От 19.07.18

У нас новый админ! Шаресс!

А ещё, у нас есть несколько квестов со свободными местами. Желающие расшевелиться после сессии и первого месяца лета есть? А ну бегом записываться!

Напоминаем о том, что для сверхсильных и очень древних героев приём временно закрыт

Зато открыт набор на вакансии мастеров игры!!
Жанр: фэнтези приключенческое
Рейтинг: NC-17 или 18+
Система: эпизодическая
Графика: аниме и рисованные арты
Настоящее время:
январь 1214 г. - июнь 1214 г.

Рейтинг форумов Forum-top.ru

Fables of Ainhoa

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Потерянные рассказы » 17.07.1213. Дорога из желтого кирпича


17.07.1213. Дорога из желтого кирпича

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://b.radikal.ru/b18/1801/3e/dc8ed1a434d1.png
1. Дата и время:
17.07.1213, 18:20.

2. Место действия | погода:
Рекн, бедные районы. Весь день лил дождь, но ближе к ночи небо более-менее прояснилось. Слегка прохладно.

3. Герои:
Eris Tegwen, Marjoline Grimm

4. Завязка:
После встречи в Пленсите Эрис любезно согласилась погостить вместе с Мардж у ее семьи в Рекне. По плану, который колдуньи обговаривали много раз за прошедшие четыре дня, задержаться в этом захудалом порту им предстояло всего на ночь, а дальше - прямая дорога в Аортэн. Никаких особых правил касательно остановки не было, была лишь одна договоренность - всё должно пройти хорошо.
И Мардж пообещала это.

5. Тип эпизода:
Закрытый.

0

2

Огромная белая ворона нависала над Марджолайн. То ли эта хмурая птица была воистину титанического роста, то ли сама Мардж была самым что ни на есть лилипутом, но, смотря на нее снизу вверх, девушка едва ли могла разглядеть что-то за черными когтистыми лапами, будто вздымавшимися к самому небосводу. Ворона тревожно смотрела вдаль, за горизонт, словно высматривая в темно-синем массиве бушующего шторма каких-то врагов. Ее гнездо, бережно сотканное из уже давно сгнивших веток и отчего-то цветущих вьюнков, свисало с самого края высокой прибрежной скалы. Еще чуть-чуть, буквально пара неосторожных движений, и оно рухнет прямиком вниз, навсегда оставив труды своей хозяйки на океанском дне. Вместе с обиталещем белой хищницы обернутся пеной и ее до сих пор не родившиеся птенцы. Бирюзовые, мутные яйца были бережно уложены в самом центре гнезда, но Мардж явственно чувствовала, что в них нет жизни - под скорлупой буквально не были ничего; ни белка, ни самого зародыша, лишь пустота, которую так старательно берегла их мать. Гримм не знала, что ей делать: ворона то накрывала ее своим гигантским крылом, как укрыла бы собственного птенца, то истошно кричала, разевая острый клюв над Гримм, как поступала бы с будущим кормом для детенышей. Впрочем, она всё никак не могла собраться и сожрать свою жертву - стоило только склониться над будущей пищей, как ее вновь отвлекал звон прибоя. Она всегда была повернута к Марджолайн одной стороной, и ведьма видела на ее морде блеск белой жемчужины - то был ее глаз, подернутый белесой пеленой слепоты. Казалось, когда полуслепое создание застывает в разведке, Мардж могла сбежать, но ей всё не хватало духу сорваться с места - ветвистые своды гнезда походили на стены крепости, преодоление которой заняло бы целые недели. Тем более, когда ее пленительница была ласкова, колдунья начинала сомневаться в своем рвении покинуть ее и думала - «сейчас, всего пару минут, я успею», стараясь отогреться от промозглого ветра под уютным покрывалом птичьего оперения.

Но вдруг каменная твердь вздрогнула, а вместе с ней и гнездо. Что-то приближалось, и шаги этого чего-то сотрясали землю и океан, выдавая нечто даже более исполинское, чем таинственная птица. Та взвыла, распушив внушительные крылья, и, как только чудовище показалось где-то позади, ворона бросилась атаковать. Марджолайн не успела разглядеть врага - реальность резко моргнула, и Гримм очутилась под водой, стремительно врывавшейся в ее легкие. В этой воде не было страха - она чудилась такой же естественной, как воздух, и Марджолайн принимала ее со смирением. Вот-вот - и ее уже не будет... но на поверхности, сквозь волны, мелькнула светлая фигура, и окровавленные перья градом посыпались вниз.

***

Марджолайн проснулась. Ничего не изменилось - она по-прежнему ехала в экипаже, напротив расположилась Эрис Тегуэн, за окном широкие луга, заросшие древними кипарисами, уже выдавали за ближайшими холмами первые улочки тесного портового города. Можно считать, они уже добрались.

Она теснее укуталась в шерстяную шаль, заменявшую ей старое-доброе одеяло, и с трудом попробовала вспомнить свое видение. Когда-то она каждую ночь прикладывала недюжинные усилия, только чтобы совершить очередное сознательное путешествие за завесу. Но те времена прошли, и сейчас, когда все сны Мардж естественны, а сама она так же беспомощна перед своим подсознанием, как всякий другой человек, ей почти никогда не удавалось по пробуждении сложить увиденное в единую картину.

И это раздражало. Выматывало.

Девушка сонно уставилась на белокурую попутчицу. За эти несколько дней они посетили два постоялых двора, ели за одним столом, спали в одной комнате, проводили всё свое время вдвоем, но Мардж так и не смогла разгадать Эрис. Она совсем не понимала, что творится в голове наставницы - возомнив себя настоящим знатоком поведенческой аналитики, Гримм столкнулась с одним пренеприятнейшим фактом. Реакции и чувства демонов были обострены, доведены до предела, абсурда, и их понимание буквально стало частью Марджолайн.

Но Эрис была человеком.

Настоящим человеком из плоти и крови, живущим здоровыми мыслями. Как стоило догадаться, здоровые мысли намного менее заметны; а Эрис, черт возьми, была самым настоящим виртуозом в сокрытии своих намерений - совсем не уровень больной затворницы из Деорсы. Когда магесса доброжелательно улыбалась, Мардж не понимала - радость это или натуралистичная маска для чего-то, что ей лучше не видеть? Она постоянно боялась, что Тегуэн недовольна, но не решалась спросить напрямую - это было бы грубо.

Сколько же сложностей с этими людьми.

Всё еще не до конца проснувшись, Марджолайн приступила к своему ежедневному вечернему ритуалу. Поначалу она стеснялась принимать лекарства перед Эрис, но, вроде как, почти привыкла - да и в мутной голове пока не было места сомнениям. Спросоня девушка была ворчливее обычного, и потому мысленно предотвратила своё смущение воспоминанием о том, как надзирательница сама просила держать ее в курсе о состоянии подопечной - значит, и во всех этих медицинских процедурах она не видит ничего зазорного.

Карета остановилась на одном из многочисленных перекрестков, стоило Мардж как раз осушить  последнюю склянку. Относительно взбодрившаяся, она улыбнулась и постаралась доверительно посмотрела в глаз Эрис.

- Я... уже говорила тебе, что была бы рада зайти к моим родителям. Это недалеко, да и, думаю, мы могли бы как раз остаться у них на ночь, если ты не против, - Гримм встала со своей скамейки и приоткрыла дверь кареты, одной рукой придерживая шаль на плечах. В ее голосе звенели воодушевление, неуверенность и, немного, стыд - она понятия не имела, как воспримет ее семья появление двух членов Деорсы на пороге, и примут ли их на ночлег вообще. - Уверена, они тебе понравятся.

0

3

Дорога до Рекна не показалась долгой, по крайней мере одноглазой волшебнице, которая могла найти себе дело, казалось бы, в любой ситуации. В Деорсе это была забота о членах организации, помимо стандартных экспериментов, которые проводились с завидной частотой и редким обучением новичков. В последнее же время Эрис коротала часы за чтением книг, одна краше другой, посвященных различным ритуалам древности, притом, иллюстрированным. И если кто-то в этот момент подумал про красиво нарисованные пентаграммы и свечи, то этот человек жестоко ошибался, ибо в основном на картинках в фолиантах, которые Тегуэн таскала из сундука в карету после каждый остановки, и обратно, были изображены вещи крайне нелицеприятные. Ритуальные круги, каннибализм, человеческие жертвоприношения, словом, все те вещи, которые ассоциировались у обычных людей со словосочетанием «Темный Маг». Не то чтобы ей были интересны подобные темы, не то чтобы Эрис вообще нравились заклинания древности, изрядно приправленные суевериями и не дошедшие до состояния науки и заклятий современности. Если бы кто-нибудь задал ей вопрос на тему, собственно, а почему она вообще читает о подобном, скорее всего, колдунья бы вообще не смогла ответить поначалу, однако, после пары часов размышлений, пришла к выводу, который показался ей вполне логичным.
Навязчивая идея. Ей хотелось помочь. Она знала, что это не в ее силах ,не в ее обязанностях, но почему-то чем дольше они проводили вместе с Гримм времени, тем больше ей нравилось общаться с этой магичкой. После случая с головной болью и чудовищем из океана она даже ни разу не пыталась залезть достаточно глубоко в голову Мардж просто чтобы узнать, взаимны ли эти чувства, но для себя Эрис точно могла сказать, что по крайней мере попытаться помочь в исцелении ей все же стоит. Вполне вероятно, по этой же причине она согласилась на поездку до портового города — постепенно мираж, увиденный в воспоминаниях, искаженных временем и психикой, забылся для Тегуэн, поэтому вариант с помощью вышел на первый план, хотя и был ошибочен в той или иной мере.
Тем  не менее, ни в книгах, ни в голове Гримм ответов на свои вопросы Эрис так и не нашла, постепенно приходя к выводу, что на данный момент никаких подвижек в этом деле с исцелением не будет, пока дуэт волшебниц либо не доберется до Аортэна, либо до Рекна. Но и в этом случае Тегуэн занялась тем, что подготавливала себя к возможному сценарию, где кто-нибудь из них теряется в городе. Слово «теряется» было использовано исключительно для того, чтобы не рассматривать вариант, когда Марджолайн просто нагло сбегает из под надзора Цветочка, которая никогда не бывала в Рекне — в конце концов, никаких следящих амулетов им выдано не было, а Эрис не интересовалась особо ритуалами поиска с использованием тех безделушек, что и так носили представители Деорсы, поэтому в данный момент пришлось выкручиваться своими силами. Запоминать ее мысли, голос, лицо, манеру речи, словом, все то, что составляет личность, чтобы, в случае чего, найти в толпе, в городе, где угодно, достаточно сконцентрировавшись. Хотя, слово «достаточно» здесь бы стоило заменить на «угробив все свои силы и не добившись результата» - опять же, поисковых заклинаний, таких, чтобы ими можно было пользоваться с бухты барахты у Тегуэн не было, и выкручивалась она действительно с помощью окольных путей, но она по крайней мере пыталась. И по крайней мере это занимало ее в те моменты, когда Мардж проваливалась в сон, или же если Цветочек страдала бессонницей из-за трясущейся кареты. Честно говоря, такие длительные переезды вообще не шли Эрис на пользу, поэтому, когда пейзаж за окошком сменился с лугов на дома, волшебница заметно оживилась. А когда карета остановилась и вовсе попыталась выбраться из той, обгоняя Гримм и с вздохом, наполненным счастьем избавления от постоянного сидения, расправила руки, потягиваясь и привыкая к свежему воздуху.
«Свежему».
Пахло рыбой. И морем. И людьми. Всем тем, что было непривычно, честно говоря. Башня была довольно изолированным местом, филиал в Аварине — тоже, будто специально расположенный на тех улицах, что посещались только грузовыми повозками и то крайне редко. Эрис не бывала на рынках, не бывала в бедных районах, не бывала вообще много где — основными местами посещения были библиотеки, магические лавки, и, ну, снова библиотеки. Но когда ей в ноздри ударил этот характерный запах морской живности, ноги почувствовали, как туфли утопают в грязи, разведенной ночным дождем до состояния пюре, а расставленные в разные стороны руки были прокомментированы какой-то прохаживающейся рядом бабушкой «Вот шалопутка, прям на дороге встала!», Эрис поняла, что этот город явно не был ей рад. Улыбка медленно сползла с лица, руки опустились, взгляд стал более осмысленным, а радость от покидания кареты резко заменилась желанием вернуться обратно и больше из нее не вылезать. Никогда. Плечи тоже чуть опустились, видимо, из-за всей безвыходности ситуации, однако, вместо того, чтобы приободриться, магичка только развернулась на 180 градусов и обошла карету с ее задней части — там, где сидел сундук с ногами, попутно бросая ему «сидеть!». Марджолайн тоже уже успела выйти на свежий воздух, но, видимо, на нее Рекн подействовал куда лучше, поэтому, когда Цветочек увидела ее за углом кареты и сделала несколько шагов навстречу, то даже сумела сдержать в себе желание предложить найти гостиницу получше (ведь Рекн был городом, а в городах можно было и не перебиваться захудалыми дорожными постоялыми дворами, в которых они и так уже успели провести пару ночей), поправляя плащ так, чтобы он снова закрыл левую руку.
- Я не против, но, думаю, неплохо было бы рассмотреть еще и вариант, чтобы осталась у них только ты. - все еще слегка потягиваясь произнесла Эрис, осматриваясь и потирая правой рукой затекшую шею — дорога не показалась долгой, но долгой она все же была — Не подумай, что я отказываюсь от гостеприимства, просто предполагаю, что гости не всегда могут быть своевременными. -
Она прекрасно помнила момент, когда одна из старших сестер вернулась домой после какого-то задания в гильдии авантюристов — это был тот редкий момент, когда младшая из трех сестер Эрис приехала на время домой из Башни, забросив учебу, просто чтобы повидаться с мамой и папой, и в тот момент, когда Сигги появилась на пороге, все внимание было приковано только к ней. Ведь она выполняла опасную работу, а не медленно мариновалась в застенках с колдунами. Вполне вероятно, родителям Гримм, какими бы милыми людьми они ни были, вряд ли захочется проводить время с кем-то, кроме своей дочери, поэтому Эрис и потратила кучу времени на то, чтобы найти способ вычленить из кучи населения Рекна именно Мардж, в случае, если ее нужно будет найти по утру. Благо, к другому сценарию она также была полностью готова, поэтому успела хоть немного обратиться к небольшой записной книжке, куда обычно записывала правила этикета — как и большинство людей, Цветочек часто судила всех по себе, поэтому ей в голову не пришло, что семья Гримм может быть не благородных кровей. Местный район, правда, где они остановились, немного вернул магичку с небес на землю, но зазубренный этикет в голове все равно остался.
Еще один глубокий вдох - после третьего такого рыба уже не казалась такой вонючей, казалось бы, Эрис даже начала привыкать, и это и помогло ей снова натянуть улыбку, с которой можно было встречать новый день (а точнее, новый вечер) и, отвлекшись от созерцания окрестных зданий, волшебница снова повернула голову к своей спутнице:
- В любом случае, я буду рада с ними увидеться. - нейтральная фраза, но в голову Цветочку ничего в тот момент не пришло, что могло бы хоть немного приободрить Марджолайн. В конце концов, она прекрасно знала, что возвращаться домой иногда тяжело. А если Гримм никому не рассказывала о своей болезни, да и вообще о том, почему она заехала в Рекн, то ей было тяжелее... ну, в десятки раз, возможно. О таких цифрах, честно говоря, у Тегуэн времени задумываться не было.

+1

4

Она вышла из кареты следом за наставницей, неуклюже нырнув во все многообразие запахов и видов Рекна. Марджолайн приземлилась не слишком изысканными сапогами прямо в густую, влажную от прошедшего дождя грязь, и та украсила подол ведьминского платья небрежными брызгами. Заметив это, девушка резко повернулась к Эрис - Гримм испугалась, что испачкала и ее тоже, но, к счастью, жертвой непогоды стала она одна.
Их окружала толпа. Мардж заметила это только спустя несколько мгновений; жители сновали от одной помятой лавки к другой, на перекрестке стоял жуткий шум голосов. Перешептывания старух смешивались с навязчивыми криками торговцев, со всех сторон повторявших:

- Лучшая кожа от Рекна до Нортрана!

- Надежная защита от любой угрозы - мечи...

- Настоящие специи из Ишехана!

Разумеется, специями в большинстве случаев оказывалась подкрашенная мука, а мечи гнулись при первом же контакте с материалами тверже бумаги, но никого в Рекне это не беспокоило. Уж точно не в этом районе. Люди здесь были помятыми и печальными - как раз такими, какими их запомнила Мардж. На немытых лицах застыл месячный слой пыли, брови хмурятся домиком, недоверчивые взгляды выжигают любого подозрительного незнакомца исподлобья. Тегуэн, кажется, даже кто-то сделал замечание - Марджолайн не расслышала, в чем же упрекнули магессу, но напряглась от самого факта недоброжелательности окружающего мира к ни в чем не повинной женщине.

Но всё же это была ее Родина, и колдунья ждала возвращения к ней долгие годы. Вся эта враждебность, пронзительный аромат йода и соли в воздухе, нищенские деревянные лачуги - все они были настоящими, действительно живыми, и их буйство сложно было сравнить с оживленностью трактира при дешевом постоялом дворе. Марджолайн заметно расслабилась; она была дома. Она знала, пожалуй, все возможные паттерны поведения среднестатистического жителя Рекна, и даже несмотря на столь долгое отсутствие Мардж до сих пор чувствовала себя в своей тарелке.

- А? Ну... - как бы ни было ей легче, на горизонте всё равно маячила одна насущная проблема. - Хорошо, не волнуйся, я... если что, я доведу тебя до гостиницы.

«Если она все еще там.»

Мардж осмотрелась вокруг и усилием памяти заставила себя сориентироваться в пространстве. Она негласно повела Эрис за собой, торопливыми шажками забредая в тонкие улицы, периодически натыкаясь на тупики и огибая самые людные места - она так же помнила, что у лавки Гримм никогда не было много покупателей.

Солнце уже садилось, окрашивая небо нежным розово-фиолетовым переливом. Надо торопиться - после закрытия магазина встреча с родителями станет еще более неловкой. Мардж не писала им уже около трех лет, и последняя весточка от нее лишь сухо извещала семейство о простуде дочери - ее писал один из учителей волшебницы, когда та уже окончательно слегла с температурой. Старшие Гримм не знали ни о болезни своего отпрыска, ни, пожалуй, даже жива она или нет.

Но Мардж надеялась на лучшее - они ведь должны были ее ждать!

И вот, наконец, среди бесконечных рядов торговых палаток, она заметила свою - ту самую, у которой Мардж проводила большую часть своего времени в детстве. Она совсем не отличалась от остальных торговых точек и, более того, совсем не изменилась за эти почти десять лет - те же хлипкие доски подпирают тонкий тканевый навес, оберегающий товар от дождя и излишне жаркого солнца, та же не вызывающая аппетит рыба с посеревшими жабрами на прилавке...

Было лишь одно «но».

За прилавком никого не было. Ни матери, ни отца. Марджолайн неуверенно улыбнулась Эрис и жестом показала нечто вроде «сейчас, одну минуту». Ведьма подошла поближе - Гримм жили в доме прямо за их лавкой, но сейчас окна зачем-то были завешаны простынями. Она заглянула вниз, за разделочный стол, и увидела там...

Мальчика. Ребенка лет семи-восьми - он тихо дремал, спрятавшись за горой рыбы, за которой его, видимо, приставили следить. Марджолайн подумала, насколько же безрассудно оставлять такого кроху что-либо сторожить, и легонько толкнула его рукой.

- Извини, ты не знаешь, где я могу найти Мистера или Миссис Гримм? - она не очень любила детей, и это явно слышалось. Мардж боялась получить в ответ вымогательство денег (которых у нее вовсе не было, даже на подаяние маленькому бедняку) или дурацкую шутку, но юный собеседник тут же встрепенулся, точно щенок, и серьезно спросил:

- Вам срочно?

Она переглянулась с Эрис и кивнула.

Мальчик встал с наспех сбитой табуретки и уже собрался было вести путниц к начальству, когда наконец смог хорошенько разглядеть Эрис. Он осматривал ее снизу вверх - и поначалу в его взгляде читалось восхищение ее красотой, но как только он встретился с ней глазами, он вскрикнул и в ужасе отступил.

- В-вы что такое?! Уходите! Уходите, я сказал!

Он изо всех сил хотел выглядеть грозно - весь покраснел, чуть не плакал, но, поняв, что прогнать «чудовище» ему не удастся, он резко забежал в дом. Марджолайн тяжело вздохнула и виновато пожала плечами, не решаясь ничего сказать Тегуэн. Черт, как же ей неприятно, наверное... А всё из-за несносного оборванца.

- Мама, ма, ма! Прогони ее, и ее тоже! - мальчик вышел на порог и ткнул пальцем в ведьм. - Они нас убьют, ма, они, наверное, демоны!
За руку он держал Катарину Гримм. Женщина застыла, увидев «демонов», а ее сын расплакался и прижался мокрым лицом к ее фартуку.

Отредактировано Marjoline Grimm (2018-01-06 14:53:15)

+1

5

Рекн не был похож на те города, что видела Эрис, детство которой проходило на севере, юность в Башне, а остальное... Ну, трудно сказать, учитывая, что она металась по миру не столько ради приятных мест, сколько по делам, да и вообще проводила большую часть времени в Аварине. Портовый город, возможно, показался ей странным еще и потому, что видела она его не со стороны приезжей туристки, что видела только гостиницы и трактиры, а будто бы глазами нищей, сразу представшей перед самыми правдоподобными трущобами, которые Эрис даже в Аварине не видела, не то что в Нортране. И, честно говоря, эти виды производили некоторое впечатление.
Путь, правда, вел двух волшебниц далеко  не через широкую улицу, по которой они ехали — напротив, черный силуэт Марджолайн первым же делом скрылся за поворотом в какой-то переулок, заставляя Тегуэн поспешить и, иногда отвлекаясь на высокие и покосившиеся строения, будто нависающие над любым, кто осмелился пройти по тем или иным улочкам, рассматривать не столько городские пейзажи, сколько, скорее, городские миниатюры. Они двигались быстро, намного быстрее, чем предполагала Цветочек, честно говоря, время от времени дивящаяся тому, как обычно болезненная на вид Гримм будто активировалась, но, в целом, и это было объяснимо — видимо, тем городом из ее головы все же был Рекн, разве что ничего из того, что видела сейчас Эрис, не подходило под описание тех мест, что она успела заметить до встречи с чудовищем из морей. Все же ее куда больше настораживало именно то видение, чем факт, что уже спустя пять минут хождения по улицам волшебница вообще не могла сказать, где их карета и в какой части Рекна они находятся — казалось, что Мардж ведет ее куда-то, откуда вернуться будет крайне сложно, однако, даже не смотря на растущее чувство недоверия и желание поскорее поймать больную магичку за руку и остановить ее, Эрис продолжала идти вперед, аккуратно переступая лужи и стараясь обходить стороной слишком большие скопления грязи. Туфлям, конечно, это бы уже не помогло, ибо за время этой короткой прогулки они уже приобрели коричневато-бежевый оттенок, однако и их можно было позже почистить, а вот полы платья, кажется, отстирать будет много труднее.
Вскоре, они все же вышли к месту, которое в своей голове Тегуэн могла отметить как-то иначе, чем «какой-то переулок». Это был рынок. По крайней мере, так показалось Цветочку, которая видела рынки Нортрана — те же ряды, те же крытые палатки, тот же ассортимент, местный, правда, имеющий в наличии скорее больше рыбы, чем мехов или вяленого мяса. Но это точно был рынок, спутать такое было просто невозможно, разве что в Рекне он периодически перемежался деревянными домами, стоявшими поодаль друг от друга — вероятно, раньше здесь была некая площадь или еще какое-нибудь важное место, и оно наверняка носило какое-то название, со временем потерявшее смысл для современности, но все же сохранившееся. Спросить о нем, правда, Эрис не успела — Мардж не сбавляла темп, скорее, рынок даже ускорил женщину, заставляя Тегуэн переходить на еще более торопливый ход и выругаться про себя, что подобной прыти требовать от леди в ее-то одеждах слегка нагло. Но высказать недовольство ей так и не удалось, в основном по той причине, что остановись она хотя бы на мгновение -и  осталась бы в городе одна, что для человека, которому доверили вообще-то следить за кое-кем, было бы непростительным непрофессионализмом. Это, а еще ей не хотелось потеряться.
Тем не менее, долго идти не пришлось — в какой-то момент Гримм остановилась возле одного из прилавков, стоящих обособленно и прилегающих к небольшому домику, слегка выпирающему из ряда других таких же зданий на краю рынка, и, еле сдержав вздох облегчения от того, что бежать ей больше не придется, Тегуэн уже сбавляя шаг нагнала остановившуюся Марджолайн и с хорошо скрытым недовольством от прогулки подошла к своей подопечной и какому-то мальчику.
Который, в свою очередь, вскрикнул. И это было неожиданно. Честно говоря, Тегуэн даже не сразу его заметила — просто окинула на ходу взглядом прилавок, взглянула на дом, и вдруг в какой-то момент со стороны входа вдруг слышится детский испуганный голос, заставляющий волшебницу подпрыгнуть и приложить титанические усилия для того, чтобы поднять ввверх в жесте «сдаюсь» только правую руку, а левую оставить под плащом. Единственный глаз Эрис тут же нашел причину шума и с некоторым испугом уставился на мальчишку, словесный понос которого, казалось бы, уже было не остановить, не смотря на робкие попытки Цветочка:
- Я не... эм... - слова упорно не находились — в некоторой панике Тегуэн даже перевела взгляд на Мардж, но, судя по виду той, больная колдунья тоже не была готова к подобному приему со стороны молодежи, а это значило, что и у нее не было ответов, откуда такая реакция, и эта реакция стала еще хуже, когда этот ребенок вернулся со взрослой — Мы не демоны, и не пришли сюда со злыми намерениями... -
Она нервничала. Правая рука все еще была согнута в локте и показывала ладонь неизвестной женщине и ребенку, к которому ее привела Гримм, будто показывая, что оружия у Тегуэн нет. Его действительно не было — магический меч, заменяющий классический посох, остался у Транки, да и вообще выглядела Эрис довольно цивильно. По крайней мере белое платье и плащ, скрывающий левую часть тела и черный протез, никуда не делись, да и вообще выглядела она довольно таки неплохо, смахивая именно что на аристократку, хотя, возможно, в этом и была проблема — Цветочек слишком сильно выделялась. Даже не считая бутона в глазу.
Но, если честно, пугало Тегуэн не это, а фраза про демонов.
У детей была разная реакция, когда они ее видели. Девочки обычно говорили, что ее цветок очень красивый, спрашивали, не больно ли ей было. Мальчики видели протез и тут же сообщали, что хотят такой же. Некоторые пугались, но это был скорее инстинкт недоверия чужим и незнакомым взрослым. Даже ученики Башни не орали во всю глотку при виде цветочной леди, а когда та улыбалась и показывала, что на самом деле является таким же человеком, как и они, просто с некоторыми особенностями, то общение и вовсе налаживалось. Но крик про демонов... Конечно, она знала, что от нее постоянно «несет» Тенью, и что магический фон, окружавший ее, гудит так, будто Эрис каждую минуту плюется огненными шарами, но почуять подобное, даже ребенку, было довольно таки маловероятно. И все же слишком странно, чтобы быть просто совпадением, и, если это не было совпадение, Тегуэн прекрасно знала, к чему приведет такая «чуткость» в подобном возрасте — в лучшем случае к Башне, в худшем к «спаленному дому». Или району.
Цветочек медленно опустила руку — вроде бы, момент паники закончился. Еще раз бросила взгляд, не поворачивая головы, в сторону Мардж. Теперь было ее время говорить, сама Эрис себя ощущала здесь явно лишней.

+1

6

«Мама».

Всего лишь четыре робкие буквы из уст мальчика отозвались в Мардж каким-то интуитивным, еще не до конца осознанным отторжением. Она тупо уставилась на свою мать - в ее заметно постаревшем лице, в седеющих сухих волосах, собранных в пучок, в напуганных глазах, читалась ранее невиденная ведьмой усталость. Катарина долго всматривалась в лицо своей гостьи, прежде чем распознать в ней родную дочь.

- Марджолайн? - Катарина, кажется, всё еще не была уверена в своем заключении. Она крепче сжала ладошку мальчика в морщинистой руке и, не сводя глаз с Мардж, процедила сквозь зубы: - Мертен, иди в дом.

Мертен упирался, мотал головой и настойчиво повторял, что не бросит родительницу совсем одну - и с врагами! - но та прикрикнула на него и сорванец поспешил скрыться за дверью. Правда, он ее не закрыл, и любой дурак бы понял, что сквозь темноту тоненькой щели за всей сценой будут наблюдать два любопытствующих зеленых глаза. Катарина, отчего-то ставшая даже более хмурой, широкими шагами приблизилась к ведьмам, резко остановилась у прилавка; сняла забрызганный кровью и рыбьим жиром фартук и, складывая его, пожалуй, несколько дольше обычного, агрессивно уставилась на Эрис.

- Что вам тут нужно? - ее голос звучал до неприличия враждебно, и в каждом ее жесте читалась неприкрытая антипатия. Рыба, сохнувшая неподалеку на треснувшей разделочной доске, вызывала у старшей Гримм всяко меньшее отторжение, нежели стоявшая прямо напротив нее одноглазая альбиноска. Она, не отрывая взгляд, смотрела на изящный и такой выбивающийся из общего экстерьера Рекна розоватый цветок - и смотрела так, словно из глазницы Тегуэн выползали полчища тараканов. - Если вам нужен Мертен, я его не дам, ясно? Он ничего не умеет и ничего не знает, вам тут, значится, делать нечего. Особенно тебе, - Катарина указала пальцем в сторону северянки, нисколько не стесняясь своего поведения.

Сказать, что Марджолайн редко сталкивалась с по-настоящему искренней неприязнью к своей персоне - не сказать ничего. В Деорсе бывали гадкие строгие учителя, противный завхоз, разгонявший студентом вечером по комнатам, встречались и отнюдь не дружелюбные юные волшебники, которые могли и едко подколоть, и настучать старшим, но всё это почти не задевало. Позже, уже после болезни, мало кто мог позволить себе хамить Мардж прямо в лицо - в большинстве случаев люди ее банально избегали. Но в детстве, - призрачном, далеком времени, когда весь мир Гримм вертелся вокруг родителей и проклятой лавки, - она частенько вызывала у матери обыкновенное раздражение. И сейчас Катарина говорила почти тем же самым голосом, нотка в нотку, только тверже и увереннее. Когда-то эта ее интонация непременно означала скорое примирение; теперь же Мардж отчего-то ощущала, что ожидать от нее можно чего угодно.

Она молча наблюдала то за матерью, то за Эрис, отчаянно пытаясь придумать подходящую фразу, которая бы успокоила пыл Катарины.
- Мама, зачем ты так? - Мардж хотела бы звучать ласково и уверенно, да всё равно получилось нервно. Было ясное предчувствие, что до добра их знакомство не доведет, и все четверо - она, мама, Эрис и этот малолетний щенок, разойдутся не в лучших чувствах.

- Как «так»? Ты мне столько не писала, была черт знает где несколько лет, а теперь приходишь ко мне со своей ненормальной подружкой. Ну и? Еще раз спрашиваю: что надо?

- ...Кто этот Мертен? - после долгой паузы, необходимой для осмысления всех уже открывшихся фактов, Марджолайн зачем-то решила задать вопрос, ответ на которой был максимально ясен и объективен. Она хотела услышать это от Катарины. Однако как только речь зашла о маленьком защитнике, она встрепенулась, выпустила свои самые ядовитые иголки и свернулась в неразрешимый ком самозащиты. Ее тонкие обветренные губы болезненно, надрывно изогнулись в подобии улыбки, и женщина ехидно рассмеялась, будто подтвердившая какие-то свои догадки.

- Так всё-таки вы за ним! А я знала, я так и знала, явились - не запылилась! Только восемь исполнилось, а вы его уже на смерть ведете, звери! Так вот знайте: ничего я вам не отдам, я---

- Мама, мама, хватит! - Марджолайн схватила мать за руку, которой та активно размахивала в процессе беседы, и почти жалобно пробурчала: - Мама, мы ни за кем не пришли. Слышишь? Ни за кем. Я его не знаю. Не кричи на Эрис, ради богов, она моя наставница, она ничего не сделала. Ты меня понима---

- А-а, наста-а-авница! Так и знала, что ты дрянь! Чему ты ее там научила за восемь лет? Голову ты ей вылечила? А разве таким как ты вообще дают кого-то учить? - Катарина разгоралась с каждым новым обвинением всё сильнее, хотя внешне и оставалась достаточно спокойной. Она не замахивалась разделочным ножом и никак не угрожала колдуньям, но выражала намерение избавиться от них предельно чисто. - Что-то она мне ни разу о тебе не писала, даже тогда - видать, самой за тебя стыдно было. Посмешище, просто посмешище...

- Да прекрати ты! - Марджолайн было и безумно стыдно, и грустно, и непонятно, и очень-очень зло. За всю поездку Эрис сохраняла такие заправские самообладание и дружелюбие, так легко согласилась съездить в эту дыру, Рекн! И чего ради? Чтобы услышать оскорбления в свой адрес? Гримм возмутилась до глубины души и, контролируемая лишь гневом, уже совсем не сдерживала свои мысли. - Эрис ни в чем не виновата, ясно?! Я приехала, думаю, сейчас с тобой повидаюсь, ты скучала, но ты ведешь себя, как свинья! Эрис, пойдем, -

Девушка взяла Тегуэн за руку и потянула спутницу в сторону берега, подальше от негостеприимного семейства. Ей было жутко обидно - второй ладонью она утерла соленую каплю с грязной щеки, сгорбилась в самый острый угол, на который был способен ее позвоночник, и тяжело дышала, потому что долгие крики изматывали ее легкие. - Пойдем, нам т-тут нечего делать.

Отредактировано Marjoline Grimm (2018-01-26 02:12:00)

+3

7

Ситуация постепенно выходила из под контроля. Хотя, нет, не постепенно — она как снежный ком катилась с горы прямиком в ад, и сказать, что Эрис это не нравилось, означало приуменьшить все происходящее настолько, насколько можно было сказать, что солдату на войне максимум пару раз ткнут иголочкой, а потом он вернется домой с медалью. Начать стоило хотя бы с того, что за время начала всей этой тирады с ребенком, в голове волшебницы была лишь одна мысль, а точнее, вопрос, заключающийся в том, почему мальчик назвал ее демоном и отреагировал так только на нее, когда рядом была точно такая же незнакомая Мардж. Ну, относительно незнакомая и скорее больше вписывающаяся в общий антураж, чем высокая северянка в белом, но, в конце концов, Рекн был вполне себе разносторонним городом — наверняка сюда захаживали купцы из Нортрана, и их вид не вызывал у местной молодежи такой реакции. Возможно, и тут же скорее всего, а не «возможно», дело было в цветке, но он, опять же, не был так уж страшен — всегда можно было списать на то ,что это просто хорошо сделанное украшение. Но все эти доводы, вся эта информация была бесполезной просто потому, что  Тегуэн было некогда вставить слово.
Осознание, что безымянная женщина, считающаяся матерью Гримм, не знает ровным счетом ничего, дошло до Эрис не сразу. Честно говоря, оно бы вообще до нее не дошло, если бы не слова о том, что Тегуэн сюда приехала забрать какого-то левого мальчика. Конечно, теперь это уже был факт — Мертена определенно надо было проверить, хотя бы просто на наличие дара, но все это должно было быть куда позже. Когда кто-то сможет остыть. И вместо того, чтобы хоть как-то отвечать на слова, Тегуэн в какой-то момент просто скрестила руки на груди, не постеснявшись показать железный протез, пока что, правда, выглядящий просто как дополнительный элемент брони, будто по случайности оставленный при таком платье.
Все это выглядело слишком дико. И слишком контрастировало с тем, какая сцена была в доме семьи Тегуэн, когда Цветочек вернулась после всех своих злоключений, точно так же не отписав и строки, и только после того, как закончила осваиваться в Деорсе. Для нее тогда казалось, что писать о том, что теперь она в ордене темных магов, это все равно что сообщать в письме о смерти — подобные вещи должны говориться вживую, с глазу на глаз. И там не было разборок, там не было истерик, там не было страха, что заберут еще кого-то. Возможно все дело было в разном происхождении, однако, этот контраст настолько сильно сбивал с толку, что к тому моменту, как ушат помоев вылился в достаточном количестве, чтобы задеть своими потоками еще и Гримм младшую, все, что появилось в голове Эрис из выводов, была мысль, что перед ней стоит крайне напуганный человек. И на этом и стоило сыграть.
Подожди, пожалуйста, немного. - произнесла беловолосая волшебница с улыбкой на лице, повернув к пытавшейся уйти Марджолайн, при этом не двигаясь ни на миллиметр — сейчас старшая наставница Деорсы была каменной статуей. Непробиваемой, холодной и злой настолько, что эти слова, хоть и звучали вежливо, в действительности же были равносильны рявканью на манер «А ну стоять!». Ведь Эрис была человеком. Не смотря ни на что, она была человеком, а не запрограммированной на доброжелательность и вежливость куклой, которая только и могла, что улыбаться, гладить по голове и быть доброй. О, нет, она могла быть чудовищем, настоящим монстром — просто такой она была лишь в казематах, когда встречалась с особо рьяными приверженцами идеи, что Деор и каждый ее представитель не заслуживают жизни. И отголосок этой жестокости, маленький осколок, все же чувствовался сейчас в голосе женщины, смотрящей на пытающуюся защитить свое чадо старуху.
- Я приехала сюда из Аварина, чтобы убедиться, что Мертена нет необходимости забирать в Башню, - начала Цветочек, не моргая смотря на Катарину Гримм сверху вниз и при этом держа Мардж за руку, все еще оставаясь на месте — Ваша дочь в данный момент при смерти из-за болезни, которая, возможно, передается по крови. Если Мертен ваш родной сын, то он может не дожить до двадцати. -
Каждое ее слово было оружием. Кинжалом, мечом, молотом, сокрушающим и обезоруживающим, и когда Эрис наконец-то моргнула, одновременно прерывая свой монолог, явно возымевший эффект. Не было криков. Не было ненависти. Остался только страх и некоторое недопонимание во взгляде той женщины, что готова была тот час же выставить взашей и Эрис, и Мардж заодно. Цветочек набрала воздух в легкие. Кажется, удалось. И это означало, что пора выходить из образа жестокой снежной королевы и возвращаться к своему обычному виду, ведь, в конце концов, все то, что она сейчас сказала, не было вообще никак связано с причиной приезда.
Но теперь было. Никто об этом не знал, даже сама Эрис, но теперь ей придется играть роль представителя Башни, которая проверяет, все ли в порядке в семье, где один из детей болен чем-то непонятным. Ведь если подобные заболевания передаются не только через кровь и гены, то это  могло бы привести к нехилым последствиям. Но самым важным было не это, самой важной была постановка фразы. «Я здесь, чтобы не забирать вашего сына». Это была та идея, которую Тегуэн и пыталась посадить в голову Катарины ,словно маленькое семечко, которое позже вырастет в понимание, что ни беловолосая северянка, ни дочка, не пришли сюда, чтобы быть врагами семьи Гримм. Это была важная идея.
- Послушайте, я... - будто тоже успокоившись, начала было Тегуэн, отпуская руку Мардж и стараясь не смотреть на нее, делая вид, будто потирает переносицу, но при этом пытаясь разыграть роль человека спокойного и преданного делу — Мы просто хотим проверить .что ему ничего не угрожает. И вам тоже. Можно мы пройдем в дом и хотя бы поговорим? -
Прошла одна секунда, за которую мать Марджолайн успела бросить на свою дочь недоуменный взгляд, в котором явно читался вопрос о том, является ли правдой то, что говорит эта женщина в белом. И это была именно та реакция, которая нужна была Тегуэн, чтобы начать лепить из Катарины, как из теста, то, что ей самой в данный момент было нужно, но правда заключалась в том, что самой Эрис не нужно было ровным счетом ничего. Эрис Придуманной, той, что пришла в Рекн с четким планом осмотреть мальчика по имени Мертен, нужно было добиться хотя бы поверхностного осмотра, но вот Эрис Настоящей... Она не знала, чего хотела. Возможно, чтобы ее подопечная сделала то, за чем она пришла в этот город. Повидаться с матерью, при этом не нарываясь на конфликт. И в ее понимании это можно было сделать, отведя конфликт только на себя, и при этом выставить Мардж в том положении, в котором злиться на нее было бы невозможно. И болезнь в этом очень помогала, в основном тем, что была сама по себе истиной, а не ложью, что Тегуэн пришлось придумать.
- Миссис Гримм? - еще спустя некоторое время переспросила Эрис, чем заслужила со стороны матери взгляд, в котором читалось раздражение. Но встретился он с уставшей на вид Тегуэн, и в ее взгляде читалась уже просьба. Просьба закончить с разборками, перейти к спокойному обсуждению. Просьба решить проблему, которая возникла и покончить со всем как можно быстрее, на радость каждому, кто оказался в этом городе.
Катарина ничего не ответила. Так было даже лучше — старая женщина просто слегка поджала губы под взглядом белой волшебницы, еще раз бросила взгляд на Мардж, будто ожидая от нее подтверждения, которое должно было занять больше, чем долю секунды, на самом деле, но обязано было в эти доли секунды все же уместиться, и, будто получив его, сплюнула на землю. Одного этого взгляда  на явно не выглядящую на все сто ведьму было достаточно, чтобы понять, что сказанное той, что выглядела как белая статуя, вполне могло быть правдой. Рекн был достаточно жестоким городом, чтобы воспитать недоверие к чему угодно, но даже такая среда не могла заставить мать воспринимать свою родную дочь, как полную и безоговорочную лгунью.
- Марш в дом. - бросила старшая Гримм, достаточно тихо, и когда волшебницы еще не успели двинуться с места, кивнула Марджолайн — Ты. -
А затем ее взгляд перешел на Тегуэн. Только для того, чтобы, та остановилась и не смогла пройти вслед за тем человеком, за которой ей наказали следить, и когда младшая Гримм была достаточно далеко, добавила: - Не ты-
- Не обсуждается. Тогда приведите Мертена сюда. - точно так же быстро ответила Эрис Придуманная, на что получила плевок, под ноги и отличный вид на спину Катарины, уходящей в сторону дома. Эрис Настоящая медленно выдохнула. Видимо, ее слова, служащие подтверждением, что она не отступит и все же поговорит с мальчиком, и заставили хозяйку дома сдать позиции. Маленькая победа. Тогда Тегуэн сделала несколько шагов. В сторону дома, где ей явно не были рады. И где, скорее всего, она будет главным врагом и персонификацией Башни и Деорсы, и всего того плохого, что в них есть. И она прекрасно знала, что плохого в них много.

Отредактировано Eris Tegwen (2018-01-25 18:00:55)

+1

8

Эрис была совсем другой. Холодной? Мрачной? Нет - леденящей. Она вдруг стала той самой наставницей, которую Мардж и ожидала встретить в первый же день их знакомства. В ее уже привычном голосе сквозила непоколебимая уверенность; она знала, что делала, и делала это с заправской точностью самого настоящего палача. Тегуэн не смотрела на ученицу, будто намекая - в этой битве ей быть наблюдательницей, а ее участие скорее помешает процессу.
Мать же менялась в лице с каждой новой репликой. Кривила сухие губы, мялась, сжимала кулаки, и весь спектр ее эмоций красноречиво выказывал постепенное принятие - вынужденное, давшееся нехилым усилием воли. "О, значит, эта маленькая крыса тебе все же дорога!"  - ревнивая мысль неуверенно ютилась где-то поодаль от Марджолайн, скребя по ней когтями и разъедая отношение к Катарине все сильнее. Не нервничай ведьма так сильно, она бы не отнеслась к своему брату столь категорично, но пока он был для нее лишь трусливым ребенком, оказавшимся родительнице важнее без вести пропавшей дочери.

- "Марш"? - она бурчит это возмущенно, - что она, этот десятилетный щенок, чтобы так ей распоряжаться? - но недостаточно громко, чтобы Катарина как-то отреагировала. Девушка все равно подчиняется, шагает вперед, заходя за спину матери, и у самого порога оборачивается к своей северной спутнице; облегченно вздыхает, осознавая победу Эрис, и дожидается ее. Она нажимает ладонью на видавшую лучшие времена дверь, и та податливо скрипит, отворяя прихожую скромной хижины.

Тут же - торопливые шаги. Мертен хотел было экстренно капитулировать в одну из комнат, но едва успел отойти от входа, прежде чем встретиться с напугавшими его незнакомками. Он столбенеет, точно крохотная резная фигурка, и пялится в глаза Марджолайн - о, она почти целенаправленно одарила его одним из самых презрительных своих взглядов. Колдунья и так не особенно любила детей, особенно шумных - в Деорсе были Ян и Элке, тихие, покладистые, удобные и совсем не вызывавшие раздражения, но этот экземпляр напоминал Мардж историю о мальчике, кричавшем "волки!". Младшая (уже средняя?)  Гримм резко отворачивается от него, собираясь предложить Тегуэн снять ее плащ (она резко вспомнила об этикете), но не решилась - Эрис, кажется, не шибко нравится оголять протез на людях.

- Ты уверена насчет всего этого? - Марджолайн привстает, пытаясь дотянуться до уха альбиноски, и шепчет: - Мы можем уйти в любой момент. Мне не нравится, как она с тобой говорит.

"А еще мне не нравится, что она мне не рада"  - но такая причина была бы слишком эгоистичной, особенно учитывая то, что Мардж понимала - она, в общем-то, и основная. Катарина зашла последней, плотно закрывая за собой дверь, обогнула гостей и шикнула на Мертена - тот тут же вышел из прострации и подскочил к маме, вжимаясь в нее и пытаясь взять за руку, но та только отводила его ладонь своей в сторону.

- Когда вернется отец? - не дожидаясь ответа Эрис, Марджолайн обращается к Катарине, сохраняя отстраненно-негативную интонацию. Волшебница быстро осматривает внутреннее убранство дома и к своему удивлению понимает, что в нем практически ничего и не изменилось - семейство Гримм, кажется, терпеть не могло перемены обстановки, а потому в углу даже спустя восемь лет лежал тот же самый жалкий давно выцветший коврик, а за обеденным столом все еще стояло пять табуреток, как если бы к нищим рыбакам и правда кто-то зашел бы на ужин. Само помещение было темным, словно внутри царила нескончаемая ночь, и только несколько свечей то тут, то там давали хотя бы минимальное освещение. Окна отчего-то были забиты досками, что Мардж заметила еще с улицы. Собственно, "прихожую" от столовой и кухни не отделяло ровным мчетом ничего, и вся эта конструкция представляла собой широкую полупустую комнату, в которой друг напротив друга расположились печь и стол. Пахло ухой (Мардж в детстве называла ее "грустным супом", разочарованно отмечая, что кроме воды, рыбьих потрохов и лука в нем ничего не сыщешь)  и, почему-то, соломой.

- Надеюсь, к той поре вы уж уберетесь отсюда, - Катарина брезгливо махнула рукой. - Давайте уже, начинайте. Чего вы с ним делать хотели? Трогать я его вам не дам, заразите еще своей этой поганью. Что вообще за болезнь такая? - старуха недоверчиво рассматривает Эрис, ставшую, буквально, бельмом на фоне мрака лачуги. Она знает, что должна хотя бы угостить чем-то пришедших, усадить их куда-нибудь, но, видимо, и впрямь понадеялась, что вопрос решится в ближайшие полчаса.

- Этой дылде еще тридцати нет, куда ей умирать? Ты, ведьма, кормила ее вообще в этой вашей Башне? Может, вы ее там просто заморили голодом, а теперь мне голову морочите!

+1

9

Когда Тегуэн перешагнула через порог дома, первое, что ей пришло в голову, была мысль о гниении. Тот же диссонанс, что проявился еще в момент первой встречи, теперь трепетал в голове волшебницы от одного только вида этого дома, затянутого темнотой так, будто он был его спасением. Дом семьи Тегуэн был наполнен светом, и они жгли свечи и пользовались магическими светильниками в огромном количестве, но прямо сейчас перед глазами волшебницы предстала совершенно другая картина, заставляющая ее невольно задать себе вопрос: «Люди живут так?» Тем не менее, у нее было дело. Дело, которое она сама себе же и придумала, чтобы... Что вообще она хотела сделать? Этот вопрос, периодически встречающийся в голове Цветочка, сейчас был довольно таки важен. И в тот момент, когда она уже успела задуматься над этим, ответ нашелся сам собой, заставив Эрис обернуться на шепот Мардж и ответить ей в полный голос, не прячась и не заботясь о том, что ее слова кто либо услышит:
- Да, без проблем. Не обращай внимания. - с какой-то теплотой, резко контрастирующей с тем образом, что был на улице, произнесла волшебница, будто подобрев. Да, ответ был в этом — дать Гримм повод пообщаться со своими родственниками. Но прежде чем делать что-то подобное, нужно было сначала хоть как-то разбить дуэт матери и ребенка. Сделать это можно было несколькими способами, но, в каком-то смысле, ни Тегуэн, ни Гримм не торопились особо, если не считать того, что одна из них умирала.
Тем не менее, Катарина, которую Цветочек в голове уже успела окрестить как «Мама Гримм» явно имела в своих планах цели прямо противоположные. Образ ее, что был создан из беглого общения с Мардж, пока они ехали до Рекна, довольно таки быстро рассыпался, заменяясь суровой женщиной, живущей в полумраке, в прямом и переносном смысле, и в связи с этим разработать хоть какую-то тактику разговора Тегуэн банально не успела с ходу. Поэтому, когда в вход пошли фразы о том, что Мардж кто-то не кормит, старшей наставнице осталось лишь глубоко вздохнуть и задумчиво бросить фразу, которая так и повисла в воздухе:
- Да, действительно, кучка светлых умов не догадалась покормить девочку. - повисла потому, что именно в этом и был рафинированный смысл фразы Катарины, и в таком виде он звучал достаточно абсурдно. Ровно в той же мере, в которой изначальная фраза была абсурдной для Тегуэн, нашедшей наконец-то взглядом ближайший к себе табурет, нагнувшись и подтянув его чуть ближе к себе, а затем присев прямо напротив двух далеких от магии представителей семьи Гримм. Так, чтобы теперь общение проходило не на уровне головы той же Катарины, а на уровне Мертена.
- Итак, давай попробуем еще раз... Меня зовут Эрис, я не демон, и пришла просто поговорить. А как тебя зовут? - произнесла колдунья, протягивая руку в знак приветствия и рукопожатия только для того, чтобы мальчик, которому это рукопожатие было адресовано, резко дернулся в сторону противоположную от волшебницы.
- Я же сказала, что е- - тут же попыталась вставить слово мать подопечной, и в этой фразе наверняка было не просто упоминание имени, но и планировался плавный переход к сомнениям в умственной деятельности беловолосой чужестранки, но закончить ее Катарина Гримм не успела, потому что в следующую же секунду ее перебил голос Эрис, сопровождающийся довольно таки неоднозначным взглядом единственного глаза
- Я хочу поговорить с ним, а не с вами. Если вы будете мешать, то я могу здесь хоть весь день провести. - ответила Тегуэн таким тоном, который обычно использовался во врачебных кабинетах, да и врачами, и судя по тому, что рука Цветочка, что предлагала рукопожатие, опустилась на ее колено, а голова чуть повернулась в сторону Гримм-теперь-уже-средней, именно на прием у врача это все и походило — Мардж, если не трудно, можешь мне немного помочь? -
«Ради всего святого, займи чем-нибудь свою мать, поговори с ней, в конце концов, мы же ради этого сюда и пришли, разве нет?» - хотелось сказать Эрис, но она была воспитанной. Она знала, что раз уж начала этот балаган, то надо его закончить. Да и в ней не читалось, как ни странно, раздражения. Хотя бы потому, что в данный момент Катарина пыталась мешать тому процессу, который был выдуман исключительно ради того, чтобы Мардж могла с ней поговорить, чтобы весь гнев и вся злоба остались именно что на стороне Эрис, которой будет абсолютно плевать на то, что кто-то в каком-то портовом городе ее ненавидит, как только волшебница покинет этот дом. Это, а еще, узнай хоть кто-нибудь, что прямо сейчас, прямо в этот момент, северянка занимается тем, что аккуратно надрезает пленку, разделявшую два разума — ее и ребенка, и так же аккуратно раздвигает щипцами образовавшуюся брешь, чтобы посмотреть, есть ли что-нибудь аномальное внутри, то ее бы точно выгнали. И неотвеченный вопрос так и остался бы  неотвеченным, плавно выливаясь в возможное повторение случая Мардж.
В конце концов, всю эту поездку Эрис не сидела без дела. Видения монстра из воспоминаний или из разума Гримм не покидало голову волшебницы ни на минуту. И только спустя день к ней пришло осознание, чем это существо так отличалось от обычных кошмаров, что загрязняли умы других людей. Оно было само по себе. Не смотря на свой вид, свое присутствие, оно было само по себе и не относилось никоим образом к самой Мардж, в то время как монстры, с которыми обыватели боролись неосознанно для себя каждый божий день, были лишь отражениями их личностей. Но не в случае с Гримм, которая успела обмолвиться, что ее болезнь, скорее всего, связана с Тенью, тут же ответив на вопрос, заданный еще при первой встрече, на тему контрактов. Сложить два и два было не трудно, и вот, чтобы подтвердить свою теорию, менталистка при любой возможности изучала мозги встреченных людей, трактирщиков, путников, торговцев, воров, разбойников, обывателей, просто чтобы натолкнуться на похожий симптом. Чтобы подтвердить, что монстр и болезнь не связаны. Но, как ни странно, ни у кого из тех, до кого успела добраться Эрис, не было ничего подобного — только то, что принадлежало им самим. И теперь вопрос был только в том, будет ли что-то подобное у самого Мертена. Или у Катарины.

+1


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Потерянные рассказы » 17.07.1213. Дорога из желтого кирпича


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC