http://forumstatic.ru/files/0019/58/c4/73091.css http://forumstatic.ru/files/0019/58/c4/37366.css http://forumstatic.ru/files/0019/58/c4/49305.css
http://forumstatic.ru/files/0018/28/7e/67894.css http://forumstatic.ru/files/0018/28/7e/44492.css http://forumstatic.ru/files/0018/28/7e/50081.css
http://forumstatic.ru/files/0018/28/7e/10164.css

Fables of Ainhoa

Объявление



От 07.10.19

Золотая и немного дождливая осень в самом разгаре!

Добро пожаловать на Эноа! Рады приветствовать путников и гостей ~

Жанр: фэнтези;
Рейтинг: NC-17 или 18+;
Система: эпизодическая;
Графика: аниме, арты.

Настоящее время в игре: 1203 год ~ 1204 год.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru




середина осени 1203 года, октябрь

В мире всё хорошо, но всегда ли так будет? Что-то надвигается...



12-16 лет
Любая раса
Ученики-маги
Друзья из Башни

14-40 лет
Человек/полукровка
Аристократ
Несостоявшийся жених

14-22 года
Любая раса
Странница
Верная подруга

От 60 лет
Человек
Архимаг Башни
Отец Марии

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Потерянные рассказы » «Sticks and Stones»


«Sticks and Stones»

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://sh.uploads.ru/g93eC.png

Sticks and Stones

Язык длинный и острый, а шелка ведь какие хорошие, загляденье одно!
Так сильно плакали по утрате их.
А на следующий день забыли.

Sticks and stones may break my bones
But words will never hurt me.

Летнее тепло и солнце совсем недавно уже заменилось прохладой пасмурной сестрицы Осени, но разве же в Рекне солнечно и в теплый сезон бывает?

+2

2

Кап. Кап.
Кровь стекала по рукам, с гулким звуком оседая на полу, своей больной репетативной песнью заставляя реальность вновь осознать. Вырывая из глубин сознания, взывая вернуться к материальному, бились капли о твёрдую поверхность, и были удары эти и вправду самым громким явлением в большом зале. Будто не существовало всех прочих звуков, будто отключили вдруг всё остальное, что лишь мешало.

Зверь шипел.
Шумом идеальной спектральной плотности выражал свой гнев он, слепо рассматривая тело, что в ногах лежало. Мужчина с разорванным горлом, что так некстати кровью всё своей залил здесь – кем он являлся раньше? Что сделал он такого, что ярость первородную поднял из недр самих, да столь скоропостижно слёг под натиском её? Заслуживал ли он такую участь?
Зверю было всё равно.

Скользнул взор по кинжалу в пальцах ледяных. Откуда у него вообще взялась вещица настолько странная? Клинок кривой, неидеальный, как будто сделанный совсем уж новичком, а возле рукояти – его инициалы, герцога. Зверь помнил их, сощурился, пытаясь осознать картину хоть немного больше, но не смог. Память не позволяла выцепить что-то ещё, не понимал он, откуда появился изначально этот кинжал слегка нелепый. Не понимал, не ведал, но чувствовал, что эта вещь ему очень важна.
Как оказалось, самым значимым в итоге стало то, что лезвие было заточено чертовски хорошо.

Дыхание срывалось, когда смотрел зверь на кожу свою бледную, кровью покрытую. Чужая и почти что чёрная, порченая кровь твари недостойной. Что помнил он о том, как пролилась она?
Почти что ничего на самом деле. Но чувствовал такое отвращение, что шелестящий гневный звук сильнее становился, явственно громкость набирая, когда смотрел зверь на собственные руки. Чуть ли не белые, аристократичные, так близкие к идеалу и так запачканные грязью черни, что ныне лежала тушей бездыханной.
Зверь ненавидел пачкать руки. И это был первый раз, когда он сделал это кровью и буквально.

Зверь обернулся и был встречен взглядом небесных глаз. Почти таких же, что были у него. Что в них сейчас плескалось? Тревога, злоба или напряжение? Пожалуй, больше всего – страх.
Последнее, что помнил он. Герцог, а не зверь. Яркий, до боли пронзительный взор глаз голубых. Таких красивых, милых, наивных поначалу… и столь же сильно омрачённых после. Мелькнувшая в них тьма, похоже, стала спусковым крючком на этот раз. Не помнил герцог причину, не понимал он чувств своих совсем, однако что-то внутри взметнулось пламенем адским. Проснулась тварь, которая не ведала пощады.

Как завороженный, смотрел сейчас зверь в те же очи, картину прошлого осколками немного собирая. Тот человек, чья жизнь прервалась на полу пред ним, взял смелость на себя подёрнуть страхом глаза эти. Не мог зверь вспомнить, что именно тот сделал, но в памяти остался звук лопнувшей струны, с которым, видимо, пало последнее, что сдерживало герцога сознание. За ним последовала ненависть, и в чувстве этом огненном всё в миг исчезло. Пропал и сам он.
Зверь, что пробудился и встал ему на смену, двигался резко, столь удивительно на фоне герцога, чьи действия обычно были почти картинны в красоте своей и грации. Монстр же, напротив, чурался всяческих изысков, стремясь лишь к цели.
И всё же, как оказался в его плаще спрятан кинжал, именно этот? Уже, конечно же, совсем не важно.
Сознания обрывки донесли момент, в котором клинок вонзился в чужую шею, войдя по рукоять и тут же проворачиваясь в жесте безжалостном. Такому не научат в дуэльном клубе никогда; после такого же и вовсе не живут. Заточка острая всё ж оказалась, как хорошо. Прорезал плоть нож странный, будто блюдо за обедом, да выскользнул так же спокойно, отпуская тело на пол. Вновь не посеет человек тот тьму в ярких глазах. Лежать здесь будет, пока слуги не унесут.
Вот только не было у зверя слуг, как и хозяина. У него вообще ничего не было кроме ненависти.

Смотрел зверь долго в те глаза, что страхом до сих пор взирали неопределённым. Шипеть давно уж перестал, но от такого скрыться сам вдруг пожелал. Слишком уж неуютно стало почему-то, словно не должно так быть. Он уничтожил тот источник, что смуту посеял, и делать стало нечего теперь опасной твари.
А тот, на кого смотрел столь долго зверь, был своим. Не знал монстр, что это значит, но чуял он нутром своим прожжённым, что трогать таких нельзя.

Глаза в глаза смотрели долго.
И те, что зверю принадлежали, вдруг тоже цвет неба вернули вместо кошмарно-алого. Пряталась тварь, которой стало не место в этой мире, да возвращался тот, чей облик был совсем иным. Холодным, почти что ледяным.

Герцог не сказал ни слова. В отличие от зверя, не смотрел по сторонам он, не изучал того, что перед ним, и даже руки опустил. И пусть смотрелся он столь же опасно – было в фигуре замершей что-то надломленное, печальное неуловимо, до боли в сердце от взгляда одного.

Герцог щёлкнул пальцами. В отличие от зверя, он знал, что у него есть слуги. Поймут они, что делать со всем этим, ведь… хех, на самом деле-то почти впервой такое. Однако не сомневался, что немой приказ поймут все верно.

Герцог избегал повторного взгляда в те глаза. Хотел лишь верить, что читалось это не столь явно. Бледные пальцы по клинку прошлись, что до сих пор в руке лежал, стирая кровь хоть как-то. Кинжал вновь скрылся во тьме плаща, ведь он был важным. Герцог тоже не мог вспомнить, почему. Сознание пока что не вернулось.

Всё так же молча, плавно, пытаясь скрыть как можно лучше взгляд пустой и шаткую походку, двинулся к лестнице он, стремясь добраться до своих покоев. За ним скользила тень плаща, слегка рассеиваясь, на части распадаясь, будто дымом. Длинным хвостом следовала за ним чистая тьма.

[icon]https://sun9-26.userapi.com/c857324/v857324432/1ba39/h8fGjA2ucTM.jpg[/icon][nick]As Hell[/nick]

Отредактировано Hellios Asari (2019-10-25 02:15:08)

+5

3

Звук босых ног, эхом отдающихся по коридорам особняка - звук был уже давно всем знакомым, почти сигнатурным. Казалось бы, каждому, кому приходилось слышать это странное, не к месту совсем «шлеп, шлеп» - было понятно, что то эльф опять бесцельно бродит, босоногий прохиндей. Сапоги ему совсем не нравились и свои, он носил их исключительно из необходимости: коль по горячему песку пустыни пройдешь босыми ногами - ходить на следующий день будешь разве что в агонии; но в помещении ему особенно казалось, что подобный элемент одежды - вещь абсолютно бесполезная, разве же повредит он себе стопы?

Словом, всё это к тому, что пустынный эльф в особняке герцога был давно и в оном всем уже запомнился. Когда он там оказался и зачем - ну кто его знает, сам юноша и вовсе не помнит, настолько давно это было, что казалось, что он тут был уже всегда, на самом-то деле. Он всем и прижился достаточно, чтобы иметь какие-то сигнатурные вещи о себе, чтобы его узнавали лишь по звуку, в его случае: по звуку босых ног и, на удивление, присвистыванию иногда. Рам в пении был заинтересован очень мало, и не стремился к оному сам, но иногда насвистывал мелодию все равно: лучезарный малый ведь, как ему без этого - нужно давать энергии куда выйти, в действие озорное какое! Он и давал.

Но всё это сейчас - вовсе не важно, сейчас у него ноги, пусть и босые, по полу звук издавали слегка иной; ступни, совсем немного запачканные кровью, шум издавали соответствующий; хватило одного удара. Сначала танцора охватил легкий испуг, но, наверное, скорее от неожиданности, рефлекторно - то, что угрожало другому, угрожало и эльфу. Он напрягается, отступает на шаг, пятится. Стоит ему опомниться - как меховой воротник уже давно исчез из его поля зрения.

И первое, что его охватывает, стоит ему оклематься, вспомнить, где он находится вообще - охотничье любопытство, как ни странно. Рам опускает перед мертвой тушкой, согнув колени, задумчиво её осматривает - то он так оценивает, какой урон нанесли и как именно, пальцами невольно касается чужой окровавленной шеи, пачкает вдобавок и их слегка. Он этого не замечает даже, кажется. Или ему просто все равно. Что-то из этого, определенно.

Эльфа чужая смерть не пугала, как и убийство в целом - в пустыне вещи бывали и похуже; Рам соврал бы, если бы сказал, что он сам никогда никого раньше не лишал жизни; в песках, самих норовящих кого угодно забредшего лишить её, пощады ждать было глупо - за теми, кто были слишком слабые, чтобы следовать за племенем, никто с добротой особой не следил. Что уж говорить о том, что порой даже свои племенные собратья и сестры могли угрозу составлять.

Ему было не впервые такое видеть.

Напрягала его сейчас вещь совершенно иная; даже не так, «напрягала» - слово слишком громкое, Рама она вводила в самое настоящее недоумение. Герцог Рекна в глазах лучезарной эльфятины не был человеком, столь пылко бросающимся к лезвию - по крайней мере, не без причины и мотивации: оной пустынный эльф сейчас не видел вовсе.

Рам - мальчик умный, ему сложить два плюс два ничего не стоит, что реакция оная была последствием от действий неприятных в сторону эльфа, но подобное лишь больше его в ступор и вводило - ведь и впрямь, зачем! В голову его совсем не укладывалось, как можно реагировать столь ярко на что-то, что не касалось его самого - касалось кого-то другого. Для него это всё - чувство неведомое, пустынный эльф привык заботиться лишь о себе и, более того, привык, что окружение у него было точно такое же, эгоистичное почти -  речь шла даже не о племенной жизни, о чем-то гораздо более раннем.

Пустынный эльф тяжело вздыхает и поднимается обратно на ноги, думает о том взгляде, которым они обменялись - и он дергает что-то внутри. Рам не уверен, что именно и как это объяснить, он никогда такого не испытывал доселе, но это чувство ведет его само к двери, наверх: следом за герцогом, пусть и спустя время, когда он уже давно исчез сам. Ладонь эльфа касается двери, но сердце его бьется настолько сильно, будто вот-вот выпрыгнет из грудной клетки, а сами ладони становятся потными - он не стремится её открывать так быстро.

Ох, и правда: ведь третья сигнатурная особость, по которой эльфа и впрямь узнавали - это вечно красное лицо с ушами и неловкость, стоило герцогу Рекна только появиться рядом с ним. Рам сам, естественно, вовсе не понимал, почему у него так нагревались щеки в его присутствии, почему так сложно было выговорить что-то и вовсе. Словно ошпаренный, он возвращает ладонь к себе, укладывает её на свою грудь и усаживается рядом с дверью, словно ожидает с моря погоды; что герцог выйдет сам.

Этого, очевидно, не происходит - эльф и встает обратно, собирает смелости вновь и тяжело сглатывает, в горле у него - словно ком.  Дверь с тихим скрипом приоткрывается, голова Рама появилась в проеме, на секунду, только чтобы ойкнув исчезнув за дверью опять. Манеры, вспоминается эльфу - дверь вновь открывается, но на этот раз тихого, едва слышного стука в неё и не менее тихого «Можно?».

Ответа Рам не дожидается - впускает себя сам, на сегодня ему манер достаточно.

+2


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Потерянные рассказы » «Sticks and Stones»


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC