http://forumfiles.ru/files/0019/58/c4/73091.css http://forumfiles.ru/files/0019/58/c4/37366.css http://forumfiles.ru/files/0019/58/c4/49305.css
http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/67894.css http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/44492.css http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/50081.css
http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/10164.css

Fables of Ainhoa

Объявление



От 10.09.19

Постепенно просыпаемся от лета и окунаемся в тёплую осень!

Добро пожаловать на Эноа! Рады приветствовать путников и гостей ~

Жанр: фэнтези;
Рейтинг: NC-17 или 18+;
Система: эпизодическая;
Графика: аниме, арты.

Настоящее время в игре: 1203 год ~ 1204 год.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru




начало осени 1203 года, сентябрь

В мире всё хорошо, но всегда ли так будет?



19 лет
Человек
Рыцарь
Брат Франциски

Любой возраст
Любая раса
Ученики-маги
Ученики Марии

18 лет
Человек
Рыцарь
Брат Франциски

От 60 лет
Человек
Архимаг Башни
Отец Марии

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Потерянные рассказы » 25.02.1215. Чума во время пира.


25.02.1215. Чума во время пира.

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://s3.uploads.ru/gO1QX.jpg

1. Дата и время:
25.02.1215, темная ночь.

2. Место действия | погода:
Маленькие закоулки Рекна застыли в грязном снегу и слякоти, что постоянно хлюпала под ногами. Кажется, что даже холодный воздух застыл в виде мокрой взвеси, постоянно мешающей сделать даже вдох.
Лишь особняк, больше напоминающий замок, принадлежащий Дому Де ля Фер, играл огнями, словно отрицая невзгоды, поразившие старый город.

3. Герои:
Pride и GM (Riellanthea).

4. Завязка:
Город переживал не лучшие дни. Холодные ветра, хвори, затишье в торговле сделали Рекн блеклой тенью прежнего себя. К ночи город умолкал, на улицах можно было видеть лишь одинокие фигурки, закутанные в плащи, а из таверн слышалось больше ругани и ворчания, нежели смеха и веселья. Впрочем, для одного маленького жителя этого города эта ночь была праздником. Праздником насилия, жестокости, торжества справедливости. Впереди был особняк главы Рекна, в который шествовала процессия из многих аристократов, следующих на свое пышное празднество, причина которого обошла уже не единожды весь город. У главы Дома де ля Фер появился внук.

5. Тип эпизода:
Закрытый.

Отредактировано Riellanthea (2019-02-14 13:01:39)

+2

2

Набережная тускло, но нарядно сияет светом фонарей. Мелко и нерешительно, словно пугаясь своей бестактности, идёт снег.
Ночь — как будто это баллада менестреля. Ночь — песня.

По мостовым каменного города, где даже мусор лежит в красивом художественном беспорядке, шагает хмурый мальчишка лет двенадцати; это зачин, вступление, несколько аккордов. Он одет легко для февральского мокрого холода портового города, но вместе с тем он безукоризненно, подчёркнуто аристократичен, — потому что баллада. Он переигрывает, но все равно симпатичен, несмотря на бледное лицо и сжатые кулаки. Слушатель, проникаясь тонкой мелодией, представляет, как мальчишка идёт вперёд. Что с ним? Кто он? Вот бы узнать. Идёт ли он на торжество? Похоже.

Красивая мелодрама. Одинокий гость, а вокруг поздравления и счастье. Куплет — о радости графа де ля Фер. И о тайне незваного мальчишки.
Но вот что будет дальше, что достойно припева, — граф расплачивается.

Расплата — проигрыш.

На проигрыше порвутся струны. На этом песня остановится. Никакой внятной концовки, никаких сюжетных поворотов. И даже очарование лирического героя куда-то пропадает. Что за песня! Кто так поёт? Гнать, гнать мерзавца с лютней взашей!
Из людей, в чьих руках по воле богов раз за разом гибнут искренние песни, получаются хорошие циничные критики. Баллады о героях? о любви? о ненависти?! — пишет критик в газету. Смешно!
И каждый критик хочет порвать струны чужой лютни. По глазам видно.

Я шёл здесь недавно, — думает Прайд. Смотрел под ноги, видел, как снежинки цепляются за ноги, слышал, как хрустит лед. Был мороз, и снег очень красиво светился фиолетовым в свете уличного фонаря. Со мной кто-то был. Или нет? Прайд не помнил. Связи внутри сознания переплетались с тенями, вскакивая и распрыгиваясь, теряя чёткость. Лица, мысли, прошлое. Всё это казалось очень дорогим, необходимым, но каким-то придуманным. Фальшивка. Ложь. Тени, дым и зеркала. Прайд взглянул в отражение на стекле. Мальчишка с глазами старика.

Я куда-то шёл. Куда я шёл?
Кареты, огни, тихие беседы, смешки то здесь, то там. Мне... мне туда?

Вдруг он вспомнил, как замолчал Ветерок.
Вспомнил, почему Ветерок замолчал.
И до хруста сжал зубы.

Две границы его жизни. Маленький братик Михаэль, — тоненький лучик света, грустная улыбка, светлые волосы и мечтательные карие глаза, неумелые, но талантливые рисунки в тетрадке по математике вместо классной работы, а иногда и вместо домашнего задания, любовь к жизни и вечно исцарапанные руки, — где только умудрялся, спрашивается? Взрослый маленький крубири, навечно замёрзший внутри Прайда, — озорные искры в глазах, готовность прийти на помощь, простодушие и честность, дружба и нехорошее, больное расставание. Навсегда.

И между ними — Роман де Бо. Ромка.
Песня о Ромке кончилась. Он был лишь персонажем между ними двумя.
Сегодня родился новый де Фер. Каждую секунду рождается по новой сволочи. Теперь это песня о нём, о маленьком наследнике уродства, невинном короле свиней. Эта баллада снова не про Ромку.
Интересно, родился ли кто-нибудь, для кого были важны Анри и Михаэль де Бо, от жизни которых осталась только черта между датами на могильном памятнике?

Подлетела ворона. Под предлогом того, что нашла что-то интересное на земле, наклонилась, едва не касаясь клювом мерзлого песка, качнула головой, но Прайда пронзило понимание — это все только для того, чтобы пробуравить ему череп взглядом чёрного глаза, в котором отражается луна.

С днем рождения, — усмехался этот взгляд.
— Я в конце августа родился, — буркнул под нос мальчишка.
Но он знал, что имеет в виду пернатый поздравитель.

Медленно Прайд сделал первый шаг к воротам имения.
Берегись, менестрель, играющий балладу — Прайд вступил.

Тревожные аккорды. Режущий уши тритон; малая секунда. Крошечная, малая секунда.

Пауза.

Отредактировано R.B. (2019-02-14 14:05:38)

+2

3

Хуже всего был холод. Дворецкий стоял перед открытыми дверьми и чувствовал, как его ноги потихоньку коченеют. Огромных усилий воли требовалось на то, чтобы не начать переминаться с ноги на ногу, не обращать внимания на ощущение, что его туфли, похоже, промокли, а ветер так и норовил заставить его задрожать. Привратник бросил короткий взгляд на стражников. Счастливчики. Им-то можно было одеть под доспехи кучу теплых вещей, в результате стоят себе спокойно, как будто им вообще все нипочем. Ему же приходилось стоять в костюмчике перед длинной процессией гостей, да еще и смотреть за тем, кто проходит в дом де Феров.

На губах его блистала улыбка, на щеках играл легкий румянец, а в голове царила паника. Да, он старался обращать внимание на то, кто проходит в особняк. Он, в общем-то, знал большинство аристократов, которые пришли на праздник, но с трудом удерживал в голове памятку, кому из них послали приглашение. Но мыслями привратник был далеко, у себя дома. Там его дочь кашляет и чихает, а деньги на лекарства он получит только если сегодня будет выглядеть идеально. Милорд не даст ему ничего, если он каким-то образом опозорится перед гостями. Сзади раздался короткий смешок стражника, чуть было не заставивший привратника обернуться. Над ним ли смеются? Или они могут переговариваться тихонько, пока гости заходят? Из-за ветра, свистящего в ушах, почти ничего не было слышно от них. Оставалось лишь смотреть вперед и раскланиваться, приглашая всех в особняк. 

А тем временем гости все прибывали. Привратник постоянно щурился, разглядывая лица гостей. Конечно, он запоминал, по сути, только мужчин, которые были графами, баронами и  даже рыцарями. И ведь каждый пришел с женой, некоторые даже с детьми. Он с трудом представлял, как они все разместятся в замке. Это же огромное количество людей. Но милорд был непреклонен по части того, что на этом празднестве надо было видеть как можно больше гостей. Он не пожалел денег и на то, чтобы веселить народ музыкантами, артистами и шутами и обещал вознаградить всех слуг, которые будут сегодня хорошо работать. Ни один из стражников не отказался сегодня выйти на дежурство. Лишь дворецкий сказал, что на самом деле премия будет довольно скудной. Казна де Феров последнее все больше опустошалась, чем наполнялась, и наполниться она сможет, только когда торговцы начнут весной хоть как-то шевелиться.

А пока несчастному привратнику оставалось улыбаться и молиться богам о том, чтобы поток гостей поскорей бы иссяк. Но конца процессии, уходившей за ворота он пока не видел. Даже выпитая перед выходом рюмка крепкой настойки для того, чтобы не замерзнуть и не падать духом, уже давно выветрилась. Холод медленно брал привратника под свой контроль.
[nick]Poor Gatekeeper[/nick][status]Pity[/status][icon]http://s8.uploads.ru/P1SOw.jpg[/icon]

Отредактировано Riellanthea (2019-02-14 15:24:12)

+4

4

Когда хотел, Прайд умел быть ребёнком.
Не прикидываться. Быть.

Вот только в таком состоянии он становился уязвим. Не высшим холодным вершителем был тогда Прайд, а Ромкой, умеющим смеяться и плакать. Словно треснутый сосуд, через который просачивается всё, что ни налей. И холодная ненависть Гордыни, которой удостаиваются все заслуживающие, начинает течь вместе со слезами и выплёскиваться злобным циничным смехом. Прайд полон городом, полон ночью. Сегодня ему не хочется быть никем.

Выхода, однако, нет.
Сейчас он мальчишка.

Сам факт того, что он мальчишка, ничего не означает, — детей его возраста здесь хватало; таким ребятам было уже положено выходить в свет. Девочки, конечно же, тут же сбились в стайку щебечущих птичек с разноцветным нарядным опереньем. Мальчики, неумело подражая взрослым, держатся чинно и высокомерно, — но Ромка знает, что через самое большее полчаса они затеют самые безрассудные и ребяческие игры. Здесь полно детей, слуги не в состоянии запомнить их всех. Особенно под ночь, когда высока луна и у людей больше нет лиц. На свету блестит снег, играют меха. Нет лиц, но есть шпаги. Флаги. Гербы.

Знатные гости съезжались к Лунным воротам. Слуги и оруженосцы были, конечно же, насколько возможно незаметны, как и подобает. Но Прайд замечал всё.

Мальчик взглянул наверх, — причудливое поместье де Феров, построенное по плану лично старого графа, было украшено еловыми ветками и флагами дома. Вдоль поместья виднелись шатры, все они были яркие, и длинные флаги колыхались на срединных шестах. Заснеженный двор в свете фонарей и луны искрился красками, словно мрачными мазками художника: винно‑красные и желтые как солнце, оранжевые, пурпурные становились под светом луны бесчисленными оттенками зелени и синевы, густо‑черными, серыми, пурпурными.

Старый граф де Бо дружил кое с кем из сегодняшних лордов, других Роман знал по рассказам и картинкам. Гербы орлёнок де Бо, конечно же, знал. Наковальня с черным соловьём — это герб Карона из Кренива, владельца шахт, умелого торговца, столь же искусного в игре на большой арфе. Олень в короне — это сэр Лионель де Бра, Смеющийся Вихрь, легенда Аварина. Роман разглядел также отдельно стоящих дворфов-ремесленников, а рядом с ними пурпурную молнию и герб Гильдии Авантюристов, там же мелькало красное яблоко Фоссовеев.

Да, — усмехнулся Прайд. На Идущих в этот раз де ля Феру не хватило денег.
Тем лучше.

Прайд со скучным выражением лица, — слишком скучным, напускным, именно таким, которое умиляет взрослых, находящих милым, когда дети творят какую-то взрослую глупость, — шёл вперед, не обращая, казалось, ни на что внимания. На самом деле он, конечно же, видел всё. А что не видел он, видела Тень.

Вот падающая звезда фон Дейнов, золотая на багряном поле, вот темно‑зеленая морская черепаха Эстермонтов из Рекна плывет по бледно‑зеленому фону. Друг семьи де Бо, радостный гуляка, вовремя сообразивший что к чему, ставший другом совсем другой семьи. Бурый в ночном освещении с вздыбленным жеребцом флаг мог принадлежать только сэру Отто Черному, прозванному Черным Зверем после того, как три года назад он убил лорда Блэквуда на турнире в Аварине. Брайен слышал, что сэр Отто нанес своим затупленным топором такой удар, что расколол и забрало, и лицо лорда Блэквуда. Между тем, присутствовали и блэквудские знамена — на западном краю обширной площадки, подальше от Черного Зверя и поближе к дворфам. Память, ещё недавно плывущая в теневом мареве, сейчас услужливо и сосредоточенно выбрасывала гебры и фамилии. Марбранд, Маллистер, Каргиль, Вестелинг, Сван, Муллендор, Хайтауер, Флорент, Мей, Пенроз, Стокворт, Дюрон, Паррен, Вильд — казалось, сюда собралась едва ли не вся знать окрестностей и не только.

Как ни старался, ему не удалось увидеть герб Орки.
И, конечно же, нигде не было видно падающего с небес орла.

Прайд избегал тех, кто мог узнать его в лицо. Ему не хотелось находиться рядом с теми, кто был другом семьи, а теперь без каких-либо угрызений совести прибыл веселиться на этот пир свиней. К тому же, кто-то суеверный обязательно начнёт судачить о том, что они, дескать, видели бледного де Бо на пиру, мстительный дух которого пришёл сюда, а это недобрый знак, ой недобрый... Нет, это будет прекрасно, только не сейчас. Позже.

И это не месть. Это возмездие, черви.

Мальчик невольно потянулся поправить галстук, — старый жест, из прошлого. Он осёкся, сбил шаг. Затем позволил себе завершить жест. Как и тогда, в прошлом, галстук, несмотря на ветер, был в полном порядке. Странно, но это успокоило Прайда, как в прошлом успокаивало Ромку.

Справиться с наплывом народу поместье не могло.
Ворота были открыты настежь. Стража переминалась с ноги на ногу.
Конец февраля выдался холодным.

Роман двигался вперёд, не особо раздумывая о том, как попасть в замок. Принять его за оборванца-самозванца не могли, — дворянская порода и аристократическое воспитание этого бы не позволили. И одежда его, конечно же, была недоступна обычному мальчишке из мещан, хоть и уже начинала выходить из моды. На вид он имел полное право быть здесь. Так что просто вперёд. Ни с кем не разговаривая. Мало ли чей он сын. На него оглядывались, — слишком легко одет был мальчишка для такой погоды, — но быстро теряли интерес, ведь мальчик, похоже, нисколько не страдал от стужи.

На подходе к дверям Роман очнулся, вытек из потока гостей и оказался среди мальчишек. Раззнакомились быстро; обсуждали флаги и рыцарей. Роман улыбался, разговаривал, был милым и добродушным, и поразил всех познаниями в геральдике — так или иначе в ней разбирались всё, но Ромка превосходно учился и знал гербы назубок. Обратили внимание на то, что он слишком легко одет. Я на минутку выскочил, — объяснил Ромка, — тут где-то папа должен быть. Ему наказали идти вовнутрь, — не прогоняя, а так, советуя по-дружески. Ещё увидимся! Конечно!

Разговор был рядом с дверьми. Об этом Прайд позаботился.

Он весело рванул вперёд, проскользнул мимо двух высоких хлыщей, совершенно ему не знакомых. Конечно же, немного задел привратника, — недостаточно, чтобы оскорбить, лишь вполне в рамках детской непосредственности.
— Извините, дядя, — кротко сказал он, смущенно улыбнувшись. — Я на минуточку только выскочил, папу искал, с веранды, думал, он в зимнем саду. Ух и холодина!
Мальчик обхватил себя руками и взглянул на дворецкого со смесью сочувствия и испуга. Бледное с мороза лицо стало милой гримаской.
— И... извините... не буду вас отвлекать, — он улыбнулся. — Я сам найду.
Наклонив голову, мальчик начал идти вовнутрь, согревая дыханием руки.

+3

5

Сегодня он торжествовал. Да, формально это был не его день, но виконт Джерард де ля Фер торжествовал. Это был его сын, его наследник, его кровь. Последняя недостающая часть мозаики, последний штрих в этой прелестной картине. Казалось бы, такая ерунда, подобрать себе девушку из знати, сделать ее своей женой и обрюхатить. Многие бы сказали, что в этом нет ничего особого.
Но видят боги, как он долго и старательно к этому шел. Сначала надо было убрать двух братьев и сестру. Первый отправился на корм рыбам еще в подростковом возрасте. Второй отправился на север налаживать отношения с гномами и по определенным причинам больше оттуда никогда не вернется. Сестра же вышла замуж за мелкого барона, которого потом довольно сильно дискредитировали, что теперь о нем никто не слышал, лишь точка на карте, обозначающая его замок, намекала, что это баронство вроде как еще существует. И это были лишь первые, но важные шаги. Дальше – больше. С женой с первого раза не задалось, сначала ему попалась какая-то милая, очаровательная девица, которая бросилась на него с ножом, когда они были в постели. Джерард прямо там сломал ей шею голыми руками. Вторая жена оказалась куда более сговорчивой и спокойной.
И вот, наконец, ребенок. Теперь  в его притязаниях на главенство в Доме де Феров никто не сможет усомниться. Да, его отец был еще жив, но сколько он протянет? Год, два? Ему уже почти шестьдесят. Даже если эта старая сволочь задержится на этом свете, Джерард что-нибудь придумает. И никто, никто ему ни слова не скажет. Никто даже не моргнет. Никто не задастся вопросом о старшинстве. Он прекрасно это видел. Вдыхал эту власть с каждым вдохом, шествуя по залу.
Передняя зала, самая большая комната была уставлена по периметру столами, наполненными яствами и винами. Многие гости толпились там, сбившись в стада, словно скот. Джерард видел их всех насквозь. Были явные подхалимы, которые время от времени пытались подойти к нему и полюбезничать, дабы «подружиться». От большей части предложений он небрежно отмахивался, спокойно принимая поздравления. Все предложенные подарки немедленно передавались слугам. Была какая-то часть гостей, которые нарочито равнодушно посматривали на него, мол, им было все равно. Этот сорт дичи виконту тоже был знаком. Он знал, что к нему присматриваются и гадают – будет ли он вести себя так, как его стареющий папаша? Ему предстояло еще их всех в этом разубедить.
Старший де ля Фер вроде еще был крепок телом и до сих пор обладал достаточно ясным умом, но годы не жалели старика. Тот уже перестал активно заниматься политикой, вести какие-либо интриги. Лишь сидел на троне, да наращивал жир старыми методами. Неудивительно, что казна пустеет потихоньку. Да он окажет всему семейству,  да что там семейству – всему Рекну услугу, убрав его поскорее.
- А где же ваша прелестная жена, дорогой наш виконт де ля Фер? Отчего мы не видим ее на этом празднике, который принадлежит ей чуть ли не в меньшей степени? – от плодотворных мыслей его отвлек один из гостей. Джерард был готов разбить бокал в своей руке и вонзить ножку от него нахальцу в глаз.
- Она отдыхает в своих покоях, барон де Шарт. Роды были для нее очень тяжелыми. Но я не сомневаюсь, она найдет в себе силы спуститься сюда, - с улыбкой ответил виконт и продолжил прогуливаться по залу. От парадного входа до него донесся отголосок холодного ветра и Джерард бросил раздраженный взгляд в ту сторону. Гости все прибывали, а дворецкий их все также встречал. На короткий миг взгляд де Фера зацепился за темноволосого мальчонку, что забежал в зал. Ребенок показался ему знакомым. Джерард задумчиво покрутил бокал в руке, пытаясь вспомнить, где он видел этого паренька, который уже давно скрылся за спинами гостей. Однако долго вспоминать ему не дали.
- Скажи музыкантам, чтобы через несколько минут пусть умолкнут. Мне надо будет поприветствовать гостей, - поймав одного из слуг, сказал Джерард, неспешно направляясь к лестнице.

+

http://s8.uploads.ru/qOvsD.jpg

[icon]http://sg.uploads.ru/lUO2I.jpg[/icon][nick]Jerard de Fer[/nick][status]Trauma[/status]

+4

6

Мальчишка был мальчишкой, — он шатался, заводил какие-то разговоры с ровесниками, избежал участия в нескольких шалостях, но без потери престижа. Неглупый, немного робкий мальчик Ромка, который дружелюбен и хорошо смеётся. Такого легко полюбить и легко забыть через четверть часа. Затем он растворился в толпе, став частью заднего фона в разыгрывающемся спектакле. Подрагивающая тень от свечей и фонарей ползла по замку, цепляла чужие каблуки. Заглядывала в самую душу поместья. Пока мальчишка невидящим взглядом смотрит картину — тень рассматривает замок.

Ему нужно было знать.
И вот тонкие тени нашли то, что искал Прайд.
Её. И сына.

Прайд часто подолгу смотрел в лица людей во время своих, казалось, бессмысленных вылазок в город. Он с какой-то жадностью голодного впитывал выражения, эмоции, движения губ, бровей, морщин. Словно заново учился этим эмоциям. Прайд пытался запомнить лица, пытался зарисовывать их в дневнике, но ничего не получалось. Память держала лица в уме какое-то время, пока они не рассыпались в сознании, не превращались в зыбкие силуэты. Это расстраивало Прайда; он не помнил лица родных, не знал лица матери. Он часто думал о ней, но не мог описать её словами. Видя чужих матерей, он лишь предполагал, что его мать похожа на этих женщин.

И вот — мать. Что скажешь, Гордыня?

— Сынок? — слышит тень. Слышит Прайд.
Аз Сын.
Мне отмщение, аз воздам.
Течет речь.

Странно, но когда он отводил взгляд от лица этой женщины, то в ту же секунду будто забывал его, словно приснившийся образ. В памяти оставались только глаза. Именно взгляд. Он по привычке попытался поймать неуловимый образ якорем памяти, но лишь повредил его, как-то изуродовал, упростил... Память, словно издеваясь, упорно подсовывала ему не то, не тех, не тогда.

Тени отползли, сжались. Схватились в комок.

Прайд очнулся, взглянул на картину перед собой.
На картине боги Авар и Аора творили мир. Наивно решенный сюжет, в лоб, без аллегорий и толкований. Строгий, но вдохновенный бог, богиня с лицом младенца. И младенец-мир с глазами старого деда. Примерно середина одиннадцатого века, судя по манере мазков. Или грамотная подделка.

Какое-то время Прайд рассматривал полотно. Его лицо ничего не выражало.
Затем он скучно вздохнул, отошёл от картины.

Нужно было снова стать естественным и незаметным, пока тень окутывает поместье.
Она увидит и услышит всё.

+1

7

Каждый шаг был неспешен, спокоен. Он знал, что сейчас большая часть взглядов устремлена на него. Так и должно быть. Травоядные должны вести себя тихо, когда рядом проходит хищник. Даже если это водопой и сейчас они не являются дичью.  Виконт улыбался, продумывая в мыслях свою будущую речь. Будь его воля – он бы отравил вина и угощения гостей каким-нибудь медленным ядом. Без всех этих ничтожеств, сидящих в своих замках и особняках, которые ничего особого не делают, только лишь тратят деньги и обирают свои земли. Никто даже не пытается нормально позариться на владения соседей. То, как исчез дом де Бо, словно ни для кого не было знаком. Покорное стадо баранов, бери и дави по одному, остальные будут и дальше спокойно смотреть, танцевать на вечеринках и улыбаться, пока ножи режут им горло. Когда де Фер заберет у своего дряхлеющего отца бразды правления Домом, он начнет действовать уже активней. Одними де Бо он не ограничится.
Джерард глянул наверх. Вон он стоит, около дверей на второй этаж. Седоватый старик, который даже ровно стоять не может, опирается обеими руками на перила. Прищуренный взгляд обрамленных морщинами серых глаз следил за каждым его шагом. «Смотри, отец. Смотри во все глаза. Я буду делать великим наш дом. Но без тебя. Стой там, где стоишь, ты уже только мешаешь. Я уже глава дома. Мне осталась лишь пара шагов, чтобы титул был моим. Лучше бы тебе просто отойти в сторонку». Джерард улыбался. Он сейчас видел, каким напряженным был глава дома де Фер. Но он ничего не сделает. Не спустится вниз. Не помешает своему сыну купаться во внимании аристократии. Он не будет так позориться. Джерард с улыбкой обернулся к зале, поднимая бокал. Музыка в тот же миг смолкла, разорвав гул празднества мгновением тишины.
- Дорогие гости, дамы и господа! Мы рады приветствовать вас в доме де ля Фер! Это большая честь для меня считать всех и каждого, кто откликнулся на мое приглашение, друзьями и союзниками нашего древнего и благородного семейства. Которое сегодня празднует появление на свет еще одно де ля Фера – моего сына Эрика де ля Фера! Пусть в этот день все невзгоды и тяготы отойдут прочь, в этот день, когда наше семейство стало сильнее и крепче, должно править торжество, радость и роскошь! И потому я приглашаю вас всех разделить с нами радость этого великолепного события. Добро пожаловать! – Де ля Фер широко взмахнул руками под гром аплодисментов. Графы и бароны, герцоги и маркизы – все хлопали в ладони. Кто из вежливости, кто из энтузиазма. Джерард замер на мгновение, после чего поднял бокал вина и отпил из него большой глоток. Этот момент был великолепным. Плескание в лучах славы и внимания, ощущение эйфории захватывало его с головой. Даже несмотря на то, что он презирал практически всех собравшихся в зале, сейчас момент его торжества был не замутнен никакой желчью и высокомерием. Ощущение великолепия этого мига пьянило. Он уже практически пробовал на вкус то, что ему совсем скоро достанется. Распробовав эту эйфорию славы, упившись властью, было невозможно повернуть назад и остановиться. И он не остановится. Пока не доберется до самого верха.
[nick]Jerard de Fer[/nick][status]Trauma[/status][icon]http://s5.uploads.ru/W8nOg.jpg[/icon]

Отредактировано Riellanthea (2019-02-19 21:24:50)

+3

8

Мальчишка слушал. Смотрел.
Он не был готов.

Не был готов к тому, что глава дома де Фер — настолько старая развалина. Что ему смерть? Лишь избавление гниющего шакала от боли и разочарований? Разве стоит жизнь этой собаки жизней отца и брата? Не был готов к тому, что его сын Джерард — теперь главный. Прайд не был дураком, понимал змеиный мир дворян и понимал, что видит сейчас перед собой своеобразный ритуал. Молодой, полный сил зверь открыто демонстрировал старику — вот я. Сбей с меня спесь, если сможешь. К этому Прайд был не готов.

Он не был готов увидеть ребёнка, — отродье де Феров, порождение чресел этого напыщенного пса. Внук, сын. Запах молока, какой-то неуловимый запах новой жизни. Сейчас младенец, а через десять лет? Двадцать? Точно такая же ехидна, как его отец. А мать...

Увидеть мать Прайд был особенно не готов.

Теперь он совсем не понимал, что делает. Цель была чёткой, понятной, преграды на пути казались незначительными и легко устранимыми. В месяцы его забытья, пустое и холодное ничто раз за разом взрывалось картинами этого дня. Каждую смерть он видел ясно, продумывал заранее с дотошностью и методичностью инженера. Не раз и не два он видел, как заходит к де Феру и медленно, мучительно отправляет того навстречу Тени. Но теперь... Что теперь?

Старый граф умер сам. Да, этот труп всё ещё ходит и способен укусить, но теперь, когда дряхлого хищника спихнул со скалы вождя молодой, сильный, — старый хищник мёртв. Ему остаётся лишь угасать. Смерть уже здесь, сжимает костлявыми пальцами его морщинистые руки, оставляя на тонкой дряблой коже свои отметины.

Что теперь?..

***

...он очнулся в какой-то комнате среди зеркал. Зеркала отражают бледное усталое лицо мальчишки с глазами старика. Странный, безумный. Прайд не глядит в отражения, ибо знает, что ответный взгляд, брошенный на него отраженным образом-собой, не принесет облегчения, а лишь добавит отупляющей боли, хотя кажется, что дальше — некуда. Ведь зеркала отражают не властителя теней, великого Прайда-вершителя, а уставшего больного ребёнка.

Се и есть он. Душа его.

— И стал он прислушиваться к шорохам, к каждому звуку, — прошептало отражение. Коснулось глади зеркала с той стороны. Как и Прайд.
— И от таких усилий оглох он, — прошептало. — Стал пристально всматриваться во тьму и, высмотрев все глаза, ослеп.
Прайд глотает слёзы. Он ждёт, что отражение ещё что-то скажет. Но образ молчит.
Он молчит о том, что все еще напоминает его, — того мальчика, кем он был вечность назад. И молчит о том, что ненавидит то, во что он превратился: его бледность, отравленное тенями осунувшееся лицо — молчит, прекрасно зная, что Прайд никогда не простит это молчание. Прайд тоже молчит. И за это он тоже не собирается себя прощать.
— Со мной что-то не то, — наконец, произносит он.
Смотрит на отражение.
— Я сломался, — жалуется отражение с ним в унисон. — Не знаю, что делать.

Знаешь, — думает он. Просто боишься. Ты готов уйти, поджав хвост, спрятаться в пещере и снова впасть в проклятую дрёму, лишь бы не делать того, что нужно. Старый шакал лишил тебя будущего. Убить его — не возмездие, а милосердие. Оставить живым, лишив будущего его, — справедливость. Тень обволакивает мальчика, ласкает шею, утирает слёзы. Скорми мне ребёнка, — шепчет тень. Сожги поместье. Исполинский костёр из надежд и людей. О, какую тень отбросит такое пламя!

Прайд счастливо смеётся сквозь слёзы.
Рядом никого.

Пальцы дрожат. Дрожит тень.

По коридору идёт мальчишка, а от него разбегаются теневые стрелы.
Он знает, куда ему идти.

+1

9

[icon]http://sd.uploads.ru/ITErZ.jpg[/icon][nick]Hjaarla[/nick][status]Little Witch[/status]
          Хьярла не любила находиться в обществе аристократии. Мудрая ведьма знала, что эти люди имели свою роль в обществе, они должны выступать защитниками остального народа от различных напастей и помогать им в трудные времена. Но вне этих трудных времен все эти дворяне просто паразитировали на людях, выкачивая из них силы, жизни и драгоценное время коротких жизней. Хьярла знала, что они не виноваты, что в подобном положении дел нет вины конкретных людей. Это была проблема губительной стороны человеческой натуры. Власть и богатство развращает людей, заставляет гнить их души. Отведав лакомства господства лишь немногие смогут удержать в узде голод по этому сладкому плоду. Из-за этого можно было бы в какой-то мере даже посочувствовать всем этим людям, пусть те наверняка сочтут подобную снисходительность уместной. Голод по господству подтачивает их души, заставляя погружаться все глубже и глубже в унизительную яму бесконечной и бессмысленной возни ради новой порции. Один лишь вид этого сборища вызывал нервные судороги.

          Не будь у молодой ведьмы конкретных задач, она бы в жизни не пошла на этот праздник. Но у нее была миссия, которая вынудила Хьярлу прийти к баронессе родных краев с просьбой, после чего составить ей компанию в путешествии до Рекна, чтобы затем посетить этот особняк. Шабаш был непреклонен, задачи, которые он ставил, были важными и необходимыми. Важность их деятельности Хьярла не могла постичь в должной мере, ибо не знала всех тайн, но она не хотела подводить свою мать, которая была одной из верховных ведьм в Шабаше. 

         Конечная цель миссии была всего в нескольких шагах от нее. Богато украшенная колыбельная, на которых лежал укутанный белоснежными пеленками младенец казался так близко, стоит только руку протянуть. Однако ведьма понимала, что не  должна была рисковать. Два стражника, стоявшие по бокам от колыбельной,  жестким взглядом буравили гостей и явно не намеревались никого подпускать к наследнику дома де Фер ближе чем на метр.  И вряд ли Хьярла смогла бы убедить их, что не собирается причинять младенцу существенного вреда. Даже несмотря на что это было абсолютной правдой. Ведьме многого не надо – капля крови этого младенца. Одна из важных обязанностей Шабаша – следить за кровью. Не за магией, которая подпитывалась чужой жизненной силой. Но его интересовало сплетение родословных, генеалогических древ. Хьярла не знала, чего пытается добиться Шабаш при помощи этого, но ей несколько раз уже давали задания, которые разрушали чью-либо помолвку или наоборот, обеспечивали появления связи между двумя семьями.

           И сейчас ей надо было просто узнать пару деталей об этом бесперспективном с точки зрения Шабаша доме де ля Фер. И потому ведьма ходила около колыбели, подобно  волку вокруг привязанной к колышку овечки, пытаясь угадать момент, когда в этой небольшой зале, переполненной гостями, у нее появится момент подобраться к младенцу достаточно близко. Хьярла рассеянно теребила кошелечки у себя на поясе, в которых хранились различные амулеты, да проверяла иглу, которую прятала в рукаве.

           Так бы она и ходила вокруг маленького де Фера, как вдруг увидела другого ребенка, постарше. Она удивилась, увидев его истинную сущность, ощутив неестественность этого создания, спрятанного в черноволосом мальчике.

          – Зачем ты пришел сюда, дитя Тени? - спросила напрямик Хьярла, удивленная встречей столь неожиданного гостя. В ее голосе не было испуга или враждебности, лишь удивление и любопытство. Не каждый визит на праздник аристократии оборачивается встречей с чем-то подобным. Но сейчас, впрочем Хьярла предпочла бы познакомиться с созданием Тени, чем дальше ошиваться среди аристократии. Молодая ведьма имела больше общего с подобными существами, чем с людьми, обделенными титулами и землями.

+1

10

Прайд был ребенком. Это настолько нелепо, что он сам бы не поверил в это, если бы не вспомнил.

Снова препятствие. Снова неожиданность. Он начинал злиться. Боги покинули его, а теперь смеются над ним, отказывая в возмездии. А что еще было, — застилая женщину перед ним, возникает прошлое, дописывая несказанное в памяти. Мгновения. Рваные образы. Отпечатки жизни, которые сейчас сжигают проклятые костры в голове. Рядом с кострами — тени. Тени питаются теплом от его сгорающей души. "Матушка Хворь?", — думает Прайд.

Прайд был ребёнком. Это было опасно, — давать ребёнку играть с тенями.

— Шёл в эльфийскую столицу познакомиться с царицей, — негромко ответил он, чувствуя, как пульсирует сознание.
Словно метроном, — туда-сюда. Такая вот баллада.
И добавил нараспев:
— Передать приветы ей от различных короле-ей... От различных короле-ей.

Он был готов обороняться. Его каким-то образом вычислили, вскрыли аристократическую глазурь и обнаружили под ней текущее чёрное ничто. Прайд не боялся умереть, — потому что он уже не был живым. Он боялся не успеть, не суметь сделать задуманное. Смотрел на женщину, готовясь ко всему, — в драке, к бегству, к уничтожению, к провалу. Но ничего не происходило. Она просто ждала ответа.

Ей удалось застать Прайда врасплох. В противном случае тень бы уже разила собравшихся без разбора, прорываясь к колыбели.

Нет, он не представлял себе, как убивает младенца. Он бы, наверное, и не смог, — да и не хотел. Это было как-то... плохо? Неправильно? Нет, это не было плохо, и не было неправильно. Это было недостойно, несмотря на всё значение. Но он собирался скормить ребёнка Тени. В подрагивающей черноте раскрывается пасть и туда медленно, безболезненно и навсегда погружается сын де Фера, внук де Фера, боль де Фера. Словно и не было его никогда. Как будто разочарованный автор перечеркнул абзац на исписанном листе. При переписывании набело и не вспомнит об этом.

Но Прайда остановили.
Простейшим вопросом? И только?

Впрочем, что-то изменилось. То ли маятник качнулся в правильную сторону, то ли количество народа вокруг подействовало успокаивающе, но мир вокруг снова становился цветным, приятным, дрожь успокаивалась. Изловчившись, мальчик схватил со стоящего на столике блюда небольшую булочку и съел. Ему показалось, что ничего вкуснее он не пробовал в своей жизни.

Внутри, однако, крепло раздражение. Безумие и порывистость могли сколько угодно сменяться радостью и ясностью мыслей, но раздражение никуда не девалось.

Мальчик улыбнулся.
— Я, добрая леди, пришёл сюда для того, чтобы засвидетельствовать то почтение де ля Ферам, которого они заслуживают. И помянуть достойно мёртвых орлов.
Прайд взглянул на младенца.
— Такой крошечный, — протянул он. — Смешной. Прямо и не верится, что я таким когда-то был. Как вы думаете, тётя, каким он вырастет? Его дед десятилетиями правил Рекном, он привёл город к тому благополучию и процветанию, в котором он сейчас находится. Его отец, молодой и сильный мужчина, пойдёт по стопам пожилого графа и точно закончит начатое. Теперь у него есть наследник. В будущем — сильный и волевой лидер, как его отец и дед. А сейчас — смешной, замечательный малыш. Такое чудо!
Тёмно-синие глаза смотрели на колыбель цепко и внимательно.
— Почему же дитя Тени не может поиграть с другими детьми? А, тётя?

+1

11

[icon]http://sd.uploads.ru/ITErZ.jpg[/icon][nick]Hjaarla[/nick][status]Little Witch[/status]
На странные  вопросы – странные ответы. Хьярла немного удивилась, услышав то, что говорил маленький подросток с черными, как смоль, волосами. Впрочем, простые и прямые выражения для обитателей Тени были чем-то непристойным и неприличным. А может дело в том, что их модель мышления слишком существенно отличается от человеческой. Дети другого мира не росли со своими родителями, не бегали с другими такими же детьми по полям, не познавали окружающий мир, не читали книжек. Они росли скорее подобно диким цветам, подпитываясь энергиями Тени, формируя мысли, восприятие, чувства, подобно стеблям, листьям, веточкам.
Вот и гадать можно было, говорил ли маленький мальчик то, что действительно думал или просто игрался с ней, пытаясь задурить ей голову. Честного и прямого ответа она вряд ли получит. Впрочем, ведьме не привыкать. Над Хьярлой как-то Шабаш уже измывался когда-то подобным образом, ставя ей условия, при которых она могла задавать вопросы. То сделают ограничение на количество произнесенных слов, то скажут, что она имеет право только на пару вопросов и больше не услышит ничего. Подобные уроки приучали внимательно думать, что говорить, да как.
Да, маленький мальчик звучал дружелюбно и вроде как даже искренне. Но его слова вызывали какой-то приторный привкус натянутости. Несомненно, независимо от того, был ли союз создания Тени с человеческим ребенком контрактом или какой-то формой одержимости, кто-то из них точно имел аристократические корни. Но какому дому принадлежит столь занимательный малец, Хьярла не знала. Но за чистую монету она принимать его слова не спешила.
- Возможно, дело в том, что дети Тени растут иначе и обычные люди побаиваются тех, кто думает другими путями. Боятся сил, природу которых понять не в силах. Страх – их проклятие и спасение, - задумчиво сказала Хьярла, оборачиваясь на колыбель, в которой лежал розовокожий младенец. Крошечный мальчик умудрялся лежать тихо и посапывал, несмотря на то, что вокруг был практически бал. Впрочем, здесь еще было относительно тихо, пусть и довольно людно. Музыка не играла, люди просто негромко переговаривались, что-то обсуждая и поглощая еду на столах. Словно какая-то негласная договоренность царила среди гостей, не поднимать шума выше определенного уровня.
- Интересный взгляд на дом, который нас принимает, - заметила ведьма, оглянувшись. С ее точки зрения, дом де ля Фер был специфическим главой Рекна. Но в ее понимании не правитель формирует город, а город правителя. В ее понимании, никакой другой аристократ не смог бы подняться на вершину власти в этом месте и если бы в душе старшего де ля Фера была бы хоть толика порядочности и благородства, то его бы тут же сместил бы какой-нибудь еще более беспринципный и подлый негодяй. Правитель, который захотел бы привнести в этот город закон и порядок, поставил бы честность и справедливость превыше всего, был бы обречен плыть против течения и даже если бы он смог чего-нибудь добиться, его труды пропадут втуне при первом же послаблении.
- Но да, вряд ли тебе позволят поиграть с маленьким де Фером. Здесь помимо меня еще несколько магов, кто-то от де Феров, кто-то приехал вместе с гостями. И среди них найдутся те, кто вряд ли будет спокойно взирать и наблюдать за твоими действиями, если они будут чем-то более серьезным, чем простая прогулка по залам, - заметила спокойно Хьярла, больше предупреждая, чем угрожая. Ей, честно, совершенно не хотелось думать, что же на самом деле творилось в голове у порождения Тени. Гадать о таких вещах – себе дороже. Но при этом можно попробовать заручиться помощью.
- Впрочем, я могу помочь тебе. Дать тебе возможность скрыться от их возмездия, если ты сделаешь для меня кое-что, что наверно будет тебе сделать проще, чем мне, - улыбнувшись, предложила ведьма. Если она заручится поддержкой этого мальчика, наверняка ее шансы выполнить задание Шабаша существенно вырастут.

+1

12

— Их возмездия? — переспросил мальчик.
Темно-синие глаза сверкнули. По тени прошла рябь, не замеченная никем, кроме ведьмы.

— Забавно слышать. Преступники помышляют о возмездии. Нанимают в охрану лучших воинов, заселяют в рокошные покои изнеженных шелками магов. В исключительных случаях зовут Орден Ледяного Пути, но напоказ выставляют клоунов из Ордена Арклана. Закрываются за стенами замков, уничтожают чужие стены, за край света заглядывают — нет ли там ещё чего-то чужого, что украсть бы, утащить с собой в гроб? Обличают слабых, точат ножи друг на друга, тихие, смирные, богобоязненные, выжидают, и в нужное время запускают коготки и лакомятся. В сущности, какой роскошный приём! Столько народу, столько моих ровесников! Такого праздника свет не видел давно. Де ля Фер, щедрый, роскошный, щедрый меценат, так любит наш город, так уверенно точит из него всю кровь! И пусть, вокруг же все — ну, может, так и надо. Ну, надо значит надо. Боги коронуют ведьм, люди сжигают ведьм. Дух истины, его же мир не может прияти, яко не видит его, ниже знает его, — так поётся в псалмах.

Яростный шёпот мальчишки был готов сорваться на полный голос. Но вместо этого он рассмеялся.
— Не обращайте внимания, тётя, это во мне говорят остатки классического образования. Просто шутку о возмездии де Феров я нашёл изящной.

Он подошёл поближе, посмотрел ведьме в глаза.

— Что же это за дело такое, которое проще сделать мальчишке? Озвучьте. Граф Роман Дорисфан де Бо к вашим услугам.

Он улыбнулся. Обаятельно, открыто, как улыбаются все добрые и смешливые дети.
От этой улыбки захотелось спрятаться.

+1

13

[icon]http://sd.uploads.ru/ITErZ.jpg[/icon][nick]Hjaarla[/nick][status]Little Witch[/status]
Ярость. Казалось, что ее можно нацедить в бутылку, после чего разлить по бокалам, подобно тому прекрасному вину, что сейчас распивали гости этого празднества. Правда если эта ярость и била в голову, то делала она совсем иначе, нежели изысканные напитки де ля Фера. Хьярла даже сделала короткий шаг назад, словно опасаясь, что ее слова, спровоцировавшие порождение Тени, повлекут за собой волну насилия и жестокости.

К счастью, мальчик ограничивался словами. Злыми, полными яда и желчи, но все-таки просто словами. Конечно, ведьма могла сопереживать тем мыслям, которые озвучивал парнишка, но это не значит, что она была с ними согласна. В ее представлении даже если все аристократы, подобные де Феру, окажутся на следующее утро висящими на главной площади города, им на смену придут другие, живодеры и подлецы.

- Возмездие определяет не тот, на чьей стороне справедливость, а тот, кто сильнее. К сожалению, мой юный друг, даже если Аэн уберет всех плохих дворян, им на смену придут другие.

Хьярла пожала плечами спокойно. Без веселья, без оправдания, без каких-то особых эмоций. Ей по сути было все равно. У  Шабаша свои взгляды на аристократию и молодая ведьма старалась их придерживаться. Этих людей можно использовать в своих интересах, но пытаться ими управлять, пытаться прививать знати порядочность и честность – гиблое дело.

Хьярла чуть вздрогнула, услышав имя маленького мальчика. Она знала косвенно о доме, которому принадлежала фамилия де Бо. Ей говорили, что никто не выжил. Но, видимо, ошибались. Факт того, что юный наследник убитой семьи аристократов ходил по дому своего злейшего врага, носящий рядом с сердцем порождение Тени. Однако, несмотря на легкую волну страха, мурашками пробежавшую по спине, она все-таки достала полую иглу из рукава.

- Мне нужно, чтобы ты уколол этой иглой юного наследника и принес иглу мне. Неважно куда, лишь бы на ней осталась хотя бы капелька его крови. Когда принесешь мне иглу, я тебе дам амулет, который унесет тебя в безопасное место, когда захочешь, - ответила Хьярла, протягивая иглу Роману. Конечно, был шанс, что он провалит задание и все испортит, но во-первых, у нее были запасные иглы, во-вторых, ребенок никуда не денется. Потом, при следующем визите она получит его кровь для Шабаша. Рано или поздно он добивается всего, чего захочет.

+1

14

Мальчик поморщился.
— Я рад, что мы оба понимаем — для философского диспута сейчас не время и не место, тётя. И то сказать, хороши же мы будем! Юнец и мещанка беседуют о мироустройстве! Философам древности такое и присниться не могло.
Он весело рассмеялся и отвернулся.

Со стороны казалось, что мальчишка и девушка просто мило беседуют ни о чём, в этом ничем не отличаясь от остальных гостей. Возможно, будь света побольше, что-то странное и бросилось бы в глаза бдительным стражам. Но в тусклом мерцании свечей, в пляске теней и копоти все выглядели одинаково загадочно. Была ли таковой задумка? Может быть, сейчас свет здесь специально туск, а когда придёт пора продемонстрировать наследника гостям, вспыхнут магические лампы, фейерверки, взлетят под потолок иллюзорные шутихи, засияют разноцветные фонарики? Как на Йоль?

Воспоминание о Йоле укололо Прайда.
Или это была игла, которую он уже взял тонкими пальчиками из тени, падающей на руку девицы?
Тень не боится уколов. Что же это за чувство?

Скучно, — вздохнул мальчишка. Как же скучно!

Тонкие пальцы тени взяли иглу. Потянули её из руки, спустили на пол. Света было достаточно для пиршества теней и недостаточно для людских глаз. Игла ползла по теням, легко и бесшумно попала в колыбель. Забралась по затейливой отделке, погладила гладкое лакированное дерево, рубашонку младенца. Не выпуская иглы. Этого никто из стражи не заметил, — потому что это невозможно было заметить.

Всё это время Роман де Бо стоял, скучая, скрестив руки на груди.

Тень занесла иглу, но замерла. Ромка нахмурился. Ему не нравилось то, что придётся колоть младенца иглой. Да, он разревётся, поднимется переполох, няньки-мамки, скорее всего, обнаружат укол, начнут выяснять. Безобразная, лишняя суета. Дело не в этом, — к тому времени Прайд уже убьёт их всех. Дело не в этом. Просто колоть мальчишку-де Фера Ромке не хотелось. Вставлять металл в чистого нового человечка, — словно меч занести над слабым. Прикончить щенка. Резануть ножом искусный портрет. Да и на кой ему этот амулет? Чем ему может повредить этот сброд?

Но он вызвался помочь. Просто так.
Поздно отказывать.

Игла вонзилась в тело самого младшего де ля Фера. Вот твоя месть, жалкий орлёнок. Вместо искоренения их гнезда и жестокого убийства деда и отца — беспомощный укол иголкой в ручку младенчика. Вот на что ты сегодня способен.

Ребёнок проснулся, заплакал.
Считанные секунды спустя окровавленная игла стукнулась тупым концом в пальцы ведьмы.
Прайд повернулся к ней. Лицо его было расстроенным.

— Из-за вас, тётя, малыш расплакался, — тихо сказал он.

+1

15

[icon]http://sd.uploads.ru/ITErZ.jpg[/icon][nick]Hjaarla[/nick][status]Little Witch[/status]
Хьярла была в какой-то мере рада тому, что сделала расчет на мальчика. Да, тот был странным, даже пугающим, но он наверняка справился бы лучше нее с поставленной задачей. Ведьме пришлось бы воспользоваться магическими умениями, и ее действия не остались бы незамеченными. Не факт, впрочем, что молодой граф сделает все тихо, но лучше уж внимание будет сосредоточено не на Хьярле. Не привлекать внимания, осуществлять задуманное чужими руками - это было практически основой основ в любых придворных интригах. Конечно, в идеале было бы, чтобы исполнитель еще и не догадывался, что действует в чужих интересах. Но до такого мастерства манипуляций молодой ведьме из Шабаша, что только пока бегала по поручениям старших, еще расти и расти.
Какими способностями пользовался Роман, оставалось только гадать, хотя Хьярла с интересом разглядывала черноволосого мальчика, пытаясь понять, что он делает. Казалось, что он ушел в себя и отвлекся на что-то. Но куда делась взятая тенями игла, и как они движутся - сложно сказать. Хьярла не встречала так уж много порождений Тени. При ней лишь пару раз старшие ведьмы вызывали демонов, дабы сделать что-то темное или получить ответы на какие-то вопросы.
Она услышала плач ребенка и вздохнула. Надо было смазать иглу снадобьями, притупляющими боль и погружающими в сон. Но это можно делать без опаски только со взрослыми людьми, с детьми, особенно младенцами это может привести к еще более тяжелым последствиям. Главное через несколько секунд она получила окровавленную иглу - вот что действительно важно.
Хьярла бережно убрала иглу в пробирку и заткнула пробкой. Потом еще и воском запечает и чары наложит, чтобы с ней ничего не случилось в путешествии. Пряча колбочку в складках платья, она услышала замечание мальчика, расстроенного тем поступком, который он сам совершил.
- Со слезами на глазах мы рождаемся и часто со слезами на глазах мы умираем. Слезы малыша помогут другим, в будущем. Плач нас не губит. Только самонадеянность и жадность, - это было уже замечанием для Романа, некоторым предостережением. Она достала из сумочки на поясе крохотную, не больше пальца, дощечку, расписанную письменами и красивыми узорами. В ней таилась магическая сила заклинания, запертая за символами и рунами.
- Сломай ее и она унесет тебя в место, что ты считаешь домом. И да, если вдруг захочешь увидеться еще раз со мной, Хьярлой из Ведьминого леса, тебе стоит отправиться в Валбери. Тебе там будут рады. В отличии от этого места, - она оглянулась и, слегка кивнув мальчику, пошла кривым путем прочь из зала. Она чувствовала, что чей-то магический взор прочесывает потихоньку зал, ища кого-то. Возможно скоро будет столкновение, когда юный граф будет обнаружен. Но Хьярле совсем не хотелось ждать того момента, когда очарование праздника будет разрушено окончательно. Плач младенца - первая трещина на прекрасном образе. Но скоро явно будут новые, пока это торжество не рассыпется на тысячу осколков.

+1

16

Прайд помахал ведьме на прощание. Ведьма она или нет, нужна ли ей кровь для какого-то ритуала или просто так, ради личного безумия — он не знал. Это всё уже не имело значения. Хьярла из Ведьминого леса. Он запомнит. Если память вновь не утонет в тени, не подёрнется следами борьбы тени и души. И даже если так — эта встреча не была судьбоносной. Ещё одно лицо, ещё один взгляд среди десятков, сотен.

Тоскливая, протяжная мелодия.
Словно не праздник в честь рождения, не радостный день, а — панихида.

Что знают музыканты? Что видят они в переплетении струн, что заставляет их пальцы зажимать такие аккорды, протяжно ныть в минорном ладу? Почему и зачем вместо рождения новой жизни плачут о похоронах их скрипки? Неужели так сильна болезнь этого города? Так тяжела тень крыльев призрачного орла, который следит за всеми ними сегодня из теней?

Прайд делает шаг к колыбели. Около неё, конечно, уже суета. Как же! Плачет де Фер.
Когда плакал де Бо, никому не было дела.

— Нас с тобой не любят, малыш, — грустно говорит Ромка.
Острая тонкая тень вспарывает стражнику горло под шлемом. Тёплая кровь окрашивает нарамник, не хочет держаться в теле, как ни зажимай шею рукой в перчатке.
— Ну чего ты плачешь, ну укол, подумаешь...
Он протягивает свои руки, берёт малыша, который заходится в крике.
Тень, обернувшая змеёй руки второго стражника, сжимается, ломает кости. Обнажённое оружие падает на пол с беспомощным звоном. Крик стражника умирает, не родившись — теневые пальцы проникают в глазницы и пронзают мозг. Стражник упал бы, если бы доспехи не поддерживала тень.

Слышишь — гулко земля под ногами дрожит?
Видишь — плотный туман над полями лежит?
Это росы вскипают от ненависти!

Прайд поёт песню. Его выход. Его соло, баллада в урезанном, кошмарном крещендо угловато топорщится тенями. Тенепасти кусают за ноги, крохотные ручки не дают подойти. Глаза насмехаются, ликуют. Голос Ромки дрожит, ломается, в глазах слезинки, но он тихо поёт колыбельную плачущему младенцу, баюкает того на руках.
— Тише, тише, малыш...
Он осторожен. Бережно, но уверенно держит ребёнка. Качает, шепчет успокаивающе. Смеётся сквозь слёзы, когда, играя, касается маленького носика.
Маленький де ля Фер смотрит на Ромку. Ромка отворачивается вместе с ребёнком, чтобы того не окатило фонтаном крови, — какой-то ретивый герой из гостей бросается вперёд, но тень неумолимо перенаправляет его же меч ему в шею. Какая-то некрасивая баронесса готова завопить. Тень не дремлет. Отбивает брошенную в мальчишку алебарду. Не смейте! Заденете младенца! Да что происходит?

— Ты ни в чём не виноват, малыш, — шепчет Прайд. — Извини, не знаю, как тебя зовут. Просто нас с тобой не любят, вот и вся вина.

На полу раскрывается огромная исполинская пасть. Тень вокруг, в пасти — тень.
Ромка садится на пол, скрестив ноги. У него есть минута, едва ли больше. После — начнётся самый настоящий бал, где первый танец под демоническую музыку застолбил за собой маленький де Бо. Но этот танец с маленьким де Фером он намерен сплясать до конца в оставшуюся им минуту.

Он бережно опускает младенца к пасти. Ему очень жалко малыша, ему жаль, что тот расплакался из-за укола. Он продолжает напевать песенку, успокаивая единственного де ля Фера, к которому не испытывает ненависти. Этот мальчишка — лишь инструмент, несущий живой кирпичик в построенном де Ферами ядовитом аду. Он будущее. Тень медленно принимает плоть и сущность, — не ощущая холода, боли, ненависти младенец смотрит на Ромку. Он не знает, что происходит.

Не знает, что скоро он просто перестанет существовать. Не умрёт, не захлебнётся болью.
Просто исчезнет.

Как будто и не было его.
Будущего дома де ля Фер.

Тени сторожат. Злобными змеями набрасываются на каждого, кто хочет помешать.

Да, нас ненависть в плен захватила сейчас,
Но не злоба нас будет из плена вести.
Не слепая, не черная ненависть в нас.

***

Свежий ветер нам высушит слезы у глаз.
Справедливой и подлинной.

Ненависти.

Отредактировано R.B. (2019-04-09 19:12:13)

+1

17

Их  можно  было бы  назвать  Дворцовой  Стражей,  Городской Стражей или Патрулем.  Как  бы   их  не   называть,   цель  их  в   любом   произведении фантастического эпоса всегда одинакова: она, проясняясь в Третьей Части (или после  десяти минут фильма),  состоит  в  том,  чтобы  ворваться в  комнату, поодиночке атаковать героя и быть поверженными ниц. Никто даже не спрашивает их, хотят ли они этого.

Они пытались. Честно пытались отработать деньги, получаемые от старого пса, который до сих пор еще носил печать графа де ля Фера и этой печатью подтверждал каждый золотой, полученный в их карман. Несколько из них бросилось в атаку на странного мальчишку, только затем, чтобы бесславно погибнуть и растечься кровавыми лужами на сверкающем мраморе.
Несколько из них остановились. Наемники. Жадные до наживы создания, чьи инстинкты самосохранения и чутье доходили до уровня магических способностей какого-нибудь мага. Потому что опыт бесчисленных стычек с другими наемниками, со стражей, с монстрами и многими другими отточили бессознательное понимание того, когда надо лезть в драку, а когда нет. Они могли последовать в бесславной атаке за своими «товарищами», которых нанял де ля Фер. Но они этого не сделали.

- Стойте, - жестко скомандовал один из них, рослый головорез в шлеме, который соединялся с высоким воротником так, что его лица не было видно. Он поднял руку и те стражники, которые, видимо, раньше были в его отряде, сразу остановились, – Хрен ему. Не будем лезть и подыхать просто так. Рональд, выводи гостей. Маурд – ищи этих хваленых магов. Де Фер пусть сам разбирается с тем, какую погань он впустил в свой дом. Нам не платят за волшебных выродков, - резко отдал он приказы. Его подчиненные быстро пошли выполнять приказы, остальные держали дистанцию, стараясь не подсовываться к странному мальчишке.

Впрочем, в их понимании, все должно было скоро закончиться. Один из стражников уже возвращался, за ним бежало два человека с посохами, которые прямо на ходу начинали творить защитные заклинания, оберегающие себя от магических и физических выпадок. Один из них приготовил в руке яркое пламя, готовясь испытать на прочность нарушителя, а второй держался наготове, решив в случае чего защитить себя и напарника, а также предотвратить по возможности возгорание особняка, которое может произойти в случае магического столкновения. Скоро действительно все должно закончиться.
[icon]http://s3.uploads.ru/cJvLR.png[/icon][nick]Guards[/nick][status]Blood Money[/status]

+1

18

Прайд поднялся с пола. Случившееся его отрезвило, мечущиеся мысли как-то сами собой пришли в порядок.

Прости, малыш, — подумал Прайд. Я думал, что ты исчезнешь навсегда. Но я не смогу забыть. Не смогу.
— У тебя ж день рождения сегодня, а так глупо все получилось, — грустно сказал Ромка, глядя в глаза тени, пока тень рвала на части кого-то из гостей. — Я вообще хотел не так, хотел просто... ну чтобы было справедливо.
Лицо его стало очень печальным.
— Но не получилось, — он шмыгнул носом.

Он всхлипнул, закрыл глаза. Закрыл лицо ладошками.
Но видеть от этого не перестал.
Тень видела за него, карала за него, творила справедливость.

Воспоминания, заменявшие Роману де Бо реальность, — болезненные, страшные, где ничего, кроме обиды, вины и ненависти. Воспоминания, полные любви и сожаления. Никого не пущу в эти воспоминания, — молча плакал Роман. Они только мои, и они все, что у меня осталось. Мое время — снег, красный снег, и он неслышно утекает сквозь узкое отверстие жизни, сдерживаемый — пусть ненадолго — только пальчиками новорожденного ребенка, сумевшего своей гибелью изменить жизнь.

И сейчас Прайд, всхлипывая, шёл вперёд, а сквозь его пальцы мягко, тепло и безвозвратно тенью струился кровавый снег его воспоминаний. Не уходи, — просил он братика. Куда? — весело удивляется тот, но в голосе его звучат слезы. Я всегда с тобой, — говорит он, — пока ты меня помнишь. Снег как тень лёгок и приятен на ощупь, он шелковой тканью гладит руки, рисует в душе красочные замечательные картины. Ветерок, ты зря ушёл. Ещё один шрам, ещё одна боль, сейчас вытекающая чёрными слезами.

Но всё равно. Спасибо.
Все у нас получилось.
— Правда? — счастливый голос Ветерка.
— Правда, — говорит Прайд вслух.

Сквозь пальцы настойчиво, но все так же мягко и ненавязчиво течет тень. Слёзы капают чёрными хрустальными снежинками, растворяясь в воздухе и рассыпаясь нежным звоном. Наверное, все вокруг блестит и сияет от растворившихся снежинок, которые вернули ему его.

Узнав его.
Лето. Брат. Ромка. И Ветерок.

Тень по-отечески глядит на них, — Ромка чувствует это. От этого взгляда не хочется прятаться, таиться, наоборот — ему нравится, что бездна смотрит. Здесь, в Рекне, кончилась его жизнь. Теперь кончится его возмездие.

Весь особняк. Кровь. Без разбора. Но тень избегает детей, — в каждом ребёнке она видит лицо Мишки или Ветерка. Они плачут, они испуганы. Тень просто не может причинить им вред. То тут, то там переворачиваются канделябры со свечами. Пусть горит, пусть умирает, пусть недаром торжество! Ничего не понимающие хозяева, до которых ещё не дошло в полной мере случившееся, — то, что их будущему конец. Пусть догнивает шакал, пусть мечется бешеный молодой пёс! Ничего не вернуть! Гигантская тень исполненного очей орла накрыла особняк. Орлы отомщены, проводы их достойны. Весь высший свет на поминках Орлов де Бо! Такая честь! Такая месть!

— Все, Ромка, — грустно говорит Мишка. — Мне пора.
Жаль, что Мишке для этого придется уйти.

Прайд отпускает его, отстраняется, смахивает с глаз слезы. Мишка берёт отца за руку.
Мишка улыбается Ромке, прощально машет рукой. И тут же закрывает ладонями лицо и медленно идет навстречу луне. Изредка оборачивается, утирает носик рукавом, останавливаясь на мгновение, но потом снова продолжает свой путь по лунной тропинке к небесному светилу. Яркая, холодная дорожка света, расстелившаяся по воде родного моря Рекна, — путь, по которому могут пройти только Михаэль и Анри де Бо.

А Прайд останется.

Сейчас разорвется от светлой боли сердце, и тогда он сможет побежать вслед за Мишкой, проводить его... и все равно расстаться с ним навсегда. Потому что орлы умирают в небе, и после смерти уходят прямо на небо.

Орлёнку же с чёрным опереньем по имени Прайд туда ход заказан.
Ладонью с силой вытер слезы, моргнул. И не заметил, как брат с отцом исчезли.
Прощайте, — сказал.
Прощай, — ответили ему люди, который навсегда останутся с ним в его пропитанном тенью сердце.
Это очень больно, — когда прощаются те, кто обречен остаться с тобой навсегда.

Прайд упал на колени и беззвучно зарыдал.

Теневые пальцы словно сами собой за спиной мальчика переломили полученный от ведьмы амулет пополам.

+1


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Потерянные рассказы » 25.02.1215. Чума во время пира.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC