http://forumfiles.ru/files/0019/58/c4/73091.css
http://forumfiles.ru/files/0019/58/c4/37366.css
http://forumfiles.ru/files/0019/58/c4/49305.css
http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/67894.css
http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/44492.css
http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/50081.css

Fables of Ainhoa

Объявление



От 30.06.19

Проснулись — ребутнулись! Поздравляем с новым сюжетом.

Добро пожаловать на Эноа! Рады приветствовать путников и гостей ~

Жанр: фэнтези, сказка;
Рейтинг: NC-17 или 18+;
Система: эпизодическая;
Графика: аниме, арты.

Настоящее время в игре: 1203 год ~ 1204 год.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru




начало лета 1203 года, июнь-июль

В мире всё хорошо, но всегда ли так будет?


           
~ а также другие нужные персонажи

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Потерянные рассказы » 30.03.1214 г. "Мрачный застенок"


30.03.1214 г. "Мрачный застенок"

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Дата и время

Завязка

Участники

30.03.1214
вечер
http://s3.uploads.ru/t/gMXKp.jpg
Тип эпизода:
Личный

Грань между охотником и хищником стирается так же легко как между зверем и человеком. Выбор делает каждый, другой вопрос, что два ответа порой оборачиваются одним результатом, тем к которому приходиться двигаться слепо, не имея даже возможности нащупать верный путь, так же как и увидеть свет.
Однако, то не всегда сулит несчастье.

Гильгамеш Морэл
Хаса Флитцер 

Место действия:

Подвал имения

Погода:

Ясно

Отредактировано Gilgamesh Morel (2018-11-20 07:31:56)

0

2

Беспомощность - пожалуй, это самое ужасное чувство. Впервые ощутив его, не спутаешь ни с чем. Страх мешает в полной мере контролировать себя, извращает самый удачный план, подвергая его сомнениям, ненужным придирками, вселяя в сердце неуверенность, но, увы и ах, он иллюзорен. Это защитный механизм, призванный самой природой нас защищать, отнимающий силы не реже чем их дающий. Такое чувство не идёт ни в какое сравнение с гнетущим осознанием собственной неспособности противиться судьбе, ощущать, как твоя жизнь находиться в чьих-то расточительных и скользких руках, сжимающих горло не потому что должны это делать или из веселья, а просто потому что имеют возможность распоряжаться чьей-то утраченной свободой. Настоящие краски, вступая в силу, то обретает лишь, когда человек в полной мере осознаёт положение, когда теряет силы на оптимизм, но не срывается, чтобы прятаться в манящем плене несбыточных мечт.

Что ощущала она, открыв глаза?

  Тьма, царящая вокруг, не была беспросветной, робкие блики, те, что можно увидеть в небольшой лужице под ногами, придавали очертаниям оттенок мрака, но в то же время вселяли потаённую надежду, не давали утонуть. Каменные, из крупных кусков, не меньше её тела, стены, в просветах которых будто ничего не было, словно мастер долго и упорно старался сделать поверхность как можно ровнее, говорили о возрасте этого места, о сырости и о холоде. Тот, словно послушный гость, поспешил о себе напомнить, и тогда она могла понять, что обнажена, что её скромный и изорванный наряд куда-то пропал, а на его месте были крепкие верёвки, поверх которых лежала пара цепей, которые несколько не грели, но и не обжигали кожу. Ломота ещё не подступила, но явно мышцы затекли, из чего можно было сделать вывод, что находиться здесь не так уж и долго, возможно даже половина часа не успела уйти.

  Решаясь проследить за лужицей воды, вслед за бликом, глаза поднимаются, смотрят перед собой и в некотором удалении могут заметить силуэт. Он не кажется крупным, не кажется живым, однако, реагируя на движение, делает уверенный шаг вперёд, после чего ещё и ещё, пока, наконец, не оказывается достаточно близко, чтобы говорить.

- Очнулась? – звучит как вопрос, однако он не спрашивает, говорит для себя и даже отвлекается, переводя на стену взгляд, касаясь неожиданно загоревшего и не успевшего прогнить, явно нового, факела, который послушно развеивает часть тьмы и теперь близкий силуэт разглядеть очень просто.

  Это мужчина. Его взгляд несколько заинтересован, когда касается её, однако не как чем-то хорошим, с лёгкой надменностью и оттенком тревоги, словно смотрит на что-то принёсшие ему проблемы, но до сих пор остающимся достойным внимания. Нет в этом вынужденной и нет милости.

...

http://sg.uploads.ru/t/Jy5Y3.jpg

Если приглядятся, то заметна становится ровная линия, проходящая вдоль его тела, кусок ткани, за которым не видно крови, однако подобным образом людей действительно перевязывали. Замечая это, он спокойно касается этой тряпки и отрывает, выбрасывая.

- Зря надеешься, я уже здоров, - отвечает на незаданный вопрос человек, после чего делает ещё один шаг вперёд, выставляя перед собой факел, так, что от него можно ощутить слепящее тепло. – Ответь на мои вопросы. Расскажи кто ты, зачем напала и почему сейчас я не ощущаю в тебе той темноты?

Он не грубит, но явно даёт понять, что чувствует себя хозяином и что в любом случаи получит своё.

Ассоциации

http://s3.uploads.ru/t/vxLEB.jpg
http://sg.uploads.ru/t/nJjYy.jpg
http://sh.uploads.ru/t/3Kvgm.jpg
http://s7.uploads.ru/t/xC7tB.jpg
http://sg.uploads.ru/t/NW2al.jpg

+1

3

Что такое сон?
И что можем там увидеть?

Где-то в глубине души я много раз задавала себе один и тот же вопрос: зачем я родилась? Он стал не сразу появляться в моем подсознании, только когда стало происходить то, что происходит с множеством демонов и полудемонов в этом волшебном мире, он словно противная букашка стал вгрызаться в мозг, а когда прогрыз – стал расти, набирая для себя массу и питаться всей ненавистью людей. Я не помню, когда этот вопрос стал для меня чем-то особенным, когда он стал не просто вопросом, а частью меня. Но думаю, это произошло тогда, когда я стала задумываться о том, что же происходит со мной. Многие бы сейчас сказали: что я хочу, что бы меня жалели, нет, я не нуждаюсь в жалости, просто хочу обрести то, чего у меня никогда не было. Возможно, именно это и сможет дать мне ответ на тот вопрос. Но сколько себя помню, до сих пор, ни как не могла его отыскать. И даже когда стала рабом, я думала что нашла то, что искала, но прожив там много лет – потеряла все это и вновь получила свободу, но я никогда не просила ее, но и возвращаться мне не хочется, там не плохо, вроде бы. Просто не хочу. Вот так и остаюсь я тем, у кого нет места в этом мире, ни туда и ни сюда, куда бы я не пошла всегда буду белой вороной среди черных.

С каждым вдохом я понимала, что начинаю просыпаться возвращаясь в этот мир. Голова еще отдавалась болезненным эхом после свершенных мною, нет, той сущностью, деяниями. Монотонный звук капель, разлетался по просторному и пустующему темному коридору, уходя куда-то по лестнице вверх, обрываясь возле запертой двери. Открыв глаза, попытавшись шевельнуться, я не почувствовала ничего что позволило бы сразу сообразить жива ли я или нет. После себя, другой, всегда тяжело приходить в сознание, словно долгое время спал и вдруг просыпаешься, чувствуешь холод или тепло и не сразу понимаешь - что происходит, и где находишься.
В сознании стало всплывать последнее, что я видела – человека со светлыми волосами и красными, как огонь глазами. Моргнув пару раз, пытаясь избавиться от миража в глазах, не понимала, почему он не исчезает. Человек нерешительно шевельнулся, словно оценивая всю ситуацию, а потом стал приближаться, быстрыми и уверенными шагами, а стук его обуви отдавался грохотом где-то в голове.
- Очнулась? – пребывая еще в нетрезвом состоянии, медленными шагами томная мысль, стала заползать в меня и я стала понимать, что это был и вовсе не мираж, не сон. Он был здесь, сейчас и смотрел на меня. Его красные глаза, словно огонь. Постепенно разум возвращался, да и все чувства и ощущения тоже.
Тело было не послушным, ноги и руки мерзли и наверняка были холодными все пальцы, не люблю, когда они мерзнут, не приятное чувство. Всегда любила тепло. Оглядевшись, в полумраке факела, что бросал свои огненные блики на стену, я смогла разглядеть все помещение, его каменные своды, пол и его холодный серый оттенок, нагоняющий какой-то ужас и тоску. Звуки капающей воды пробудили во мне жажду, а во рту появилась сухость и мои глаза стали искать то место, где вода могла собраться в лужицу. Еще немного и я найду ее, но вновь возникшее тело перед глазами загородило весь обзор, оно было там, где-то позади него, да, я отчетливо видела блик воды, только мужчина мешал.
Уставившись на незнакомца, я начала подниматься, тело замлело, а стоило шевельнуть руками или ногами, стало ощущаться легкое покалывание. Руки и ноги, да все туловище было связано цепями и веревками, не самый веселый исход. Могло быть и хуже – смерть. Хотя, может смерть и была самым лучшим исходом для меня? И в очередной раз я жалею о том, что меня не убили. Оставаясь сидеть на холодном каменном полу, мои черные глаза забегали по фигуре мужчины, подмечая его перевязку и то, как он её отрывая, отбросил прочь.
- Зря надеешься, я уже здоров, - громко объявил парень.
Сказать честно? Я не знала о чем это он. Но после этих слов я стала понимать, что что-то было между мной и этим мужчиной, то есть не мной, а мной – другой. Все что делало Оно – откладывалось где-то в глубине подсознания и являлось ко мне только в страшных снах, когда я оставалась сама собой. Не люблю спать, всегда приходится это видеть, хочу я этого или нет, меня ни кто не спрашивал. Хотя? Разве раба или демона будет кто-то спрашивать?
– Ответь на мои вопросы. Расскажи кто ты, зачем напала и почему сейчас я не ощущаю в тебе той темноты? – Не хочу разговаривать и уж тем более рассказывать. Его поднесенный факел сильно бил своим светом по глазам, и я непроизвольно опустила взгляд вниз, где я увидела вновь свое обнаженное тело. Ни одного шрама, ни одной боевой зазубрины – черная кровь делала свое дело. Другие девушки позавидовали бы такому, но не чему. Проклята демоном, его отродье в теле человека.
- Вам стоило убить меня. – Я облизнула пересохшие губы вязкой слюной, мой голос был тихим и обычным для человека связанным и сидящем за решеткой. Не волновалась, не испытывала страх, ни смущения, я давно потеряла что-то очень важное. Цепи загремели под моими движениями, я отвернулась, подставляя яркому факелу спину, где вдоль позвоночника «росли» шесть черных незначительных рожка и красовалась боевая рана, полученная в недавней битве, не успевшая еще полностью залечиться и лишь покрылась черной корочкой от крови.

Отредактировано Hasa (2018-11-25 22:48:25)

+1

4

Чуждая для многих эмпатия в той или иной степени проявлялась у каждого человека. Кому-то она давалась  тяжело, в виду узкого кругозора и отсутствия должного количество жизненного опыта. Другим поразительно легко, ни то как результат многолетней практики, ни то открытой натуре, ни то иными способностями, определёнными особенностями личности. Себя Гильгамеш мог бы отнести к тем, кто был проницателен, улавливал ложь, а потому неосознанно замечал закономерности в поведении других и воспринимал их слова интуитивно, как и делал собственные выводы, на их основе.

  Не вызывало удивление, то, что он хотел лично узнать что это за особа и с чего это она решила напасть. Был ли скрытый умысел в этом действии или то звериное поведение действительно не имело под собой ничего человеческого, лишь зло и  инстинкты. Много вопросов требовали ответов и прежде чем решать, Гильгамеш предпочитал всё узнать и понять стоит ли действительно обращаться в организацию отбросов магии(а иначе он не мог назвать тех, кто словно животное носил на себе клеймо и был обречён следовать как бездумный пёс за любой добычей, на которую указывали хозяева) или же использовать другие пути, не исключено, что сопряжённые с кровью.

  Вначале он был зол, действительно испытывал боль и корил самого себя за беспечность, что не почувствовал скверну раньше, что позволил себя ранить и даже толика вины за смерть Брана давала о себе знать сейчас, покуда не испытывал прежних чувств и смог успокоить разум. Лёгкий отдых и опытный целитель смогли несколько умерить пыл. Ни то магия, ни то настойки тому способствовали, но сейчас взгляд был куда более трезвым.

  Жестокость не то к чему стремился Гильгамеш и в прошлом успел увидеть, что не всё что кажется чуждым плохо, но так же научился не позволять затуманивать свои глаза абстрактным и всепоглощающим понятиям, как и не ставить всех на один уровень. Если что-то опасно, то он не будет прятаться и встретит и если понадобиться, то вынесет приговор.

  Его несколько удивило, что взгляд не приметил ран, да, конечно их было немного, и выглядел те куда безобиднее, чем собственные, но не осталось следов, даже тех сдавленных отметин от собственной цепи нельзя было заметить на этом теле и кожа, в полумраке казалась бледной и чистой, без намёка на какие-то очевидные дефекты.

  Однако не только это заинтересовало мага, а само поведение. Многие поверженные пытаются торговаться, оправдываются сотней лживых слов, пытаются давать на жалость или иные чувства, чтобы если не спастись от кары, то уменьшить её и сохранить самое дорогое, что есть у каждого живущего – жизнь.

  Она была другой, не хотела говорить, не хотела видеть того, кто её допрашивал и попросту отвернулась, сказав, что её следовало убить.

  «Может быть, ты права» - подумал парень.

  Спина и странные точки на ней предстали взору героя, и он понял, что первоначальные подозрения подтвердились и перед ним не человек, вернее не совсем, но и отнюдь не химера. Она была демоном на половину, такую же, как и человеком, только вот странным казалось, что две эти личности не походили друг на друга, вернее он в буквальном смысле не ощущал прежней тьмы, не мог сказать, что эта забитая и апатичная девушка убила Брана.

  «Что-то здесь не так» - вот что решил он.

  Почему-то на ум пришёл случай из прошлого, который произошёл в конце путешествия по эльфийским землям. Тогда Гильгамеш был поспешен и принял сторону далёкую от добродетели, что вызывало в сердце стыд, отдающий раздражением. Остался ли он прежним или урок был усвоен?

- Почему ты говоришь, что не хочешь жить? – спросил он, с некоторой заинтересованностью, выжидая, выигрывая время для себя и отгоняя ненужные сейчас чувства и память о них. – Разве тебе не хочется увидеть тех, кого ты любишь? Не хочется увидеть солнце, погреться в его лучах, зная, что впереди тебя что-то ждёт? В жизни есть много дорог, а в смерти может не быть и одной.

  Гильгамеш ценил свою жизнь очень высоко, не смотря на то, что он впутывался в ненужные авантюры и то, что редко мог отступить, даже осознавая, что мало шансов, но всегда боролся до последнего. Каждая подобная победа заставляла ценить этот дар ещё больше, побуждала наслаждаться всем тем множеством удовольствий как можно чаще, напоминало, что нужно пользоваться временем, так как хочется, ибо оно может закончиться в любой момент. И это заставляло его злиться, ибо девушка не выглядела старой девой и, как и он сам должна была понимать, как оскорбительные её слова для всех тех, кто позволил ей существовать.

  Он положил руку на плечо и резко повернул, в его глазах виднелось некоторое презрение, а губы были сжаты в тонкую линию. Однако, стоило заговорить, как тон повысился.

- Отвечай на вопросы, - сказал Гил, с силой сжав руку, напоминая, что она тут пленница, а не птичка в клетке. – Ты убила человека, который любил жизнь, а теперь просишь себя убить?  Зачем тогда ты отняла это у него? Тебя кто-то шантажировал и нанял, чтобы меня убить? Ты не справилась и отчаялась? Может быть, если я приведу его детей, то ты заговоришь охотнее? Или хватит этого?

  Его рука, лежащая на коже стала поразительно тёплой, вернее она обжигала, не так, чтобы зажарить кожу под ней, но так ,чтобы в этой холодной каменной камере стало куда комфортнее.

Отредактировано Gilgamesh Morel (2018-11-27 00:33:34)

0

5

Не хочу говорить, почему этот человек заставляет меня говорить? Зачем ему это все? Какой прок будет от того, что я ему все расскажу, но мне этого даже не хочется. Идти против собственной воли? Я еще не забыла как, да, это всегда при мне, но каждый раз сталкиваясь со своей проблемой, сколько бы ни старалась, не могла справиться. Так было и будет всегда.
Говорит о жизни…
Красота природы видна всем, но люди не видят ее. Проходят каждый день мимо, не замечая, топчут и портят все ради своих благ. Для них это стало обыденным делом, а потом говорят что природа красива, но не видят того уродства что сотворили с ней.
А любовь? Что это такое? Ее просто нет, не существует. Это жалкая надежда человека не остаться одному в этом жестоком мире. Они говорят что любят, но готовы ли они пожертвовать ради своего любимого своей жизнью? Единицы кто на это способен. Все боятся одиночества, но почему? Зачем боятся смерти и одиночества? Даже я боюсь смерти, наверное, поэтому еще и жива или все те, кто встречается мне - отпускают, заставляют страдать еще больше, словно насмехаются надо мной.
Он резко обернул меня к себе лицом, положив широкую ладонь на мое плечо. Чего он хочет?
–  Отвечай на вопросы, - сказал Гил, с силой сжав руку. – Ты убила человека, который любил жизнь, а теперь просишь себя убить?  Зачем тогда ты отняла это у него? Тебя кто-то шантажировал и нанял, чтобы меня убить? Ты не справилась и отчаялась? Может быть, если я приведу его детей, то ты заговоришь охотнее? Или хватит этого? –
«Так вот о чем он, опять кого-то убила?!»
Я попыталась посмотреть в его глаза, но не могла. Они обжигали изнутри. А еще я знала, знала, что была виновата, но ведь прошлое не вернешь, как бы ты ни старался. Есть только настоящее, и бежать от него не куда. Мой голос не дрожал, его рука излучала неестественное тепло, боль от того как крепко он сжимал руку чувствовалась на плече, но не была настолько сильна.
Я опустила взгляд, смотря куда-то вбок.
- Мне все равно. Если будут закидывать камнями, бить палками, сжигать заживо. Мне все равно. Я заслужила это, разве не так? – я сжалась. Хочется убрать его руку, сесть около угла и сидеть. Можно попытаться выбраться. Насильно вызвать Ее?
- Вы говорите, что я кого-то убила, тогда почему вы не отомстите за него, продолжаете меня держать в цепях. Людям свойственна жестокость, она живет в каждом из нас уже с рождения. А если ты не жестокий – то тебя им сделают, хочешь этого или нет. –
Я сделала несколько аккуратных, плавных взмахов руками, слово гладила невидимый шелк пальцами. Через несколько секунд, перед лицом появились три водных шарика, которые с жаждой были проглочены мной. Я так сильно хотела пить, что не сдержалась и наколдовала себе немного.
Мой взгляд упал на Гильгамеша.

Отредактировано Hasa (2018-12-04 21:02:25)

+1

6

Слова девушки были полны равнодушия, однако тело подводило, было ясно, что она не так сильна, какой хочет казаться и что часть речей не более чем бравада.  Рассчитывала ли она или нет, что надсмотрщик того не приметит, но оказалась перед тем, кто довольно хорошо разбирается в людях, умеет понять, когда пытаются обмануть или спрятаться. За всем этим Гильгамеш видел защитную реакцию. Его начальный гнев таял так же быстро, как и возник, так как хозяин считал, что тот попросту не нужен. Что будет, если он поддастся? Очередное мёртвое тело, порождённое не чем иным как местью. Может быть, его такое и устроило бы, но какая-то часть противилась, напоминая о событиях прошлого, заставившими взглянуть на ситуацию немного иначе, стать взрослее и сковать порыв. Герой должен управлять им, а не наоборот.

  Рука на плече крепко держала, а затем переместилась, совсем немного, так, чтобы пара пальцев оказалась на хрупкой шее. Было желание попросту положить вторую и сжать, услышать всхлипы, ощутить, как напрягаются мышцы, чтобы затем обмякнуть навсегда, выпускаю душу из тела.

  «Нет… Я не буду пачкать руки» - вот что решил он, отгоняя наваждение.

  Сам Гильгамеш блефовал, говоря про семью Брана, он бы в любом случаи предпочел, не распространятся о том, что случилось, да и не был поборником справедливости, охотно о ней забывая, когда это было удобно или интересно. Однако становилось ясно, что пред ним человек, не обременённый совестью, подобной той, что можно счесть пороком.

- Заслужила? – он повтори слово, не до конца понимая, как можно судить о себе столь низко или же то была дерзость? В любом случаи слова породили ещё один вопрос, тот на который Гил хотел бы услышать ответ, только вот ясно было, что тот если и последует, то не удовлетворит собой и продолжит этот круг.

  А между тем, тепло, излучаемое рукой, стало утихать, сам же маг слушал, пока что, не решаясь что-либо сказать. Грозить Деорсой не имело смысла, она здесь занимала положение ничуть не лучше. Что же до насилия, то если начать избивать пленницу, то всё необратимо изменится, да и не виделось никакого удовольствия в пытках, которые всё равно ни чего бы не дали. Быть может, восприми он чуть более близко смерть охранника, то это принесло бы удовлетворение, но с некоторой толикой сожаления герой отмечал, что не испытывает таких чувств.

- Потому что я не хочу мстить, - сказал Гильгамеш спокойным голосом, уверенно и без тени сомнения. – И тут не причём жестокость или её отсутствие. Не тебе судить, кто с чем живёт, и кому что привьют. Если так было с тобой, то вовсе не обязательно, что случится с другими. И не кажется, что слишком высоко прыгаешь?

  Парень усмехнулся, находя забавным, как скованная девчонка пытается его судить и делает столь всепоглощающие выводы.

  Рука более не сжимала плечо, но и не отпускала его, просто накрывая, как что-то само собой разумеющееся.

- Ты даже не знаешь, что ждёт тебя, - сказал он, после чего удивился, обнаружив ворожбу, то явно отразилось в расширившихся глазах. – Теперь решила удивить меня, открывая таланты? Хочешь чтобы и я что-то показал?

+1

7

Что такое душа? Кто-то верит в то, что наше тело скрывает некую субстанцию, что называется душой. Может это лишь воздух, пространство внутри нас, может души и вовсе нет. Может это какой-то нерв или любая другая часть головного мозга, что можно назвать душой, которая хранит все воспоминания, записанные, словно на пленку. Для кого-то душа – это дар богов для человека, тот, кто создал ее. Что должна она делать? Ведь для чего-то она нам дана и есть ли она вообще?
Чем дольше я продолжала восседать на холодном каменном полу в железных цепях вокруг шеи, рук и ног, тем сильнее начинала зябнуть. Она словно ненавязчива мысль проникала во все тело, заполняя его. Сначала было тепло, но время шло и тело чувствовало прохладу помещения. Я неконтролируемо вздрогнула от холода, продолжая смотреть в сторону, осматривая пол и стену. Замерзнуть от холода? Довольно необычная смерть, интересно, какая она?
- Я не собиралась прыгать выше вас, нет, просто не смогу. Человеку, который всю свою жизнь прожил в самом низу человеческого общества, никогда не подняться вверх собственными силами. Вы никогда не сможете понять меня, мы просто разные, даже дело не в том, что я человекоподобный демон. Мы живем в разных мирах, у нас разные взгляды, образы и понимание. Если мы начнем стараться изо всех сил, лезть из кожи и рвать на себе волосы – это не значит, что у нас получится, лишь единицы способны пробиться сквозь толщину грязи. –  Да точно, мы настолько разные, что попросту не сможем понять друг друга, как бы ни старались. Мы смотрим на одинаковые вещи по-разному, это все равно, что смотреть на монету: один смотрит на одну сторону - другой на другую и даже если ее переворачивать, результат будет один и тот же. Но вы скажете: что можно стать рядом, тогда оба будут смотреть на одну сторону. Вы правы, но все равно, два человека из разного слоя общества, монета будет разная. Как? Все просто – для кого-то момента – это жизнь, способ выжить в этом жестоком мире, что бы хоть как-то не умереть, оно не дает ему счастье, оно дает лишь право ему жить и топтать эту землю. А для другого – это лишь кусок железа, которой можно разбрасываться, что бы удовлетворить свои потребности, одной меньше – другой больше, у него нет зависимости от одной монетки, она дает ему иллюзию счастья и власть.
На моем лице появилась легкая улыбка, но не живая и сухая. Не знаю что меня ждет? Но ведь  я никогда этого не могла знать, моя жизнь не понятна даже мне самой, сколько я себя помню, кругом лишь одни – те, кто желает моей смерти, сделала ли я что плохое или нет. За мной давно ходит по пятам смерть, наступая на пятки, которая ни как не может достигнуть своей цели – меня. Забавно, не правда ли?
Глоток воды помог мне освежить не только пересохшее горло, но и мысли; его прохлада словно разбудила меня от сна. Неожиданно я осознала что я совершила глупость, верно, вместо того что бы скрывать свои способности – я их выставила на показ. Уже второй раз так, но ведь рано или поздно он мог бы узнать о них, да и мне не кажется он злым человеком, или это лишь очередная ложь?
- Я хотела пить. Если вам интересно, то я владею магией воды, – с осторожностью заметила я, продолжая буквально пялиться на своего «тюремщика», который не ожидал подобных действий со стороны пленника.
- Скажите, для чего вы меня здесь держите? Если вы не хотите отомстить за своего друга, не убить меня. Может, я вам нужна для чего-то другого? От вас мне ничего не нужно, ни денег, ни вашей смерти.
«Почему, зачем я здесь?!

+1

8

Приятно и легко судить всех и каждого. Люди любят этим злоупотреблять, доводя до абсурда свои самые искрение убеждения или же напротив умело прикрываются удобными в случаи, когда это выгодно. Сложно винить их за то, что они такие, какие есть и дело не в том, что их не в чем упрекнуть, а того касается, что рано или поздно понимаешь, что ступая сходной тропой рискуешь запачкаться ещё сильнее, так как изначально видел какого смотреть на всё со стороны.

  Однако, в этот раз Гильгамеша не терзали никакие моральные выборы, он просто хотел поиграть на чувствах этой женщины, попытаться пробиться через лёд и отстранённость и устыдить, не для того чтобы отомстить за смерть своего стража или даже за боль, что она принесла его телу, а для того чтобы показать, чтобы в очередной раз доказать, что он лучше. Конечно, не для себя, ибо сколь мало было в нём скромности столь много самонадеянности и уверенности. Но порой даже боги должны напоминать о своём существовании смертным, потому в своей минутной слабости и потаканию ей герой не видел ни чего зазорного.

  С некоторым раздражением, он понял, что всё бес толку, что её не устыдить, что жизнь для этого существа стоит не больше чем для него, может быть даже гораздо меньше. Это заслуживало определённой толики уважения, но не умиляло раздражения мага, который больше раззадорился, начал медленно, но верно жаждать поломать демоницу и растопить подавляющий холод, излучаемый её неестественно чёрными глазами, словно омуты, словно, как и вся эта темница устрашающая не наличием в неё чего-то, а пустотой. Но не страшила Гила нисколько её внешность и повадки. Он встречал в открытую, смотрел, слегка поморщившись  и сузив глаза явно выражая недовольство.

- Простушка, - вот что он сказал, усмехнулся, раскатился  громкой волной голос по холодным стенам. - Ты пытаешься произвести на меня впечатление или оправдываешься? В любом случаи не тебе судить, что я могу, и железные кандалы это явно доказывают или нет?

  Всё произошло слишком быстро, не до конца привыкшие к тьме глаза Гильгамеша не позволили в полной мере насладиться представлением, но он заметил резкое движение и, к своему удивлению, сделал шаг назад, словно инстинкт сработал, предупреждая. Даже не тот, что отвечает за сохранение жизни, а полученные способности и опыт мага, он чувствовал собирающуюся энергию, знал, что ничего хорошего не должно произойти и, как оказалось, был не прав.

«Чертовка» - вот что подумал Морэл, замечая, что его развеселил это, безусловно, странный поступок женщины.

  Лишь укреплялась мысль, что она, хоть и равнодушная к своей жизни, но невольно заставляет его передумать, показывая свои самые лучшие и ценные стороны, для начало то была покорность, после голова, которая нет-нет, но была приспособлена не только для того чтобы носить шляпу, а в конце и магия… Уже не говоря о той звериной ярости при первом контакте. Постепенно это безличное существо, к удивлению «тюремщика», начинало производить на него определённое впечатление.

  Он любил собирать вещи, нет не все подряд, а те, что отличались своей уникальностью, красотой, ценностью и множеством других качеств и выбирал лучшие отчасти за счёт интуиции,  отчасти из-за собственного незаурядного вкуса. И те слова, касательно Деорсы, явно были лишь блефом, ибо никогда бы он не отдал добычу добытую кровью кучке второсортных рабов, коими их считал, даже если решился бы умертвить, то руки пачкать не боялся, да и свои люди были на любую из множества задач.

  В дали, в конце коридора, можно было заметить одного из них, человека молчаливого и покладистого, тюремщика по природе, ибо вместе с этим обладал железным сердцем, должной силой и что не менее важно – жестокостью.

- Ты не из пугливых, но всё равно раз за разом пытаешься меня впечатлить, - Гил не собирался спорить, просто произнёс как очевидную для себя истину. – Кое-что меня заинтересовало из того что увидел, но… Ты же понимаешь, что у всего своя цена? Цена жизни того человека была оплачена, но вот только не тобой, из-за чего за тобой лежит долг.

  Он сделал шаг вперёд и встретился со взглядом демоницы ещё ближе, словно изучая, решая стоит ли она внимания или всё это дело сиюминутной прихоти. Признаться, грань была настолько тонка, что сопоставлялась разве что с иглой.

  Решение было принято Гильгамешем и, не церемонясь, он прямо сказал:
- Я могу дать тебе всего одну возможность, чтобы ты продолжила жить, а вместе с ней и цель, которой нужно следовать, не зависимо от своих желаний. Это не торги.

  Он щёлкнул пальцами, в пустом помещении было достаточно тихо, чтобы в другом конце коридора жест уловили. Прежде затянутые цепи заметно ослабли, а затем и вовсе, что странно обломились.

  Парень не боялся убийцы, вообще он давно смерился с тем, что его жизнь может очень резко оборваться и принял единственное, казавшееся верным решением, а именно – отринул страх.

- Говори, - Гильгамешу показалось, что он дал достаточно времени для ответа на такой простой вопрос.

+1

9

Что он скажет? Как ответит на вздорные мои слова, что срывались с моих губ сейчас тут, в этом тихом, холодном, темном здании? Я злилась, немного, не могу сдержать того факта что он просто издевается, водит меня за нос и пытается меня прогнуть. Да, это давление когда он смотрит на меня, такое же, как и у Него. Если он продолжит в том же темпе – я не смогу устоять. Я научилась быть натянутым тросом, канатом по которому кто-то ходит, крепкий и прочный, но в какой-то момент даже он может быть порванным. Меня учили не прогибаться, не склоняться перед тем, кто этого не достоин и цель была лишь одна – убить или быть убитой. Раб с оружием, смешно и страшно одновременно, но не для острова на котором я росла. Меня учили запирать мысли и чувства на замок. Ребенка ведь легко сломать. Пусть даже со мной сделали подобное, подарили жизнь, когда я была готова уже умереть, только вот зачем?
Зачем я живу?
Я продолжала молча смотреть на него, да, он был недоволен моими словами, еще бы, его учит такая как, которая не умеет толком показывать свои эмоции, что скрыты где-то в глубине моих черных глаз, эмоции которые остались лишь в далеком детстве, в том доме и в том лесу. Я умерла там.
После его слов я подняла руки до уровня лица и глянула на них.
- Почти всю свою жизнь я живу связанная.
Гремя цепями, мои руки упали вниз. Да, именно так. Я жила в таком же месте как это, иногда выходя в «большую клетку», где тешатся богатенькие наблюдая за убийством и хорошими боями. Когда-то я ненавидела эту арену, все то, что там происходило, тех людей, даже ненавидела Его, но потом, не помню когда я смирилась с неизбежным, может я тогда чуть не умерла? Не помню.
Тюремщик подошел ближе, смотря на меня, я же не отводила взгляда, что ищет он там, в моих черных демонических глазах? Этого я знать не могла, я лишь кукла – игрушка в руках этого человека. Да я никем больше не могла быть, только этим, нужно лишь найти верхушку, за которую держатся нити и начать дергать. И он почти нашел, схватился за эти нити, что ведут его, подобно жаркому всепоглощающему огню, он неутомимо движется кверху.
Еще минуту.
Его палец обмотался вокруг волокна, и кукловод дернул за нить, натянув ее. Цепи ослабли, но еще ощущались тяжелым грузом на моих руках, было непреодолимое желание потереть запястье. Но не могла оторвать взгляда от него, от его фигуры и его действий. Дернув за одну нить сейчас, он сможет добрать и до остальных, вопрос только в другом, когда он сможет дотянуться до них? Как скоро? Цепи с грохотом упали возле моих ног, а руки стали свободны и легки; он освободил меня.
Какое-то время мы просто находились в тишине, звон железных цепей уже давно стих и не было слышно его остаточного бренчания. Я поднялась на ноги, осмотрела свои руки, ноги, не делая каких либо движений, только взглядом пробежалась, и сделала первый шаг в сторону Гильгамеша. Потом второй. Третий. Мои босые ноги тихо ступали по холодному каменному полу, лишь слегка отдаваясь эхом, как отдавалось эхо от горящего факела где-то в коридоре. Приблизившись чуть ли не вплотную, я тихо произнесла:
- Могу ли я надеть на себя что-нибудь?

+1

10

В жизни бывают моменты, когда ты должен просто верить. Кто-то пытается понять всё через призму реализма, другие не придают ему должного значения, но как не странно есть у любой ситуации камень преткновения, когда следует откинуть предубеждения чтобы двигаться дальше и принять то, что ты играешь в игру, но не диктуешь правила, а лишь следуешь. В этот раз Гильгамеш ощущал на себе некоторое давление, словно он вынудил себя идти по наиболее шаткому из возможных путей, вот только не один герой на этой дорожке, и пленная воительница невольно составила в нём компанию.

  У каждого был повод для недоверия, и даже кровь успела лечь промеж двоих. Вот только вместе с тем ощущалось и ничто иное, не укладывающиеся в концепцию заклятых врагов, не делающие их товарищами и уж тем более друзьями, но объединяющие и это что-то - интерес.

  Звучит не так уж и надёжно, но всё же первый шаг, которого, как показалось Гилу, достаточно. Да, видел он в этих глазах уже не только холод и пустоту, а что-то странное, словное его слова проникли, смогли пробраться под её тонкую, но тугую кожу и норовили продвинуться дальше, если, конечно, он поймёт, как их использовать и продолжит.

- Далеко не все это осознают, - спокойно ответил герой.

  Не было особых сложностей в словах, легко понять, что маг говорил о обычных людях и о том как плотно их вяжут законы и связи между другими личностями, в угоду которым они дарят(теряют) не только деньги, но и время, в том числе сокращая собственную жизнь. А что же до защиты, то лишь блаженное неведенье могло послужить утешением, как и смирение, но что касается последнего, то парень не верил не в один из этих путей и даже стоя несоизмеримо выше никогда не смог бы признать что самого сдерживают путы, только вот куда более дорогие, но от того не более лёгкие для гордеца.

«Думала ли ты когда-нибудь об этом?» - вот какая мысль возникла в голове Гильгамеша и он её оставил, захотел поведать её потом, когда у них будет больше времени, если, конечно, приглашение будет принято.

  И, кажется, она согласилась. Шаг, ещё один, затем ещё, а сама демоница стояла напротив, кажется, что-то заставило её задуматься, отбросить презрение к собственной судьбе, чтобы это ни было, Гил примет подарок судьбы, ведь если не он, то кто достоин её милости?

- Можно, - сказал он, после чего легко улыбнулся, ощущая некоторую власть. – Но ты сделаешь это лишь тогда, когда скажу я.

  Границы нужны всем и сейчас Гил решил открыть на них глаза воительнице и ещё раз утвердить своё положение. Всё равно рано или поздно придётся возводить, так почему бы не начать с первого и самого важного урока.

Он отвернулся и медленно направился к выходу, бросив:
- Иди за мной.

  Сидящий возле двери мужчина с некоторой опаской покосился на девушку и его рука в лёгком и привычном движении, коснулась деревянной ручке топора, который вместе с надзирателем этих не самых больших, но, безусловно заслуживающих внимания чертогов, довольно долго жил в этом месте и даже проливал кровь, лишь ночь рассудит кто злодей, а кто жертва.

  Как бы то ни было, он, выбритый до блеска и плотно одетый мужчина, отворил дверь без единого лишнего вопроса, лишь опасливые огоньки в его глазах говорили полукровке о недоверии, на хозяина он бы так не посмел взирать, но поблажек к другим не проявлял, быть может даже жалел, что её сковали и не дали даже возможности «поиграть», о чём свидетельствовала некоторая похоть, с которой он смотрел на обнажённое тело.

  Помещение на выходе, привело к ещё одной развилке, а затем ещё… и вот они двое стоят в пустой комнате, явно выше, чем уровень подземелья, да и пройденная лестница это подтверждала. Не было в ней особых изысков, но заметно теплее. Мебель скудная, деревянная несколько лавок, а в центре крупная бадья, наполненная водой, с испаренной, явно заблаговременно подогретой.

- Очистись, ты пропахла дорогами и кровью, - прозвучал спокойный голос.

«Не пожалею ли я об этом?» - вот о чём подумал Гил, но усмехнулся, прекрасно понимая, что ни какое глупое предостережение не возымело бы эффекта.

+1

11

Он молчал и смотрел на меня, словно оценивая как меня, так и себя, будто заранее обдумывает какой-то план, по которому следует идти, ведя меня за собой. Одеться он мне разрешил, правда не сейчас, хоть каплю, но я была рада, особенно когда испытываешь озлобление к этому человеку, вернее его поступкам и словам. Он не кажется плохим человеком, но что-то есть в нм отталкивающе, может его алый взгляд, или его дерзкое поведение и возвышенность. Почему-то, мне стало интересно, как он общается с другими, не то, что бы мне прямо любопытно, но увидеть сие действие мне захотелось, собственно и узнать кто он такой, ведь он так и не представился, да и моего имени он тоже не знает.
Раз он считает меня своим рабом, что же пусть так и будет, до тех пор, пока я не покину этот дом, сбежав, а до тех пор, я стану тем, кем была раньше - человеком у которого нет своих желаний и нет свободы. Но если подумать, у меня никогда их и не было…
Тюремщик отвернулся и направился в сторону выхода, разрешая, без каких либо сомнений, следовать за ним. Ничего не оставалось делать, как идти следом, все же это было лучшим, чем оставаться в этом мрачном, холодном и сыром подвале вместе с крысами, мышами и может тут есть даже гниющая плоть?
Мы оставили железные прутья камеры позади, продвигаясь вперёд к выходу, оголённое тело прекрасно чувствовало прохладный ветерок, пробегающий по всему коридору и бежал он именно от туда, куда мы направлялись, а значит там был выход. Конечно, это могло быть не точно, ветер мог исходить не только от двери, но и от окон или других отверстий. Парень продолжал идти веред, ни разу не обернувшись, либо он был глуп и не боялся меня, либо он всецело мне доверял и верил в то, что я не стану нападать, находясь, все это время, за его незащищённой спиной.
Когда мы подошли к двери, я увидела мужчину выбритого на столько, что свет от факела отражался бликом от его головы, а так же почувствовала не себе его похотливый взгляд. Это не удивительно, вот обычная реакция большинство всех мужчин на этом свете, желание насладиться молодым телом всегда будет присутствовать в их мыслях. По его взгляду я сразу догадалась, что он был огорчён тем, что ему не дали полноценно «поработать» над преступником, которого заковали в его подвал, а протянутая рука к топору указывала на то, что этот мужчина опасался меня и в любой момент готов занести руку для удара, если я выкину что-то из ряда вон выходящее. Я же просто рассматривала того, до тех пор, пока не поравнялась с ним и не желая больше рассматривать этого человека, отвернулась, вновь устремив свой взгляд на спину блондина.
Мы продолжали идти, то в одну сторону, то в другую. Других людей я больше так и не увидела, зато в этот момент я успела понять, кем же являлся этот человек в этом доме. Ответов было два: либо он один из тех, кто был ближе всех к хозяину дома, который выполнял серьёзные поручения, либо сам и приходил хозяином этого дома. Покинув коридор и оставив позади пустующий коридор, мы вошли в комнату, в ней было гораздо теплее и приятно находиться телу; мурашки, возникшие от прохлады в тюремной камере, уходили. Помещение было простым и не изысканным, обычный домик в котором могли жить крестьяне или слуги какого-нибудь знатного человека.
Я подошла к стоящей на полу бадье и остановилась, так и не решившись предпринять каких либо действий, просто разглядывая воду. Нет, я знала, что это такое и для чего подобные вещи служили в доме, я часто пользовалась похожим у хозяина в доме после очередного эксперимента или драки на арене. Просто, уже прошло так много времени с того момента, когда последний раз я сидела в подобном. Я украдкой глянула в сторону  Гильгамеша – «он так и будет тут стоять?» Ещё немного постояв, я аккуратно залезла, стараясь не расплескать воду, от которой с ног, до самой головы пробежали мурашки. Она была тёплой и приятной, поэтому я с удовольствием закрыла глаза, наслаждаясь, когда полностью погрузила все тело под воду.
- Для чего вы этого делаете? Ведь я убила вашего друга. – Тихо спросила я и подтащила к себе ноги, обняла руками коленки, посмотрела в сторону красноглазого который по-прежнему находился в одной комнате со мной.

+1

12

Эта тёплая комната разительно отличалась от подземелья, не было пронизывающего холода, однако довольно пусто, вольно или нет, но его взгляд прикован к демонице. Не то, чтобы особо интересовало обнажённое тело, но несколько не смущало его наличие рядом, и в глазах Гильгамеша было тяжело заметить что-то, что он не позволял, намерено увидеть. Хоть и действовал порой импульсивно, но слишком хорошо играл и слишком мало тем считал запретными, уже не говоря о морали, чтобы этим не пользоваться и не обманывать восприятие людей отточенными и поразительно правдивыми жестами, что далеко не всегда было правдой, но упускалось в виду естественности.

  Она начала говорить, вновь спрашивая, и герой начинал думать, что ему следует быть несколько строже и показать, что вопросы задавать можно тогда, когда разрешают, а пока следует подчиняться и отвечать, да и то, когда прикажут и не секундой ранее. Впрочем, вторая мысль подсказала, что стоит немного повременить, хотя бы ненадолго и не запугивать пленницу, которая с большим трудом пошла на контакт.

  «Ничего, я тебе перевоспитаю» - подумал Морэл, легко усмехнувшись, что дикарка могла принять на счёт слов, касающихся друга.
На самом деле, делать было особо нечего. Гил не мог оставить её одну, пока не завершит то, что задумал и скоротать время, требующееся девушке на мытьё разговором, казалось не такой уж и плохой затеей, куда лучше, чем стоять болванчиком и смотреть на неё.

- Этот человек не был моим другом, - сейчас он говорил не так как прежде, без дерзости, с привычным самодовольством, но так же и чем-то поразительно мудром в голосе, словно наставник гильдии или философ объясняет очевидные и простые вещи своему нерадивому ученику. Он, рассматривающий чистую воду, встретился взглядом с демоницей, продолжая:  - Бран возложил на себя долг защищать мою жизнь, и получал достойную плату за это. Конечно, неприятно терять то, что тебе принадлежит, но это не должно вызывать горя, если можно подобрать замену.

  Где-то послышались шаги, которые отвлекли его, заставив покоситься на дверь, напоминая магу о чём-то важном.

- Поторапливайся, ты здесь, чтобы отмыться, а не греться, - сказав это, он бросил кусок мыла, который лежал на небольшой деревянной лавочке, а после и крупный кусок ткани, повесив его на край. – А пока есть время, я скажу о возможности, которую дарю.

  Он сделал несколько шагов, словно собираясь с мыслями, пытаясь построить речь наилучшим образом, но не был уверен, что обычные аргументы и методы тут будут уместны. Она хоть и казалась покорной, но, фактически, это ничего не значило, и любой здравомыслящий человек попытался бы спасти свою жизнь ценой лжи. Хоть интуиция подсказывала, что какая-то часть её действительно поразительно честная, но кто знал не была убийца куда сложнее, чем показывала.

- Ты должна мне, - прямое и жёсткое заявление. – Видишь ли, я не переношу Деорсу. Их палачи не принесут мне ничего, а лишь заберут жизнь, которую я могу отнять сам. И мне не нравится, что ничего не получу кроме сомнительного удовольствия. Потому я дам тебе возможность отплатить долг и защитить мою жизнь вместо убитого. Победить Брана было бы сложно для опытного воина, и я сам ощутил… - он перевёл взгляд на своё тело, на места где совсем недавно были болезненные раны, с которыми приходилось мириться, что напомнило об этом слишком ярко. – Что ты умеешь бить и не сомневаешься.

  Он развёл руками, усмехнувшись, словно забывая о произошедшем, оставляя это легко, как и прежнюю злость и даже обиду.

- Конечно, ты можешь отказаться, - маг кивнул, подтверждая это. – И умереть в тёмном подвале, почувствовав, как по тебе прошлась сотня человек, а потом ещё и алхимики, которые захотят взять себе пару частичек полукровки. А если согласишься, то не только сможешь жить, но и следовать за мной. Это куда лучше чем существовании дикарки, нападающей на любого встречного, верно?

  Тем временем, дело подходило к концу, он требовательно уставился, ожидая, когда она примет своё решение. Гильгамеш не привык в себе сомневаться и действительно верил, что сможет её убедить, если не страхом, то возможностями, а если и их будет недостаточно, то всё равно найдет, на чём можно сыграть, ведь ранее почти получилось. Или лишь показалось?

+1

13

По нему было видно, что не желает он разговаривать с такой чернавкой как я и уж тем более, ему не нравилось то, что от меня звучали вопросы; весь его вид, выражение лица, то как он стоит – говорило об этом, тяжело не заметить, когда что-то кричит тебе в лицо. Не знаю, как удалось мне такое разглядеть, ведь я не очень хорошо разбираюсь в людях и их эмоциях, мыслях, действиях, но иногда случается что-то подобное. Может он, специально делал такой вид, что бы такая простушка, в моем лице, смогла заметить очевидную вещь. Я даже подумала, что он не станет отвечать на мои заданные вопросы, но в какой-то момент, словно решив, что лучше будет поговорить или все изложить, чем просто стоять в стороне и наблюдать за мной. Мне было приятно, что он хоть как-то уважает меня, пусть подобного я и не заслужила, я даже тут не заслужила находиться.
Узнав, что тот человек, которого я убила, не был другом этого красноглазого паренька, что удивило меня, заставив вскинуть бровь; он так яро рассказывал о нем в подземелье, о его желании жить и всю прочую ерунду хорошего человека, что поверить в его слова сейчас было тяжело. И в данный момент я поняла, что он меня обманул, вёл по ложному следу, что бы повернуть ситуацию в нужную ему сторону, что бы он обладал ситуацией.
Я отвела взгляд на воду с его фигуры, когда за дверью раздались шаги, не замечая лёгкое волнение в глазах Гильгамеша.
- Вы может рассказать об этом человеке, какой он был? – спросила я и вздрогнула. В воду неожиданно прилетело что-то, от чего мне на лицо упало несколько капель воды, а рядом упала тряпка.
Мне ничего не оставалось делать, только как повиноваться его словам; ощупав дно, я отыскала то, что заставило меня дёрнуться – это был кусок мыла, окунувшись под воду с головой, я поднялась на ноги и намылилась. После чего пару раз окунулась, смывая с себя всю грязь и смрад, от чего вода стала непроглядной и гадкой на вид. Рядом стояла чистая водица в небольших емкостях, которую я тут же вылила себе на голову, смывая остатки мыла и грязной жидкости и вылезла из купальни, оборачиваясь в предоставленную ткань, вытираясь насухо. Не снимая её, я поглядела на Гильгамеша, подтверждая то, что мытье было окончено и довольно быстро после его недавних слов.
«Значит, он не любит Деорсу?» - если вспомнить, прежде чем оказаться в руках этого красноглазого парня, я встретилась со странным человеком, или это был демон? Он что-то говорил про какую-то организацию… Неприятный тип, который был таким настойчивым, это сильно взволновало меня, из-за чего я бежала в лес и … да, верно, убила, как его там? Брана. Голова чуть заколола в виске, видно вспоминать подобное лучше не следует, все попытки это сделать, что делала я, но не я – всегда влечёт за собой головную боль и перед тем как поменяться местами, моя голова начинает раскалываться от острых болей. Может из-за этого я и убиваю других?
Но сейчас этого красноглазого мага я понимала как нельзя лучше, желание встретить того человека вновь, у меня отсутствовало, точно так же, как если бы мне насильно попросили разбудить Её. Говорить о том странном мужчине - я не считаю нужным, лишь поэтому я не говорила ни слова внимательно выслушивая то, что говорит стоявший передо мной парень, иногда расхаживающий взад-вперёд, словно нервничал.
- Да, я умею биться, – вырвалось у меня, и я тут же осеклась, прекрасно понимая, что это было лишним. И так было понятно, что моя та сторона, без каких либо указаний будет нападать на каждого, даже на своих. Без разбора будет вскрывать животы, глотки и рвать тела на части, а потом, просто оставлять на том же месте, а в итоге всего: будет сниться мне в ночных кошмарах. С этим буду жить всегда и никуда мне не сбежать от этого, пока я не умру.
Блондин закончил свою пламенную речь и выжидательно на меня пялился, почти как ребёнок, который требовал купить ему что-то вкусное на рынке выпрашивая это у своей матери. Забавный вид, но мне не было смешно. Я не знала чего ответить, одно дело быть пленницей, а другое – вновь стать рабом. Вернуться на материк, сбегая от рабства, что бы снова стать рабом? Кто же знал, что такое получится. А ведь я хотела лишь вернуться в свой дом, где жила раньше, но не смогла этого сделать, на полпути остановилась и ушла в другом направлении. Трусиха. Иногда, об этом даже отвратительно думать. Казалось, я уже успела вырасти из того детского возраста, но это была лишь ложь, я всегда жила прошлым и до сих пор это делаю. Сильно сжимая ткань в руках, я глядела себе под ноги, иногда переступая то на одну, то на другую.
- Именно поэтому вы позволяете мне тут стоять? Но мой ответ вы уже слышали. Если я убийца, то заслужила такой участи, не важно, один человек это сделает или их будет несколько. А стать плодом для экспериментов, - я ухмыльнулась, - чтоже, видно этого хотят Боги. – Я не верила в их существование, когда-то в детстве мне говорили о них, но они, ни разу мне не помогли, а все эти рассказы про них – лишь ложь, Боги точно созданы не для демонов.
- И не называйте меня дикаркой – я человек! – я подняла чёрный взгляд с пола и с вызовом поглядела в лицо парню, сделав несколько шагов в его сторону. Пусть это и ложь, пусть я и обманываю себя, но я хочу в это верить.

+1

14

Слишком много вопросов позволяла себе эта чертовка, по правде говоря, Гильгамеша это злило. Он не раз и не два продемонстрировал, что её время открывать рот пока ещё не настало и не стоит играть с тем, чья импульсивность уже была продемонстрирована, как, собственно, и некоторая циничность, если судить по стандартным меркам. Несколько разбавлял желание её наказать тот факт, что парень не мог понять, не был ли он сам, обманут этой девушкой. Её грустные глазки и несколько печальный тон действительно могли играться с мужским, а может и не только, сердцами. Даже здесь, в подземелье, в недавней грязи и полумраке она умела сохранить то о чём, возможно, и не подозревала или, что хуже, умела использовать.

  Он не переживал о Бране, вообще. Каждому рано или поздно суждено умереть и если распыляться, если тратить свои силы время и слёзы на мертвецов, то ты лишь смочишь землю, на которой всё равно ничего не взойдёт. В жалости к самому себе тонуть удел слабых духом, тех людей, которых Гил ставил на ступень ниже себя и подобные эмоции могли его позабавить в хорошем расположении духа, а в плохом и вовсе вызывали отвращение, близкое к тошнотворному, словно гнилостный запах наполнял лёгкие в краткий миг. Потому с каждым разом находил эту тему всё более и более неинтересной и не достойной внимания, по крайней мере, сейчас, когда её подводные камни, судя  по всему, потеряли актуальность.

- Я могу рассказать о нём, - произнёс парень и не врал, легко кивнул, но более не продолжал, пустотой своего ответа побуждая к новому вопросу, но в этот раз был милостив и скорее выдерживал паузу, подчёркивая, что его положение ведущие.

  Общая история у этих двоих людей явно была и ограничивалась не только отношениями слуги и подчинённого, вот только эта демоница не вызывала никакого доверия и даже не пыталась, она нагло спрашивала о чём-то, в то время как сама излучала не агрессию, а что-то недоступное безропотным и запуганным пленникам. Даже сейчас, имела

- Почему ты хочешь о нём знать? Разве имеет значение оборванная жизнь? – прямо спросил парень, после чего усмехнулся, припоминая слова своего старого наставника, времён гильдии магов, которые решил процитировать: - Знания не даются в дар, заплати и ты.

  Припоминая это он так же не мог не вспомнить, что покойны Бран подарил ему немало мудрости простой, быть может, даже грубой, но, тем не менее, порой куда более полезной, потому как она вытекала из опыта жизни и была более чем актуальна. Стоило его за это почтить, конечно, но не сейчас и не перед ней, убийцей.

«А чего хотел бы ты, старик?» - задал себе вопрос парень, прикидывая, выбрал бы благородный человек.

  Путь мести и убийство, пожалуй, сам Гильгамеш хотел, чтобы забравший его жизнь заплатил своей, и не только, чтобы всё, что любил этот преступник перестало существовать, чтобы негодяй понял, что виновен во всём и его пытка на том не заканчивалась… Этот радикальный метод, действенный, но чувственный, выбрал бы его Бран? Пожалуй, он бы поступил, так как должен любой разумный человек, руководствуясь, прежде всего законом, велевшим сдать тёмную Деорсе. Но был и третий вариант, который маг лишь ради забавы допускал – отпустить демоницу.

  Он слушал девушку, вот только смысл слов открылся, когда речь завершилась, что заставило его расширить глаза, не так лукаво и подкупающе, заискивая, ранее, не располагая, не внушая ни какой веры, а словно ребёнок удивился. Не простой ребёнок, а импульсивный, потому как его губы скривились в однозначном неодобрение и отступившая не злость, но страсть, нарастала, потому, как она сделала несколько шагов, бросила вызов, который он не мог не принять?

- Дикарка звучит для тебя слишком грубо? – явно он не жаждал ответа и сделал шаг на встречу, показывая, что её угрозы вообще не действуют на Гила. – Знаешь, я сделал тебе огромный комплимент, потому как самый последнему зверю хватает мозгов не рисковать своей жизнью понапрасну, и даже больше! Ему хватает воли, чтобы пытаться за неё бороться в любой ситуации! А у тебя хотя бы это есть?

  Он вытянул вперёд руку, но, впервые за время, что его могла видеть эта девушка, казалось, засомневался, потому, как парень начал осознавать, что, не смотря на все запреты и последствия привёл сюда эту странную особу, дал ей столько возможностей, сколько мог, действительно стараясь убедить её, но все эти усилия ни чего не стоили. Он знал, что бдительные соглядатае сообщат обо всём отцу совсем скоро так же как и знал ,что предстоит выслушать серьёзный разговор и, возможно, даже обмануть его… Но зачем Гильгамеш всё это делал? Ради того чтобы получить новую игрушку? Ради того чтобы дать ещё одной жизни не угаснуть? Или совсем по другой причине?

  Ответ ему был известен, лежал он в прошлом, далёком и сейчас это нисколько не радовало. Замершая рука пришла в движение.

- Мене не нравится, когда мою милость не принимают, - слово были произнесены достаточно жёстко. – Если хочешь, чтобы к тебе относились как к человеку, то докажи что достойна этого.

  Рука, которая хотела приблизиться к шее, остановилась, он вдохнул воздух, прикрыв глаза, отгоняя ненужное, а затем улыбнулся, так ярко и по-настоящему, что не осталось сомнений, что это правда, а затем даже не сдержал подступивший смешок. Сейчас образ казался куда милостивее и светлее, ни то Гил действительно поменял свою точку зрения, ни то убедительно играл.

-  Лдано, право, я не стану требовать от тебя того, чему не соответствую сам, - вот как он объяснил своё желание сдержаться. – Скажи мне своё имя, для начала, а потом... Знаешь, ты получишь что хочешь, но реши сама хочешь ли этого действительно.

+1

15

Он согласился. Признаться, я не думала, что он так запросто согласиться, кто в здравом уме пойдёт на такое? Но в тот же момент, что в этом такого, рассказать о человеке, о том кто был рядом с тобой пусть и не всю жизнь, но умер, защищая ценой собственной жизни. Я не знаю Гильгамеша, не знаю того человека, но поступок Брана интересовал меня. Почему люди жертвуют собой ради других? Это хороший поступок, необычный, и мне просто хочется узнать, каким был Бран: как он жил, как думал. Это единственные ответы, которые я смогу получить, что бы узнать, почему он умер ради Гильгамеша, что бы знать, кого убила я, а может просто извиниться перед ним. Ведь я...
- Я, - замялась, не знала, сможет ли он понять меня, мои чувства, мои мысли, да кто я вообще такая, что бы меня понимали? - Конечно, стоит. Я убила человека не по своей воле и мне хочется знать, каким он был, мне интересно, я... я хочу... - я замолчала, понимала, что если я продолжу говорить, что ничего путного из этого не будет. Он будет смеяться и поражаться как та, кто хладнокровно смогла убить человека, сейчас желает о нем узнать, что бы почтить и извиниться? Это выглядит глупо, очень глупо.
"О какой плате он говорит?" - плата может быть разной, и я не знала, какую цену может запросить этот светловолосый парень. Я ничего не знала или просто притворялась?
Я говорила, говорила то, что думала, я знаю как это неправильно говорить такие вещи в таком положении, но я не могла, мне хотелось говорить. Разве убийца не заслуживает смерти? Тогда почему, почему он поступает не так как хочет, почему он продолжает держать меня здесь, давать то, что идёт вразрез со всеми моралями и уставами человека? Почему в его глазах я вижу не то, чего я ожидала бы увидеть? Где гнев, где страдания, почему он не пытается излить их на меня, ведь это я виновата в смерти Брана. Ведь он говорит, пусть и не прямо, что хочет наказать меня, грозится отдать на расправу другим людям, но до сих пор этого не сделает, оставляя меня в живых, и дарит добро. Я не понимаю. Почему?
Я злилась, потому что не понимала Гильгамеша, не понимала его действий, его мыслей. Видимо мои слова подействовали на парня, он скривился, в его глазах было удивление, теперь злилась не только я, но и он. Да, таким должен быть человек, который потерял близкого, все люди одинаковы, все они без исключения не любят демонов, ненавидят и проклинают. А я демон, который убил его друга.
- Вы называете меня дикаркой, сравнивая со зверем, а сами приводите в дом, даёте всё это, - я развела руками, - а ведь я убила вашего друга, я, и не кто-то иной. - Я продолжаю смотреть в пламенные глаза Морэлу, не отступая. Наверное, я ждала, ждала, когда он меня ударит, ведь это правильно, другого быть не должно. Все люди одинаковы. Голова начала побаливать в висках, но я терпела, мне было не до этого, я просто стояла и ждала, смотрела как его рука быстро поднялась, но он сомневался, он не делал того, что должен был сделать ещё с самого начала - убить меня.
"Но я не человек!" - как сильно мне хотелось это выкрикнуть. Я демон, считающий себя человеком. Это самое смешное, что когда-либо можно было услышать в этом мире, смешно настолько, что каждый бы кто такое услышал - смеялся бы. Это настолько несуразно и странно, что немыслимо как внезапно откуда-то взявшаяся Тень. Демон, считающий себя человеком? Смешно, да и только!
Я сделала шаг назад, его рука, тянущаяся к моей шее, испугала меня, страх детства навсегда засел в моем сознании и я не могу бороться с ним как бы ни старалась. Я... я не знала что делать, эта улыбка принесла в мои мысли столько хаоса, что невольно отошла ещё на пару шагов назад. Я не ждала такого; я не должна бояться, но просто не могу совладать с этим. Я чувствовала, как моя голова начинает болеть сильнее, чувствовала холод в ногах и как часто бьётся сердце, отдаваясь сильными пульсациями в глазах - "только не сейчас, прошу". Я скривилась от боли и испуганно глянула в пол, впервые за всё время проведённое здесь.
"Мама... прошу не надо"
Но поздно, не могу сдержать. Больно, так больно, что готова выть и рвать на себе кожу, но я молчала. Я отошла назад, ещё на несколько шагов, опрокидывая что-то на пол. В глазах мутнело, очертания становились все неточными, я с силой вдавливала пальцы в голову и в тело на спине, где уже появлялись чёрные отростки-щупальца.

+1

16

Не было никакой причины верить её словам, тем более, что с каждым новым он чувствовал, что в них всё равно чего-то не хватает, вернее даже в самой, с позволения, собеседнице. То ли она слишком много юлила, то ли действительно не знала, что сказать и как это верно подать. Ясно было лишь то, что какая-то часть её чувств действительно касалась погибшего не с той стороны, что присуща убийцам, а с другой. Пыталась ли она понять свои чувства от произошедшего или убедилась в виновности? Гильгамеш не знал и его желание в этом разобраться медленно и верно сходило на нет, потому как девчонка позволяла себе довольно много.

- Кем ты, чёрт возьми, себя считаешь? – спросил он, не смотря на вопрос тон, был достаточно сдержан, словно он обращает внимание на очевидную вещь, лишь толика презрения отразилась на лице, в виде поджатых губ и кривой усмешки. – Меня не волнует всё это и ты пока не сделала ничего, чтобы изменить отношение. Разве я в первый раз не услышал этот вопрос? Да, правильно, а теперь вспомни, ответил ли на него?

  Все люди одинаковы, трясутся за свои жизни и боятся чего-то, он считал себя выше, а потому не боялся, много знал, возможно, но так же был слишком заносчив, чтобы признавать за собой гнетущие чувство, которое отражало слабость .Те, кто правит миром, в его понимании, должны ровняться на бесстрастных и бесконечно мудрых богов, которые сами выбирают что им чувствовать, а что раз и навсегда забыть. Потому у неё, которая выглядит отрешённой и презирающей свою жизнь всё равно сохранялось что-то, что могло её напугать, так, что она позабудет собственные слова и начнёт пятиться. На губах возникла улыбка, на этот раз милостивая.

- Ты не убила моего друга, - на этот раз он ощутил себя очень странно, потому как не один и не два раза прежде дал ясно понять, что Бран на него работал и его гибель во время службы показывает его ценность, но не должна расстраивать, по крайней мере, самого Гила воспитали так, что он знал цену чему угодно, в том числе и жизнь, пусть и не всегда это показывал. Перед ней – дикаркой, не было смысла показывать большего, чем он продемонстрировал сейчас, пусть не понимает что происходит, пусть считает его странным и продолжает бояться. Страх отражает власть, разве не так?

  Он понял, что с демоницей что-то не так, сейчас она начинала всё больше походить на озверевшую и опасную дикарку, ту которой она была на самом деле, при первой встречи. Маг понял, что должен проявить осторожность, потому как начавшийся припадок мог закончиться плохо не только для них, но и для стен.

  «Дура» - вот что подумал он, толком, не понимая решила ли убийца сама воззвать к своей тёмной силе или была в её власти. Пока что мог лишь предполагать.

- Ты в моём доме и будешь вести себя уважительно, - он сказал это серьёзно, не стал отступать, его пальцы, можно было это заметить, довольно скоро задвигались на одной из рук, словно что-то сплетали, придавая форму, однако явно было, что в них ничего не было, если, конечно, смотреть поверхностно, подобно человеку.

  Возле его руки появилась издающая лёгкое свечение печать, висящая в воздухе, так, словно у неё есть опора, она не казалась крупной или опасной, можно даже сказать напоминала чем-то золотое украшение, однако возникла так же вторая, которую, держащаяся за голову девушка могла попросту не заметить.

  Он задумался, стоит ли сразу показать силу, но дикарка, отступая, откинула прочь ведро, которое теперь лежало под ногами, простое, деревянное, обитое ободом из железа, распухшее от влаги. Этот инструмент натолкнул на мысль, которую он воплотил, набирая из стоящей рядом с купальней крупной бочки холодной воды, которая, не успев улечься, полетела в воительницу.

- Остынь, - сорвалось с губ.

+1

17

Сначала я отчётливо слышала слава этого напыщенного блондинчика, его сухую, взволнованную речь, которую он так старательно прятал, объясняя мне, что я недостойна вообще всему тому, что дал он мне. А я и не просила, никогда не просила подобного, меня давно пора было убить, но он этого не сделал, не понимаю.
Боль была сильной, голова словно разрывалась на части, точно так же, как я убиваю своих жертв, без сожаления, без эмоций. Ноги всё сильнее подкашивались и сил стоять на двоих своих, уже не было. Я присела на корточки, продолжая с ужасом смотреть в пол, хватаясь за голову и спину в попытках остановить это безумие, пересилить себя и подавить свою вторую личность.
Я всегда боялась себя вторую, особенно когда стала понимать, что Она убивает ни в чём неповинных людей. Сначала Она мне нравились - спасала меня, когда я была на грани смерти, защищала и исцеляла, но не сейчас. Когда-то я радовалась тому, что эта сторона, есть у меня, она забирала у меня то, что приносило мне боль и отчаяние; сейчас она ничего из этого мне не дарит, она становится виной всему, всей боли и отчаяния. Когда это случилось?
Ткань, обмотанная вокруг моего тела, спала на пол, теперь уже не пригодная для ношения, а щупальца продолжали расти, казалось, разрывая мою спину до крови, вырывая мясо и бросая ошмётки кожи в разные стороны. Разум мутнел, я всё хуже слышала собственное сердцебиение, которое так отчётливо стучало у меня в ушах, дыхание и всё происходящее в округе, пока меня не облили водой.
Я застыла, повисла неловкая тишина, и лишь чёрные отростки из спины продолжали шевелиться в хаотичном движении, иногда врезаясь в стену и в другие предметы, словно царапали их, показывая всю боль что испытывало моё тело. Капли воды стекали по волосам вниз, капая на пол подо мной, и я смогла зафиксировать свой взгляд на образовавшейся луже, а потом, также молча, с полными глазами безумия, посмотрела на Гильгамеша, который обеими руками держал ведро.
Щупальца на мгновение остановились, замерли словно изваяние, Хаса поднялась на ноги продолжая держать свой чёрный взгляд на фигуре и руках парня, что сделал глупость. Неправильное решение для того что бы остановить зверя. Нападёшь – и он поступит также.
Сгорбленная, словно марионетка в чьих-то руках, мимолётными прыжками Хаса преодолела расстояние между ними, подлетая к парню вплотную. Сзади послышалось, как что-то разбилось в дребезги после прикосновения щупалец, а сейчас они успели сделать замах, целясь прямо в сердце и голову красноглазого.
«Когда… когда это всё началось?»
Продолжая испытывать боль, я ещё понимала что не уснула, я чувствовала как моё тело двигалось словно само по себе, как я бежала и крушила всё то, что касалось чёрных щупалец, а потом, потом я поняла что хочу убить. Такое сильное чувство, но я смогла побороть его и остановить это желание, пусть и не на долго.
Чёрные отростки застыли возле головы Гильгамеша, не шевелясь, а глаза девушки смотрели в пол. Она смогла, смогла остановить себя и не убить его.

+1


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Потерянные рассказы » 30.03.1214 г. "Мрачный застенок"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC