http://forumfiles.ru/files/0019/58/c4/73091.css http://forumfiles.ru/files/0019/58/c4/37366.css http://forumfiles.ru/files/0019/58/c4/49305.css
http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/67894.css http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/44492.css http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/50081.css
http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/10164.css

Fables of Ainhoa

Объявление



От 07.10.19

Золотая и немного дождливая осень в самом разгаре!

Добро пожаловать на Эноа! Рады приветствовать путников и гостей ~

Жанр: фэнтези;
Рейтинг: NC-17 или 18+;
Система: эпизодическая;
Графика: аниме, арты.

Настоящее время в игре: 1203 год ~ 1204 год.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru




середина осени 1203 года, октябрь

В мире всё хорошо, но всегда ли так будет? Что-то надвигается...



12-16 лет
Любая раса
Ученики-маги
Друзья из Башни

14-40 лет
Человек/полукровка
Аристократ
Несостоявшийся жених

14-22 года
Любая раса
Странница
Верная подруга

От 60 лет
Человек
Архимаг Башни
Отец Марии

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Известные сказания » 29.08.1202 - [Глаза]


29.08.1202 - [Глаза]

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://s8.uploads.ru/v0ioL.png
1. Дата и время:
29 августа 1202 года

2. Место действия, погода:
Рекн. Сумерки, ветер, гроза и дождь.

3. Герои:
Герцог Асари Хеллиос.
Роман де Бо.

4. Завязка:
Отталкиваясь от земли ногами,
Целясь в пушистое брюхо неба,
Взращивая пустоту между нами,
Тая последним теплом лета.

5. Тип эпизода:
Открытый.

Отредактировано R.B. (2019-10-02 02:24:37)

+1

2

Боги милостивы.

Так напишут. Что бы ни случилось. Умер — боги милостивы, отмучился. Выжил — тем более, хвала богам. Чернота ночи, провал в пространстве, пустота вместо неба, откуда течёт вода. Люди и сами вода. Иногда в черноте вспыхивают глаза. Человек в плаще не обращает на это внимания. Он знает — эти глаза идут за ним. Ибо боги милостивы.

Каждого калеку заслонит резвящийся мальчишка. Розы перебьют запах нечистот, а церемонная музыка балов заглушит плач голодных. Нет хлеба — так ешьте же пирожные, глупые бедняки. Где-то хорошо, а где-то плохо, потому что так уравновешен мир, так создано богами. Ибо боги милостивы. Но иногда богам нужно чуточку помочь.

Сверкнула молния. В её свете — копошащиеся тени, словно мириад червей. В тенях — он.
Дух истины, его же мир не может прияти, яко не видит его, ниже знает его, — шепотом произнёс человек текст псалма.

Не останавливается; идёт. У него дело.

Кажется, что дождь не причиняет ему никаких неудобств. Да, он промок до нитки, а плащ волочится мокрой тряпкой по грязи, и внешний вид человека совсем не внушает трепета. Конечно, его не примешь за бродягу, но и к дворянскому сословию не отнести, да и с чего бы стал дворянин в одиночестве сбивать свои ноги о мостовую ночью в такую погоду? Прохожий, случись ему оказаться в это время рядом, не обратил бы, скорее всего, никакого внимания на этого человека. На него совершенно не хотелось обращать внимания, он не вызывал ни отвращения, ни привлекал к себе. Ровным счётом ничего интересного в его облике не было.

Но и случайными прохожими эта ночь была небогата, — кому придёт в голову бродить в такую погоду?

Человек же, однако, продолжал идти. Шёл он каким-то странным образом, то центральным проспектом, то переулками, часто и помногу возвращаясь на улицы, где уже побывал. Выражение лица его при этом оставалось точно таким же спокойным, — его не беспокоило то, что он плутал. Скорее, так и было задумано изначально. Лишь когда сверкала молния, он закрывал глаза, жмурился. Шептал строчки псалмов, но как-то машинально, заученно, не задумываясь о смысле. Пока что этого — довольно.

Так или иначе, все эти походы кругами как-то вдруг вывели путника к поместью герцога Хеллиоса. Словно сам Рекн, потеряв терпение от манеры передвижения странного человека, с презрением выплюнул его именно там, куда тот и шёл. Лицо человека при виде поместья на мгновение оживилось. Ко входу он, разумеется, не пошёл, а сразу отправился на задние, где, несмотря на грозу, кипела жизнь, — слуги работали, не покладая рук. Путник молча и всё так же невозмутимо прошёл мимо них и как-то сразу оказался у дверей, в которых принимали продукты на кухню. Его никто не окликнул, никто не остановил, — и у слуг серый человек не вызвал интереса. Где-то я его видел, — думали, забывали о нём и возвращались к делам.

Серый человек оказался на кухне. Сел на лавку, не обращая внимания на потоки воды, что стекали с одежды. На него тоже не обращали внимания.
Он дождался первой же служанки, неожиданно схватил её ледяными пальцами за руку. Та вскрикнула, но тут же замолчала, глядя на гостя испуганным кроликом.

— Голубушка, — произнёс он хриплым голосом, какой бывает у всех молчунов. — Скажите Его Милости, что я пришёл.

С этими словами он вложил ей в ладонь монету. Черный феникс. Такой же, как золотой, и по весу такой же. Только чёрный.
Чёрные глаза гостя — два кинжала. Невообразимо не подчиниться. Служанка, дрожа, кивнула.

— Отдай это Его Милости, — добавил он кротко, отпуская девушку. — Он знает, что это. Скажи ему: "Боги милостивы". Повтори.
— ...б-боги милостивы.
— Да. Вот так. Очень хорошо. Ну, ступай же.

Она, конечно же, выполнит указание. Потом приведёт его к герцогу.
Конечно, если герцог настроен принять. А он, — усмехнулся гость, — думается, настроен.
За это время он успеет привести себя в порядок и высушить платье.

Девушку, конечно, придётся убить.
Но, конечно, не самому и, разумеется, не привлекая герцога.
На то есть Тень.

Пусть Его Милость своими глазами увидит, какую ехидну для него вырастил Орден.

В пляшущем огоньке от камина извивались тени. В причудливой их игре чудилось всякое.
Чаще всего — глаза.

Отредактировано R.B. (2019-10-02 02:27:43)

+1

3

Она вернулась.
Самая преданная спутница жизни, пусть и весьма непостоянная по своей натуре, бессонница вернулась в покои герцога, скользнув к кровати совсем неслышно, невесомо. Коснулась руки, заставляя открыть глаза, прошлась холодком по спине, будто призывая заворочаться. Она не вносила дискомфорт, не требовала внимания сверх меры; вела себя как старый друг, что письмом спонтанным вдруг решил напомнить о существовании. Чувствуешь что да, она и вправду есть, но и не боле. По крайней мере, эта леди не забрала бодрость в этот раз. Разве что попытки уснуть, что и доселе казались весьма наивными, бессмысленными в край теперь признались; от них и вовсе отказались.

Нет.
Этому слову, пусть даже мысленному, но уж обозначенному, сопутствовал вздох, чуть слышный и слегка печальный. Сей ночью сна не будет вовсе.
Дождь шелестел довольно громко за окном, но монотонно, будто единым звуком, да чудилось в нём всякое. Иной раз – шёпот, другой – чей-то едва ли различимый зов. Словно что-то незримое алкало внимания невероятно жадно, находясь снаружи и пока что не успев дойти.

Следующее прикосновение к руке уже связалось вовсе не с туманным эфемером сущностей тяжелых мыслей. Слишком реальное для такого, оно принадлежало девушке вполне живой, одной из многочисленной прислуги, весьма безликой. Герцог обернулся на неё, готовясь выплеснуть эмоции – он не любил быть отвлечённым, пусть даже занятием и было созерцание окна, - но вдруг осёкся, осознав, что даже не заметил как она вошла. Как будто сами тени укрыли силуэт в себе, доводя за ручку до кровати. Широко распахнутые глаза блестели в крайне тусклом свете, да уста шептали что-то о богах. И гром бы непременно грянул, если б не монета, что у неё в ладони вдруг ребром сверкнула.
Внезапно, стало всё ясней, хоть ироничным это слово было ныне донельзя. Видать, в ночь эту странную вернулась не одна бессонница к нему.

Резким жестом плащ оказался на плечах, ведь так куда привычней. Гостя не стоит никуда вести, в этом совсем нет смысла, на повод такой можно и самому явиться лично. Давненько Орден о себе столь образом забавным уж не заявлял, словно всё с той же тьмой смешавшись, затаившись. А ведь давно пора; в каком-то смысле даже повезло, что помянул сей факт не он один в столь мрачный час ночной.

В руке – свеча, как символично, всего одна, но пламени её для тёмного особняка местами будто ощущалось слишком много. Пожалуй, ныне герцог вполне бы смог сойти за самого небесного посланника, излишне светлый да невероятно яркий на фоне коридоров ночью. Да только было в том огне, на самом дне его, что-то настолько тяжкое, что становилось ясно, отчего же лик сей лжив невероятно. То было адово дыхание само, что повергало в жар своим касанием, да в бегство – многих, кто его узрел сполна когда-то.

Дверной проём комнаты нужной словно ощерился сотней зубов на миг, но отступили они столь ж резко, сколь и появились. Иллюзия, не более того, лишь зрения обман… аль кто и в самом деле хочет показать себя настолько сильно, в тени засидевшись уж совсем сверх меры всякой?

— Коли надежду у порога не оставил ты… - наедине с собою можно отринуть вежливость фальшивую. Наедине с людьми такими – и подавно. — Готов узреть воочию я милость эту.

Пламя свечи погасло, сметённое дыханием безжалостно. Для таких личностей и так чрезмерно много света здесь.

Отредактировано Hellios Asari (2019-10-03 01:06:37)

+1

4

Гость застыл. Обернулся, покачал головой.
— Тёмное время для тёмных дел, Ваша Светлость?
Голос вкрадчивый, вплетается в ночь, в стук капель. Совсем не похож на тот хриплый, который услышала несчастная служанка.
— И то правда.

Он шёл с рассвета, прогрызаясь через этот гадкий город, проникая в каждую вену, улочку, изнанку. И уйти ему придётся сегодня же, — и он, и герцог это знали. Но такова цена встречи с Хеллиосом Асари. Человек выпрямился. Он устал; но боги милостивы. Его Светлость ждёт во тьме. В тенях, которые больше никогда не будут безопасным укрытием. В тени долго прятались враги. Но с сегодняшнего дня Тень им не рада.

Гость снова взглянул на угли в камине, рубинами пульсирующие в темноте. Красный отблеск отражался в его глазах.
— Мы беспокоимся, Ваша Светлость, — заговорил он тихо, но быстро. — Серебряные охотники немного забыли, для чего они существуют. О, наши светлые, святые друзья! Они так непогрешимы, так тверды в своём фанатизме. Но они понимают богов лишь частично. Некоторые из них даже сильны в трактовке их воли. Но они не в состоянии понять фундаментальную сущность божественного творения. Это вечная борьба. Существование светлых и тёмных богов является доказательством этого.

Он обернулся к герцогу.

— Нам мало что известно о Рекне, исключая тот факт, что в прошлом этот город сотрясали гнусные события и его кривые улочки в настоящее время заселены бездельниками, негодяями и проходимцами всех мастей. Но паладинам Серебряного ордена достаточно и этого. Они скоро наведаются сюда, и это... печалит нас, печалит богов.

Вздохнув, гость сделал небольшой шаг навстречу. Руки он спрятал в рукава.
В глазах продолжал отражаться огонь.

— Ордену понятно, что его будущее определит не боевая удаль, а политическое хитроумие. Нас радует, герцог, что вы правите не грубой силой, а внушением неодолимого страха. И серебряный сброд явится к вам, рано или поздно. Несмотря на титулы, на статус. Фанатика не остановить. Мы любим вас, герцог Асари, слёзы текут по нашим щекам при мысли о том, что с вами может что-то случиться.

Серый человек склонил голову.

— К счастью, Орден помнит, ценит, видит. Мы решили сделать вам подарок.

Сверкнула молния, на мгновение осветив комнату. Герцога, его собеседника в плаще.
И... какого-то мальчишки? Нет. Показалось.

— Вам известна история трагедии семьи де Бо, Ваша Светлость? — тихо осведомился гость.

Отредактировано R.B. (2019-10-03 11:16:07)

+1

5

Тени скользили по стене.
Полностью в свет Асари так и не вышел, предпочтя на месте же застыть, спиной к стене легонько прислонившись да неотрывно на собеседника взирая. Тот стоял чуть поодаль, ближе к камину, да тоже тень отбрасывал немалую, но она была словно другой. Тьма же за герцога спиной будто жила своею жизнью, мелко подрагивая, извиваясь, меняя форму. Однако этого никто не видел, даже шальным взглядом не удостоив ненароком, ведь разве ж может что-то быть неправильно с тёмным отражением простого света от огня?

Серебряному Ордену не повезло, будем честны. Нечистый на руку Асари вполне мог начать сотрудничать и с ними, подвернись случай удобно, использовать в своих целях; да и, кто знает, может даже им самим некую выгоду невольно принеся. Герцог не выделял кого-то из богов, не имея предпочтений и, тем более, и близко не намереваясь к ним взывать когда-то. Но раз уж вышло так… да, стоит признать, несладко им может прийтись, коль карты пали нужным образом да против них.
«Боги милостивы»

ха-ха.
Посмотрим же, сколь хорошо взывали к ним воины доблестного серебра.

— Польщён вниманием я вашим, - довольно странно было видеть, как фраза подобная идёт вне сопровождения картинным жестом. Увидев со стороны, иные лица сказали бы, что герцог не иначе как самому себе таковым изменяет. Ни руки на сердце, ни поклона, в котором иной раз будто возможно узреть насмешку, настолько сильно веяло c него демонстративностью лукавой. Но нет, Асари просто спокойно говорил, более не предпринимая действий никаких. В обществе такого человека нет места жестам лишь для вида. — Коль Орден счёл меня достойным, по божьему велению и не иначе, то быть сему. Подарок ваш приму я, несомненно.

Взгляд выцепил украдкой силуэт ребёнка, когда комнату внезапно яркой вспышкою накрыло, но герцог вида совсем не подал. Кому есть дело до иллюзий, что бессонницей подкинуты наверняка?
Вместо этого взор его скользнул вдруг вверх куда-то.
Где-то там, возможно, именно в этой стороне, — сложно сказать наверняка из-за архитектуры непростой, — спал маленький мальчик сном младенца, пусть он и старше был уже давно весьма. Спокойно наблюдал он сны свои, даже не подозревая, что речь о нём вдруг заведут в такой компании лиц мрачных. И не тревожило сейчас ничто, быть может, последнюю крупицу семьи де Бо.

— Историю, что упомянута, не понаслышке знаю я. – взгляд герцога снова вернулся к собеседнику, скользнув по силуэту с некой ленью, просто выражая обращение к нему. — Наследник сей семьи – приёмный сын мой, так уж вышло.

Асари чуть сощурил очи, но толковать подобный знак никак не удавалось. Он не любил лишнего говорить про личные дела, на вопросы отвечая крайне прямо и по делу. Если потребуется – сами уточнят.

— По правде, время стёрло с памяти детали той трагедии ужасной. И буду рад весьма, коль свой рассказ вы полностью поведать сможете, не опуская то, что я примерно знать могу.

Ощущение того, за диалогом наблюдает кто-то третий, росло с каждой секундой.
Впрочем, не похоже, что это кого-то здесь смущало.

Отредактировано Hellios Asari (2019-10-07 01:33:24)

+1

6

Кажется, гость замер. Он не двигался. Даже не моргал.

— Дом де Бо. Так гласит их девиз — «орлиной породы, никогда не вассалы», — начал он свой рассказ. — В самом конце августа 1189 года Фредерика Дюмон, графиня де Бо, изволила одарить своего супруга первенцем. Бледного мальчика с тёмными волосами назвали Романом. Спустя два года в семье появился ещё один ребёнок, Сиэль. К несчастью, молодая хозяйка, супруга графа, бледная, худенькая, низенькая, но всегда одетая по последней моде и большая охотница до людей скончалась несколько погодя, оставив своих детей сиротами, а мужа вдовцом. Граф был безутешен и более никогда не женился, всю свою любовь отдав детям. Мальчики получили отменное воспитание и хорошее образование, сам же граф...

За окном лило не переставая. Напротив, дождь усиливался.
Снаружи не осталось ни души, все разбежались в поисках укрытия.
Но необычным образом на кухне не было никого, кроме герцога и его гостя.

— ...сам же граф, впрочем, был ещё не стар и деятелен. Его упрямство и гордость... ах, вы же, герцог, замечали их в маленьком Сиэле. Это семейное, орлиное. Слишком уж иначе видел граф наш замечательный мир, созданный богами по их усмотрению. Слишком много в его решениях было неудобных и невыгодных вещей. Мы не одобряем, когда люди вещами нарушают совершенное равновесие созданного богами мира. Уж очень много... серебра, если вы понимаете, о чём я. Взрослый орёл расправил крылья, и под тенью этих крыл нам стало неуютно.

Гость покачал головой. Его голос понизился почти до шёпота.

— Гордыня погубила графа. Только боги видят всё до дна, мы же можем лишь предполагать, что за рыба водится на глубине. А граф де Бо и вовсе решил высечь море из-за непогоды... так над ним смеялись. Но эта аллегория не точна.
Вестник Ордена мягко улыбнулся, странно взглянул на герцога.
—Море не может дать сдачи. И вот уже по коридорам поместья крадутся убийцы. Орден? Конкуренты? Семьи, которым де Бо перешёл дорогу? Дома, которым надоело его упрямство? Лишь боги про то ведают. Граф умер, а сыновья...

Раздался гром.
На некоторое время воцарилось молчание.

Наконец, гость нарушил тишину.

— О, несчастные малютки. Мы глубоко скорбим,  — бесцветным голосом сказал он. — Маленький Сиэль, сейчас спящий у себя в кроватке... Какие сны он видит? Мальчиков похитили. Что с ними делали и как над ними издевались, — кто знает. Мы оплакиваем их. Боги, впрочем, милостивы и справедливы, поэтому младший мальчик, Сиэль, очень скоро нашёл себе семью, где забыл свои горести. Старший же был, к сожалению, убит. Говорят, что он принесён в жертву. Ради власти и мощи. Мы плачем над его судьбой.

Гость лгал. Он не плакал.

— Однако же... Мы здесь, потому что мы предлагаем мощь во имя мощи. Вы должны желать этого. Жаждать. Добиваться мощи превыше всего остального, без оговорок и колебаний. Но чего же мы ждём?  В сущности, ничего. Когда наконец дожидаемся, выясняется, что и ждать-то не стоило. Тогда начинаем ждать чего-нибудь другого. Ожидание — тупик. Мы не вернём несчастного Романа. Но боги милостивы. Ведь то, что мы строим в темноте — это может быть всё, что угодно.

Он покачал головой.

— Мы с облегчением снимаем с себя ношу, — сказал он. — У вас, герцог, появится неподкупный и всемогущий охранник. У юного Сиэля — потерянный брат. У Ордена, возможно, союзник, который сможет держать нас в курсе планов дворян юга. Мы смеёмся от счастья, так хорошо сделается вам с нашим подарком.

Человек развёл руки и негромко запел:

Пасмурный и очень дождливый день.
Какой он — последний из дней?
Мы — выродки крыс.
Мы — пасынки птиц.
Каждый на треть до сих пор — тень.

Так негромко пропел он.
И с последним звуком этой песни из тени неслышно шагнул бледный мальчишка.
Он поднял взгляд на вестника Ордена.

— Поздоровайся с герцогом Асари, Роман, — сказал гость. — Это папа Сиэля.

Мальчишка нахмурился. Посмотрел на герцога.
В тени, которую он отбрасывал, раскрылись десятки глаз.

Отредактировано R.B. (2019-10-09 17:18:42)

+1

7

Всю историю, от первых слов и до финала любопытного, герцог слушал, не произнеся ни слова лишнего. Казалось, будто фигура его и вовсе утратила движение, уподобляясь статуе мраморной, что так некстати почему-то прислонили к кухонной стене. Лишь изредка моргая да кивая между слов, чего, впрочем, не требовалось, он думал параллельно о чём-то своём. Глаза блестели кромкой ледяной, но не читалось в этом взгляде абсолютно ничего.

Асари мог сказать о многом…
О том, как уважал он дом де Бо? Что было, безусловно, ложью чистой, но ведь для красного словца можно было и замолвить оное, дабы сочувствие впоследствии выглядело куда ясней. Учитывая то, что он услышал, да некие данные, что знал до этого – род сей знатный вполне стоил неплохого отношения, да только важно ли кому?
Очень уж вряд ли.

О том, как в самом деле в маленьком Сиэле видит отголоски? Снова – фальшь неприкрытая, герцогу малыш достался почти книгою чистой, семья успела заложить в него, на самом деле, не так уж много, да и не знал Асари о родителях его достаточно, чтобы наследие читать столь явно по одному лишь поведению. Слишком уж мало интересовало его это; кто знает, если б не была трагедия столь громкой, помнил бы он вообще о горстке аристократов?..

О том, как соболезнует беде? Высшее отражение чувства сего сейчас спало в кроватке, горя не ведая, как и происходящего здесь, на кухне ныне. Кто смог бы упрекнуть герцога в том, что для дома де Бо он сделал недостаточно, коль сын их жить продолжил, да не просто так, а в роскоши, пожалуй, даже большей, нежели доселе? Пожалуй, требовать с него что-то ещё – глупость невероятная, ведь и такого проявления сочувствия вполне себе могло не быть. Асари был пресквернейшим эмпатом, пусть и скрывал сие весьма успешно, но сантименты и сахарные фразы по поводам подобным дождаться от него было уж слишком трудно. Слова пустые произносятся легко, но всё же сотрясать воздух бесцельно и безрезультатно герцог однозначно не любил.

О том, как благодарен он за дар столь щедрый? Несомненно, вот только повторяться было ни к чему. Произнесённое однажды и неопровергнутое нет смысла дважды произносить, коль не считаешь собеседника глупцом невыносимым. Гость же его таковым вовсе не был, да и отсутствием слуха, как видно, не страдал. Орден же, к тому же, просто знал. Знал, что сей подарок придётся герцогу по нраву, знал, что не откажется никто, ведь… хех, боги милостивы.

Да, конечно. Разумеется.
Асари мог сказать о многом, но даже звука не проронил сейчас он в адрес вестника нежданного. Лишь глаза сощурил и голову поднял, совсем немного, чуть заметно, - первые движения за столь долгий срок, не иначе как резная статуэтка ожила и в самом деле.

Забавно было то, что кухню до сих пор никто иной визитом не тревожил. Он и гость — единственные лица здесь, да столь, казалось, взаимоисключающие. Серый, промокший раннее до нитки человек, будто бы воплощение и вправду улиц мрачных, дождём ныне объятых. И герцог собственной персоной, неужто в самом деле «Ваша Светлость», почти что белый в свете пламени камина да от контраста. Мог ли подумать кто о том, что заключат персоны столь противоречивые почти негласный, вскользь упомянутый едва ли договор?

Асари оторвался от стены, плавно и бесшумно придя в движение и приближаясь к бледному ребёнку. Пожалуй, стоило бы удивиться, что-то воскликнуть, обратиться всё же снова к гостю своему словом иным…
Бесспорно, кто-то другой бы именно так и сделал.
Но только не он.

Взор хладный скользнул по тени, что будто рассыпалась на множество глаз, но безучастен к ней остался, решив свой ход замедлить до предела лишь на лице мальчишки. Взгляды пересеклись.
Впервые ли за эту ночь?

Герцог остановился подле него, слегка склонившись. Как перед равным себе.
— Доброй ночи, Роман де Бо.
Асари мягко улыбнулся, как ни странно, даже не наиграно. Мнимой любезности всё так же места не нашлось.
— Добро пожаловать в семью.
Голова его слегка набок склонилась, в такт паузе, но боле ничего не выражая. Глаз от ребёнка герцог всё так же не отводил, казалось, даже не моргнул с того момента, как приблизился.
— Пошли.
Да руку протянул, будто и в самом деле родного сына собрался спать увести в кроватку. А ведь время позднее, вполне себе пора бы.
— Наутро, полагаю, обрадуем Сиэля вестью вместе.
Понять причину он не мог, но вдруг ужасно захотелось яблок.

Отредактировано Hellios Asari (2019-10-24 02:03:55)

+1

8

Мальчишка оглянулся на гостя. Тот кивнул.
— Идите, граф. Идите и больше не грешите.
Роман нахмурился. Похоже, сказанное ему не понравилось. Но ничего не сказал. Взял герцога за руку, посмотрел на него.
— Си... Сиэль? — негромко сказал он.

Мальчик бледен. С тёмными волосами. Всё как сказал таинственный гость. Цвет глаз в сполохах молний не разглядеть, на вид лет двенадцать.
— Ему не удастся вырасти, герцог, — с мягким нажимом говорит серый человек. — Нам жаль. Будьте к этому готовы.
Глаза в тени переводят взгляд на серого человека.

Холодный голос дождя складывается в какую-то тонкую, едва слышную мелодию. Снаружи — кошмарно холодный дождь. Внутри тоже не хватает тепла. Гость ёжится, словно замерзает. Он избегает смотреть в тени комнаты, — оттуда глаза. Он становится перед мальчиком на колени и обнимает его.

— Ты дома, Роман, — шепчет на ухо. — Твой плач услышан, твой голос услышан, выбор сожжён и изрезан. Тьма, которую нашли твои родные, дала им свет, — говорят серебряные. Что же ты, граф Роман? Где твой свет? Или это лишь вода, замерзающая во лжи? Ты тень. Дождь и туман. Нам жаль.

Он чувствует прикосновение.
И понимает, что за ним пришли. Сегодня его жизнь оборвётся.
Всё это раздражение, дурное настроение, скука, дождь — всё это не зря.

Руки выпрямляются. Ладони смотрят вверх, словно мальчик хочет кого-то обнять.
Из тени на них смотрят глаза.

Вдруг, кажется, где-то неподалёку — женский крик. Быстрый, отчаянный. Последний.
— Мы знаем, что вы... нейтральны, герцог, — произносит гость. — Мы не возражаем. Прошла пора узколобых фанатиков и прошла безвозвратно. Но... когда настанет тот час, когда необходимо будет сделать выбор, маленький Роман де Бо поможет вам выбрать правильно. Уведите ребёнка, герцог. Не нужно нас провожать.

Он склоняет голову и выходит в непогоду.
Что-то идёт, что-то тянется к нему, к серому человеку.
Капли дождя падают на глаза на земле. На раскрывающуюся пасть.
Мальчик молча бредёт вслед за своим новым папой в кроватку, но что это значит для тени?

Эта сила безэмоциональна, пуста. Она ничего не хочет, она лишь делает то, что должно. Смерть не страшит, — долг выполнен.

Он медленно погружается в тень, зная, что через несколько мгновений исчезнет навсегда.
Он улыбается. Морщится, когда острые клыки пасти царапают его кожу, пускают кровь. Но улыбается.
Боги милостивы, — думает он, и это его последняя мысль.

***

Не держи меня, солнце, пальцами,
Отпусти за усталыми птицами.

Станут наши тела скитальцами,
На подошвах песка крупицами.

***

Роман де Бо на секунду останавливается.
Нахмурившись, молчит, обняв себя руками.

Но уже через секунду его личико разглаживается, светлеет.
Он берёт папу за руку и смотрит на него снизу вверх, открыто улыбаясь.

Отредактировано R.B. (2019-11-06 16:00:30)

+1


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Известные сказания » 29.08.1202 - [Глаза]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC