пса и долго смотрел, словно взвешивая все "за" и "против". Затем он уселся, казалось, поудобнее, однако в позе чувствовалось напряжение. Словно в любой момент мальчишка был готов сорваться и бежать, — хотя куда тут убежишь, да ещё и от собаки? Затем он покачал головой, и с непонятным выражением произнёс:

— Я — Идущий, — и выдавил из себя смешок, хотя было непонятно, что тут смешного. — Рыцарь Ордена Ледяного Пути. Тебе это ни о чём не говорит, иначе наша беседа сложилась бы совершенно иначе. Поэтому... я настроен поболтать. Такой хороший летний день.

Несмотря на высказанное желание поболтать, мальчик снова замолчал.
Но молчал в этот раз недолго; потёр ладошками лицо, выдохнул.

— Я с детства тренирован убивать, — мальчик слегка наклонил голову. —  Сначала бездумно, бессистемно, от злости, глупости и жестокости. Потом целенаправленно и сухо, от выгоды и оттого, что мне и таким, как я, положено делать то, что другие не могут. Маги, проникшие в такие сферы тайного искусства, от который поджилки трясутся у любого ректора Башни, превращали меня в совершенное, близкое к неуничтожимости оружие. Тогда я и ощутил... диссонанс. Я был мелкой тварью, которую задушить мало. Стал тварью, которую хрен задушишь.
Он чуть подался вперёд, едва не касаясь своим носом черного собачьего, чувствуя дыхание пса.
— Так от чего ты собрался меня защищать? И таких, как я?

Мальчишка сжал зубы, взял пса за голову, — сильно, властно, но не грубо и не больно. В глазах его, впрочем, стояла жестокость вперемешку с обидой. На демонического пса ли? На кого-то другого? На мир в целом?
— Тех, кто пахнет как я, в мире очень, очень мало, — сказал он, голос звучал всё тише. — Раньше мы были необходимы, потому что уничтожить невообразимое могли только невообразимые. Но сейчас мирное время, в котором невообразимого творится в сто раз больше, чем в военное, просто этого никто не видит. И мы стали не нужны. В Рекне я выполнял работу для одного смешного старичка, который на самом деле мразь какую поискать, — но он смирный слуга короны, как и я. Каждый служит как умеет. И ты служишь как умеешь, — чувству, долгу, желанию, прихоти, воле, своей природе. Своему Пути. Наши Пути пересеклись, но...

Мальчик вдруг застонал, крикнул с непонятной злостью:
— Но как ты можешь защитить меня от меня самого, пёс?

Он отпустил собаку, закрыл лицо руками, всхлипнул совершенно по-детски.
Когда он убрал руки, в глазах стояли слёзы. Но не текли.
— Лучше брось меня. Найди другого... для защиты. Мой Путь — подставляя шею, делать плохие дела за тех, кто не хочет их делать. Этот Путь... пустой. На душе пусто — плата за холод одиночества, на сердце пусто — потому что никто не хочет со мной знаться, в кармане пусто, потому что заказы редкие. И только за окном тех домишек, где случается переночевать, пусто просто так.

Мальчик отвернулся, снова всхлипнул.
— Не смотри на меня, — сказал он тихо.

+1

7

Идущий. Разумеется, это слово ничего не сказало демону, пожалуй, произвело обратный эффект: вместо разъяснения, он лишь больше запутался в этом клубке. Если «Идущий», то идет. Куда идет, зачем идет, какую цель проповедует? Ради чего… идет. Мальчишка усмехнулся. Вышло у него это как-то неловко; Эльдельскер уловил тоскливый оттенок эмоций, колыхнувшийся внутри маленького человечка. Аромат… целый букет сочных и вкусных сочетаний, перемолотых меж собой в обломки, смешанные с какой-то злой, тоскливой обреченностью. Может быть даже не самого мальчишки, а тех, кого…

Пес слушал. Молчал. Ждал продолжения. И дождался, чувствуя, как разгорается алым светом пламя в его глазах. Маленький человеческий ребенок прошел настоящее испытание на прочность и смог его выдержать, чтобы продолжить нести и далее на своих хрупких плечах. Маленький мальчик, с глухой невыразимой злобой, накатывающей волнами, заставляющий демона мелко подрагивать от насыщения… рассказывающий о себе и том, что ему пришлось вытерпеть, чтобы остаться в этом мире.

Скер плохо понимал, как это возможно и насколько это правильно. В общих или личных чертах.
Когда столько крошечный человечек считает себя тварью… нет, является тварью и прекрасно понимает это, и уже свыкся с этим… Свыкся ли? А если да, то насколько?..
Глаза в глаза; полыхнуло обжигающей обидой. Далеко не детской, болезненной, точащей изнутри, словно червь. Пес сдавленно скульнул, вторя этим так ярко сейчас ощущаемым всей его сутью эмоциям, сам себя не слыша. Качнулся вперед, ощутив руки парнишки на скулах. Задрожал, впитывая и запоминая информацию и чужие переживания. Убирая, отчасти, весь этот грязный негатив, забирая себе… насыщаясь.
Чувство голода несколько стихло.

Это было очень, очень странно. Почему-то Скер не догадывался даже, не чувствовал – знал, что захоти мальчишка и голова демона лопнет под давлением крошечных ручишек, как перезревшая ягода. Но это его мало заботило. Гораздо интереснее и захватывающе было ощущать ту бурю, ураган чудовищной силы, лавину самой натуральной тьмы, живущей внутри паренька.
«Защитить…» - действительно. Как можно защитить слабое человеческое существо от навязанной воли и своей правды. Прилипшей, гниющей, но своей.
Демон глухо рыкнул, смешиваясь и мотнув головой из стороны в сторону; пытаясь прийти в себя.
Сытость.
- Ты еще так юн, - еще один шаг вперед, окончательный, дальше – только прижаться вплотную к отвернувшемуся, захлопнувшемуся точно моллюск в своей ракушке, смертному. Доверчиво – особенно, верно, для демона… доверчиво – боднуть лбом в спину, пытаясь загладить эту тоску и боль, эти проклятые слезы, от которых его, Эльдельскера, начинало колотить.
Хотелось порвать и уничтожить всех, кто сотворил такое страшное с этим ребенком. Ломая его, извращая, забирая себе. Издеваясь по-особенному, ради непонятной и глупой цели. Уррх! Загнать и сожрать!

- У тебя еще есть возможность все изменить, - голос пса тише, интонации меняются, стремятся зацепиться за рваные дыры в человеческой душе своими крючьями, - и на каждой дороге есть развилки. Надо лишь выбрать ту, которая подходит тебе больше… Это ведь, на самом деле, так просто, - хотелось бы самому в это верить, да вряд ли… - думаешь, глупости говорю, да? – демон не сдерживает смешка. Смешок от собаки выглядит не менее абсурдно, чем вся ситуация в  целом, - но ведь если тебя тошнит от твоей... службы… и если ты не можешь от нее отказаться… может быть, стоит дойти до другого Пути или своего Выбора, раз уж ты Идущий. Тем более, когда-нибудь станешь большим и сильным, - пес переступил с места на место, а потом в наглую притерся к мальчишескому бочку, совершенно простецки фыркая и устраивая лапу на его плече, но, попутно, в любой момент чувствуя звенящее напряжение и готовясь отпрыгнуть в сторону... мало ли чего, - я, знаешь, тоже еще не так силен. И плохо умею охотиться, чтобы не голодать подолгу, - доверительно сообщил он, - но однажды со мной будут считаться. Надеюсь, - добавил, задумавшись. И практически сразу же встрепенулся.

- Будь проще. Убивай обидчиков, и тогда вокруг останутся только те, кто дорог сердцу… - он чуть нахмурился и пояснил, слабо вильнув хвостом, - так сказала мне та, кто позвала меня из… - тут он прикусил язык, явно… смутился и посмотрел в сторону, -...не важно. Ургх. Я не отвернусь. Не могу. Хочу помочь, - наконец, добил демон. Последняя фраза вышла с зашкаливающей уверенностью, - тебе, например. Хоть ты и сильный. Я чувствую. Так... если тебе не нравится твой Путь, почему ты не можешь найти другой? Или ты думал, что такое невозможно? Или не думал вообще? – пес наморщил нос, прижимая уши к голове и возмущенно взрыкивая. Конечно, эмоции мальца – вкусные, пусть их сладость и отдает горечью, но… в конце концов, возможно Скер и правда сможет ему помочь. По-своему, конечно. Осталось сообразить, как. Обычно-то все обидчики сразу как на ладони... насколько он успел разобраться в местных реалиях. Но в данном случае все как-то чрезмерно запутано, точно в паутину угодил. Вроде бы и напрягает, но в то же время заставляет заинтересованно навострить уши.

+1

8

— Ты, пёс, вроде и умный, — устало сказал мальчик, — и понимаешь многое, да. Но иногда как скажешь, так и не знаешь, плакать или смеяться. Что такое "другой Путь"? Он один-единственный, других просто нет. Давай я тебе объясню. У меня записано.

Он извлёк из сумки книжицу, которую носил с собой. Провел исцарапанными пальцами по кожаному корешку, расстегнул ремешок, закрывающий книгу. Перелистнул страницы, нашёл.

— Тебе кажется, что Путь крестьянина, который, используя инструменты, работает на земле и наблюдает смену времен года, отличается от Пути торговца, что покупает товар, а затем продает его, чтобы заработать себе на жизнь. Путь достойного человека, или Путь воина, который состоит в том, чтобы овладеть достоинствами оружия, совсем не то же самое, что Путь ремесленника, думаешь ты. Но на своём Пути плотник стремится достичь ловкости в использовании инструментов. Он должен в начале начертить правильный план, а затем построить все так, как указано в плане. Такова жизнь плотника. Но не такова ли жизнь воина? Не должен ли он перед сражением начертить план, а затем выполнить его так, как указано? Не стремится ли воин достичь ловкости в использовании своего инструмента — меча ли, копья ли?

Произнося это, маленький Идущий почти не смотрел в книжку, исписанную неровным детским почерком. Было видно, что эти слова он заучил наизусть.

— Говорят, что воин следует двойственному Пути пера и меча и поэтому должен понимать оба эти Пути. Но всё это один и тот же путь — это служение. Неважно, если человек не имеет естественных талантов любых областях, — неустанно упражняясь, он сможет приобрести необходимые навыки. Путь воина — это решительное принятие смерти, его свобода — в том, как преданно он служит.

Мальчик закрыл книжку, посмотрел на пса, неожиданно улыбнулся.
— Понял, глупый? — он потрепал пса по холке. — Путь, он только один. И он только вперед. И я другого не хочу. Убить обидчиков несложно, что тут сложного, надо будет — убью. Но хочется иногда с кем-то просто... не знаю, посмеяться вместе. Иил поплакать. Мне...
Он вздохнул.
— ...просто одиноко. Иногда. Тогда я придумываю себе друзей.

Он спрятал книжицу, аккуратно погладил чёрного пса между ушей.
— Ты хороший. Жалко, что ты тоже живешь только в моей голове.

+1

9

Упрямый. И все же слишком юный, этакая личинка себя-грядущего, осталось лишь слепить это самое будущее из того, что есть сейчас.
Эльдельскер подумал о том, что все, кто встречались ему до этого (их было не так много… кажется, пять или три? Со счетом пока не складывалось, да и такая информация казалась бессмысленной тому, кто изначально обитал в Тени, где царят какие-то сплошные и пустые одновременно «никогде» и «никогда». Ну да неважно; у него еще есть время… будет) — были похожи между собой. Все, кроме этого странного ребенка.
И его «один-единственный» так называемый Путь демону совершенно не нравился.

Возможно потому, что взирая сейчас на паренька, заглядывая в его затуманенные глаза, пока тот по памяти зачитывал текст с пожелтевших страниц небольшой книжки, демон видел в нём немного себя. Причины быть таким были разные, совершенно, но клетка была одна. Маленькая, сдавливающая со всех сторон... любимый дом, уютное логово. Каким он был бы сейчас, если бы не вырвался из Тени? Потерял бы разумность, вернувшись к началу и вновь осознавая себя раз за разом или... Впрочем, теперь об этом было глупо размышлять, да и она всегда была с ним и он мог вернуться в любой момент, чтобы через мгновение уже вновь явиться в «мире живых». Благо, материальное тело-ключ пока еще существовало.

Да, у смертных есть такие занятные штуки, как «клетки». Похоже, взялись они изначально из чьей-то головы, олицетворяя собственные тела,  души, разумы. Все, что угодно, что могло бы их ограничить. Клеткой была Тень. Клеткой были мысли. Клеткой была и книжка, которую парнишка цитировал без запинки, что действительно пугало, вызывало отвращение и неприязнь: книжку уничтожить было бы легко, а вот с головой дела обстояли на порядок сложнее.
Впрочем, всегда ведь есть варианты. По крайней мере у демонов точно есть. Иначе никак.

- ...Не понимаю, - пес продолжал морщиться, словно ему предложили тухлую кошку погонять, вместо живой, - разве ради этого Пути ты был рожден под таким прекрасным светилом? – дослушав до конца, фыркнув и яростно замотав головой, бросил Эльдельскер, - ты говоришь, что твой Путь - это... служение? - пес осклабился, показывая желтоватые клыки, - я плохо понимаю такие примеры. Может быть я и правда всего лишь глупый пес… Но разве лишь этого ты желаешь на самом деле? Почему тогда льешь слезы, почему тебе так грустно и больно, пусто; почему ты хочешь, чтобы у тебя были друзья, был кто-то, кто… мог бы стать тебе дорогим? Кто-то, кому бы и ты был дорог? – он старался не распаляться, но чувствовал, как с каждой фразой, выдохнутой из приоткрытой пасти, учащается дыхание и все быстрее и быстрее, до нелепой болезненности, бьется сердце.
А еще он вспомнил ту, что позвала его. Её боль, её агония, её беззвучная просьба и наполнившее его Чувство, вытолкнувшее из Тени в свет.

Скер замер, тяжело и шумно выдыхая горячий воздух, прикрывая глаза и чуть задирая морду, прихватывая руку парнишки зубами и тотчас отпуская, чтобы лизнуть, оставляя влажный след и будто бы извиняясь за свой порыв.
- Позволь мне помочь тебе, - «голос» демонического зверя стал... печален? - В конце концов, с любого пути всегда можно свернуть и проторить совершенно новый, я видел, все так делают. Путь – это всего лишь движение по дороге. А дороги, знаешь ли, штуки очень странные и страшные, но ведь они не создают себя сами, - он замолчал; уголки песьих губ дернулись, приподнимаясь в улыбке, - раз уж я завелся именно в твоей голове, тебе и придется отвечать.

Отредактировано Eldelskhaere (2018-01-11 21:42:51)

+1

10

Мальчик вздохнул.
— Ну да, — он скорчил рожицу. — Отвечай вам весь день. Ты вообще не шибко тут. Собака-то самая настоящая, я чувствую её дыхание, шерсть, я вообще чувствую, что она здесь. А вот ты сам... Хотя...
Он нахмурился, о чём-то размышляя.
— Хотя... может быть. Давай я тебе кое-что расскажу. Ты не суетись, посиди рядом спокойно.
Аккуратно, бережно положив ладошку псу на шею, начал рассказывать.
Путанно, сбиваясь, стараясь найти слова, — и они находились, иногда странно-взрослые. Но чаще нет.

Ладонь мальчика при этом была холодна как лёд.

***

Он преклонил колено, склонил голову, глядя при этом на тяжело одоспешенного мужчину-эльфа, припорошенного идущим снегом. Он помнил этикет: держи голову низко, а глаза высоко, — принимай судьбу, но смело смотри ей в глаза; она этого не любит. Он помнил этикет, но почему-то никогда не предполагал, что придется ему следовать. Казалось, этот замок, тренировки, шутки с новыми друзьями, ставшая привычной боль — всё это будет вечным. Привычным. Понятным. Но времена менялись, менялся и мальчик. Он стал совсем другим, — умным, сильным, воспитанным и... любимым? Разве не это он чувствовал? В его характере главной чертой была жесткость, часто граничащая с жестокостью. Она не осталась незамеченной мальчиком, — тем, кем он стал, кем его сделали, кем воспитали. Он подрос, завёл новых друзей, попрощался с прошлым и выжил. В нём увидели равного. Не "пошёл-прочь-скотина-дай-выпить-спокойно", а — Идущим. Настоящим рыцарем легендарного Ордена.

Но прошлое не спешило прощаться в ответ.

Тяжелые ворота, обитые железом, открылись за его спиной с каким-то обречённым звуком. Монотонно убаюкивал молот кузнеца, работающего через двор, слышался стук палок — кто-то тренировался на площадке. Мальчик на мгновение в полной мере осознал, что именно сейчас, перед выходом стоит перед приоткрытой дверью, пройдя через которую, он будет до конца жизни на этой стороне. Открыть ворота Аскеруса вновь нетрудно, но та дверь, перед которой он сейчас стоит, закроется — назад вернуться не получится. Пути назад больше нет, — а был ли он раньше? Вычищенный, облагороженный, кое-как собранный воедино разум больше никогда не сможет отвертеться от прошлого, но теперь именно настоящему будет посвящена вся жизнь свежеиспечённого Двойки, — и где тот дикий недоразвитый Ростик Бу, который когда-то обретался в Топях? Будущее Двойки было туманным, у Ростика же будущего не было.

Теперь он новый человек, чья задача — следовать Пути и умереть, следуя Пути, и тем не менее внутри него никуда не делся Ростик, тот, кого этот новый человек ненавидел. Ростик был мерзкой, безумной обезьяной, которую не могла украсить даже довольно симпатичная рожа, Двойка — сильной личностью с умными глазами на красивом лице. Даже внешне они были похожи весьма условно, — тощая грязная образина и жилистый подтянутый подросток. Уже сейчас они терзали друг друга, цель против ничтожества, солдат против безумца, взрослый против ребёнка. Битва уже началась, — но мальчик сжал зубы, понимая, что не поставил бы денег ни на одну из сторон, устроивших кровопролитную и изматывающую схватку внутри него.

Он поднялся. Вскинув голову, отдал честь и остался стоять — идеал воинской выправки, идеальная чистота рыцарской коты, облик немного портила только небольшая ссадина на щеке. И почему-то, глядя на нее, сразу становилось понятно: это ведь на самом деле все еще ребёнок.

— Куда мне идти? — вдруг, неожиданно для себя растерянно спросил он. — Я... не знаю.
Эльф в доспехах с невозможно голубыми глазами, рассмеялся.
— Послушание Пути — важный этап в жизни Идущего. Ты нащупываешь свой Путь, свои дороги. Пишешь свою собственную историю в этом дневнике. Сейчас тебе это необходимо. Ты не знаешь, зачем тебе эта писанина, но скоро без неё ты не сможешь. И когда кончится тетрадь, ты испытаешь сожаление. Ты будешь искать, идти, пытаться снова испытать те чувства, что остались на бумаге навечно. И...
— И что?
Холод взгляда эльфа пронизывал, заставлял замерзать сердце.
— И у тебя не получится. Путь сам найдёт тебя. Так что доброго Пути, Двойка.

***

— Он мне мешает, пёс, — закончил мальчик. — Мне мешает не Путь. Не боль, — не боль тела, по крайней мере. Мне мешает он. Я боюсь, что я он, что опять буду им. Путь — это движение по дороге, ты прав. На этой дороге я спорю с собой, с законами жизни, а бывает, что сплетаюсь с ними, и с жизнями других, да вот только, чёрт возьми, не шибко-то они сплетаются. И в этом виноват он.
Двойка отпустил пса, поднялся с земли.
— Я создан служить. Года два назад я хотел только победы над своими противниками, но сейчас... Рубить людей, торжествовать победу, демонстрировать силу — не более чем тщеславие. Ну...
Он вдруг смущённо улыбнулся.
— Ну иногда можно, так, чуть-чуть. Но я и так сильнее. Что мне ещё доказывать? Теперь я хочу... наверное, это глупо, но победить себя, подчинить себе жизнь, заставить других жить, а не умирать. И я уже тебе сказал, кто мешает мне в этом.

Двойка погладил пса по голове, почесал за ухом.
— А теперь скажи, кто ты, — сказал он со странным выражением. — Обычная собака бы не выдержала касания льда. Что такое пришло в этот мир, чему интересно меня защищать?

Отредактировано Rostique Boux (2018-01-13 04:10:53)

+1

11

Демон настороженно покосился на протянутую к нему ладонь, но не ощутил ничего «такого», чтобы можно было как-либо напрячься, разве что вздрогнул от прикосновения, словно неживого, но тут же подстроился и забыл. Речи о «вас», то есть, «нас», то есть, в некоторой степени «себе» во множественном числе отвлекли его внимание больше и заставили на мгновение задуматься. Да и пояснение парнишки… Это не казалось странным. Это выглядело, пожалуй, «жутким», как обозначают это ощущение смертные. По сравнению со всем тем, что Эльдельскер видел ранее.

А еще в его голове совершенно перемешалось всё, что прежде лежало на своих местах, заботливо разложенное по полочкам. Вот добро, вот зло, вот одно, вот другое. Слова мальчишки и его Внутреннее резонировали, смешиваясь, переплетаясь; если бы Скер попытался вникнуть во все это в полной мере, он, вполне может статься, просто двинулся и свихнулся, если такое вообще могло бы быть в природе.
Так же он, вслушиваясь в рассказ мальчика с крайне серьезным выражением на морде, которое только может быть у собаки, напряженно хмурился и молчал.

Помочь по-прежнему хотелось. Пахло по-прежнему приятно, привлекательно. Но, честно признаться, он впервые за все эти несчастные полтора месяца, отведенные на поиск и восстановлении «справедливости» обиженных и оскорбленных «младших», ловил себя на мысли, что сейчас его в равной степени тянет и «защитить» пацана, и сожрать его за милую душу.
Уши прижались к голове. Эльдельскер раздраженно мотнул головой.

Не понятно.

«Создан служить» - говорит как маленький взрослый. Или как демон, если подумать.
Ведь и Эльдельскер выполняет свою функцию, и у каждого демона она своя.
Демон поднял голову, слабо вильнув хвостом. «Он» не был объектом мести. Даже близко не стоял (впрочем, это не означало, что от него нельзя избавиться). Но рядом было что-то иное, что-то, за что можно было зацепиться когтями, прочно, крепко. Вытащить на поверхность.

- Если ты понимаешь, что «он» тебе мешает, почему до сих пор не расправился с ним? Что тебя останавливает? – пес переступил с лапы на лапу и замер и осклабился внезапно, - хочешь, я покажу его тебе, чтобы вы встретились лицом к лицу? Я слышал, что у людей принято уничтожать свой страх, высказав ему все, что он думает, - вот и шанс узнать паренька поближе. Пробраться в его тайны, вызнать больше, понять, что так тревожит и почем… что?

- Разве ты ещё не понял, кто я есть? – он открыто смотрел в глаза пареньку и улыбался так, как это может делать… собака.
Касание льда? Что бы это могло быть? Его тело… вроде бы не шибко пострадало, если это какая-то магия и оно было направлено на разрушение. По крайней мере, сам Скер ничего «такого», странного, не ощущает. Может быть, конечно, еще аукнется. Позже. Потом.
- Меня призвали, чтобы отомстить, - разрушая короткую паузу, добавил пёс, - они были слабее, чем ты. И пахнешь ты иначе, но похоже. Я хочу тебе помочь, я должен это сделать, - и наклонил голову, чувствуя какую-то особенную внутреннюю… радость?
Ему было интересно. И все внутри предвкушало нечто занятное.

+1

12

— Да уж догадываюсь, кто ты есть, — сказал Двойка и коротко рассмеялся.

Хотя, судя по выражению лица мальчика, он плохо пытался скрыть замешательство. Похоже, эта оплошность с тем, что он не сразу разгадал сущность увязавшейся за ним собаки, была ему немного неприятна. Так нашкодившие ребятишки пытаются сделать вид, что они совсем ни при чём.

— Я рад, — хмуро сказал он, — что тебя призвал в этот мир не я. Но скажите пожалуйста, — демон, который пристаёт к детям и хочет за них мстить. Вы ж, парни, обычно приходите совсем по иным причинам, хоть я и не эксперт.
Мальчик потрепал пса по холке.
— Всё-таки хорошее дело собака, — он шмыгнул носом. — Ещё я рад, что не ошибся. Если бы я убил собаку, было бы очень грустно. Я люблю зверей, они хорошие.
Он не удержался и снова погладил пса.
— Меня отменно тренировали, я чувствую опасность, доверяю интуиции, но сейчас почему-то мне с тобой очень спокойно. Я никому и никогда не рассказывал того, что рассказал тебе, и не уверен, что хоть кому-то расскажу в будущем. Ты кажешься мне другом, демон. Почему? Разве вы умеете дружить? Разве я умею? И вот ты говоришь — "показать". Зачем мне видеть эту мразь? Я лицо родной матери не помню, лица товарищей из Ордена, единственных, кого мог назвать друзьями, начал забывать, потому что мы давно не виделись. А вот его рожу я помню прекрасно, потому что вижу каждый день. Мы с ним боремся всё время. Я лучше, сильнее, умнее, но он... как бы так сказать... первобытнее. Дикий зверь, что разрушает меня.

На секунду зажмурившись, Двойка сунул руки в карманы и посмотрел вверх. Солнце почти не пробивалось сквозь листву плотно стоящих деревьев. Вокруг было лето и жара, но почему-то здесь, на этой поляне, было даже прохладно.

— Меня, нас никто не любит. Я Орден имею в виду. Потому что мы не добрые, они говорят. Жестокие уроды. Я уже полгода брожу по миру и насмотрелся, чего стоит высокое добро. Ничего оно не стоит, пёс. Добрым быть очень легко и просто, справедливым быть куда сложнее. Поэтому нас и не любят, правда?
Он глянул на пса.
— Тебя сюда позвали те, кто не смог найти справедливости. Добрые люди молча прятали глаза, не обращали внимания на тех, слабее меня, потому что с глаз долой — из сердца вон. Понадобился аж целый демон для того, чтобы наказать, отомстить. Было бы смешно, если бы не было так грустно.

Двойка вздохнул.
— Хорошо. Прежде, чем ты начнёшь... мне помогать, расскажи. Кто были те, слабые? Как ты отомстил? И...
Он на секунду замялся.
— ...и что ты взял взамен?

Отредактировано Rostique Boux (2018-01-15 17:24:27)

+1

13

Догадывается… Если правильно догадывается, не как большинство детей, принимающих его за волшебную зверушку, какую-нибудь «крестную фею» в песьем обличье, то этот странный смешок становится более понятен. С другой стороны, сама сущность этого ребенка, Идущего, разговаривающего, точно маленький взрослый, становится все более запутанной. По крайней мере, для Эльдельскера.
Ведь это выглядит слишком странным. Совершенно не похожим… впрочем, отчасти…

У поломавшихся смертных с исковерканной судьбой так часто бывает. У детей – ещё проще. Хотя их разум, как правило, просто переворачивает все эти разные принципы и морали, меняя и искажая, подменяя понятия в легкую.
Демон ощутил странное чувство сродни мерзкому страху, на мгновение щекотнувшему его изнутри, когда мальчик вновь погладил его, касаясь легко и уверенно. Говоря при этом ровно противоположные вещи.

- Я не знаю, как у… других, - Эльдельскер неожиданно для себя озадачился. «Вы», «демоны» - да парень явно знал о нем больше, чем сам Скер. По крайней мере, создавалось, знаете ли, такое впечатление.
- Я тоже не эксперт, - слово было новым, но смысл его был понятен, - расскажешь о других? – наверняка для смертного подобная просьба может показаться забавной. Но демон и правда еще не встречал никого из «своих» в Эноа. В Тени – бывало дело. Но в Тени все воспринималось иным, да и всю свою жизнь он провел на «своей территории», укрепляя ее и ограждая от чужого посягательства, без сожаления пожирая более слабых тварей, проникших в его «лес».
Он переступил с лапы на лапу в который раз, покосившись вниз и отмечая, что одна из хвойных иголок впилась меж пальцев, причиняя небольшой дискомфорт.

Наверное, «тот» причинял еще больше неудобства мальчику, если он его так ненавидел.
Это было… приятно. Такое отношение. Чувствовать его и впитывать, насыщаясь даже более положенного, выше нормы. Приятно…
- Не уверен, что «мы», - Скер не удержался и хмыкнул, – умеем это делать. По крайней мере, так, как это понимаешь ты. Или смертные. Вообще, - лапой он все-таки тряхнул, пытаясь незаметно стряхнуть заточенный как меч древесный лист, - но я знаю точно, что ты ошибаешься. Ты помнишь. Внутри, там, в голове – помнишь всё, до мельчайших деталей… Лица, моменты, голоса… я могу это доказать, это тоже в моих силах, - мягко отметил он, - я знаю. Точно также, как знаю и то, что ты можешь изменить себя. Сделать так, чтобы он ушел, - он осклабил зубы, - сделать так, чтобы вы перестали существовать в одно время. Или заставить служить тебе… я слышал, многие смертные любят власть. Да и не обязательно бороться, достаточно единожды покончить с тем, что тебя мучает раз и навсегда, разобраться и дышать спокойно, - пес вильнул хвостом, сам того не замечая, и уселся на землю, провожая взгляд мальчишки и щурясь от солнечного света, рвущего кроны золотыми стрелами. Скоро огненный диск дрогнет и начнет падать за горизонт, уступая место темноте…

- Но хочешь ли ты этого на самом деле? И не боишься ли… расстаться с ним. Ведь он – тоже часть тебя. Как и все они, - демон припал на передние лапы, опуская на землю, словно стремясь стать меньше. Может быть, так оно и было. А может – это был лишь инстинкт зверя, которого он так старательно копировал, что даже звериные привычки становились естественными, как дыхание для смертного.

- Я слышал, как называют мой… народ, - на этом слове он замялся, не зная, как обозначить точнее, - и знаю, что «нам» тоже не рады, так что тут мы похожи, - взгляд пса скользил по детской фигурке, всматриваясь, запоминая, отслеживая движения и замирая на выражении лица, - девочка, что позвала меня в Эноа, - голос Скера стал тягуч, словно он вовсе не желал об этом говорить, терял эмоциональный окрас, становясь ниже и… как-то страшнее, - надрываясь от боли, разрывающей ее мысли и тело. Она не хотела смерти, она не хотела умирать, но понимала, что это настанет. Ей было жаль… не только себя, но тех, кто был с нею. Она знала, что им придется испытать то же самое. Ей было больно и обидно. Ее обманули, всех их обманули, а потом поймали, унизили, причинили страдания и обрекли на мучительную смерть. Она попросила меня… помочь, - хвост стукнул по земле, - отдав свое тело и впустив в мир. Я помог.

Он задумался. Перед глазами пролетело размытое уже воспоминание: треск рвущейся ткани мира Грёз, хруст костей, вкус мяса и слез. Темные стены вокруг, темные люди – и телом и душой темные. Запахи. Разные, вкусные, разгоряченной плоти, страха, боли и крови, а еще наслаждения и удовольствия. Странное место… ему, на самом деле, понравилось, кабы не желание «ключа» уничтожить виновных. Но он ведь... смог. Отчасти, конечно. Да и те дети не то, чтобы спаслись. Но важно ли это сейчас и имеет ли значение? Главное для него  было найти её мучителей и воздать им, насыщаясь их болью и страданиями, возвращая все сполна.
…Но стоит признать, было чертовски вкусно.

Пес облизнулся.

- Мне не нужно «взамен», ведь я… как это… питаюсь их… страхом? Их – тех, кто виноват, кто делает «зло» и заслуживает наказания. Да. Поэтому, - добавил он, подумав, - ты привлекаешь меня. От тебя вкусно пахнет… И тебе хочется помочь также, как ей. Это… странно, - пес наклонил голову, поднимаясь с земли, - я хочу понять и разобраться. В тебе. В себе. Этот мир удивителен, как и вы. Те, кто его населяет, - он вновь осклабился в  странной клыкастой улыбке, - если ты не станешь меня убивать, то позволь хотя бы попытаться помочь. Давай вместе заставим того, кто тебя раздражает, склониться или исчезнуть, - это действительно было крайне странно и забавно, но и самого демона все больше охватывало доселе неизведанное чувство. Сродни… предвкушению? Вдохновению? Ему уже не терпелось проникнуть в мальчишку, в его сознание, узнать о нем… больше. Да, пожалуй, именно так. Узнать, что он собой представляет, что могло так сильно… покорежить его. Если мальчик согласится, то будет замечательно. Если нет – он все равно проникнет в его сон, когда тот уснет. Смертные так слабы, когда спят…
…Главное, чтобы он не отказался. Что-то подсказывало Эльдельскеру, что малец действительно может расправиться с ним очень и очень легко. По крайней мере, с его физическим телом, что тоже было бы весьма неприятно.

+1

14

Двойка какое-то время молчал, обдумывая услышанное. Затем он кивнул.

— Хуже не будет, наверное. Я всё равно так больше не могу, — сказал он. — Не так давно всему Ордену, да и не только нам, пришлось воевать с демоническим вторжением. Всё, естественно, пошло не так. Там я получил... назовём это "ментальный удар". Не знаю, как объяснить лучше. Теперь мне кажется, что в башке...
Мальчик пытался подыскать слова.
— Там всё разваливается на части. Мне, честно, страшно, я боюсь, что дальше будет только хуже. И...

Он вдруг замолк, напрягся, прислушиваясь. Оглянулся и с тревогой посмотрел на перевязанные раны, недовольно тряхнул чёлкой волос.
— Что бы ни случилось, — быстро и собранно сказал он, как будто и не было разговора о разваливающемся на части разуме, — не вмешивайся, пёс. Ты мне нужен, я не хочу, чтоб ты пострадал. Лучше просто спрячься.
Как-то беспомощно улыбнувшись, Двойка добавил:
— Охраняй сумку.
Бросив на черного пса полный теплоты взгляд, мальчик быстрым шагом ушёл с поляны.

***

Ушёл Двойка, впрочем, недалеко. Тот, кого он услышал, передвигался тихо и уверенно и был уже совсем рядом. Обострённый слух позволил определить это, но мальчик отдал противнику должное, — подкрадывался тот тихо и едва заметно даже для него. Следопыт или эльф? Или и то, и другое?
— Ну чего тебе, дядя? — спросил Двойка. — Чего пугаешь?
— Ты с кем разговаривал, Идущий?
Двойка мысленно выругался. Худшие подозрения подтвердились — это был убийца и он шёл за ним. Безутешные родственники принципиальных торговцев нашли денег на наёмного убийцу? Как-то не то чтобы в это сильно верилось. Дело было не в деньгах, конечно. Мальчик понимал, — вычислить то, что он стоял за этим нехорошим делом, было несложно, если знать что надо и смотреть куда следует. Однако как так быстро? Ведь именно поэтому он и покинул гостеприимную обитель старого графа, чтобы не искушать судьбу. И вдруг... Или, — обожгло догадкой, — это и есть прощальный подарочек от графа, смешного старичка, который так трогательно любил свой город? Выпроводил недолеченного паренька, спрятал в воду все концы...

Потом, — оборвал себя Двойка. Потом. Не сейчас.
— С друзьями разговаривал, дядь эльф, — бросил мальчик наугад, развернувшись на голос.
Оказалось, попал в цель. Это и правда был эльф.
Убийца рассмеялся, но не издевательски, а искренне, как будто услышал смешную шутку.
— У вашего племени всё ещё мыши в голове. Ничего не меняется.
Двойка пожал плечами.
— Давненько ваша промёрзшая кодла не выпускала наружу крысят, — сказал убийца с непонятным сожалением. — Будешь убегать?
— От эльфа по лесу? Ой дядь...
— И то правда.
Убийца снова рассмеялся. Мальчик молчал, изучая своего противника. Молодой эльф — хотя, кто их, эльфов, знает, — не высокого для эльфа роста, худощавый, но крепкий. Городской эльф, судя по одежде и манере речи. Держится уверенно, готов ко всему. И убивать меня — подумал мальчик — он будет уверенно и без злобы и ненависти. Просто ради амбиций и денег. Работа просто такая. Ну и когда ещё придётся убить Идущего?
— Я ещё не убивал эльфов, — голос Двойки выдал его раздражение.
— А я — детей.
Это — тоже без насмешки. Спокойно. С участием. Двойка разозлился и достал нож. Рука эльфа скрылась за спиной; в лучах солнца блеснул кинжал.

Мальчик осознавал, что он меньше и слабее противника. Но он не собирался устраивать тут изящную дуэль и демонстрировать чудеса фехтования. Сейчас нужно было навязать грязный, подлый бой, в котором можно использовать свои сильные стороны. Лес для эльфа привычен, каким бы городским он ни был, но раз уж Двойке двенадцать лет, то и места на манёвр ему нужно сильно меньше, чем взрослому. На поляне такого преимущества у него бы не было.

Эльф с шагом ногой прямым ударом тут же ударил мальчишку кинжалом в горло. Реакция едва спасла мальчика, он ушёл от удара, — не отпрыгивая назад, а наоборот, сближаясь, уходя в сторону, одновременно правой рукой заблокировав руку противника, а затем от души всадил нож под рёбра эльфу. Но из этого ничего не вышло; нож скользнул по кожаной полукирасе и вылетел из руки. Эльф охнул на выдохе, но не отступил. Его кинжал сверкнул слева. Двойка снова уклонился, ушёл за дерево.

Убийца был уже там.

Двойка развернулся вправо, уходя от очередного выпада, схватил эльфа за правое запястье, ударил другой рукой по клинку, надеясь выбить. Кинжал отлетел в сторону, как-то жалко звякнул о ствол дерева. Двойка обрадовался, но чуть не получил то ли подсечку, то ли пинок. Он ушёл в сторону, но взамен пропустил удар кулака в скулу. В глазах вспыхнули искры, голова дёрнулась и Двойка упал, ударившись о сосну. Не до конца излеченное тело отзывалось острой болью, рунические шрамы пульсировали, но это сейчас не имело значения. Он быстро поднялся, увидев, что эльф бросился за выбитым кинжалом, прыгнул, левой рукой схватил противника за шею сзади, повис на нём, надеясь повалить, используя инерцию собственного тела. Ему это удалось, удалось даже не заорать от боли, ударившись о покрытую сосновыми иголками землю.

Чувствуя, как пытается вырваться из удушающего захвата убийца, Двойка ещё успел подумать — до чего же это оказалось легко.

Убийца ударил локтём прямо в полученное недавно ранение. Мальчик вскрикнул, на глазах выступили слёзы. Боль заставила ослабить захват. Эльф вырвался, откатился. Они поднялись. Тяжело дыша, противник снова стояли друг напротив друга.
— Как же вас, Идущих... сложно убить-то, а! — пожаловался убийца Двойке, переводя дыхание.
— Скажи? — подтвердил мальчик.
Эльф кивнул. И ринулся в атаку.

Двойка пытался защищаться, уклоняться, царапаться, целясь в лицо, а эльф хватал его, осыпал ударами, волочил по дёрну, топтал ногами. Несмотря на всю свою подготовку, мальчик едва успевал уходить от ударов и вырываться из захватов, — точнее, почти не успевал. Его противник был стремителен и молниеносен, и молодой Идущий впервые с таким сталкивался. Помогали густо растущие деревья, юрко лавируя между которыми удавалось в последний момент уйти от неизбежного. Двойка, при кажущейся бессистемности движений, пытался добраться до ножа и, наконец, это ему удалось. Он кувыркнулся, едва не потеряв сознание от пронзившей его боли, подхватил нож, вскочил.

Своего убийцу он потерял из виду на какие-то секунды.
Этого вполне хватило.

Тот дал мальчишке добраться до его ножа, но сам при этом успел подхватить свой. Он устал, конечно, но его противником был ребёнок с небольшим опытом, к тому же раненый. Это всё Двойка осознал слишком поздно, — кинжал распорол ему плечо, а затем эльф вдруг оказался спереди. Лезвие взлетело, готовое вонзиться мальчишке в грудь.
— Встретимся на той стороне, — шепот на ухо.
Двойка закрыл глаза.

Рунные шрамы вспыхнули алым, льющаяся кровь под ним в мгновение ока превратилась в красный рунический круг. Мальчик дёрнулся, схватил эльфа за руку. Тот вскрикнул. Рунный круг под ногами сковывал, замедлял, сводил с ума, терзал его. Он упал на колено, поравнявшись с Двойкой лицом, всё ещё не понимая, что произошло. Посмотрел в бледное лицо мальчишки.

На него смотрели синие холодные глаза чистого льда.

— Невоз... можно, — сдавленно прохрипел эльф. — Нет...
Потом он закричал. Но крик длился недолго, — под язык ему снизу вверх вошёл нож.

***

Двойка отполз от мёртвого убийцы, прислонился к сосне. Дышать было больно. Он сплюнул противный привкус чужой крови, собственного напряжения и внезапной тоски. Опять его что-то спасло от смерти. Что-то, чего он не понимал и что не контролировал. Сейчас ему было очень больно и очень страшно. Он забыл, что он Идущий, забыл, что взрослый, что он солдат и создан служить. Сейчас он был просто израненый, избитый ребёнок, что сидел, прислонившись к дереву, и сдерживался изо всех сил, чтобы не заплакать.

— Пёс, — он всхлипнул. — Пёсик. Пожалуйста.

Отредактировано Rostique Boux (2018-01-22 04:15:17)

+2

15

Демон потер лапой нос, внимательно изучая мальца задумчивым взглядом. То, что замирало внутри, предвкушая, заранее радуясь и трепеща, отвечая его сущности и тонкой нотке страха, будто бы скользнувшей от паренька… впрочем, он бы назвал это безумием. Или чем-то около того... Какие же люди сложные!
И, что самое забавное, сейчас паренек так легко рассказывает тому самому демону о том самом вторжении. Разделяя «его» и «их»?..

Мальчик явно нуждался в помощи.

Только черный пес уже не был уверен, что парень в своем уме, раз ищет помощи у… собственно, него.
Хотя почему нет? Уж кто, а Эльдельскер вполне может покопаться в его голове, в его энергетике. Может быть и получится вытащить то, что сидит внутри, как он говорит, мешает и пугает… Пугает, хах. В этом Скер тоже уже довольно неплох. По крайней мере, ему так казалось.   
Демон вздрогнул, когда мальчик вдруг засобирался; на загривке шерсть встала колючим дыбом. Демон ничего такого не чувствовал. Да и вряд ли бы смог. Даже с учетом звериного тела, многое ему было недоступно, а в остальном он еще не до конца разобрался.
И, разумеется, он точно не собирался следовать этой просьбе. Хотя вмешиваться, наверное, действительно не стоит.  Все это было чертовски странно, точно катилось под откос. Круглое, легкое, безответственно пнутое и сейчас набирающее скорость и обороты – их знакомство, пожалуй, можно было охарактеризовать именно так.

«Не хочу, чтоб ты пострадал», - внезапно подумал пес, вспоминая слова мальчишки и ощущая неведомое ранее тепло, приятно согревающее изнутри. Он даже остановился, чтобы потереть лапой грудину… ну и, заодно, подхватить сумку зубами за ремень. Не бросать же. Хотя это приказное «Охраняй», сказанное, точно обычной собаке какой…. Смешно, пожалуй.
Было бы. Если бы он не видел того взгляда, выражения лица и не слышал звучания голоса паренька.

Почему-то…

Почему-то за него делалось страшно. Вроде бы ничего такого: ни опасности, ни тревоги, только какая-то обреченная усталость, но это тревожило его самого.
Чертов смертный. Он слишком интересен, чтобы Эль так легко отказывался от него.

…И он не пожалел.

То, что ему открылось, заставило взглянуть на паренька по-новому. Правда, запутало еще больше – сознание демона отказывалось воспринимать увиденное как должное, все стало чрезмерно хаотичным и потеряло предыдущую упорядоченность. «Тот», кого он видел… и этот. Они и правда отличались. Правда, Эль засомневался в «их» численности… но потом решил, что это будет уже не таким уж и важным. Все познается в сравнении, да?

- Я здесь, - тихо проговорил он, осторожно покидая столь приглянувшиеся ему кусты, чьи ветки были покрыты тысячами острейших колючек – в обмен пришлось оставить там изрядное количество шерсти, - я здесь, - сказал еще раз, замирая в десятке шагов.
Не решаясь сделать еще один шаг ближе.

Уши плотно прижались к голове. Хвост слабо вильнул, поджимаясь: демон как никогда остро ощутил внезапный страх и неуверенность.
Тот, с глазами цвета льда, он по-настоящему его… испугал? Или не совсем?
Заставил напрячься – это точно…
- Здесь, - повторил он уже, скорее, для себя, и осторожно подошел к осевшему под деревом пареньку. Внутри все дрожало, но демон старательно откидывал эти чувства прочь.

- Эй, - в нос ударил приятный запах крови. Прежде он не обращал на это внимания, но малец был пропитан ей. И своей, и чужой. Мельчайшие ранки и царапины заставляли пса трепетать, ощущая безумную двойственность. Он толкнул смертного носом в плечо, резко становясь непозволительно близко.

Ох. От этого чудесного аромата, который источал ребенок, хотелось кататься, кататься по земле!

«Я говорил. Я помогу», - мягко заверил он. Желтые глаза демонического пса словно ввинчивались в чужую душу, заглядывая в те самые зеркала, - «Верь мне».
Пусть поплачет. Страшное дитя, искаженное чужими руками ради неведомой высшей цели. Он залечит его раны. Постарается. Если не сможет... что же. Всегда есть несколько вариантов исцеления.

Отредактировано Eldelskhaere (2018-01-28 13:04:15)

+1

16

— Ты... пришёл.

Двойка смотрел в глаза пса, молчал и о чём-то думал. Нельзя было сказать, что он полностью ушел в себя, не обращая внимания на то, что происходит вокруг, однако часть его разума явно занимало что-то постороннее. Он мелко вздрагивал и иногда всхлипывал, но не плакал. Помолчав таким образом некоторое время, мальчик наконец произнес:

— Надо уходить, — он схватился окровавленной рукой за шерсть собаки, с трудом поднялся.
Поморщился от острой боли, — неужели сломаны рёбра? Еще чего не хватало. Он осторожно погладил собачью морду. Натурально же, собака собакой. Но при этом в ней пристутствие, этот пёс демон и зло, — но и присутствие не такое, как там, в болотах или в пустошах. Иное. Оно совсем иначе ощущалось — не как опасный, готовый укусить хищник, а словно энергичный тигрёнок или преданный щенок. Казалось, в демоне пульсирует энергия и внутри бьет жизнь. Но почему-то Двойка был уверен, что, если это существо захочет, то вполне сможет быть обычным злобным демоном безо всяких проблем и сложностей.
— Хорошие тут места, — в тон вероломному графу сообщил Двойка псу. — Вот только сложилось у меня впечатление, что меня здесь не особенно любят. За прошедшую неделю чуть несколько раз не замочили.

Он попытался улыбнуться сквозь боль. Улыбка получилось жалкой и какой-то совсем бледной.
Выглядывающие в прорехи изорванной и порезанной рубахи черные рунические шрамы были ещё бледнее его улыбки. Теперь рассмотреть их можно было только вблизи, если специально приглядеться.
— Надо уходить, — повторил Двойка, заговорил быстро, через боль, кивнул на убийцу. — Это тело можно бросить здесь, его хватятся нескоро. Я... к вечеру смогу уйти сам. Пока нет, пока помоги мне. Надо спрятаться в лесу. После этого делай что хочешь. Я не буду тебе мешать.
Договорив, он прислонился к дереву, прикрыл глаза.
— Дай... мне пару минут, — мальчик слабо улыбнулся.

—Не знаю, — сказал он вдруг, — знаешь ли ты такую игру, чатурандж. Ишкалафская, может, знаешь? Много чёрных и белых клеток и разные фигуры там чёрные и белые тоже. Интересная. Я всегда играл черными. Наверное, мне просто нравится этот цвет. Потом кто-то сказал, что он традиционно связывается со злом, противником, подлостями и жестокостью.
Он отлепился от сосны, наклонился за сумкой, поморщившись. Кое-как нацепил её, выпрямился.
— Но я продолжал играть чёрными, — мальчик сказал это печально. — Потому что я думаю, что чёрные фигурки так не считают. Я предостаточно навоевался, чтобы понять: не существует войн и поединков, в которых какая-либо из сторон считает, что сражается за что-то неправильное. Это просто... столкновение.
Мальчик тряхнул волосами, поправил ремень.
— Вот и всё добро со злом. Я не касаюсь святых и маньяков. Я говорю о... людях. Просто о людях. Мы делаем то, что считаем правильным.
Он вздохнул.

Вокруг по-прежнему светило солнце, на небе не было ни единой тучки. Весело щебетали что-то птицы, изредка ветки покачивались в такт легкому дуновению ветра. День обещал до самого своего конца быть светлым и теплым, и потом перейти точно в такую же теплую и тихую ночь. Только черный круг, от соприкосновения с которым почернела трава и стволы деревьев и в центре которого лежал мёртвый эльф, напоминал о том, что здесь случилось.
— Я ещё многого не знаю, — Двойка потрепал демона по холке. — Но одно усвоил точно. Всё происходит так, как должно, и другого нам не дано. Это правило Пути. Почему-то именно сегодня мы на дороге, и именно мы сегодня беседуем здесь. Это что-то да значит.

Он глянул вдаль.

— Я готов сделать ход чёрной собакой. Давай рискнём, пёс.

Отредактировано Rostique Boux (2018-01-23 16:19:23)

+1

17

А еще демон подумал, что мальчишка действительно чем-то похож на его сородичей. По  крайней мере… обычным смертным ребенком он точно не был. Может быть только когда-нибудь. Прежде. В совершенно иной жизни.
От прикосновения шерсть на загривке на какой-то миг встала дыбом, но Скер заставил себя успокоиться и взвинченные нервы, задрожав, слегка снизили напряжение.

Запах крови стал сильнее; детские руки, запачканные ею, огладили по скулам, оставляя алые разводы на черной шерсти. Незаметные внешне они заставляли все внутри поджиматься и желать большего.
Но он держался. И поймал чужой взгляд. Слушая и внимая. Понимая, что это мало того, что не конец. Нет, это начало. Может быть, даже начало того самого пути, о котором мальчишка рассказывал ранее. Нового и неотвратимого.

Забавно, хах.

- Обопрись на меня, - если бы мальчишка смог, демон был бы не против, чтобы тот и вовсе залез к нему на спину. Если им нужно покинуть это место сейчас, то он смог бы, пожалуй, в быстром темпе унести на спине и пацана, и его ношу – это было совершенно не сложно. Но судя по его состоянию… Впрочем, мальчик умеет удивлять. В этом Эльдельскер уже успел убедиться.

- Это опасные слова, - заметил Скер, имея в виду, конечно же, «и делай что хочешь». Демон потянулся, хотел было подхватить сумку, брошенную ранее, но его уже опередили. Кто-то слишком много на себя берет. Демон тихо фыркнул, принюхиваясь к запахам, все еще бурлившим на поляне.

Кровь – ладно, но вот магия… Магов, он знал, надо обходить стороной. От них ничего хорошего не жди. Это он еще по Грезам успел понять, столкнувшись со смертными, которые выбросили его из своих снов, сопроводив чувствительным пинком под хвост.
К тому же… несмотря на подпитку, полученную от парнишки, он все еще был голоден. И ментально, и физически. Он мог бы, пожалуй, «помочь прибраться». Но, как вариант, попробует вернуться сюда позже и немного порезвиться.
Игры, о которой говорил его юный собеседник, демон не знал. Но впитывать новую информацию был готов всегда. Поэтому откровения странного мальчишки слушал внимательно и с нескрываемым интересом.

Образы, о которых он говорил, показались ему любопытными. Как и точка зрения. Окружающих и его самого.
Тем не менее… Это все равно показалось ему печальным. Демон подошел к пареньку и прижался к нему боком – без сомнения, без прежних опасений, просто в попытке поддержать. Во всех смыслах, пожалуй – ему просто хотелось это сделать.
Наверное, все дело было в общении с такими же, как этот ребенок. Они все были разными, но у всех было какое-то горе. И смесь этого горя с совершенно не детским желанием отмщения, сожалением о своей слабости – все это породило его. Если бы на свете не было таких детей, как этот… Не было бы и самого Скера, да?

Мысли шевелились ворохом цветных лоскутков.

Откуда-то со стороны подул ветерок, застревающий в его шерсти, взлохмативший волосы мальчика. Они двинулись дальше, от этого, казалось, проклятого места, бок о бок. И это было странно. Но Скеру нравились ощущения, которые он испытывал от этого. Странные и необъяснимые... почему-то было приятно.

- Мне не нравится, - помолчав какое-то время, вновь «заговорил» демон, - что ты назвал меня фигурой. Но мне по душе, что ты считаешь правильным идти со мной рядом, - наконец, определился пес. На мгновение лес расступился в стороны, обнажая пригорок и высветляя лучами солнца поляну и вышедших из пролеска гостей. Деревья впереди редели, и сквозь вытянувшиеся белесые стволы виднелось желтое-желтое поле. Ветер доносил слабые отзвуки деревенского гула и запах дыма.
- И, определенно, твое отношение вызывает приятные чувства... симпатию? - Он подумал и, вильнув хвостом, вдруг задрал морду и клацнул зубами, ловя обнаглевшего слепня, попытавшегося устроится на влажном носу, - как твое имя?

[AVA]http://sf.uploads.ru/fPnYW.jpg[/AVA]

Отредактировано Eldelskhaere (2018-01-28 18:40:55)

+1

18

— Меня зовут Двойка, — резко сказал мальчик. — А имя, которое мне дали при рождении...
Он остановился.
— Как же шоколада хочется, спасу нет, — ни к селу ни к городу сказал он устало.
Удержав равновесие, но всё же немного пошатываясь, он пошел вперед, к полям, хотя не имел уже на это ни сил, ни желания, и на ходу пообещал себе, что как только все это кончится, если когда-нибудь кончится, он обязательно закупится в кондитерской шоколадом и будет всласть его есть. Если, конечно, доживет. Удовольствие дорогое, да, — но как раз деньги-то были.

Захотелось пить. Летний день подходил к концу, и теперь гостеприимно приглашал выйти в ад.
В каждом селении, в каждой маленькой деревушке происходило одно и то же.

Сначала избитого полуоборванного мальчишку жалеют и наперебой стараются накормить, одеть и уложить спать. Потом он пристраивается к работе, поражает всех выносливостью и скромностью запросов, начинает с кем-то дружить и даже позволять себе немного оттаивать, а затем на речке или в бане, несмотря на все предосторожности, замечают чёрные шрамы. Конец истории.

Нет, мальчишку не гонят палками, не травят собаками. Но в какой-то момент всё становится просто и больно, как укус змеи — ты просыпаешься с угрюмым знанием, что пора в дорогу. Те, с кем он дружил, его сторонятся. Те, кто его кормил и пристраивал к хозяйству, теперь не могут найти для пришлого никакого занятия. Никто не ссорится. Никто не кричит ни на кого. Вокруг всё то же тёплое солнышко, лесок и небо синее. Просто это всё не для тебя, Ростик.

Если это — не ад, тогда даже ад не страшен.
— Ростик моё имя, — внезапно даже для него самого вырвалось у мальчика; его передёрнуло. — Дурацкое имя.
В голове словно хрустела тысяча осколков. Натыкались друг на друга, бились  снова и снова, стирались в пыль. Двойка лёг на землю, морщась от боли, положил под голову руки. Здесь уже было видно поля; рядом селение. Здесь безопасно. Или нет. Двойке было уже всё равно.
— Мне надо отдохнуть... полчасика, — тихо сказал он, закрывая глаза. — Посиди рядом, хорошо?
Его лицо тронула застенчивая улыбка. И он добавил ещё тише:
— С тобой... я не боюсь.

Минуту спустя Двойка по имени Ростик уже спал.

+1

19

Скер посмотрел в сторону селения. Большие собаки, выходящие из леса, как правило, не вызывали у смертных оптимизма. Он мог бы изменить облик, но лишь если ему… понадобится выходить к людям. Одному. Ухо развернулось в сторону мальчика; следом повернул голову и сам демон.

…Двойка.

Другой мог бы подумать, что имя довольно странное. Но Эльдельскер был демоном и, честно говоря, имена для него имели мало значения. Они лишь определяли объект. Точно так же, как и его собственное имя. Наверняка странное. Но данное «ключом», поэтому он принял его смиренно.

Шоколад? Это тоже было вне понимания. Эль устало махнул хвостом, следуя рядом с мальчишкой. Он был потрепанный, этот Двойка. Теперь не только внутри, но и снаружи. Это… ощущалось как беспокойство.
И привлекало. Он не мог отделаться от навязчивой мысли о том, что ему хочется помочь. Это пульсировало внутри, врастало в суть. Вырывалось в желания.

Поэтому он все еще был рядом, хотя мог бы уйти. Ему действительно стоило бы начать искать себе пропитание, чтобы не сдохнуть раньше времени – этот мир был жесток и требователен ко всем, кто его населял. А к тем, кто пришел из Тени – особенно.
Следующий раз, когда Двойка снова заговорил, заставил пса вздрогнуть.
И ощутить сомнение. Но уточнять, как же действительно зовут мальчика – двойка или Ростик – пес не стал. Взамен он подошел и сел рядом, совсем близко. Заглянул ему в лицо, в глаза. Кивнул, безмолвно отвечая.
Конечно, посидит. Конечно, рядом.
Какие странные просьбы. И слова.

Как же… любопытно.

Пес улегся рядом, прижимаясь горячим боком к мальчишке. Закрыл глаза. Его телу тоже нужен был отдых. И пока оно отдыхает, пожалуй, самое время узнать… чуть больше положенного.

Скер-пес вздохнул в последний раз… и выдохнул, застывая. Замирая. Обмякая. Втягиваясь сознанием в вязкую реальность иного плана, теряя материальное и плавно проникая в чужой сон.
[AVA]http://s4.uploads.ru/XBgNI.jpg[/AVA]

+1


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Потерянные рассказы » 21.08.1213 (Не)детские п(ро)блемы (не)взрослых (не)людей


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC