http://forumstatic.ru/files/0019/58/c4/73091.css http://forumstatic.ru/files/0019/58/c4/37366.css http://forumstatic.ru/files/0019/58/c4/49305.css
http://forumstatic.ru/files/0018/28/7e/67894.css http://forumstatic.ru/files/0018/28/7e/44492.css http://forumstatic.ru/files/0018/28/7e/50081.css
http://forumstatic.ru/files/0018/28/7e/10164.css

Fables of Ainhoa

Объявление



От 07.10.19

Золотая и немного дождливая осень в самом разгаре!

Добро пожаловать на Эноа! Рады приветствовать путников и гостей ~

Жанр: фэнтези;
Рейтинг: NC-17 или 18+;
Система: эпизодическая;
Графика: аниме, арты.

Настоящее время в игре: 1203 год ~ 1204 год.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru




середина осени 1203 года, октябрь

В мире всё хорошо, но всегда ли так будет? Что-то надвигается...



12-16 лет
Любая раса
Ученики-маги
Друзья из Башни

14-40 лет
Человек/полукровка
Аристократ
Несостоявшийся жених

14-22 года
Любая раса
Странница
Верная подруга

От 60 лет
Человек
Архимаг Башни
Отец Марии

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Моменты истории » 11.11.1203. «Волки и овцы»


11.11.1203. «Волки и овцы»

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://i.imgur.com/1rdps2p.png


Участники:
Марта, Гудвин.

Погода:
Малооблачно.
Удивительно тепло, но сыро.

Местность:
В таверна «Овечья шкура» начинается,
неподалёку от Рекна продолжается.


Марта сидела себе в таверне, потягивала спиртное, никого не трогала, как вдруг в трактир ввалились поддатые крестьяне.
Несло от них разительно, мерзко; наверное, и людьми они были такими же. Шумными, раздражающими, счастье хоть, что работящими, но и то не точно, иначе с чего бы вдруг эта парочка оказалась в середине дня в корчме?

А всё ж таки славно мы придумали, а? — Горланил один, коренастый, с клочковатой рыжей бородой и раскосым взглядом глубоко посаженных глаз.
И не говори, дружище! — Расхохотался его товарищ, с бородой густой, высокий и даже статный, — Герои нынче, конечно, те же простофили!
Услышать их можно было решительно с любой части таверны. А Марта, так уж сложилось, ещё и была недалеко, а значит — куда как более спокойную речь мужчины за стойкой тоже слышала отчётливо.
О чём это вы, судари? — Добродушно поинтересовался чернокожий, лысый как шар верзила и бесстыдно, но украдкой, подмигнул Марте.
А ты налей нам, а мы тебе пока историю расскажем! — Усмехнулся рыжий, хлопнув себя в грудь.

Послали, значит, письмо в гильдию героев, — Начал статный товарищ рыжего, погрозив указательным пальцем воображаемому Мастеру, — Дескать, в Гвинейском лесу завелось бандитское сборище, нам бы с ним разобраться, а мы героя-то и отблагодарим!..
Пинта эля звонко стукнула по столешнице и первый краснобай утих, оглашая пространство вокруг себя лишь глотками.
Зато его товарищ ещё обладал незанятым ртом.
И вот, прислали к нам девку какую-то, жопа у неё — о какая, сиськи — ещё краше, и лицом не дурна, ОДНУ! — Руки ловко аккомпанировали рассказчику, во всех округлостях демонстрируя достоинства неведомой героини, — Так мы и смекнули: а ну как не скажем ей, что на самом деле творится лесу, а? Тогда она может кого и убьёт, но и сама живой вряд ли уйдёт, верно? А значит и платить никому не понадобится!
Эвоно как... — С неопределённой улыбкой отозвался трактирщик, ставя вторую кружку на стол, — Значит, в Гвинейском лесу? Это не по Братству Справедливости вы, часом, запрос сделали?
По нему самому, родимый! — Перестав глыхтать алкоголь, отрыгнул рыжий. — Ты ж этих мерзавцев знаешь, их так просто не извести!
Эт точно! — В чувствах подтвердил его друг, в след за рыжим отравив воздух своим дыханием.

В этот же момент в таверну вошла ещё одна гостья...

+1

2

Руки — ловкие и проворные, места себе на находят: вертят в руках нож охотничий. Была у Марты такая привычка — вертеть нож при каждой попавшейся возможности, когда делать просто нечего: и не болтаешь, не играешь себе в игры настольные, ну или на случай крайний лица не бьешь в трактире во время драки. Вот они и вертят этот нож — даже шрамы есть на пальцах, такому сразу не учатся.

Ноги — не ловкие и проворные, но усталые и заброшенные на стол беспризорно. На плечах — плащ. Пора была такая, что дожди были частыми гостями; без плаща Марта осенью не ходила — своё здоровье дороже. Она сама в табурете откидывается назад, опираясь о стенку позади и расслабляется, попивая себе спокойно пинту эля в руке и глаза то прикрывая, то открывая и оглядывая всё вокруг слегка любопытно. Слегка ёрзает на табурете.

Устала.

Поначалу — только краем глаза и поглядывает на пришедших: в трактиры приходят и уходят постоянно, даже в такую пору дня — на всех внимания не обратишь, и только потом — уже не только краем. Настораживается и прислушивается, даже садится нормально, ноги со стола убрав и спрятав под него вместо этого. Локти — на этом же столе. Молча приподнимает пинту в ответ на подмигивания, кратко, и улыбается легонько.

Задумчиво пригубила эль.

Смотрит на прихожих бесстыдно совсем — ни к чему, по мнению Марты, было притворяться, что смотрела она не на них — люди всегда друг на друга пристально смотрят, особенно незнакомые. В толпе, на базаре — где угодно. Люди — любопытные создания. Ей чужая история была интересна, ну разве это — что-то новое? Отнюдь.

Вслушивается — и морщится от столь изысканных описаний некой героини. Накатывает омерзение и ощущение лёгкой тошноты: то ли от их лика, то ли от слов — то ли и от того, и от другого. Марта — девочка уже большая и много чего в жизни повидала, но каждый раз, когда слышала такие описания — испытывала антипатию к любому, кто их произносил, передергивало её. Но только слушает, слова не произносит.

Молчит.

И отвращение меняется напряжением, не успевает даже она и очи прикрыть. В глазах Марты — любая жизнь чего-то стоит, пусть то даже будет злодей отпетый: ладонь злобно сжимается на пинте и разжимается опять, пытается успокоиться и не давать волю эмоциям. Злая до невозможности. От всего — от того, как они мало понимали, что натворили, от того, как относились к героине — и другим, судя по всему, тоже.

Начистить им лица прямо сейчас — не претит. Дело не в этом; дело в том, что бить сейчас чужие лица — пустая трата времени, как-нибудь потом, авось встретит их ещё раз, коль сюда зайдёт: тогда им и покажет, как героиням "и платить не понадобится". Хочется сейчас, но в возрасте её уж постыдно так брать и агрессии давать исход, себя в руки не имея возможности взять.

Допивает одним взмахов всё оставшееся пойло и приподнимается резко — табурет почти падает, но она его вовремя ловит, поправляет плащ рукой свободной. Не уверена, нужна ли героине неизвестной помощь, но рисковать уж больно не хочет — не её это удел, сидеть сложа руки и надеяться на лучшее.

Громкий стук. Роняет табурет, и челюсть заодно. Носок ступни бьется о ножку упавшего табурета.

Марта — девочка уже большая. В жизни много чего повидала: демонов, альранов-бабочек, драконов, химер и всё-всё.

Но больших, говорящих рыб она в жизни никогда не видала.

Отредактировано Martha (2019-12-11 22:54:09)

+1

3

Ивил Гуд была порядочно зла.
Естественное, в общем-то, для неё состояние. Но от этого не легче.
Гудвин безумно раздражали ситуации, с которыми она не могла разобраться самостоятельно.
И всё же, сейчас был тот самый случай, когда стоило обратиться за помощью к сухопутным тварям.

Пришвартовалась, оставила корабль на попечение береговой стражи, закинув монетку, — даже если украдут, не жалко, но только лишней мороки сейчас не хватало, — после чего направилась в таверну, где уже появлялась несколько раз.
Как она там слышала?
«Именно в тавернах вершатся судьбы миров, рыбонька моя!» — потом, правда, оратор подавился от кулака у себя в шее, но откуда ж Ивил было знать, что он такой чувствительный?

Высокие сапоги яростно стучали по брусчатке, плотные брюки скрипели злостью, и даже майка была, кажется, чернее обычного.
Двери «Овечьей шкуры» распахнулись с широкой ноги, настолько, что даже косяк треснул.
Марту Ивил сперва даже не заметила. Прямым шагом разъярённая Гудвин, доросшая от гнева до добрых семи футов роста, в пару мгновений добралась до трактирщика.
Тот, однако, сохранял хладнокровный вид, в то время как крестьяне подобно прочим посетителям предпочли уткнуться в свои кружки; Ивил Гуд была мало где действительно известна, но завсегдатаи «Овечьей шкуры» знали её хорошо.

— Это за дверь, — Прорычала Ивил, положив стопку монет на столешницу, — А теперь скажи мне, где найти героя. Или героиню, плевать. Где-то рядом наверняка должен быть такой...
После чего выдула чьё-то пиво залпом.
Мужчина нахмурился, огладив подбородок.
— Ты про ту героиню, что направили на помощь крестьянам?
— Может быть, — Пожала плечами Гуд, не уверенная в ответе, но не желающая сдавать позиций, — Где мне её найти?
— Вот эти господа знают, — Беззастенчиво улыбнулся трактирщик, кружкой указав на недавних гостей.
Одного звериного взгляда Ивил хватило, чтобы сердце мужчин дрогнуло. Впрочем, не исключено, что воздействию помогла и та лёгкость, с которой Гудвин за грудки одной рукой подняла статного мужика над полом.

— Где? — Прохрипела Гудвин. Заметно спокойнее, но не менее угрожающе.
— Не знаю! — Тут же искренне отозвался тот, — Ну то есть... где-то в Гвинейском лесу, конечно, ищет бандитов, наверное, но кто ж скажет наверняка!
Жабры на шее Ивил удивительно страшно пропускали воздух через себя, раскрываясь и закрываясь нарочито размеренно.
Тут-то на глаза Гудвин и попалась Марта.
Деваха выглядела достаточно сильной. Для людей. Ивил всё ещё не очень хорошо разбиралась в человеческих качествах, и потому полагала, что тот, кто выглядел сильным, и уметь должен много.
— Что уставилась? — Осклабилась она, — Ты знаешь, где Гвинейский лес? Мне нужна та героиня! Срочно!

+1

4

Пальцы Марты словно поправляют шляпу на макушке в изумлении; шляпы-то отнюдь и нет, но делать ей это — поправлять иллюзорную — не мешает совсем. За шляпой — поправляет плащ, но плащ уже настоящий, не придуманный богатым воображением. Ну и челюсть упавшую себе обратно задвигает.

Брови вскинуты, глаза широко-широко раскрыты в удивлении и только по-глупому моргают иногда, взгляд рассеян до невозможности — почти отдаёт проблесками некой влюбленности в незнакомую персону, будто Марте лет уже не три десятка, а один с хвостиком. Пытается придать себе деловитый вид: вся поправляется, отряхивается и поправляет табурет, сначала — усаживается, потом решает: нет, всё же, когда стоишь — выглядишь круче гораздо. И поднимается обратно невозмутимо, опирается спиной о стену.

Со стороны выглядит и впрямь глупо до невозможности, словно она и впрямь подростка какая-то, а не взрослая и серьёзная женщина — последнее было спорно, на самом деле, и без этого всего. Она — немного дурашливая и ребяческая. Поглядывает на Гудвин, вся такая важная; взгляд всё такой же удивлённый, конечно, но то всё — мелочи. Не важно!

Сначала не понимает, что обращаются к ней — только не менее глупо, чем ранее, уставилась в ответ. Оборачивается вокруг в поисках кого-то рядом, никого не находит и указывает пальцем на себя в вопросительном жесте. Неловким движением руки переворачивает пустую пинту, переворачивает табурет — стол, в общем-то, тоже слегка наклоняется от удара, но он хотя бы не падает.

— Я?.. — и встрепенулась, значится, как поняла. На перевёрнутый табурет и бардак внимания не обращает: решает, что так выглядит гораздо круче, будто её вовсе не волнует, что она вся такая бунтарка! Сам хаос, во какая! Вот то-то она большую рыбу сейчас как впечатлит своей стальной невозмутимостью и плохим нравом.

И улыбается широко-широко, до ушей, светло и освещая весь трактир словно. Старается виду не подавать.

— Да так, ничего, что-то интересное увидела! — И молчит слегка неловко пару секунд, а потом, словно просыпается, нос почесала и продолжает, — ну, это... знаю немного, сударыня!

Чешет затылок рукой, закрытой в латной перчатке, переминается с ноги на ногу и прокашливается так, поглядывая неловко куда-то вбок, словно смутилась. Не смутилась, — опять же, девочка ведь уже большая — ощущает себя просто странно.

— А Вам она, стало быть, зачем вообще? — взгляд возвращает и склоняет голову набок, — нам, это, по пути тогда выходит!

И взгляд так сразу просиял, улыбка расширяется на еще более лучезарную, чем ранее и выглядит так уверенно и радостно. Позабыла даже, что речь ведь не о совместном забавном приключении шла, а о спасении чужой жизни — но вспоминает и улыбку сразу с лица убирает. На этот раз совсем немного стыдливо. Совсем. Опять кашляет — опять неловко — ну не дурочка ли сегодня?

— Ну, что скажете? Про... э... то, что по пути нам! Вместе, в смысле. Меня, это самое, Мартой кличут!

Марте-Солнцу безумно хочется провалиться под землю и не возвращаться в Эноа лет эдак сотню. Но старается этого не показывать, всё еще корчит из себя красавицу эдакую.

+1


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Моменты истории » 11.11.1203. «Волки и овцы»


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC