http://forumfiles.ru/files/0019/58/c4/73091.css
http://forumfiles.ru/files/0019/58/c4/37366.css
http://forumfiles.ru/files/0019/58/c4/49305.css
http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/67894.css
http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/44492.css
http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/50081.css

Fables of Ainhoa

Объявление



От 30.06.19

Проснулись — ребутнулись! Поздравляем с новым сюжетом.

Добро пожаловать на Эноа! Рады приветствовать путников и гостей ~

Жанр: фэнтези, сказка;
Рейтинг: NC-17 или 18+;
Система: эпизодическая;
Графика: аниме, арты.

Настоящее время в игре: 1203 год ~ 1204 год.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru




начало лета 1203 года, июнь-июль

В мире всё хорошо, но всегда ли так будет?


           
~ а также другие нужные персонажи

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Потерянные рассказы » 1.02.1215 - "А поутру они проснулись"


1.02.1215 - "А поутру они проснулись"

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

1. Дата и время:
Утро первого февраля. Не то самое утро ,когда все только просыпаются с петухами, но то, когда большая часть людей уже ушла заниматься своими делами, а городские только-только начинают просыпаться.

2. Место действия | погода:
Валхейв, дом семьи Тегуэн - довольно массивный деревянный дом, окруженный забором ближе к границе Валхейва. Утро прохладное, но не слишком морозное. Солнечно, а еще ветра нет.

3. Герои:
Риеллантея, Эрис Тегуэн

4. Завязка:
"Как-то раз просыпаюсь я с похмельем, а в кровати у меня эльфийка" - история, достойная трактирной истории, но никак не подходящая для довольно цивилизованной и вполне скромной волшебницы. И, тем не менее, именно так проходило пробуждение Эрис, после ночи, когда той сначала приснился сон, в котором на главных ролях была Риеллантея, а затем, уже позже, эта же эльфийка волшебным образом оказалась в кровати Тегуэн. И, в целом, конечно же волшебница должна была привыкнуть к тому, что подобные вещи вполне могут случаться с магами, но вот ответа на вопрос "Как?!" в ту ночь Цветочек так и не получила. В основном потому, что Тенебрис вырубило от усталости. А еще потому, что поддерживать себя в сознании было крайне тяжело после выпитой бутылки ликера, ушедшей на успокоение нервов.

5. Тип эпизода:
Закрытый.

0

2

Пробуждение нельзя было назвать легким. Да, оно в какой-то мере было приятным, но какое пробуждение в постели не будет приятным для той, что привыкла жить в странствиях и спать на земле? Перины казались невероятно мягкими и убаюкивающими, из-за чего было крайне сложно заставить себя открыть глаза и все-таки встать.
У Риеллы был соблазн провести в кровати все время, пока она не почувствует себя лучше. Но бесконечные мгновения растягивались в минуты, а беспамятство, в которое она провалилась до этого, не спешило возвращаться. Была правда сильная слабость во всем теле, которая, кажется, добиралась повсюду, касаясь даже кончиков пальцев. Очень не хотелось совершать даже минимальное движение, уж лучше быть все время завернутой в одеяло и лежать, сжавшись калачиком и нежиться на мягких перинах.
Но ее выгоняло из кровати чувство голода. Живот время от времени жалобно урчал, всеми вариантами интонаций и гулким эхом указывая на свою зияющую пустоту. Он жестоко нарушал идиллию и разрушал перспективу провести остаток жизни в постели. Эльфийка сонно потянулась и разлепила сонные глаза, пытаясь осознать, где она и куда идти искать еду.
Она все еще находилась в постели Эрис, вместе с волшебницей, которая почему-то спала сидя, свесив голову. Эльфийка думала уложить подругу на кровать, потому что имела какое-то представление о том, что такое спать сидя и какие в результате этого могут быть последствия для головы и шеи. Однако та уже давно спала и вряд ли ее стоило будить таким образом. Потому Риеллантея просто укрыла ноги Эрис одеялом и поднялась с кровати. Тело казалось слабым и разбитым, но Риелла не придавала этому особого значения. В конце концов, она вернулась из Тени и впервые поспала за неведомо какое количество времени. Вряд ли за один простой сон она оправится от усталости. Она могла ходить, одна могла значит пойти искать еду.
Она вышла, думая, что, наверно, находится в какой-нибудь таверне. Хотя, конечно, обстановка выглядела совсем нетипично для таверны. Как-то очень уютно, практически с заботой и любовью были расставлена утварь, мебель аккуратно расставлена. Может какой-то элитный трактир, подкупающий постояльцев почти что домашней обстановкой и комфортными номерами? Шлепая босыми ногами по полу, Риелла вошла в очередную комнату, ожидая, что набредет на какой-нибудь общий зал, где сможет  заказать себе поесть. Запах еды манил ее, подсказывал направление, только чтобы привести в совершенно неожиданное место.
– Эмммм, доброе утро? - спросонья сказала Риелла, увидев, что попала в какую-то столовую, судя по наличию стола, который был накрыт и  увидев человека, который сидел за столом. Впрочем, это была явная ошибка – пожилой мужчина, услышав незнакомый голос, резко дернулся и вскочил, хватаясь за нож на столе.
– Кто ты и как ты оказалась в моем доме? - требовательно спросил он, явно шокированный тем, что в доме оказалась какая-то неведомая босая эльфийка крайне сонного состояния.
– Я объясню, пожалуйста, не спеши пускать этот нож в ход, - подняв руки, ответила эльфийка, чувствуя себя ужасно глупо. Как-то она совершенно не хотела оказаться в такой ситуации, – Меня зовут Риеллантея, я подруга Эрис Тегуэн, волшебницы, - она попыталась понять, даст ли это имя хоть что-нибудь. Судя по тому, что не прозвучал вопрос «кто это, черт побери», она сказала правильно, – я пришла к ней при помощи магии посреди ночи. Да, это звучит странно и нормальные люди, даже маги так не поступают, но у меня было не очень много выбора. Я не знаю, насколько хорошо вы разбираетесь к магии, вам надо объяснять, как перенеслась? Просто это очень сложно, - пыталась выкрутиться Риелла, не зная толком, что сказать.
– Так это из-за тебя она расшумелась ночью? - пожилой мужчина, кажется, чуть ослабил бдительность, но все равно держался насторожено. Риеллантея кивнула, не зная пока толком, к каким выводам он придет, потому продолжала спокойно стоять. И все бы ничего, если бы живот не бурчал громко, требуя еды. Ему вообще все равно было, что там люди с их понятиями и принципами думают, очень хотелось есть.

+1

3

О Рогале Тегуэне всегда отзывались, как о человеке простом, понятном и довольно таки прямолинейном. Довольно интересное качество для человека, что зарабатывал на старости лет торговлей, хотя назвать его старым было довольно таки трудно, учитывая, что с его-то телосложением титана, единственное, что выдавало в нем возраст, была седина на усах и шевелюре. Возможно, эта самая прямолинейность была следствием слишком уж длительной работы с гильдией героев. Скорее всего, оттуда же росли ноги у отсутствия желания решать какие-либо вопросы силой, из-за чего Рогала, с его-то двумя метрами роста, часто поднимали на смех, когда тот пытался помирить кого-то словами, хотя ему достаточно было рявкнуть всего один раз, чтобы его начали слушать. Именно по этой причине в Валхейве его воспринимали скорее как доброго старичка, который любил семью, и не особо лез в какие-то дела, хотя напоминал своим видом он человека, который может довольно легко свернуть среднестатистическому индивиду шею.
И все же, не смотря на этот образ, когда дело касалось семьи, Тегуэн старший подходил к вопросу со всей серьезностью. Что только подтверждали слухи о том, что забравшегося однажды ночью вора старик отметелил так, что ни у кого не возникали лишние вопросы о безопасности этого особнячка. Конечно, хрупкая эльфа вряд ли подходила под описание типичной воришки. Хотя бы потому, что те обычно не придумывали настолько витьеватых и запутанных историй, да и редко выглядели так же побито, однако, мясницкий нож, больше напоминавший зубочистку в руках довольно крупного мужчины с усами, плавно переходящими в бакенбарды, не сразу перестал указывать в сторону Тенебрис. Не сразу.
- Так это из-за тебя она расшумелась ночью – добавил хозяин дома, после чего взгляд его опустился сначала к животу эльфки, а затем снова поднялся к ее глазам.
После этого нож крутанулся в руке мужчины и вонзился острием в разделочную доску, что лежала на стойке позади него. Притом, вонзился столовый прибор так, что так и остался стоять вертикально, пока мужчина, излучая недоверие, наконец-то смог отвести взгляд от странной гостьи, после чего развел руками и произнес фразу, которая, видимо, крайне сильно запоздала
- Ну… Добро пожаловать. - В ней не было доверия. По крайней мере не тот уровень доверия, что проявляется к гостям, когда те приходят, однако, упоминание имени дочери было вполне подходящим началом, потому как ломать ногу кому-то, кто говорит, будто ее пригласила одна из дочек, Рогал точно не собирался. Как минимум, это было бы негостеприимно. И Рогал Тегуэн не был негостеприимным хозяином.
- Есть будешь? - в еще чуть более расслабленной манере спросил мужчина, заходя за стойку, в ту часть зала, что был, по сути, кухней, потому как за довольно крупной деревянной стойкой, отделающей главную залу от небольшого закутка, можно было заметить довольно больше количество утвари, явно предполагающей, что находится она здесь приготовления еды ради. Что только доказывали действия мужчины, на мгновение исчезнувшего за этой самой стойкой, видимо, в поисках съестного, после чего тот выпрямился, а затем отправил в сторону эльфийки некий сверток. Полетом. Кинув его в сторону Тенебрис и, видимо, расчитывая на то, что та его поймает, потому как на стол еще требовалось накрыть, прежде чем приступать к еде.
Впрочем, судя по шагам, накрывать его как раз будет пришедшая беловолосая женщина, зевающая, одетая в халат, и застывшая на мгновение в тот момент, когда сонный взгляд выцепил из окружения, во-первых, Риеллантею, во-вторых, Тегуэн-старшего.
- Ээээ. С добрым утром. - произносит Эрис, поглядывая то на мужчину, то на эльфку.

Сон отступал медленно, но верно. Будто смола, вязкая и жирная, он постепенно отпускал волшебницу, заставляя сначала поморщиться от утреннего мороза, который чувствовался вполне явно, и только потом, когда та начала приходить в себя, напомнил о том, что спать сидя – плохо для шеи. Потому как ноющая боль была как раз той вещью, что заставила волшебницу открыть глаза, а затем пожалеть об этом. Весь выпитый вчера ликер не прошел мимо – напротив, он дошел до волшебницы и, пока та спала, со всего маху ударил ей сначала по левому виску, затем по правому. Не то чтобы бутылки умели ходить или брать с собой кузнечные молотки, но, почему-то, Эрис казалось, что именно так и было ночью, ведь боль была просто отвратительная. Настолько, что волшебнца не сразу приметила пустую кровать, из которой был сделан вполне логичный вывод.
“Это был сон.”
Самое простое объяснение. Бодрящее, как ледяная колодезная вода, заставляющее сглотнуть и с разочарованием взглянуть на пустую постель и одеяло. Бывает. Тегуэн не могла точно сказать, почему она решила поспать сидя, вот что она могла сказать вполне определенно – Риеллы здесь не было. И раз ее не было, значит ей просто приснился один сон за другим. Сначала тот, где они целовались, затем тот, в котором эльфийка решила заглянуть в гости.
Да. Это было логично.
И разочаровывающе.
Последнее умозаключение имело вполне четкое основание. Это была одна из тех ситуаций, когда хотелось, чтобы в жизни случилось что-то, выходящее за рамки. Имеется ввиду, выходящее за рамки обычных необычных ситуаций, на манер встреч с драконами. Но, в конечном итоге, ничего такого не случилось. Кажется. Эрис все еще была в своем родном доме, в который приехала, чтобы навестить сестер и племяшку, что только недавно появилась на свет, и в котором остановилась, потому как у тех же сестер мест просто не было. В конце концов, это всего лишь была пара дней, пока она находилась в отчем доме. Ничего страшного, ничего особенного. Довольно таки скучно даже. Вероятно, поэтому мозг и подсказывал такие дикие сны и дикие доводы, что заставляли волшебницу вчера бегать туда-сюда, в конечном итоге оказавшиеся ничем иным, кроме как воображением.
Хотя, довольно правдоподобным воображением. Что, опять же, не было сюрпризом для менталистки, хорошо знакомой с силой самоубеждения.
Она снова зевнула, сидя на кровати. Затем свесила ноги и, моргнув потянулась. Позвонки на шее смачно щелкнули, заставляя волшебницу охнуть, после чего та потянула спину, все еще ноющую от того, что поза для сна была крайне неудобной, после чего, все так же потягиваясь в процессе, поднялась с кровати. Надо было начинать новый день. И, для начала, нужен был халат. Затем нужно было умыться. Что, в общем-то, Эрис и сделала, выйдя из своей комнаты, пройдя по коридору, и уже собираясь было открыть дверь, ведущую в ванную, где, собственно, и стоял умывальник, как рука волшебницы остановилась.
Голоса. Голоса, доносящиеся со стороны главного зала, один из которых был довольно таки знаком и тут же заставил северянку подумать: “О, папа еще не уехал, что ли?” Еще один зевок. Возможно, надо было все же умыться, но, с другой стороны, зная своего отца, Тегуэн прекрасно понимала, что еще пара минут, и он убежит по каким-нибудь делам. В конце концов, нарушать свой распорядок дня из-за приезда одной из дочерей, было неприемлимо для Рогала, поэтому, пожав плечами, волшебница получше укуталась в халат и, придерживая его обеими руками, зашагала в сторону главного зала, где обычно и собиралась вся семья, когда она еще не успела разъехаться каждый по своим делам и домам.
- Ээээ… - протяжное “Эээ” было первым, что услышали двое в зале, ксразу после скрипа дверей. Его можно было легко объяснить, хотя бы потому, что мозг Эрис не сразу понял, что пора снова менять  ход мыслей, да и спросоня работал не так хорошо, как обычно, из-за чего факт наличия знакомой эльфийки в доме семьи Тегуэн как-то трудно было принять. Но все же это был факт.
Быстрый взгляд в сторону отца. Тот не держал в руках топор – только, вскинув брови, глянул на дочурку, явно ожидая от нее какой-то реакции касательно эльфки, и судя по тому, что Риелла все еще была “одним куском”, кажется, они смогли договориться. Или заключить перемирие.
- С добрым утром. - произносит чуть погодя Эрис, постепенно приходя в себя после очередного момента, наполненного шоком, затем делает несколько шагов в сторону крупного стола прямо посреди зала, присаживаясь и продолжая – Вы, я смотрю, уже успели познакомиться. -

Проверка была пройдена.
Скажи Эрис что-либо другое, незванная гостья улетела бы в окно. Тем  не менее, она была знакома Тегуэн-самой-младшей, из-за чего старик Рогал за мгновение изменился в лице, широко улыбнулся, а от ощущения, будто он все еще рассматривает Тенебрис как угрозу, не осталось и следа:
- А как же! Проспала бы ты еще часик, может и выпить бы успели. - бросил тот, разворачиваясь к шкафчикам и прочей утвари, с приподнятым настроением и, открывая их, принялся, кажется, искать что-то съестное – Завтрак хоть сама приготовишь? -
Рогал Тегуэн был простым человеком. Честным. Примерным семьянином. А еще он любил гостей. Тем более, гостей своих дочерей, если те, конечно, не приходили без спроса. Но и в этом случае с ним всегда можно было договориться.
И, судя по тому, что Эрис кивнула Риелле в сторону места за столом, в общем-то, договариваться уже ни о чем не надо было. Ну, разве что, все же объяснить волшебнице, как эльфа сюда попала, но, судя по тому, что в какой-то момент на стойке, отделявшей кухню от зала, начали появляться продукты питания, этим можно было заняться позже.

Отредактировано Eris Tegwen (2019-04-30 10:51:00)

+1

4

Если на эту ситуацию взглянуть со стороны, она была бы даже комичной. Это было бы очень смешно – совершить невообразимое путешествие в Тень, побывать в непостижимых разумом местах, причаститься к давно забытым знаниям… и все ради того, чтобы потом при пробуждении на утро получить мясницким ножом куда-нибудь в ключицу и вылететь лицом в ближайший сугроб. Еще забавно, что она бы потом сказала бы Эрис что-то вроде «я была бы рада с тобой провести время, но меня вышвырнули на улицу».
К счастью, мужчина, что возвышался как каланча, все-таки немного поспокойней стал. Имя Эрис как-то помогло в вопросе умиротворения. Конечно, эльфийка и так выглядела крайне странно и крайне неподходяще для воровки, но вряд ли еще какой вор выходит в открытую, зевая на ходу. Еще и назовет имя одного из домочадцев.
Но, по крайней мере, нож перестал находиться в руке хозяина дома, видимо по причине, что даже если он передумает насчет гостьи, то нож ему не понадобится. Эльфийка, впрочем, чувствовала себя так, что даже наверно сама бы Эрис справилась бы с ней, не говоря уже о более рослых и  физически крепких домочадцах.
– Спасибо, - отозвалась эльфийка на приглашение, не зная толком, что еще сказать. Сонное состояние еще не до конца ушло и мозг пребывал в некоторой прострации, а внимание рассеивалось, пока эльфийка сделала несколько шагов вперед, опуская руки, – да, не отказалась бы, - отозвалась Риелла на вопрос о еде. Хотелось добавить , что не ела много времени, но боялась спросить, а какой сейчас день. А еще точнее – какой сейчас год. Время в Тени идет по своим законам, там нет четких циклов дня и ночи, нет сезонов года. Можно было бы только догадываться, сколько времени она провела там. Может она отсутствовала год. Или два. Или еще сколько-то. Голова раскалывалась от подобных мыслей, потому их легче было отложить в сторону. Она думала присесть за стол, но в этот момент в нее полетел какой-то сверток. Эльфийка не смогла нормально среагировать, поднимая руки, потому сверток ударил ее в грудь, а уже потом упал в подставленные ладони. Риеллантея положила сверток на стол, осторожно начав его разворачивать, как ее отвлекла появившаяся на пороге Эрис.
– Доброго утра и тебе, - ответила эльфийка, улыбнувшись слегка. Она почувствовала себя немного неловко, когда мужчина после фразу Эрис полностью изменил свое поведение, стоило волшебнице признать подругу. Конечно да, это было абсолютно логично, но все равно как-то чуточку неудобно, когда поведение меняется так резко. Тяжело отвечать на дружелюбие человека, который меньше минуты назад был готов выкинуть Риеллу в окно или зарезать ее ножом, защищая свой дом. Но она все равно присела за стол, стараясь не мешать заполнять его едой.
– Как ты себя чувствуешь? Как твоя шея? Все-таки сидячая поза не самая хорошая для сна, - со смесью заботы и веселья уточнила Риелла, с одной стороны интересуясь искренне самочувствием волшебницы, с другой  находя ситуацию по меньшей мере забавной. Между делом утащив кусочек сыра, она начала его есть, не дожидаясь начала трапезы. Не очень наверно так принято так себя вести, но она просто умирала с голоду, и что-то зажевать было просто  жизненно необходимо.
– Мы находимся, как я понимаю, у тебя дома? - уточнила Риеллантея у волшебницы между делом. Да, этот вопрос был уже посерьезней, но не то, чтобы сильно беспокоил эльфийку. Она выглянула в окно, за которым вроде как шел снег и был какой-то город. Где именно они находились, угадать было сложно, ибо она не приглядывалась к зданиям и архитектуре. Пока что теория была в духе «ну, это точно не Иш-Калаф какой-нибудь».

0

5

Все силы были брошены на то, чтобы не выйти из себя. Не в плане гнева, но в плане вороха вопросов, которые хотелось задать, притом, всем скопом сразу. Выглядела при этом Цветочек абсолютно нормально. Ни дергающихся век, ни напряженного выражения лица. Казалось бы, каждый божий день она просыпается с эльфийками в кровати, так что это уже вполне обыденная ситуация, но нет. На самом деле волшебница держалась из последних сил.
- Да, конечно справлюсь. - жизнерадостно ответила на вопрос отца Эрис, не меняя позы и никак не подавая вида, будто та хочет остаться наедине с Тенебрис, по целому ряду причин.
Но, как оказалось чуть позже, этого и не требовалось. Потому как седой мужчина в конечном итоге закончив со своими попытками выскрести съестное из шкафчиков, в итоге достал еще один сверток, на этот раз разворачивая его и являя миру, а также гостье и дочке кусок солонины, который, правда, он тут же завернул обратно.
- Так, тогда гостья на тебе, а я побежал за мамой. - на ходу произнес Тегуэн-старший, огибая сначала стойку, отделявшую условную кухню от гостиной, подходя бодрым шагом к Эрис, наклоняясь и чмокая ту в щеку со словами — Встретимся у Олли, только не задерживайся... -тесь. -
Последняя фраза была брошена уже со взглядом и на эльфу. Довольно нейтральным. Без скрытой угрозы, которую обычно кидают в тех случаях, когда не доверяют друзьям своих друзей, просто потому, что видят их впервые. После него Рогал улыбнулся сквозь усы и, отправляясь в сторону выхода, являющегося еще одной резной деревянной дверью, захватил по дороге тулуп, лежавший на кресле в углу.
- И смотрите не подожгите здесь ничего, волшебницы. - донеслось уже со стороны сеней, после чего послышался звук открывающихся, а затем закрывающихся дверей.
А затем Цветочек медленно закрыла глаза. Нахмурилась. Прикрыла лицо ладонью.
Это все был не сон. Совершенно не сон. Первая часть уже была практически забыта, та, после которой Эрис действительно проснулась, но вот вторая часть, когда она бегала по дому и пыталась успокоить свои нервы за бутылкой ликера, которую, кажется, осушила окончательно, помнилась вполне четко. В каком-то смысле еще и благодаря тому, что похмелье крайне отчетливо заявляло о себе, из-за чего Тегуэн требовалось огромных сил, чтобы не упасть лицом на стол. Холодный стол.
- В доме моих родителей. В Валхейве. - сквозь маску из собственной ладони устало пояснила Эрис, которая не могла ничего сказать в ответ. Перебирая в голове варианты вопросов, что можно было задать, ни один из них не казался Тегуэн хоть сколько-нибудь вежливым. Хотя, здесь был вопрос даже не в вежливости, а в том, что все, что сейчас хотела сделать Тегуэн, это уставиться на эльфийку таким взглядом, интерпретировать который можно было только как «Что ты здесь делаешь, Тень тебя побери?!» И это был не тот вариант, который нужен был Эрис.
- Ладно. В Тень все это. - произносит беловолосая спустя пару секунд, кладя обе ладони на стол и, не глядя на Тенебрис, поднимаясь из-за него с четкой мыслью, что у нее нет понимания, какой вопрос ей вообще надо задавать. Просто ноль вариантов.
Она не могла поставить что либо в упрек Риелле, кроме того факта, что она появилась именно на кровати, посреди ночи, без объяснений. Она не могла сказать ничего по поводу отсутствия весточек. Она не могла сказать ничего касательно этого витающего в воздухе вокруг эльфийки оптимизма. Возможно, Эрис просто была мрачная по утрам, что было вполне объяснимо с точки зрения крайне плохой ночи, но волшебницу все это время не покидало ощущение, будто где-то внутри нее нить, которая все это время была натянутой, вдруг начала сворачиваться в узел. А затем еще в один узел. И так раз за разом, выводя ее из того состояния, что можно было бы назвать «равновесием».
Тем не менее, на внешних факторах эти мысли мало отображались. Потому как, поднявшись из-за стола, Тегуэн подошла к той самой стойке, на которую ее отец вываливал продукты, и, достав из разделочной доски нож, принялась орудовать острым лезвием, все еще размышляя на тему того,что вообще ей можно было бы сказать в данном случае, и начиная с того, что Цветочек пыталась понять, что именно ее так раздражает.
Ответ пришел довольно быстро, так же быстро, как вспомнилось начало того сна, и, когда в голове снова всплыли подробности, плечи северянки слегка опустились, а та перестала стучать по доске ножиком, пытаясь разрезать на ровные аккуратные ломтики кусок солонины.
Это все был просто сон. Его не было на самом деле. И у Эрис не было причин думать о том, что Риелла-настоящая должна была помнить о том, что делала Риелла-из-сна.
Медленный выдох.
Да. Теперь стало легче. Выясняя причину недуга, всегда проще с ним справиться, и как только Эрис поняла, что именно ее беспокоит, и почему при взгляде на эльфийку, ей хочется начать делать какие-то глупые вещи, справиться с этим чувством стало намного легче. Вплоть до того, что, закончив с приготовлением, а точнее, с нарезкой съестного, Цветочек даже смогла развернуться и слегка улыбнуться. Разве что вышло довольно таки устало. И будто грустно.
- Ты появляешься у меня на кровати посреди ночи, и при этом беспокоишься за мою шею. - произносит та в манере, которая подходит скорее для дружеских подколок, отправляясь от стойки обратно к столу, держа при этом в руках разделочную доску и ставя ее на стол, потому что заморачиваться с тарелками и столовыми приборами сейчас было как-то не с руки. Не говоря уже о том, что нарезанные ломти белого хлеба, солонины и, кажется, каких-то овощей, явно замаринованных, судя по их виду и характерному запаху, располагали скорее к тому, чтобы есть можно было руками. Что, в общем-то, Эрис и сделала, присев обратно за свой стул и без каких либо лишних слов тут же взяв немного мяса и откусив от него кусок, держа его двумя пальцами и слегка откидываясь на спинку стула.
- Лучше расскажи, что ты делаешь именно здесь, из всех городов мира. Потому что я действительно сомневаюсь, что приехала ты ради местных шкур или красивых видов. - добавила волшебница, после своей реплики откусывая еще кусочек, потому как солоноватый привкус на языке все же прибавлял немного сил. Не столько,чтобы вести какие-то серьезные беседы, но достаточно, чтобы Тегуэн постепенно начала приходить в себя, слушая Риеллу и параллельно глядя на нее. Точнее, нет, не так. Скорее, «не отрывая взгляда». То ли это была задумчивость, то ли просто сонливость еще не успела сойти на нет, но пока Тенебрис говорила, Цветочек не могла оторвать от той взгляд.
Думая. Размышляя. Вспоминая. Чуть поджав губы, будто ощущение, забытое по пробуждение, постепенно возвращалось, и хотя с точки зрения логики, говорить здесь было не о чем, взгляд Эрис постепенно опустился чуть ниже теперь уже к губам эльфийки. На мгновение.  После чего Тегуэн моргнула пару раз, отвлекаясь, точнее, стараясь отвлечься и отвела взгляд уже в сторону.
Сон. Это был просто сон.

+1

6

Наверно это было занятно – читать человека, как открытую книгу. Риеллантея не была каким-то знатоком человеческой натуры и не умела выявлять скрытые мотивы и тайные желания. У нее в жизни были другие интересы, нежели разбираться в людях. Но сейчас она обладала просто таким количеством информации об Эрис, что просто не могла не догадываться о ее мыслях. Ловила мелкие детали, подтверждающие ее догадки, только потому что знала ну очень уж много.
Риелла догадывалась ,что ее подругу просто распирает от вопросов к ней и если бы не присутствие родственника, то наверно уже пыталась бы вытрясти из эльфийки все объяснения силой. Риеллантея ловила себя на мысли, что наблюдает за Эрис, следит за каждым ее движением. Ищет ли она моменты, когда проглядывает нетерпение за дружелюбием и уважением к старшему члену семейства или же ей просто нравится наблюдать за девушкой? Она чувствовала себя немного неловко от мыслей о том, что слишком уж поедает глазами Эрис и надо бы и меру знать. Но почему-то сейчас, пока она старалась держать маску, все равно казалась трогательной и милой, пусть и не в том же ключе, как во сне.
– Доброго дня, - вежливо пожелала эльфийка уходящему мужчине, толком не понимая даже половины реплик, которыми обменивался он с Эрис. Значили ли они, что теперь они куда-то пойдут, раз им надо было не задерживаться? Это к Риелле тоже относилось, хотя она знакома с ним в течении пары минут? Вопросов было много, но эльфийка решила, что не очень-то и хочет искать на них ответы. В конце концов, тут у нее были дела и поинтереснее.
То, что она находилась в доме родителей Эрис, было довольно забавно, а это, в свою очередь, значило то, что сейчас Риелла ненароком познакомилась с отцом беловолосой волшебницы. Это немного успокаивало. Что не является каким-нибудь мужем, братом или еще кем-то. Риелла задалась впервые вопросом о том, а есть ли может кто-нибудь уже особенный в жизни Эрис. До этого не было никогда таких вопросов, никаких сомнений. Видимо с учетом того, что они за прошедшие встречи всегда были без какой-либо компании в разных уголках материка, и это навевало Риеллантею на мысль, будто Эрис такая же беспокойная душа, что мечется в одиночестве по всему континенту. Но вот сейчас она поймала на мысли, что у волшебницы на самом деле сейчас действительно кто-то есть. И их маленькая «вольность» в грезах может нести весьма разрушительный характер, если сейчас выяснится, что Эрис далеко не одинока. Эльфийка притихла, гадая, насколько это возможно. Насколько это вероятно. Не было ли это все одной большой ошибкой, плодом ее самонадеянности и гордыни? Она же вечно думала только о себе, всегда слишком упрощая, слишком утрируя чужие жизни, не вникая в детали.
Эльфийка скрестила руки на столе и пристроила сверху свою голову, наблюдая за тем, как Эрис возится в закутке, который можно считать кухней. Она продолжала неспешно гадать, а не повлияла ли Риелла на жизнь Эрис непоправимым образом, впервые устроив первую встречу, которая не была случайной? Разумеется, ей хотя бы повезло с тем, что когда Риеллантея прошла в реальный мир вслед за пробуждающейся волшебницей, та оказалась одна в своей спальне,  а не делила ее уже с кем-нибудь. Но это еще ничего не означало. Риелла старалась не слишком сильно погружаться в вопросы, а то от них было такое чувство, будто она сейчас врастет в стол. Она старалась не особо гадать и попытаться просто наслаждаться моментом.
Наслаждаться, благо было чем. Риеллантея не была жестокой ни в коей мере, но что-то ее немного заводило при мыслях о том, что сейчас Эрис имеет просто уйму вопросов и не понимает, что произошло. Это было приятно не только потому что это была компания Эрис, но это также значило и то, что Риелла сделала действительно что-то экстраординарное даже по меркам магов. Как минимум потому что Эрис не выглядела так, как будто визит эльфийки в ее сон и последующее появление было чем-то заурядным. Мысли об этом почти пьянили и кружили голову.
– Потому что твоя кровать без последствий пережила мое появление, а твоя шея – нет, - Риеллантея с удовольствием тут же прихватила кусок хлеба с таким же подходящим куском солонины и зажевала это практически сходу, дабы хоть как-то утолить первичный голод. Еда казалась почему-то невероятно вкусной, она словно заново для себя пробовала вкусы продуктов, никогда до этого не ощущая ничего подобного, хотя и до этого ела подобную еду. Закусив маринованным огурцом, она почувствовала, что первичную потребность минимально она смогла удовлетворить, – Такое ощущение, будто я не ела несколько лет. Какой сейчас день, кстати? - уточнила Риелла мимоходом, до сих пор не имея представления, какой сейчас день. И год. Желательно это было все разузнать до того, как Эрис похоронит ее под вопросами, но это, казалось, было невозможно, ибо первые вопросы уже начались, а за ними наверняка последуют дальнейшие, подобно лавине. 
– Потому что я могла оказаться действительно в любом городе мира, - облизнув пальцы и старательно вытерев их после этого подвернувшимся полотенцем, Риеллантея встала из-за стола и спокойно его обошла, подходя к Эрис. – Здесь, наверно, нарушилась в каком-то плане последовательность причин и следствий, - она положила ладонь на плечо волшебнице, мягко, деликатно, словно спрашивая разрешения.  Затем отвела аккуратно белоснежные локоны в сторону и начала потихоньку массировать шею Эрис, которая вряд ли хорошо себя ощущала. Точно не лучше, чем вся остальная волшебница.
– Я пришла к тебе и уже из-за этого оказалась в Валхейве. Будь ты в Аварине или в Сихарде, хоть в Иш-Калафе – я бы оказалась там же. Конечно, подобный метод путешествия оставляет желать лучшего. Наверно, если бы ты в эту ночь ночевала в аваринском отделении Деорсы, эта ночь была бы куда более бурной и безумной, - заметила эльфийка, продолжая массировать плечи и шею Эрис, в мыслях думая о том, что вообще она очень, очень мало подумала прежде чем лезть в грезы волшебницы и через них выбираться из Тени. Потому оставалось надеяться на то, что все хорошо обойдется и ничего плохого не произойдет. Масса всего хорошего, правда уже произошла. А пока что Риелле самой было приятно проводить утро, занимаясь массажем плеч волшебницы.

0

7

- Вторник. - еле-еле заставив себя начать думать в правильном на данный момент направлении, дала самый быстрый ответ, что пришел в голову Эрис. Потому что подумать о том, что помимо «дня» здесь подразумевался год, месяц и остальные пункты, на тот момент северянка не могла. По целому ряду причин, одна из которых заключалась в неосведомленности. Эта самая неосведомленность была той вещью, которая заставила в итоге беловолосую снова прикрыть лицо, пытаясь выстроить логическую цепь событий, выцепляя из слов эльфийки хоть какие-то факты. И факты эти, честно говоря, были не слишком понятными для трактовки. Точнее, вообще не понятными.
Наверное, это была болезнь всех магов, что проучились в Башне достаточное количество времени. Встреча с неизвестным проходила для них каждый раз по одному и тому же сценарию. Сначала наблюдение, сбор информации. Затем ее классификация, расставление по полочкам. После — подбор теорий, возможных сценариев. И когда подобным ты занимаешься уже несколько лет, ведь с Башней Эрис была знакома еще до Деорсы, выбить этот принцип познания из головы было уже невозможно. И той снова потребовались усилия, чтобы перестать думать о том, как соотнести ночь, перемещение, Риеллу и свой сон. В особенности свой сон. Потому что когда Тегун начала думать в сторону перемещений, завязанных на ночном времени суток, сне и прочих вещах, в голову снова, аки локомотив на полном ходу, ворвался тот факт, что во сне волшебница сама решила поцеловать Тенебрис. Благо, Тенебрис-воображаемую. По крайней мере в понимании Цветочка. Румянец, правда, все равно появился.
- Погоди, я как-то теряюсь... - начала было Эрис, все еще не убирая ладонь от глаз, потому как так было легче думать.
А потом она почувствовала прикосновение. Сначала к волосам. Вздрогнула. Нет, не так.
Вздрогнула.
Потом уже к шее. По которой тут же побежали мурашки, а ладошка, что до этого закрывала глаза волшебницы, резко отпрянула от лица, сжимаясь в слегка дрожащий кулак. Потому что это было внезапно. Это было неожиданно, как своевременный удар поддых, и, честно говоря, по эффекту он был схож, потому как дыхание у волшебницы тоже перехватило.
Казалось бы, это было всего лишь прикосновение. Легкое, безобидное, можно сказать, невинное. Не в первый раз, в конце концов, Эрис массировали шею, потому что не в первый раз она могла болеть. Не то чтобы она вообще болела сейчас, или требовала ухода, честное слово, но причина неоднозначной реакции была не в бесполезности действий Риеллы. А в том, что это была именно Риелла. Не какой-то безымянный массажист, а тот самый человек, что приснился в этот самый день этой самой волшебнице, притом, довольно в пикантном виде. И, Тень ее побери, Эрис готова была поклясться, что в этот момент все те чувства, что она испытала во сне, резко поднялись со дна памяти и ударили разом.
Румянец, появившийся  ранее, по сравнению с нынешним, казался крайне невинным. Сейчас же волшебница, пытающаяся будто сжаться, казалась смущенной настолько, что, вероятно, где-то рядом был ее предел. Дотронься сейчас Тенебрис до ее груди, то услышала бы довольно неплохой ритм сердца, стучавшего без перерыва, да еще и так сильно, что впору было задуматься о том, все ли в порядке с Тегуэн. И, да, с ней не было все в порядке. Потому как прикосновения эльфийки, ее тонких, нежных рук, которые сейчас были нежнее любых лепестков цветов, заставляли Эрис закусывать нижнюю губу и медленно загонять ногти в ладони, борясь с одним простым фактом.
Ей было приятно.
По многим причинам, одним из которых являлся просто факт того, что массаж у Риеллантеи выходил довольно неплохо, по крайней мере по меркам Эрис. Второй же заключался в том, что ни о чем другом, кроме того самого сна Тегуэн думать теперь не могла, из-за чего правая рука ее в какой-то момент поймала руку эльфки, несильно, но крепко, сжимая ее, будто прося остановиться. А затем она наконец-то смогла что-то сказать:
- Т-ты хочешь сказать, что это я тебя сюда призвала? - эти слова произнесла все еще сидящая на стуле Эрис, попытавшаяся повернуть голову так, чтобы можно было взглянуть на Тенебрис. И, без особого усилия ей это удалось. Эльфа все еще нависала над ней, в то время как на остроухую смотрела раскрасневшаяся волшебница, в глазах которой был один четкий вопрос, сформулировать который можно было как «Ты видела?» Потому что прямо сейчас, в эту минуту, все, что хотела для себя понять Эрис, это узнать, знает ли Риелла о том сне. Видела ли она его. И если нет, то тем лучше. С этими мыслями еще можно было бы справиться. Или дать им путь вперед. Дать им развитие. Возможно, действительно задуматься о том, что, может быть... МОЖЕТ БЫТЬ, в эту самую минуту Эрис нужен не тот партнер, который имеет именно мужские черты. А та, кто будет отличаться далеко не мужской нежностью. Может быть. МОЖЕТ БЫТЬ.

+1

8

Подробности постепенно начинали проявляться, раскрываться, подобно тому цветку, который раньше рос из глазницы волшебницы, а теперь куда-то пропал. Что еще изменилось с момента их последней встречи? Сколько действительно времени прошло? Риелла до сих пор не имела никакого четкого ответа, а Эрис не уточнила, какой именно день все-таки идет. Жизнь, которая была до путешествия в Тень как-то поблекла, отошла далеко на второй план, словно была в какой-то прошлой жизни, от которой остались лишь блеклые знания, да обрывки тусклых образов. Она словно начала жить заново, чувствуя себя абсолютно новой, открытой ко всему неизведанному. Немного ослабленной изнутри, будто внутри нее было что-то сломано, стерто, но это пока было не так важно. Важно то, что она могла снова пытаться жить.
Что Риеллантея смогла понять в этот момент, так это то, что именно сейчас Эрис словно отрицает все  то, что было во сне. Она же сама потянулась к ней, сделала первый шаг там, в своих грезах. Но сейчас? Сейчас эльфийка видела, что доставляет волшебнице неудобство, некоторый дискомфорт. Пальцы на мгновение дрогнули, застыв, лишь слегка касаясь бархатной кожи. Эльфийка не  знала, что делать дальше. Очень неловко было пытаться  спросить прямо, ей не хватало на такое смелости. Во сне как-то было проще, ей надо было всего лишь согласиться попробовать. А сейчас надо было самой сделать несколько шагов вперед, попробовать преодолеть тот дискомфорт, который рос с каждым мгновением.
- В последний день того года, что мы с тобой виделись последний раз, я отправилась в Тень, - сказала Риелла, ловя ладонь, переплетая пальцы, пребывая в некоторой задумчивости, в противовес той безмятежности, практически игривости, что была у нее до этого. Впрочем, ее сомнения касались вовсе не факта совершенного путешествия, а куда более приземленных вещей. Кое-чего куда более близкого к текущему моменту. Признаться во вторжении в чужой сон – это было очень непросто. Даже с учетом того, что это была Эрис, с которой они не раз пересекались на ментальном уровне, пусть Риелла не очень любила подобный контакт из-за наличия Корабороса в своей голове.
– Я не знаю, сколько времени я там бродила. Дни, недели, годы. Но вот я набрела на твой мир Грез. И проникла в него, - выдохнула наконец эльфийка, другой рукой касаясь шеи, проведя пальцами вверх, скользнув по линии скулы волшебницы, которая запрокинула голову, дабы пересечься взглядами. Улыбаясь, Риелла постаралась выдохнуть оставшиеся слова признания.
– А потом, когда ты сбежала от меня из собственных Грез, я последовала за тобой и вернулась в реальный мир, притворяясь еще одной спящей душой, чтобы покинуть Тень. Вот как бы и все объяснение, - Риелла улыбнулась под конец, словно описанное ею было крайне очевидно, просто и до крайности банально. Словно она объясняла Эрис способ приготовления картошки или еще что-то такое глупое. Но за этой улыбкой и легкомысленным тоном пряталась неуверенность, которая рождалась из простого и банального вопроса. Было ли то, в чем она участвовала во сне Эрис, чем-то серьезным или же это было просто глупой мимолетной фантазией, которая подарила Риелле ложную надежду? Надо ли спрашивать дальше или лучше выкинуть все из головы и сделать вид, что ничего не было? Риеллантея не уверена, что если постарается выкинуть из головы, то найдет в себе силы встретиться снова с Эрис. Это не то, что можно просто убрать. Не то, к чему можно было легко относиться. И у нее разорвется сердце опять, если очередная надежда будет втоптана в грязь.

+1

9

Эрис была умной. Эрис была волшебницей. Эрис училась в Башне и работала на Деорсу. Она знала многое о Тени. И о Грезах. И о том, как демоны проникают в чужие сны. О том, что Риеллантея вполне могла вернуться демоном из своего путешествия, Эрис прекрасно знала. Более того, даже рассматривала этот вариант, после первых же слов эльфы обратив внимание на присутствие Тени в ее магическом фоне.
Но его не было.
Это была все та же Тенебрис. Та самая эльфийка, что появилась во сне Тегуэн. И как только это осознание, вместе с остальными словами остроухой, нашло отражение в сознании волшебницы, челюсть беловолосой слегка опустилась, а кровь отлила от лица. Затем резко прилила, заставляя Эрис, учитывая ее белоснежные волосы, сейчас спускающиеся до плеч и ниже, выглядеть как помидорку. Потому что та сразу поняла все. Не все вселенские секреты, конечно, но когда Риеллантея сказала о том, что попала из Грез в мир реальный, Тегуэн задумалась не о том, что это, черт побери, прорыв в исследованиях, который и не снился ей самой. О, нет. Все, о чем могла подумать Эрис, это одна единственная мысль, которая говорила о том, что Риелла не просто “все видела”.
“Это была она.”
Пальцы заметно сжали руку остроухой, в тот же момент, когда Цветочек отвела взгляд, смотря куда-то вниз-влево и размышляя о вечном. Судя по ее выражению лица, напряженному, все еще раскрасневшемуся, вечное было крайне недружелюбным, пошлым и сбивающим с толка, потому как если до этого волшебница еще держалась хоть как-то, слова Тенебрис, а также выводы, что успела сделать Эрис, снесли поезд под названием “Здравомыслие Тегуэн” с рельс и направили его в сторону ближайшего обрыва.
- Т-тогда я хочу спросить. - начала она дрожащим голосом, все еще не смотря на эльфийку, сидя к ней спиной, опустив голову и тщательно подбирая слова.
Слов, правда, не было. Правильных, по крайней мере. Тех, что не вызывали бы у Эрис ряд вопросов, ряд смущений и ряд эмоций, не совместимых с жизнью. Потому что из всех слов своей подруги все, что могла выцепить Тегуэн, это довольно пошлый факт, который сбивал волшебницу с толка. Не каким-то своим откровением. Скорее, сбивал с толку момент, заключающийся в понимании, что эта самая вещь вообще не должна была волновать волшебницу. Ее должны были волновать формулы, подробности, ощущения перехода сквозь Тень. Все  что угодно, кроме того поцелуя. Но при этом волновал ее именно он.
- Тебе понравилось? - спросила и закончила свою реплику волшебница, уже повернувшись и сидя вполоборота к эльфийке, смотря на нее снизу вверх. В голове  Эрис этот самый поворот должен был быть хоть немного соблазнительным. Хоть немного отдающим уверенностью и шармом. В действительности же, и в голове Тегуэн тут же поселилось это самое понимание, оно было робким и неуверенным. Настолько несоответствующим обычному облику волшебницы, который, в общем-то, действительно отличался от образа “Домашняя Эрис в халате”, что даже сама северянка почувствовала себя не вполне себе уважаемой магичкой. А кем-то резко моложе. И далеко не в хорошем смысле слова “моложе”, а в том, когда никогда не чувствуешь себя в своей тарелке. Когда пытаешься казаться кем-то, кем ты не являешься. И когда в первый раз признаешься в любви.
И, черт побери, это было волнующе.
В хорошем смысле слова.
Вся ситуация вообще была невероятно необычной. Дикой. Выходящей за рамки обычной жизни Цветочка. Потому как это была уже явно не поездка к семье, а какой-то аттракцион, явно не предназначенный для северянке с ее относительно спокойным ритмом жизни, иногда хоть и дающими какие-то резкие скачки, но все же довольно размеренным. Потому что та никогда не просыпалась с кем-то в кровати, с кем она не ложилась спать. За исключением Шион, конечно, но та не в счет, по крайней мере в этом качестве. И Цветочек никогда не признавалась в любви первой, кроме одного раза в своей жизни, давным давно, и тогда все полетело в бездну. В конце концов, Цветочек никогда не целовала женщин. Никогда.
И вот, сейчас, этот самый поцелуй был всем, о чем она могла думать. Он заменял мысли, подменял здравый ход логики. Мешал так, как не мешало в свое время волшебнице отсутствие одного глаза или руки. И каждая секунда, проведенная в молчании, убивала. Потому что это было важно. Эрис действительно было важно понять, что этот самый порыв, который она позволила самой себе, на который никогда не решилась бы в жизни реальной, был не просто ее мимолетным желанием. Или, наоборот, важно было понять, что это всего лишь отдельный момент. Без продолжения. Без дальнейшего развития. Отправляющего Тегуэн по тому же маршруту в плане отношений с другими людьми.
И ее, кажется, совсем не волновало, что этот самый вопрос можно было трактовать по-разному. Например, как то, что Эрис интересовалась, пришлось ли по нраву Риелле ее путешествие. Или, может, удовлетворили ли ее туристические особенности Тени. Действительно, трактовать эту фразу можно было по-разному, но учитывая, что сейчас на Тенебрис смотрела раскрасневшаяся волшебница ,у которой сердце билось с невероятной скоростью, трактовать его как-то иначе было трудно. Судя по всему, это был далеко не тот румянец и гневное возбуждение, которое бывает у людей, когда к ним залезают в головы.
Потому что Эрис прекрасно знала, как легко это делается.

+1

10

Это было ужасно некомфортно. Это неудобство, тревога и тысяча сомнений словно получили уже какое-то физическое воплощение и медленно вводили клинок куда-то в спину, принося сильную боль.  Страх от того, что все может пойти не так, сковывал движения и медленно промораживал мысли. Риелла понимала, что сейчас ее уже практически парализовало нерешительностью, пока она объясняла Эрис как она появилась в ее доме в Валхейве. Она боялась услышать что-нибудь в духе «это нелепая фантазия, пожалуйста, не воспринимай всерьез» или «я просто замечталась». Даже если это была бы глупая отговорка, подобные предположения сильно задевали ее. Потому что даже если для Эрис это все было нелепым сном и глупой фантазией, то для Риеллантеи это было все по-настоящему. Она сама осознанно согласилась и позволила случиться тому поцелую в Грезах. Разрешила себе поверить хоть раз. Позволила себе в очередной раз собрать из разбитых осколков и болезненного опыта подобие мечты о чем-то похожем на счастье, которого она хотела, пусть, наверно, и не заслуживала.
Эрис колебалась, видимо, не зная, что сказать и от этого нерешительность Риеллы только росла. Что она мечтала услышать? Что Эрис ей призналась, что на самом деле всего хотела, но просто не решалась сказать? Глупо на подобные откровения надеяться, глупо мечтать о чем-то таком. Эльфийка понимала, что в лучшем случае нерешительность ее подруги была похожей на ее, в худшем случае – гаданием, как бы лучше объясниться и отстраниться от произошедшего.
Вопрос «понравилось ли  ей» вызвал почему-то улыбку. Чуть грустную, чуть болезненную, но улыбку. Эльфийка подумала, что вроде как глупый вопрос, донельзя банальный. Но при этом она понимала, что не могла найти подходящего ответа на него. Риелла чувствовала, что какие бы слова она не сказала, это было бы еще более нелепо. Признать, что понравилось – это словно согласиться с тем, будто это все  носит какой-то несерьезный, «развлекательный» характер. Какая-то нелепая шутка, детская игра. Будто она на самом деле не является романтической идиоткой, которая уже надумала себе невесть чего и на самом деле не воспринимает это слишком серьезно. Не воспринимает, как будто уже задумывала открыть душу Эрис. Что она не настолько наивная и глупая.
Риелла поняла, что на самом деле не может терпеть неизвестность. Что ей легче будет принять боль отказа и попытаться ее пережить, чем ощущать, как  сомнения и страхи пожирают ее изнутри. Потому она не стала ничего говорить, чувствуя все равно, что страх и сомнения все равно задушат ее раньше, прежде чем она сможет сказать хотя бы пару слов. Она старалась не разрывать контакт, потому просто слегка протянула ногу в сторону, дабы зацепить носком стул и пододвинуть его поближе. После чего села рядом с Эрис, дабы оказаться с ней на одном уровне. На лице Риеллантеи играла тысяча разных эмоций, от страха, до нелепой надежды. Она чуть прикусывала губу, с трудом заставляя себя решиться на последний шаг в пропасть. Даже в Тень заходить было не так страшно – там она хотя бы знала, что ее ждет, она сотню лет изучала другой мир и разбиралась, с чем ей столкнуться придется. Здесь было две встречи, пусть и богатые на впечатления и пережитый опыт, но все равно несоразмерно мало времени.
Рука на шее Эрис чуть напряглась, когда Риелла потянулась к ней. Чем-то эта сцена напоминала то, что было в Грезах. Разве что мысли были беспокойнее, а ощущения – четче. Она прильнула к губам подруги своими, стараясь таким образом ответить на вопрос, который озвучила волшебница, а также на много других вопросов, который остались невысказанными. Она не наслаждалась моментом, мягкостью губ и сладостью поцелуя, несмотря на приятные ощущения, а лишь пыталась в первую очередь понять таким образом, что же думает ее подруга.  И пусть эльфийка не знала, какую реакцию она получит, но она постаралась быть искренней, не пряча своей  нерешительности, своих страхов. Ее ладонь чуть сжимала ладонь волшебницы,  не отпуская, держа так, словно Эрис снова может испариться, исчезнуть, покидая и этот мир также, как недавно исчезла из собственных Грез. И даже если несколько мгновений прежде чем ее оттолкнут – все, что у Риеллы было, она хотела воспользоваться ими, чтобы как только можно показать Эрис то, что она ощущает. То, что она хочет показать, во что хочет  поверить. Риелла чуть перехватила ладонь волшебницы, утягивая на себя, пока она не приложила ее пальцы к собственной груди. Позволяя ощутить в этот момент, как колотится измученное постоянным одиночеством сердце.

Отредактировано Riellanthea (2019-05-06 23:24:53)

+1

11

У Риеллы был спектр эмоций, переживания, поиск себя. У Эрис был крик. Не в буквальном смысле, но спроси ее лет через -дцать, что она почувствовала в тот день, волшебница без зазрения совести ответила бы «Я орала». Потому что никакие слова, никакие четкие эмоции не передали бы того напряжения и ощущения завершенности, что испытала Цветочек, когда эльфийка сначала подсела поближе, а затем подарила дрожащей, жалкой, дерганой Эрис поцелуй, заставляя сначала ее глаза распахнуться, а затем медленно закрыться, позволяя менталистке постепенно перейти от одного состояния к другому.
Крик, правда, все еще остался.
Он просто медленно переходил вместе с Тегуэн, но при этом в любой момент, если бы у нее была возможность посмотреть на саму себя со стороны, Тегуэн была уверена, что заметить точно такую же, полупрозрачную Эрис-привидение, застывшую с открытым ртом и руками на макушке, будто случилось что-то ужасное. Ужасным, конечно, само событие не было. Но кричать хотелось еще и потому, что Тегуэн совершенно не знала, как ей выразить свои эмоции.
Она молчала. Она тщательно пыталась наслаждаться, как, видимо, делала это во сне, но в реальности же было столько вещей, которые отвлекали от процесса, что ни о каком наслаждении речи не было. Каждая секунда, проведенная в этом виде, заставляла волшебницу молить о том, чтобы все побыстрее прекратилось, потому что той хотелось сделать с Тенебрис сразу и все. И продолжить целовать. И обнять. И взять на руки. И еще куча вещей, подразумевающих близкий контакт, разве что, не доходящих до откровенной пошлости, потому как до этого еще надо было додуматься. Но, что самое главное — Эрис хотела двигаться вперед. Чтобы что-то менялось, не стояло на месте. Потому что и поза, и чувства, и ощущения, все напоминали о сне. Повторяли его, точь в точь, и хотя в этот раз вместо железного.. чего-то, был довольно уютный дом семьи Тегуэн, повторяющиеся элементы сбивали с толку. Вторили, будто и это сон, который закончится.
Вот этого позволить уже никак нельзя. Надо было что-то менять.
Проблема была в том, что не понятно было, что делать. Как поступать, и что в этом случае вообще нужно делать. Потому как сценарий отличался. Отличался в разы, и если раньше отношения у волшебницы развивались в довольно понятном виде, сейчас же одна особенность сбивала с толку. Заключалась она в поле эльфийки, и если, будь та мужчиной, в таком раскладе Эрис еще могла давать какие либо знаки, в какую сторону ей хотелось бы двигаться, то здесь... Ну, здесь у нее были свои чувства. Те, что были знакомы ей. Не факт, что у Тенебрис ощущения такие же в плане своих желаний, но по крайней мере Цветочек, задав вопрос себе, что хотелось бы ей, возможно, могла бы ответить, что требовалось для ее остроухой подруги. Пожалуй, в этом и был провал. В этом была причина нерешительности, в конце концов заставившей волшебницу чуть отстраниться, тяжело дыша, опустив голову и будто пытаясь отдышаться, ни в коем случае не смотря Риеллантее в глаза.
Секунда-полторы. Взгляд Эрис поднимает не сразу, но и когда это делает, снова дотрагивается своими губами до ее, одновременно вставая со своего стула и тут же садясь на колени эльфы сверху, прежде чем та успеет запротестовать. Или намекнуть на то, что это крайне вызывающее поведение. О последнем беловолосая прекрасно знала, но, как и во всех случаях, когда она делала что-то глупое, у нее была на то причина. Четкая. Правильная. Вполне оправдывающая любое поведение, в том числе и то, которое позволила себе волшебница, заключая эльфийку в объятия, тут же прерывая короткий поцелуй и кладя свою голову на ее плечо. Крепко обнимая. Прижимаясь к ней.
- Прости, просто мне очень захотелось тебя обнять. - дрожащим голосом прошептала волшебница, понимая, что если раньше тот, первый поцелуй воспринимался как какой-то конец пути, последняя остановка, то ни разу таковым он не был. И после него приходилось жить. Что-то придумывать, что-то делать, глупости в том числе, и именно глупость, в понимании Эрис, та сейчас и делала.
- А еще я не хочу тебя больше отпускать. - произнесла она уже чуть громче, чуть повернув голову. Не так, чтобы можно было взглянуть на эльфу, но чтобы не упираться в ее ключицу, и тем более не говорить в нее. Потому как смотреть хоть куда-то Эрис надо было. Просто чтобы отвлечься. Чтобы не сделать что-то еще глупое. Потому как сидеть сейчас верхом на коленях Риеллы, по мнению Эрис, все же было глупостью. И позволять себе такое с любовниками волшебница до этого себе могла, за исключением некоторых ситуаций. И, тем не менее, такая близость как раз была той вещью, что сейчас была нужна Эрис. И, если предположить, что нечто похожее чувствует и Риелла, то и ей тоже. По крайней мере, альтернативой подобной нежности было разве что вполне привычное желание «завоевать», что было бы логично для хрупкой остроухой эльфки, не будь она хрупкой остроухой эльфкой, а, к примеру, рыцарем. С мечом. Коим Риелла не была. И это полностью устраивало Эрис, в абсолютно всех отношениях.

+1

12

Ощущение было такое, словно внутри  эльфийки что-то ломалось, что-то трещало по швам. Какие-то давно забытые ощущения постепенно пробивались наружу. Им приходилось пробиваться через многое. Сто лет в компании демона в голове и бесконечные исследования глубоко похоронили любые надежды и мечтания. Бесконечные ночи в одиночестве, когда единственное, что хоть как-то может согреть – старый плед, да слабенький костер. Спустя много лет у Риеллы выработалось какое-то смирение с собственной судьбой, указывая себе на то, что это ее доля такая – скитания в одиночестве, никем не признанная, никем не любимая. Словно если она сгинет, то о ней никто и не вспомнит. Она сама в это верила и пряталась за рассеянной улыбкой, стараясь делать вид, что это нормально, что ей так легче. Что она может спокойно жить в одиночестве и в принципе не мучиться от этого. Что она может похоронить все свои «простые» чувства и думать только о возвышенных материях и исследованиях.
И сейчас эти «простые» чувства  вылезали наружу, возвращаясь к жизни. С мучительной болью осознания прожитых в одиночестве и тоске очень долгих годах, с нестерпимой мукой осознания жестокости и глупости собственного самоограничения. Что она столько времени прожила в страхе, постоянно одергивая себя. Обманывая  себя. Что можно было сделать несколько шагов навстречу Эрис еще много времени назад, во время первой встречи, а не убегать ради очередного темного ритуала.
Поцелуй, немного неловкий, нелепый, пропитанный неуверенностью и тысячью тревог прервался, то ли от нехватки дыхания, то ли от пошедших в разнос эмоций. Риелла смотрела на Эрис с сардонической улыбкой, выражающей всю боль и растерянность, что сейчас захватывали ее. Губы до сих пор словно ощущали мягкость поцелуя, но на  этом сложно было сфокусироваться. Она непонятно зачем продолжала прижимать ладошку подруги к своей груди, словно это могло что-то значить. В этот момент Риеллантея выглядела чем-то похожей на пережившую какое-то стихийное бедствие, которая не знала, что делать со свалившимся счастьем в виде собственной жизни, когда ей нужно было давно уже умереть. Она следила за Эрис, практически не мигая, пытаясь уловить хоть что-то, что даст ей ответ о своих чувствах.
И она наконец смогла его получить, когда ее подруга поцеловала ее в ответ и приблизившись, и это был самый радостный миг, который полностью захватил Риеллу. Эльфийка чувствовала, как эмоции, что до этого в груди просто расшатывали ее состоянии, с силой ударили в голову, стерев все мысли, сомнения, предположения, что там копились до этого. Счастливые слезы катились по татуированным щекам и падали, исчезая в складках одежды. Те неудобства, которые Эрис ей доставила, сев на ее совсем не предназначенные для такого колени, были напрочь проигнорированы Риеллой, она и думать не хотела ни о чем, просто давая волю тем эмоциям, что бурлили в ней. Она прижималась всем телом к Эрис, блуждая ладонями по ее спине, словно ища способы стать еще ближе, сделать и себе и ей и еще теплее, как-то еще проявить все то страсть, что бурлила в ней. Риелла зарылась лицом в локоны волшебницы, прикрыв глаза,
– А я хочу быть с тобой и только с тобой, - чуть хрипловато прошептала Риелла в ответ, чувствуя, что эмоции слишком сильно душат ее, что она не может даже нормально говорить. Может только продолжать обнимать, гладить, наслаждаясь этой нежностью и близостью, которая сейчас была у них двоих. Она осознала в этот момент, что на самом деле является свободной. Потому что больше нет никакого демона, который ее подгонял бы и заставлял бы двигаться вперед. Что она действительно может себе позволить быть с кем-то счастливой.
Риелла повернулась, чуть потеревшись щекой о скулу Эрис, продолжая держать ее в объятьях. Она не знала и не хотела знать, что могло бы произойти, что сейчас заставило бы ее хоть как-то отпустить волшебницу. До тех пор пока ноги не начали подавать сигналов тревоги. Ступни начали скользить по полу, потому что у нее не было ни сил, не времени, ни возможностей нормально сесть, в результате чего она понимала, что через пару мгновений подобного наверняка подвернет себе обе ноги, а Эрис совсем не эстетично свалится. Однако отпускать ее Риелла не собиралась и попыталась хоть как-то спасти положение, понадеявшись на то, что у нее хватит сил сменить положение ног, пока на них сидит волшебница. Что не вышло и в результате Риелла вместе Эрис в обнимку, хлопнулась на пол со стула, чуть ойкая от падения на бок и хоть как-то смягчив удар своей рукой. От нелепости произошедшего Риелла не удержалась от глупого смешка, неуместного в такой ситуации смешка.
– Да уж, первое, что я сделала – уронила любимого человека на пол. Ты не ушиблась? - спросила Риелла, хоть чуточку справившись с эмоциями, которые до этого захватили ее с головой. Впрочем, объятий она и не думала отпускать, не обращая внимания на смену положения на горизонтальное.

+1

13

Падение можно было назвать отрезвляющим. Во многих смыслах, хотя бы потому, что по мере того, как привычный ход мыслей начал в пугающих подробностях напоминать тот, что был во сне, реальность была куда менее сказочной, и заключалась в довольно большом количестве вещей. Не приятных и неприятных, а просто вещей. Фактов. Факты были таковы, что даже зарывшись в обьятия, убежать от действительности Эрис бы не удалось, и когда та встретилась с полом, сгруппировавшись в последний момент, чтобы не сломать себе что-нибудь от крайне неудачного падения, это самое падение было последней вещью, что волновала Цветочка. Потому что действительность была куда более всеобъемлюща и пугающа.
Начать стоило хотя бы с того, что Тегуэн не представляла, что теперь будет. С ними двумя. В каком-то смысле, тремя. Потому что когда в голове ее был некий образ мужчины, что был рядом, присутствие Шион, как приемной дочки, как-то не вызывало вопросов. Сейчас же понимание того, что, кажется, Риелла ее привлекает далеко не как какая-то случайная интрижка, или мимолетная встреча, сбивало с толку, не говоря уже о том, что больше всего выводил из своей тарелки именно факт одинакового пола. Он не был пугающим или же останавливающим в какой-то мере, просто с этим пунктом сама Эрис не знала что делать. И не знала, что с этим делают. По этой же причине, когда они обе оказались на полу, волшебница все же смогла найти в себе силы приподняться, убирая руку с эльфки, и упираясь ладонью в пол. Губы поджаты, взгляд опущен. Далеко не тот вид, который был минуту назад, будто бы следующей своей фразой волшебница скажет какую-то банальщину, на манер “Мы не можем быть вместе”, не смотря на все те эмоции, что они уже выразили. Конечно, ничего такого Эрис не сказала, более того, и не собиралась. В конце концов, она была достаточно благоразумной, чтобы понимать: пол в каком-то смысле перестал быть определяющим фактором в выборе партнера уже Тень его знает сколько времени тому назад, так что появляение у Цветочка любовницы вряд ли бы кому-то показалось вызывающим. И, вторая мысль – держаться за человека, который тебе дорог, нужно всегда.
Риелла, как оказалось, была достаточно дорогой.
И, судя по ее же словам, Тегуэн для нее, видимо, тоже была не последним человеком на материке, потому как слово “Любимый” резануло лучше любого ножа.
- Да.. В порядке, не беспокойся. - отвечает она спокойным тоном, с улыбкой, не широкой, не грустной, но, скорее, вполне обыденной для человека с хорошим настроением. Знакомой улыбкой, той же, что бывала у Эрис обычно.
Все же, эта ситуация, как ни посмотри, не была плохой. Ни разу не была. Возвращаясь к вполне банальному принципу, найти человека, Который тебе нравится, предложить ему быть вместе, и быть вместе, это уже достаточный повод для счастья, вне зависимости от деталей. Не говоря уже о том, что хоть решений на данный момент у Тегуэн, как таковых, не было, вполне вероятно, она найдет их со временем. Найдет для себя способ объяснить родне, что замужество в его привычном плане, как оказалось, ее не интересует, и роман с горячим полудемоном в позапрошлом году тут совершенно ни при чем. Найдет возможность объяснить Шион, что Риеллантея это далеко не самый чужой человек. В конце концов, найдет возможность как-то предложить Тенебрис приехать в Маджулу. Может, поехать туда вместе. Потому что, собственно, почему бы и нет. Но как только мысли ушли в эту сторону, выражение лица Эрис слегка изменилось.
В грустную сторону.
Отступники, маги Башни, охотники Деорсы, просто исследователи – их всех объединяла, в общем-то, одна черта – они редко сидели на месте. Поиск истины, поиск каких-то ответов на незаданные вопросы, все эти вещи обычно вели магов вперед, и как только мысли о том, что исследования Тенебрис завершились, стали достаточно отчетливыми, следом за ними пришло понимание, что, возможно, эльфийку утянет что-то новое. И вот это… Уже настораживало. Немного пугало. Обедняло все те действия, что совершила волшебница и те выводы, что уже успела сделать.
- Просто.. - начала она, снова опустив взгляд, случайно отведя его в сторону левой руки, что была одета в белую перчатку, и которую скрывал длинный рукав халата – Хотела узнать, чем ты теперь займешься. И куда захочешь отправиться. -
Последние слова были произнесены уже с взглядом, направленным в сторону Тенебрис. Это понимание, что они вряд ли будут сидеть на месте, было достаточно четким. Эрис и сама не планировала задерживаться в Валхейве – пара дней и надо отправляться обратно на юг, и это была чертовски долгая дорога. Не такая долгая, потому как от столицы до севера Цветочка подкинула новая знакомая, но все же. Все это планирование путей пошло бы коту под хвост, скажи Риелла о том, что ей надо закончить с теми ритуалами, что привели ее в конечном счете в постель к Эрис. Фиругально и буквально.

+1

14

Лежание на полу было чем-то успокаивающим, несмотря на то, что доски были далеко не самой комфортной поверхностью для такого. Они не были особо холодными или не вгрызались особо сильно в спину, но были достаточно неудобными, чтобы вызывать какое-то постоянное желание как-нибудь сменить позицию. И даже когда Риелла легла на спину, чуть поворачиваясь, она не добилась какого-то большего комфорта, ибо слишком много веса уходило на лопатки и немного ниже. Но это было почему-то даже хорошо. Напоминало о том, что жизнь – далеко не сказка даже когда вроде как события казались практически чудом. Эльфийка повернула голову, продолжая наблюдать за Эрис, которая приподнималась с пола. На лице беловолосой подруги застыло какое-то серьезное задумчивое выражение, словно ее голову посетили какие-то очень непростые мысли. Возможно даже в куда большей степени, чем они посещали Риеллантею, которая конечно могла сильно запутаться в своих сомнениях и тревогах, но все-таки хотела надеяться и верить в лучшее, нежели бояться худшего. Она была сейчас слишком свободной, чтобы беспокоиться о чем-либо еще. Ибо завершение исследований Тени, которое длилось больше сотни лет, приносило ощущение полной свободы, отсутствия хоть какой-то необходимости куда-то идти и что-либо делать. Когда каждая минута, которая утекала, перестала казаться впустую упущенным временем.
Риелла протянула руку и прикоснулась ладонью к лицу Эрис, слегка поглаживая подушечками пальцев ее щеку, надеясь таким образом вытащить подругу из глубин тяжелых раздумий. Не то, чтобы никакие сомнения не тревожили эльфийку и не вызывали у нее массу сложных вопросов, но она хотела верить, что сможет как-нибудь преодолеть это. В конце концов, если она смогла справиться с походом в Тень и древним демоном, что держал ее почти под полным контролем сотню лет, она не сможет после этого своей личной жизнью не справиться?
– Я не знаю, - честно ответила Риеллантея, когда услышала вопрос, который терзал Эрис. В общем-то наверно ничего в этом удивительного нет. Если за прошлые встречи в конце концов эльфийка ушла невесть куда за тридевять земель, спеша на очередной ритуал. Непросто представить, что теперь ей некуда спешить и она может быть в ее компании сколько угодно времени, – Может я попытаюсь записать все то, что успела изучить. Жалко, что все мои старые записи остались далеко на севере. Но так в целом, передо мной впервые открыты все дороги и я могу идти куда угодно. Например,  туда же, куда и ты, - ответила эльфийка, приподнимаясь с пола, так как лежать на нем действительно неудобно. Хорошо хоть они не стукнулись головой обо что-нибудь из мебели, пока падали. Однако Риелла подсела ближе к Эрис, стараясь не давать ей особо времени на раздумья и сомнения.
– Я  же сказала, что хочу быть с тобой. Что бы тебя не тревожило – мы можем это все решить, - попыталась приободрить Риеллантея любимую, приобняв за талию и чуть притянув к себе, не обращая внимания на то, что сидение на полу удовольствие сомнительного характера. Это все было неважно и несущественно о сравнению с тем, что уже удалось пройти и какие шаги уже сделаны. Это можно назвать новым путешествием, в котором, как обычно, самое сложное – сделать первые шаги. Их они совершить смогли, осталось пойти дальше. Стать ближе. Узнавать больше друг о друге. Быть вместе.

0

15

Перекроить свой ход мышления было тяжело, но все же возможно. В этом помогал целый ряд факторов, будь то простые теплые слова, или же прикосновения. В своей прошлой работе Эрис часто пользовалась важностью тактильных ощущений, по этой прекрасно понимала, от чего прикосновение Риеллы к щеке показалось просто невероятно успокаивающим. Оно было нежным, теплым, и при этом осторожным, и оттого разрывать контакт не хотелось вообще никоим образом. Но, самое важное, оно было ценным. Как что-то, к чему путь занял не пару-тройку шагов, а длинную дорогу, начавшуюся, вероятно, в Аварине. Примерно в те же самые дни, когда Эрис встретилась с Тенебрис совершенно случайно.
Их встречи вообще часто выходили случайными. Не менее важными от этого, но именно что случайности их постоянно сводили, вплоть до того, что впору было задуматься о такой вещи, как судьба. Нет, конечно, где-то наверху боги сейчас, смотря на этих двух, вполне могли пытаться докричаться до двух сидящих на полу женщин, с фразами “Это все было абсолютно случайно! Никакого умысла! Совершенно случайные события”, но, опять же, узнать это было все же невозможно. Да и верилось, честно говоря, с трудом, что кто-то определенный устраивал раз за разом такие вот случайности.
Тегуэн прикрыла глаза, коснувшись своей рукой до тыльной стороны ладони Риеллы, что уже притрагивалась к ней. Слегка улыбнулась. Затем взглянула на эльфийку. Тан еадвала спуску, замечая неуверенность и определенный уровень обеспокоенности, тут же успокаивая, и, вероятно, именно такого поведения сейчас и не хватало Тегуэн для того, чтобы взять в себя в руки и, наконец-то, сделать первый шаг.
Потому как это было самое тяжелое. Начать. В конце концов, все пойдет своим чередом, и отчего-то эта уверенность и спокойствие во взгляде Риеллы успокаивало и волшебницу, придавало ей сил, потому как в отличии от Тенебрис, какой-то уверенности у Цветочка не было. Впрочем, довольно быстро пришло понимание, что уверенность и не нужна. Нужно только двигаться вперед.
Улыбка стала чуть шире.
- Тогда… - начала было волшебница, опуская взгляд и одновременно убирая руку эльфийки со своей щеки, взявшись за ее тонкие пальцы, и упираясь свободной ладонью в пол, позволяя уже себе подяться – Тогда, мне кажется, я в прошлый раз предлагала тебе заскочить в одну деревеньку за Сихардом. И на этот раз совершенно никаких демонов. -
Последние слова Тегуэн произносит, уже поднявшись, смотря сверху вниз, и все еще держа за руку эльфийку, пока та тоже не решает подняться следом, потому как с помощью Эрис это было бы еще легче, чем найти силы в одиночку. И даже после того, как Тенебрис перестала нуждаться в этой поддержке, отпускать ее волшебница явно не торопилась, слегка смущенно отводя взгляд, и продолжая разговор так, будто хотела много всего рассказать остроухой, предложить ей целое море вариантов, куда можно было бы отправиться:
- Если ты не против, конечно. Там довольно неплохо весной, тем более летом. Много теплого ветра и цветов… - продолжает Цветочек, когда взгляд ее снова цепляется за Риеллу, останавливается и вместе с ним останавливаются и слова.
Знакомое ощущение дрожи в груди, которое бывает в редких случаях. Волнение, смещанное с желанием сделать что-то, просто чтобы посмотреть на то, что будет дальше, и при этом тщательно сдержанное с пониманием, что торопиться не стоит. Медленно. Раслабленно. С наслаждением, шаг за шагом. Выверенно и терпеливо, не пропуская ни одной детали. Это были уже те ощущения, что появлялись каждый раз, когда рядом был человек, на которого было не наплевать именно в романтическом смысле, и как только Тегуэн поняла, что вполне привычный алгоритм начинает воспроизводиться и в отношении Тенебрис, румянец на щеках северянки вспыхнул еще сильнее.
“Вот же ж, похоже, все серьезно.” - пронеслось в голове в тот же самый момент, когда беловолосая отвела взгляд вновь, повернув голову, и закрывая левой ладонью рот, стараясь не выглядеть напряженно, но при этом именно напряженно и выглядя, после чего на эльфийку воззрилась куда менее уверенная в себе Цветочек, взгляд которой будто бы не мог долгое время смотреть на Тенебрис:
- Кхм. Или же мы можем немного задержаться здесь. Я была бы не против рассказать семье и познакомить со своей спасительницей… - снова попыталась продолжить диалог постепенно больше и больше смущающаяся Эрис, явно кивающая в сторону того же Сихарда и случившегося в тех местах, потому как, вероятно, именно с нее и стоило начинать этот самый рассказ о знакомстве, хотя, опять же, следующей  же мыслью было “Боже, что я несу”
И это была совершенно правильная мысль в данный момент. Потому как она ввела к довольно простому выводу – Эрис было далеко не все равно. Совсем не все равно.

+1

16

Физический контакт обладал каким-то загадочным очарованием, которое сложно было осознать в полной мере. Риеллантея осознала, что слишком редко дотрагивалась по жизни до других людей без причины как-то за пределами общественных норм и дел на уровне либо целительской деятельности или наоборот ритуальной. Она редко могла поймать этот самый восхитительный момент ощущения живой кожи под своими пальцами,  не только ощущать ее текстуру, но и тепло и мягкость, осознавая на бессознательном уровне, что она живая. Говорят, будто при помощи магии и каких-то уловок можно добиться чего угодно, но вот осязание, с четким воспроизведением этого ощущения физической близости имело все равно какое-то сакральное значение, которое сложно было чем-то заменить.
Риеллантея чувствовала, что пропадает в этих ощущениях, в столь необычных и приятных букетах восприятия. Не было какого-то особо безумного всплеска эмоций, который напрочь вышибал из головы все мысли, но она все равно ловила себя раз за разом, что старается просто продолжать оглаживать пальцами щеку, касаясь скулы, поднимаясь почти что к мочке уха и опускаясь по шее, чувствуя биение пульса до тех пор, пока не была поймана уже рукой Эрис.
– Давай. Пусть я уже и отвыкла немножко от холодов, гуляя по Тени, но если вспомнить нашу последнюю встречу, проводить на Севере больше необходимого нет желания. За записями не пойдем, морозиться не хочется, наверно, - уточнила на всякий случай Риеллантея. Она не сильно хотела отправляться в Синегорье, вновь забираться на высокие хребты, задыхаясь на  морозных высотах и чувствуя себя самым несчастным существом на свете от немыслимого холода. Мороз творил иногда что-то совершенно немыслимое с самим восприятием и сознанием. Замерзая, теряется воля к жизни, к стремлениям, к каким-то любым эмоциям, теряется способность нормально рассуждать и мыслить, низвергая жизнь до жалкого существования.
Риелла поднялась следом за Эрис, опираясь на ее руку, ловя какое-то странное удовольствие от этого момента. Да, это не первый раз, когда беловолосая волшебница помогала ей, да и подняться с пола – довольно банальная задачка. Но ощущение, что тебя кто-то поддерживает и кто-то помогает, вызывает странное ощущение тепла.  На губах сама собой всплывает улыбка, а рука так и продолжила держаться. Так и хотелось как-то продолжить то, что прервало нелепое падение на пол, зайти куда-то еще дальше. Она видела, что смущала Эрис, что было донельзя мило и почему-то Риеллантея понимала, что наслаждается даже такими вещами, упиваясь просто моментами подобной близости.
Однако затем эльфийка услышала предложение познакомить с семьей. Поначалу Риелла хотела рассмеяться и одобрить эту идею, улыбаясь и забавляясь. А затем застыла на выдохе, осознав, что за собой таит это предложение. Осознание этой мысли ударило Риеллу сильнее, чем самое жуткое проклятие Корабороса, чем глубины боли, в которые она залезла за свои длительные исследования. Она просто онемела, горло свело так, что даже дышать было почти невозможно.
Потому что она вспомнила кем она является. Не просто эльфийкой со сложным для людей именем и постоянной тягой к путешествиям. Она была еще отступницей. Убийцей огромного множества людей. Призывательницей демонов и чудовищ, вступавшей во множество темных сделок, расплачиваясь ужасными деяниями за запретные знания и могущество. Она прекрасно знала, что множество людей считало ее монстром совершенно оправдано.  Риелла сгубила много судеб, чтобы добиться успеха. Принесла в жертву многое, в том числе свое право на нормальную жизнь.
А сейчас она делала вид, будто у нее нормальная жизнь. Что она имеет право на нее. Что может еще  и влезать в жизнь других людей. Что она достойна подобного. Что она не обязана отвечать за то, что натворила за свою идею великих исследований. Что смеет после всего этого надеяться на то, что имеет право любить и быть любимой. Ощущение было такое, будто сейчас ей в спину начинал медленно входить нож убийцы. Аккуратно, мягко, практически не больно, но не менее смертельно, обрывая надежды и мечты.
– Боюсь, твой рассказ будет или крайне поверхностным, или вызовет массу беспокойств. Я вряд ли хороший вариант спасительницы со своей магией крови и умением контролировать демонов, - тихим ломким голосом прошептала посеревшая Риеллантея, на лице которой уже не было и следа былой радости и веселья. Губы чуть подрагивали, а по щекам катились слезы, не имеющие ничего общего с счастьем. Удушье сбивало все дыхание, ломая вдохи и выдохи на мелкие куски.
Риеллантея чувствовала, что ее тянет обратно вниз, на дно. Крылья любви были жестоко переломаны, перья были ободраны. Она упала без сил на колени, не общая на боль удара и ощущение содранной кожи. Это было пустяком по сравнению с ощущением, как ее грудь изнутри разрывается на куски, рвутся надежды и мечты.
– Я же… изгой… чудовище… - рыдая, выдавливала из себя слова Риеллантея, словно они вырывались из ее тела при помощи когтей и зубов, оставляя множество отметин, – Я убила множество людей… я не заслуживаю… любви… я не заслуживаю быть хоть кем-то… - продолжала признаваться волшебница, погружаясь все глубже в мучения, приносимые чувством вины. Что она должна сейчас просить у Эрис скорее кандалы и кратчайший маршрут до Деорсы, а никак не какие-то милые истории для родственников.

0

17

“Нет. Не-а. Нетушки. Не в этот раз.” - проговорила про себя Эрис в тот момент, когда все начало катиться в бездну. Притом, катиться контроллируемо. Потому как окажись на месте Тегуэн кто-то другой, возможно, тихая истерика продолжилась бы, получая развитие. Но не в том случае, когда с тобой рядом человек, прошедший через сотни случаев такого вот раскаяния, осознания собственной никчемности, одиночества и прочих других депрессивных моментов. Это была ее стезя. Ну, помимо стези выбивания сведений, конечно, но вместе с методами допроса Тегуэн прекрасно понимала и то, как помочь отдельно взятому человеку. Как поддержать его. Иногда просто словами, иногда мотивируя его на какую-то деятельность, иногда и вовсе постепенно перекраивая его образ мышления, если требовалось куда больше, чем просто обнять и погладить по голове. В этот раз, правда, подобного вмешательства с использованием магии, не требовалось, по крайней мере на первый взгляд, и как раз это и было хорошо. Ведь Цветочек все еще держала эльфийку за руку и прекрасно чувствовала, как та постепенно начинает разваливаться.
Не буквально.
Ни обеспокоенного взгляда. Ни причитания, ни своевременного лепета на манер “что ты, ни в коем случае, ты не монстр”. Уверенный взгляд, не менее уверенный шаг, и хотя на лице еще остались следы румянца, именно он придавал Эрис некоторый добрый вид. Заботливый. Понимающий. Будто она прекрасно знала о чем говорила Риелла, и прекрасно знала, какие слова стоит ей сказать самой, чтобы немного стабилизировать остроухую. Впрочем, это был далеко не тот случай, когда эти двое сидят в тесной комнатушке где-то в филиале Деорсы. Да и перед Эрис сейчас стояла не какая-то случайная отступница, а довольно таки дорогой человек, поэтому и действия она предпринимала чуть более раскованные.
- А вот и нет. - начала чуть погодя волшебница, вставая прямо перед эльфийкой и отпуская ее руку только для того, чтобы взяться за нее чуть удобнее, пропуская свои пальцы меж ее, приподнимая кисть ее руки, делая еще шаг – Это будет история про чудесную волшебницу. -
Ее голос был вкрадчивым, нежным. Не успокаивал, как убаюкивающие колыбельные, но, скорее, наоборот отрезвлял, и был четким, словно маяк на утесе, в окружении бушующих волн. Она была здесь, она была рядом, как и ее слова, и когда Тегуэн положила руку на талию Риеллантеи, та смогла почувствовать как беловолосая чуть пододвигает хрупкую эльфу к себе, будто призывая ее потратить хотя бы пару секунд на то, чтобы сфокусироваться не на страданиях, а на простых объятиях.
- Которая помогала, и которая следовала за своей целью, которая была верна себе. - левая ладонь медленно прошлась по боку зашла за спину, остановилась чуть ниже лопаток, чуть сильнее прижала Тенебрис к Тегуэн, - Которая делала ошибки. Которая делала правильные вещи. Которая никогда не отступала. -
Тихая пауза. Следующие слова требовали сил. Не для Риеллы, потому как она могла просто слушать, а для Цветочка, заметившей, что ее губы тоже слегка подрагивают. Дальше шли не успокаивания, а какие-то вещи, которые считались личными. Важные слова, что не стоило говорить просто так, без оглядки на последствия, без понимания, что именно они значат, и без готовности жить с тем, что их кто-то воспримет неправильно. Она сглатывает. И пытается снова вернуть себе тот же самый тон голоса, но в итоге делает что-то не так, сбивчивое дыхание постепенно дает о себе знать, будто убирая уверенность в голосе беловолосой северянки
- И которая заслужила всю любовь, что ей могут дать. Которой хотят поделиться. -
Что-то внутри дает трещину. Возможно, знакомые ощущения, или же знакомая ситуация, но по мере того, как Эрис говорила эти слова, в голове ее появлялась мысль, что через что-то похожее она уже проходила. Может, не один раз. Может, не в точности в таком виде, да и действительно, не в точности в таком виде, но в крайне похожем. Будто раз за разом она натыкалась на одну и ту же последовательность действий, к которой сама приходила, прекрасно зная, что именно к этому все и ведет. И от этого осознания становится горьковато, подводя волшебницу к тому опасному состоянию, когда она может сделать ошибку.
И она ее делает.
- Послушай. Ты не чудовище. И не монстр. Просто не знаешь, куда идти дальше, и это нормально. Так бывает. - продолжает она, отстраняя голову чуть назад, так, чтобы на эльфийку можно было взглянуть, после чего отпускает ее и ее руку, кладет обе ладони на щеки Тенебрис, заставляя ее взглянуть непосредственно на Эрис, в глазах которой теперь уж точно читается некое беспокойство. Потому что ей не наплевать. Ей действительно не наплевать.
- Я помогу тебе. Как только ни захочешь. Как только ни попросишь. В любое время. - нотка отчаяния, нотка заботы, нотка чего-то трудноузнаваемого вслед за словами, будто вытягивающими из волшебницы силы – Потому что я не хочу, чтобы с тобой тоже что-то случилось. -
“Тоже.” “Тоже” было лишним. Совсем лишним. Настолько, что, произнеся эту фразу, волшебница на мгновение остановилась, а затем сразу же обняла Риеллу. Так крепко, как могла, чтобы она не увидела и толики замешательства во взгляде беловолосой волшебницы. Потому что замешательство было. Потому что “Тоже” было лишним. Его можно было трактовать по-разному. Совершенно по-разному, потому как прозвучало оно из уст женщины, что в какой-то момент лишилась и руки, и глаза и, в каком-то смысле, совершенно безоблачного будущего в Башне Магов, отправившись в итоге в Деорсу. Возможно, она имела ввиду себя. Возможно, кого-то из знакомых. Тень его знает, в конце концов, но когда Тегуэн, придя в себя, прикрыв глаза и еще раз чуть крепче обняла Риеллу, все же задала вопрос, о ком именно она подумала в тот момент, ответ пришел довольно быстро. И он не был самым удачным. Точнее, он был отвратительным и заставлял вспомнить отвратительные вещи. И делать не менее отвратительные выводы.

+1

18

Чувство вины тяжким бременем ложилось на плечи Риеллы. Раньше ей удавалось управиться с ним при помощи того, что она имела перед собой цель. Когда можно было не думать о том, что она идет по трупам, а гадать о том, что ей предстоит. И вот в результате только сейчас она могла обернуться и посмотреть, что же за путь она прошла и какую в итоге цену заплатила за свои исследования. И пусть она прошла через Тень и пережила самое невероятное путешествие из всех возможных, но это никак не сказалось на ее памяти. А она была наполнена болью, которую слишком долго игнорировали, слишком долго пренебрегали. Слишком долго оставляли на потом, когда не будет больше безумной погони за новыми ритуалами.
Совесть была, видимо, самым ужасным демоном из всех встреченных Риеллантеей. Ибо с ней вступить в сделку казалось непосильной задачей. Несмотря на то, что до этого она могла как-то отсрочить ощущение вины, что заламывала ей руки, то сейчас же  это чудовище заставляло эльфийку платить по счетам. И никакие оправдания, никакие результаты всех этих исследований не могли как-то скрасить ту ужасную цену, которую она заплатила.
– На каждую помощь приходилось несколько предательств в трудную минуту. На каждый акт доброты – два акта жестокости. На каждую спасенную жизнь – десяток смертей. Сотни людей, плохих и добрых умерли из-за меня, - хрипло выдавливала из себя слова Риеллантея, закрыв глаза, не в силах больше смотреть перед собой. Слезы текли из глаз и тьма была предпочтительней  мутных разводов и блеклых пятен. Она не могла и не хотела прислушиваться к ощущениям. Лучше бы еще не слышать Эрис, потому что не могла принять то, что та говорила. Потому что не верила в слова подруги, в конце концов, они виделись на протяжении нескольких дней. Что такое несколько дней по сравнению с сотней лет? Капля в море, они не могут отражать то, что происходило. Если бы Эрис видела, как Риеллантея вызывала много демонов и отпускала их на свободу после того, как заканчивала с ними работать, как приносила в жертву своим исследованиям десятки людей, а их общее  число переваливает за несколько сотен?
Она не хотела ничего принимать. Не слышать убеждения, не чувствовать объятий. Ее тело было как кукла, марионетка, которой оборвали нити. Она не отталкивала Эрис, но не пыталась как-то идти навстречу, не ища в объятьях утешения. Лишь рваными кусками вырывающееся дыхание показывало, что она была еще живая.
– Пойми…. Прошу тебя… отставь в сторону свои представления обо мне. Я не добрая. Не чудесная. То, что я делала… не было ошибкой или глупостью. Это мое решение. Ужасное, невероятное, но решение, от которого я не могла отступиться. Ты не представляешь… потому что мне не пришлось выбирать между тобой и исследованиями тогда. Тогда бы ты поняла, кто я такая, - смогла еле-еле проговорить Риелла, закрыв глаза. Губы постоянно кривились и дрожали, пока она проговаривала каждый слог, старательно, превозмогая дрожащие плечи и дерганное дыхание. Она чувствовала горечь во рту, которая и должна была быть от этой  чаши собственной совести, но пить эту желчь не прекращала.
– Я могу рассказать тебе о каждой душе из сотни, что скормлена демонам, о каждой сломанной мной судьбе, но это не облегчит мою ношу. Я не могу пренебречь ею, не могу игнорировать то, натворила, пока шла в Тень. И не могу считаться чудесной, заслуживающей любви и признания, - закончила с трудом свою мысль Риеллантея, не зная толком, как выразить еще свою боль. Она отчаянно хотела соскочить с этого порочного круга, пытаясь представить себя жертвой обстоятельств, но каждый раз совесть возвращала ее обратно. Эльфийка могла лишь предполагать, что когда-то давно Кораборос как-то заблокировал ее, чтобы она могла идти дальше, а не остановилась на первом же убийстве. Но одно было ясно – в конечном счете она делала выбор. Что были когда-то в самом начале этого пути моменты, когда можно было повернуть назад, отказаться от этого безумия.
Она сейчас острее всего вспоминала это свое решение. Приправленное увещеваниями наставницы, подкормленное слепой уверенностью в том, что мир ее в любом случае не может признать и что у нее в любом случае будет судьба изгоя и отступницы, но все равно решение. И жуткая болезненность этого решения было куда болезненней, чем  ощущение закипающей крови в венах. Непроизвольная магия не приносила ей столько страданий, сколько приносила принятие себя как жестокого и слабого духом монстра, выбравшей самостоятельно темную тропу.

0

19

Они стояли, не шелохнувшись, не считая, разве что, редких подрагиваний и характерных для такого дерьмового настроения всхлипов. Возможно, надо было что-то еще сделать, например, взять Риеллу на руки, отнести в спальню, завернуть в плед и накромить чем-нибудь сладким для повышения уровня сахара в крови, чтобы с накатившей депрессией было справиться легче, но заставить себя двинуться Эрис не удавалось. Ее руки оплетали хрупкую эльфийку, прижимали к себе, потому что казалось, будто любая слабость, и та решит убежать, разве что если раньше ее вела вперед цель, то теперь это будет уже не “бег к”, а “бег от”. Проблема была еще в том, что то, от чего здесь можно было начать бежать, преследовало бы ее по пятам, и, наверное, по этой же причине Тегуэн ее как раз и не отпускала. Держала в крепких объятиях.
- Не переживай. Мы все немного поломанные. И немного злые. - раздается тихий шепот в ответ на длинную речь эльфийки, а руки волшебницы начинают сжимать ее чуть сильнее, будто прямо сейчас угроза убегающих остроухих чернокнижниц была наиболее велика. Но, как оказалось, обнимашки эти были довольно кратковременными, потому как правая рукаотпустила худое тело Риеллы, приподнялась и осторожно легла на макушку остроухой, проводя пальцами по волосам сверху вниз, после чего возвращаясь и легонько подталкивая Тенебрис к плечу Эрис.
В конечном счете, слова эльфийки не были каким-то сюрпризом, хотя бы потому, что Тегуэн прекрасно знала – Деорса не ищет тех, кто был безобидным воскрешателем лесных кроликов. За всю ее работу в этой странной организации, она, по крайней мере, никогда не встречала кого-то, кто в свое время не задумался о том, что чья-то жизнь вполне может пойти в расход ради определенной цели. Возможно, такова была скрытая политика, или же Тегуэн попадались самые отбитые колдуны, которые слишком далеко зашли в своих исследованиях, в то время как где-то за стеной наверняка был класс маленьких учеников , которые просто имели способности к темной магии. Возможно. Все было возможно, но вот действительность подталкивала к выводу, что большинство из тех, кто оказывается в стенах Деорсы, в какой-то момент своей жизни все же был сломлен достаточно, чтобы не замечать такой важной вещи, как жизнь. Просто потому, что решили – оно того стоит.
Риеллантея не была единственной. Более того, она была и не первой, кто так поступал. Точно так же она не была первой, кто в какой-то момент, заканчивая свой путь, понимала, что частично он пролегал по костям, что, опять же, было точно так же вполне очевидно. Проблема разве что была в том, что никакие логические решения не могли противостоять подобным эмоциональным выбросам, как сейчас. Именно это ломало колдунов, и оставались без трещин в себе только те, кто продолжал этот самый путь. Потому что им нужно было его продолжить, и вот это завершение – не конец, а лишь еще один этап. Остальные же вполне могли уйти в себя, переосмысливая содеянное, и снова делая тот самый выбор, что был в начале. Оставить все, или двигаться дальше.
Сейчас, правда, выбор этот стоял немного по-другому. Основные параметры остались неизменными, поменялись разве что детали. Самым главным изменением при этом было отсутствие жутковатого голоса в голове и демона под боком, которого заменила беловолосая менталистка, впрочем, все так же способная поселить в голове голос. Разве что менее жуткий. Хотя бы потому, что голос у Тегуэн все же был немного милее, чем рокочущий приказной тон Корабороса, но и тут это был вопрос вкуса, конечно.
- И ты все еще здесь. - в какой-то момент добавляет таким же шепотом северянка, затем поднимает голову и издает смешок, который обычно бывает в тех случаях, когда в голову в неподходящий момент приходит шутка с черным юмором – Знаешь, тот факт, что ты сейчас не смеешься как злодейка и не строишь планы по дальнейшему принесению в жертву толпы людей, уже характеризует тебя, как не самую  плохую эльфийку на свете. -
В момент, когда последняя фраза была произнесена, Эрис, все еще обнимающая Тенебрис, в общем-то, тоже показала, что находится она не в лучшем состоянии, хотя бы потому, что на плече у эльфийки тоже было два влажных пятнышка, оставленых упавшими слезами, разве что в случае северянки, та все еще пыталась себя контролировать. Ситуация, правда, располагала к этим самым слезам. Вообще к эмоциям в целом, но чем больше о них задумывалась менталистка, тем больше понимала, что плакать и поддаваться этому настроению ей не хочется. Как раз ей-то и надо было быть той сильной стоической фигурой, что была нерушимой не смотря ни на что, и, вероятно, именно поэтому вместо того, чтобы увести свои мысли в сторону прошлых утрат, Эрис задумалась, скорее, о будущем. И о том, что можно сделать теперь. Вариантов, опять же, было не так уж много, хотя бы потому, что дом у нее все равно был один, но и туда путь все же был довольно таки неблизкий.
- Риелла… - произносит вскоре задумчиво волшебница, не смотря на эльфийку – Поехали на юг? -

+1

20

Ощущение было такое, будто она просыпалась после долгого, очень затянутого сна. Словно путешествие, длящееся в сотню лет, было чем-то вроде Грез, затянувшейся фантазией, невероятной в своей протяженности и необъятной для постижения разумом. Когда кажется, что оно длилось пару дней, потому что под наплывом новых впечатлений затирались старые и каждое переживание откладывалось куда-то глубоко, в самые темные уголки сознания. И сейчас она, скорчившись на полу в незнакомом доме, чувствовала, как будто проснулась. «Каждый сон, который длится слишком долго, всегда превращается в кошмар» - она помнила эту фразу еще в раннем детстве. И сейчас могла помнить, чувствуя подступающий ужас. Ощущение было такое, будто все путешествие длиной в сотню лет она прошла с закрытыми глазами, не воспринимая мир вокруг даже на малую долю, думая лишь о своих исследованиях. Не замечала даже разворачивающихся  из-за нее драм и ужасных событий, просто игнорируя все, что не относилось к исследования. Оставляла за собой след из несчастий и трагедий, ломая чужие жизни, судьбы, надежды. Она панически, до шока боялась последствий, с которыми ей придется столкнуться в тот момент, когда все это нагонит ее, доберется до нее через запустевшие дороги и прошедшие года.
Эрис пыталась ее утешить, убедить в обратном. Риеллантее казалось это все неправильным, что ей не нужна жалость, хотя на самом деле чувствовала ее по отношению к себе. Какая-то часть ее самой вторила этой жалости, хотела ощутить ее, хотела бы, чтобы ее утешали и приютили. Которая хотела убедить себя в том, что этот путь, полный темных решений и мрачных деяний – не ее вина, это жестокие обстоятельства так сложились, что она вынуждена была идти таким путем. Что ей хочется оправдаться и снять со своей  шеи груз сотни мертвецов.
Но Риеллантея стыдилась этой части себя, не хотела признавать ее, всячески отрицала, ибо думала, что это правильно и справедливо – повесить на себя ответственность за содеянное, что она не должна скрываться от всего, что натворила. Но не могла подобрать подходящих слов. Не могла спорить, когда любые попытки что-то сказать обрывались жалкими всхлипами и слезами. Эльфийка чувствовала себя ужасно глупо, но не могла ничего с собой поделать, продолжая утыкаться в грудь Эрис, чувствуя себя слабым потерянным ребенком, пусть даже Эрис, по идее, раз в десять, наверно, ее младше. Это было все неважно.
Непонятно, сколько времени она так просидеть на полу могла, съежившись в клубочек и вдыхая смесь из вины, скорби и жалости. Она вцепилась в Эрис, словно под ней уже была пропасть и волшебница была единственным уступом, который не давал ей сорваться в бездну. Эльфийка смаргивала слезы, текущие по щекам, боясь поднимать взгляд.
– Ладно, - хриплым, едва слышным шепотом ответила Риелла на предложение Эрис отправиться куда-то на юг. Она даже не стала спрашивать, куда именно, не особо нуждаясь в деталях. Это казалось таким неважным, таким незначительным. Эльфийка хотела сказать, что это ее ситуация была явно не такой, где можно было бы просто куда подальше убраться и это решило бы все проблемы. По личному опыту она прекрасно знала, что прошлое – это такая штука, которую нельзя было просто упрятать в какой-нибудь темный подвал и притвориться, что этого не было. Ее до сих пор время от времени настигали вестники из прошлого, от которого прошло уже больше сотни лет.
Она еле-еле смогла поднять голову, чувствуя,  как ее раздирает на две части желание покаяться и получить снисхождение. В груди до сих пор словно все постоянно переворачиваясь, вызывая желание свернуться обратно в клубок, занимая как можно меньше места. Но все-таки она заставила себя чуточку расправить плечи, пусть и ненамного. Достаточно, чтобы уткнуться лицом в плечо Эрис, да сцепить руки у нее  за спиной, обнимая и прижимая к себе. Она до сих пор плакала, не особо стесняясь своих подрагивающих плеч и рваного дыхания.
–Ты пойдешь со мной? - вопрос, несмотря на то, что был задан негромко, почти неслышно, имел невероятное, почти сакральное значение. В нем было сокрыто нечто большее, чем просто путешествие бок о бок, когда двум людям надо попасть в одно и то же место. Риелла спрашивала о принятии пути, которым она шла до этого и каким еще дальше пойдет. Ее дорога была темна, полна мрачных моментов и мало что в ней было хорошего. Как, впрочем и любая другая дорога изгоя, у которого нет дома, ничего нет своего, кроме тяжелого груза прошлого. Она, наверно, была худшим спутником, каких видал свет, и потому хотела для Эрис лучшей  доли, нежели связываться с изгнанницей.

0

21

Последняя реплика и наступление тишины. Полнейшей, которая на фоне произнесенных откроений и слов выглядела крайне не к месту, будто прямо сейчас Тегуэн должна была рпактически сразу ответить на заданный Риеллой вопрос. Вместо этого же волшебница молчала. По крайней мере, ответа от нее сразу не последовало, что наводило наверняка на некоторые неприятные мысли. Но, с другой стороны, мяться и придумывать оправдания, чтобы отвязаться от этой дилеммы, беловолосая тоже не стала. Она просто стояла, точно так же обнимая Тенебрис и молча смотрела в одну точку, куда-то в пол за эльфийкой, и узри сейчас остроухая выражение лица Тегуэн, возможно, ее посетили бы не самые приятные мысли.
В каком-то смысле она выглядела печальной. В каком-то серьезной. В некотором роде обреченной. Но на этой самой маске, заменившей лицо магички, не было одной единственной эмоции, присутствие которой было бы действительно губительной. Не было нерешительности. Того волнующего ощущения в груди, когда ты не можешь принять выбор, сделать его, двигаться дальше в соответствии со своими же действиями.
Нет, вопроса в том, соглашаться или нет, не стояло. Тегуэн прекрасно знала ответ, стоя сейчас, держась точно так же за Риеллантею, как она держалась за нее, разве что менее отчаянно, но меньше отчаяния у волшебницы из-за этого не было. Оба исхода, и согласие, и отказ так или иначе предлагали бы вполне очевидный исход, и если отказ, в целом, вернул бы Эрис обратно в ту же жизнь, которую она проживала и раньше, к чему та и тянулась подсознательно, во множестве аспектов своей жизни, то вот согласие… Ну, согласие внесло бы изменения. Изменения, который отторгал встроенный в каждого человека внутренний консерватизм. Которые никогда  не хотелось принимать. От которых хотелось отказаться в пользу уютного “сейчас”.
И тем не менее, Эрис понимала, что как такового “сейчас” у нее нет. Есть только маленькая временная прослойка до следующего катаклизма, до следующего изменения. И, учитывая тот факт, что Риелла не отрывает ей руку, не выкалывает глаз и не обрекает на возвращение в Деорсу, катаклизмом нынешние события точно не были. Возможно, это был определенный градус фатализма, но, еще раз задумавшись о том, что именно побуждает беловолосую все еще обнимать Риеллантею, все еще держаться за нее, Эрис пришла к простому выводу. Она нуждалась в ней. Не остроухая в бледной северянке, а наоборот. Не жизненно необходимо, но достаточно важно. Не требуется, но определенно нужно. Не приятно на все сто процентов, но, определенно, не чудовищно. В конце концов, плотские желания, Тень его знает как запустившиеся, то ли от отсутствия близости в последнее время, то ли просто по каким-то причинам, отступили, оставляя место только для логики. И логика подсказывала, что, да. Тегуэн будет рядом с Тенебрис.
Осталось только передать эту мысль. Притом, слова вряд ли подходили. На такие вопросы обычно не отвечают.
“Да, не отвечают” - подумала Эрис, нежно прикасаясь к щеке эльфийки кончиками пальцев. Немного отстранилась, так, чтобы все же увидеть ее, отлепить от своего плеча, заставить вернуться. Потому что она не хотела играть в эту игру в одиночку. Ей нужен был партнер, чтобы она видела все что, что делала Тегуэн. Чтобы ее действия не были внезапными, как удар грома в грозу.
Кончики пальцев опускаются чуть ниже, к подбородку, который оказывается на ладони, чуть приподнимающей его, обращающей эльфийку, ее заплаканное лицо в сторону волшебницы. Затем, она чуть приближается. Чувствует прикосновение губ Риеллантеи на своих губах.
И замирает.
За этот день, а точнее, за день и за ночь, было всего три поцелуя. Первый, запустивший, похоже, весь механизм, был глупым. Необдуманным. Крайне наигранным и словно часть спектакля, который затянулся, из-за чего не казался настоящим. Настоящим он и  не был – это был поцелуй между волшебницей, ищущей гигантский железный корабль на летающем островке, и эльфийкой, что завершала свое путешествие. Следующий же был пошлым. Жарким. Пылким. И поэтому наполненный целым рядом вещей, которых в здравии Эрис бы не сделала. По крайней мере, не сделала бы так неуклюже. Так неправильно. И вот, третий.
Третий был тем, что должно было быть в самом начале. Тишина, та самая пауза между вопросом и немым ответом, ушла не на какие-то лишние размышления. Все время, что было потрачено, Тегуэн пыталась вспомнить, каково это – начать. Просто начать быть с кем-то. Зачем именно это происходит, как. Какие слова стоит сказать. И в конце концов поняла, что слов не было. Ни разу не было. И каждый раз, когда она понимала, что находится с кем-то в одном шаге от того, чтобы стать ближе, значительно ближе, разговоры всегда выглядели глупо и наигранно. Движения же, прикосновения и даже дыхание говорили намного больше. И намного честнее. И, вероятно, именно поэтому даже когда поцелуй закончился, а Цветочек, медленно, нетороплива отвела назад голову, снова отстраняясь, всматриваясь в лицо Тенебрис, она не выглядела смущенной.  Не выглядела сочувствующей, успокаивающей, поддерживающей.
Нет, она выглядела как женщина, которая хотела двигаться вперед. Которая будет двигаться вперед, без оглядки на прошлое, без понимания как “должно быть”, просто потому, что это вообще невозможно знать заранее. В ее взгляде читался только выбор, который она сделала, и сделала она его в пользу остроухой заплаканной эльфийки, которую хотела сейчас больше всего на свете утешить и убедить в том, что у них вместе будет свой завтрашний день.

+1

22

Можно было бы понять отказ. Его в каком-то смысле даже легче было бы принять, чем согласие. Риелла, несмотря на боль, несмотря на чудовищные угрызения совести и придавливающее к земле чувство вины, могла бы пережить еще и одиночество. Даже вытерпела бы его с непринужденной легкостью по сравнению с согласием. Потому что отказ, при всей своей болезненности и тоске, был бы этаким островком нормальности, постоянства в том водовороте перемен и изменений, которые произошли в ее жизни. Риеллантея чувствовала, что стояла на пороге в пучину неизвестности, которая чем-то своим видом напоминала врата в Тень, столь же невероятная и загадочная. Огромное множество вопросов, которые можно было бы охарактеризовать фразой «ну и как теперь жить-то», бурлило в ее голове. Риеллантея прошла тяжелый путь и довольно глубоко погрузилась в пучину отступничества, при этом получив еще большее количество вопросов и сомнений, путешествуя по Тени и постигая то, что не предназначалось для рассудка смертных.
И сейчас Риеллантея чувствовала, что сейчас она ко всему прочему в эту неизвестность, что обрушилась на нее, как сорвавшаяся с ледяной горы лавина, еще и тащит Эрис, словно ей одной барахтаться в этом потоке ужасных последствий собственных исследований было мало. Какая-то часть, которую эльфийка считала малодушной и слабой, надеялась на это согласие, чтобы облегчить ношу постоянного одиночества, но другая часть не хотела втягивать человека, к которому Риелла была далеко не безразлична, в свою однозначно плохую жизнь. Будто мало она доставила ей неудобств при последней встрече, когда показалась перед ней в полумертвом состоянии и устроила скандал, даже не оторвавшись от постели.
Она почувствовала прикосновение, легкое поначалу, но затем настойчивое и повиновалась ему, не сильно осознавая, что оно значило. В голове было слишком много всего, чтобы следить за ситуацией, подавленность, что тяжелым грузом повисла на ее плечах, мешала адекватно воспринимать реальность. И лишь затем, когда перед ее мутноватым от слез взором появилось вновь лицо Эрис, Риеллантея все поняла. Еще до финального жеста она осознала, что все это значило и куда все это идет. И она нырнула в это с головой. С привкусом отчаяния, со слепой надеждой на какое-то неведомое чудо и стараясь не оглядываться назад.
Риелла чувствовала это – прикосновение губ, мягкость бархатной кожи, чуть соленый привкус слез, но понимала, что не могла остановиться. Она погружалась в это глубже и глубже, сжигая все мосты. Словно выбор, сделанный Эрис, это был также и выбор Риеллы тоже, которая решила, что не будет бояться или сомневаться в правильности выбранного пути. Она просто прыгнет вперед, не особо пытаясь угадать, куда это приведет – к благословению или к проклятию. И эта решительность, эта страсть, приправленная манией, она… пьянила.
Поцелуй когда лишь ненадолго прервался, чтобы была возможность взглянуть друг на друга. И Риелла уже была другой. Не отчаявшейся, почти сломленной от груза вины, что внезапно обрушился на нее, не мучимой сомнениями и самоуничижением. В ее глазах горел огонек и лишь блестящие дорожки на щеках показывали, что этот приступ вообще был. Эльфийка вновь подалась вперед за поцелуем, напористым, страстным. Она едва не повалила на пол Эрис во время своего порыва, готовая вылить на нее столько любви, сколько вообще была способна дать. Это не было какой-то благодарностью или какой-то признательностью. Скорее первыми шагами, которые Риеллантея хотела сделать. Вместе.

0


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Потерянные рассказы » 1.02.1215 - "А поутру они проснулись"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC