От 29.07.18
-
Напоминаем о том, что для сверхсильных и очень древних героев приём временно закрыт

Зато открыт набор на вакансии мастеров игры!!
Жанр: фэнтези приключенческое
Рейтинг: NC-17 или 18+
Система: эпизодическая
Графика: аниме и рисованные арты
Настоящее время:
январь 1214 г. - июнь 1214 г.

Рейтинг форумов Forum-top.ru

Fables of Ainhoa

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Моменты истории » 17.06.1213. Когда не хватает одного лишь сострадания


17.06.1213. Когда не хватает одного лишь сострадания

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Когда не хватает одного лишь сострадания
http://sd.uploads.ru/U5XYo.jpg
Сюжетная ветка: "Свет Аэльтели"

1. Дата и время:
17.06.1213. в течении дня.

2. Место действия | погода:
Чаща в лесу Аортэна, далекая от всякого подобия цивилизации.

3. Герои:
Сумеречный Шепот, Кернунн, Лихт

4. Завязка:
Чудес не бывает. Мало вытащить кристалл и отгородить обезумевшего волка от капища. Рана, не заживающая на груди, кошмары, раскалывающие рассудок, скверна, захватившая Стража Леса не уйдут сами собой. Кернунну нужна помощь в исцелении Шепота. Вот только ли хватит помощи Лихта, который оказался рядом?

5. Тип эпизода:
Закрытый.

+2

2

Боль, ноющая, тяжелая, вытряхнула его из сна. Сложно было сказать, к лучшему это или нет. Во сне он был опять один, посреди темного леса, проклятого, пораженного порчей. Не Аортэна, каким его знал Сумеречный Шепот. В этой обители чудовищ, монстров, отвергающих саму суть природы и естественности. Он был там, опять, как добыча, стремящаяся убежать от кошмаров, которые повергали его в ужас одним своим видом. И выбраться из этого сна могло бы быть благом. Если бы не возвращало его в эту жуткую пародию на то, кем он был.
Он был один, в тени давно умершего дуба, сломанного пополам. Шепот не помнил даже, что именно сокрушило его. Память отказывалась ему что-то нормальное подсказать, и тому было виной время. Важно было скорее то, что это место было темным, почти неживым и тихим. Мало какое животное забредало сюда – слишком уж много теней отбрасывали деревья, закрыв это место от солнечного света. И это было как раз то, что нужно измученному скверной Стражу Леса.
Шепот не хотел ничей компании. Членов Стаи он просто видеть не мог. Живое напоминание о том, каким он должен был бы быть. Что он должен быть единым целым с природой, с окружающим лесом, а никак не чудовищем, оскверняющим лес. Это было даже больнее, чем жалость в их глазах. Кернунна он тоже видеть не хотел. Хранитель Леса вытащил его из капища, из сетей ужаса, которые подчинили его себе. Но на этом и на изъятии кристалла из его груди помощь закончилась. Шепот не требовал ничего от Кернунна и не рассчитывал на что-либо. Но он понимал, что Хозяин хочет ему помочь, хочет добиться его исцеления. И не мог. И Страж потому избегал его компании. Не хотел видеть эту беспомощность, терзающую его друга. Будь наверно у него побольше воли и побольше убежденности, то он наверно спрыгнул бы с какого-нибудь обрыва, чтобы разбиться насмерть. Не быть пятном позора для Кернунна, не осквернять своим присутствием великий Аортэн, не приносить больше боли окружающей природе.
Поднявшись на все лапы, Шепот глянул вниз и увидел, что трава, на которой он спал, вся пожухла и высохла. На некоторых сухих стеблях были темные капли его крови, что иногда капала из раны на груди. Он чувствовал себя слабым и немощным. Наверно если бы он попытался побыть волком и попытался бы поймать кого-нибудь, то не смог. Он даже не уверен, что смог бы бежать.
Что-то зачирикало откуда-то сверху. Страж глянул вверх и увидел певчую птичку, которая сидела на ветке дерева и разглядывала его. Понятное дело, птица прилетела к нему не просто так. Сейчас животные скорее избегали его, инстинктивно чувствуя порчу. Шепот был этому только рад – видя, какое влияние он оказывал на растения, не хотелось думать даже, что он мог сделать с животными.
- «Он меня ищет? Скажи ему, что не видела меня», - мысленно обратился Шепот. Птаха так сильно вздрогнула, что чуть не свалилась с ветки, после чего улетела. Бывает. Один раз он обратился мысленно к обычному волку и ненароком показал часть тех образов космического характера, от которых большинство смертных созданий было ограждено прочной высокой стеной невежества, и которыми наполнялось его сознание во время заточения в святилище темной богини. Несчастный волк совершенно обезумел от такого. С тех пор надо было аккуратней общаться с природой.
Шепот улегся и вновь прикрыл глаза, полагая, что скорее всего ему снова предстоит встретиться с Кернунном. Раньше он воспользовался бы магией, своей связью с природой, чтобы узнать, что происходит в лесу. Но сейчас он запретил себе это. Любая его попытка прикоснуться к тем потокам энергии, пронизывающим лес, приводила только к плохим вещам. Потому Шепот просто медитировал, стараясь привести свои беспокойные мысли в хоть какое-то подобие порядка. Хоть что-нибудь надо было выправить в этой безнадежной ситуации.

+2

3

К чему приводит долгая-долгая жизнь? Лихт думала над этим, но в итоге нормального ответа не получила. Эйва пришли в этот мир детьми, чистыми и невинными, у них была одна цель, избавляться от тьмы, и честно никому в голову не приходило о том, что это может быть "плохо". Они честно не понимали, когда люди начинали винить их в том, что они убили того или иного демона, когда искренне плакали и сожалели. Почему? Ведь тьма есть зло. А уничтожать ее, это инстинкт эйва, они созданы именно для этого, это их смысл жизни. Но не все что кажется плохим, есть зло. Спустя столько лет, Лихт поняла, что не все демоны совершают ужасные поступки, и в конце концов, как и эйва они созданы такими, их создают люди, из их отвратительных поступков или эмоций. Но даже не смотря на это, Лихт продолжала делать то, для чего создана, как бы ее не умоляли и не просили. Почему? Потому что уступи она сейчас, этот демон может что-то натворить в будущем. Довольно жестоко? Нет, это ее работа. Она должна изгонять тьму и помогать тем кому это нужно. Просто так, без какой-либо цены, без награды и сожалений.
А в мире, все за всё называют свою цену, жадность наверное главный порок этого мира, ведь именно из-за нее, создания этого мира идут на те или иные вещи. И почему боги создали их именно такими? Без многих эмоций жилось бы куда лучше. И проще, хотя именно из-за недостающий эмоций, эйва и чувствовали себя "ограниченными" "недоделанными", им хотелось жить полной, как все жизнью, но они не могли понять это сделать, а когда открылись людям, те ударили по ним.
Но были и есть те, кто отнесся к ним куда более благосклонно. Эльфы были теми, кто радушно принял новую расу, они же и помогали им, когда на эйва открыли охоту. До чего славные и светлые создания, Лихт всегда испытывала к ним какую-то особенную нежность. А еще, в их лесу, было то, к чему она испытывает безграничную любовь, это Древо. Создание богов, что так близко к эйва, такой же свет, только в другой оболочке. Прикасаясь к нему, Лихт чувствовала абсолютную защищенность и умиротворение.
Древо приняло их, когда они впервые спустились в его лес, как и Хранитель. Кернунн старый, добрый друг, он видел эйва у их начала, а теперь...Лихт как-то стыдно появляться перед ним каждый раз, боясь, что он спросит, где весь ее народ. Но она не может не откликнуться на его зов.
В один прекрасный вечер, к ней прилетела птичка, покружив над ней, она уселась ей на макушку, эта птичка несла в себе его зов, и что-то в нем насторожила светлую, в нем было что-то печальное и тревожное, он просил о помощи. В тот же вечер, монахиня отправилась к Аортэну, благо была не так далеко, одна лишь ночь ушла на то, что бы добраться туда. Жаль нельзя было воспользоваться крыльями, так было бы намного быстрее, но и другие оставшиеся эйва почувствовали ее, а у нее, нет времени устраивать "личные" разборки, которые могли бы затянутся куда дольше чем на одну ночь.

Остановившись у края леса, Лихт скинула монашеские одежды, и оставшись босой, в одном белом хитоне, рыжая ступила под тень деревьев. Ее сердца забились очень-очень быстро, запах, шум, вид, все это всегда приводило ее в восторг. Лихт быстро ступала по траве, оставляя за собой цветущую дорожку, здесь, ей можно было не сдерживать свои силы, ибо лес скрывал ее. Животные бегали вокруг, деревья, тянули свои тоненькие веточки, осторожно касаясь ее, и каждая коснувшаяся расцветала белыми, бутонами, воздух наполнялся сладким запахом, словно неожиданно пришла весна.
Но чем ближе Лихт подходила к нужному месту, тем меньше животных за ней шло, они боялись, а она чувствовала запах скверны, что исходил из чащи. - Вот от чего было так тревожно.. - этот запах безошибочно вел ее. - Кернунн? - позвала Лихт, зная, что хозяин этого леса, должен быть неподалеку, он наверняка уже почувствовал ее приход. Место где скрывался оскверненный, было темным, но свет исходящий от эйва, развеял тени, и чаща наполнялась им.
- Меня зовут Лихт, я эйва, я пришла помочь тебе. - произнесла светлая, увидев спрятавшегося у мертвого дуба волка, стража леса.

[STA]третья[/STA]
[AVA]https://s1.zerochan.net/Padparadscha.600.2264362.jpg[/AVA]

Отредактировано Licht (2018-05-17 12:19:37)

+2

4

Полторы луны минуло с тех пор, как удалось освободить Шепота из мрачного заточения на капище, и еще столько же с того дня, как волк-страж ушел туда, следуя таинственному зову. И не было и дня с тех пор, чтобы хозяин леса не корил себя за то, что произошло с Шепотом, за то, что не отправился искать его раньше.

И в прежние времена бывало, что Сумеречный Шепот подолгу отсутствовал. Никто из стаи, даже сам Семирогий, не ведал, какими тропами ходит молчаливый волк, где бывает, что видит и с кем общается во время своих долгих отлучек. Но одно оставалось неизменным - если Шепот обнаруживал угрозу, он вскоре сообщал о ней хозяину леса. И всегда возвращался. И в тот раз, когда Кернунн отпустил своего стража на поиски источника лесного шепота, сердце хранителя не дрогнуло, и не было мысли, что его страж окажется в руках врага. Им обоим была уже не одна тысяча лет, и все угрозы, что таились в тенях Аортэна, давно были им знакомы.

Но в тот раз Семирогий ошибся. Он ждал, что если с волком случился беда - он бросит клич, он позовет его, так, как всякий волк-страж мог позвать хозяина леса, и как хозяин леса мог позвать своего стража. Но зова не было. Теперь Семирогий понимал, что беда настигла волка прежде, чем он смог сделать хоть что-то. И это заставляло хозяина леса тревожиться еще больше.

***

Тяжкие думы владыки леса прервал птичий голос. Лесная пичуга выскочила из сплетения ветвей и взвилась кругами вокруг головы духа-оленя, непрестанно чирикая.
- Что?.. Где?… Да постой же, неугомонное создание, поведай мне по порядку… - устало проворчал Кернунн, встряхивая рогатой головой. Птица перестала носиться вокруг его головы и, трепеща крылышками, опустилась на одну из веток его рогов поближе к уху, чтобы поведать последние новости.

Птицы нашли эйва.

***

Эйва… юные дети Аэна, одни из младших созданий, сотворенных богами, но от того не менее могущественные. Природа этих существ была сродни его собственной: к ним тянулись растения и живые твари, а сердце в их присутствии полнилось светлыми мыслями. Они умели исцелять, но, что не менее важно, они были созданы исцелять этот мир от тьмы. Именно поэтому Кернунн отправил птиц на поиски этих созданий, как только выяснилось, что сам он не в силах помочь своему стражу избавиться от той тьмы, что продолжала терзать его душу. И крылатые посланницы разлетелись по всему миру, передавая друг другу зов хозяина леса, а Семирогий молился владыке света, чтобы хоть одно из его созданий нашлось, пока еще не стало слишком поздно.

Тем временем, Шепот начал избегать Кернунна и своей стаи. Несмотря на наказ оставаться в лесной пещере, где за ним присматривала Лунная Грива, несмотря на рану, что вновь и вновь открывалась в его груди и на кошмары, что терзали его, раз за разом он ускользал.
Видя страдания друга, Кернунн не желал делать его пленником, но в то же время не мог позволить ему, раненному и изможденному, в одиночестве бродить по лесу. Пока Кернунн не нашел способ изгнать тьму, поразившую стража, тот был опасен для леса, и не менее опасен он был для себя самого.
И раз за разом Семирогий то сам, то с помощью стаи разыскивал волка. И раз за разом все сложнее было отыскать его и убедить вернуться. Пока, наконец, Шепот совсем не пропал.

Кернунн напрасно звал его - волк не являлся и не откликался на его зов, так же, как не откликался в те долгие дни, когда был пленен капищем. И сердцем хозяина леса с новой силой овладевала тревога. Он боялся, что ослабленный темной магией страж вновь угодит в ловушку, и еще пуще боялся, что тьма, семя которой тот носил теперь в своей груди, загонит его в ловушку куда более худшую - ловушку отчаяния и безысходности, которая ведет за край обрыва всех, даже тех, чей век измеряется сотнями веков.

Тогда Кернунн снова собрал своих маленьких крылатых помощниц. Да, птицы боялись приближаться к стражу, но печаль, что крылась в просьбе хранителя леса, была сильнее страха в их маленьких трепетных сердцах. И птицы рассыпались по всему Аортэну, разыскивая пропавшего волка. И вскоре, они отыскали его след. И это было вестью одновременно радостной и печальной, поскольку след этот был редкой цепочкой капель засохшей и почерневшей крови, что тянулся следом за волком.

***

Кернунн склонился над черным пятнышком крови на камне, что лежал под ногами. Некогда влажный высокий мох, устилающий землю в этом месте, вокруг камня был сухим и пожухлым. Семирогий вдохнул запах - и последние сомнения развеялись - это была кровь Шепота. Он мог бы облизать камень, чтобы, как делал это по своему обыкновению, узнать о тревогах и чувствах, которые наполняли волка в тот миг, когда эта капля упала на камень… но не сделал этого. Семирогий избегал пробовать кровь своего стража, поскольку сам не ведал, как это могло отразиться на нем самом.

Птица, что вела его за собой, призывно зачирикала и вновь закружилась вокруг рогов, поторапливая хранителя. Они уже были близко.

***

Присутствие эйва Семирогий почувствовал раньше, чем увидел само создание, сияющее среди стволов в сумрачной чаще. Он ощутил, как близи от творения света его сердце наполняется теплом и надеждой, и, окрыленный этим чувством, поспешил прямо туда, откуда веяло этим прекрасным светом.

Кернунн появился из чащи с противоположной стороны от старого засохшего дуба, под которым лежал Шепот. В первые мгновения его взгляд оказался прикован к существу, что источало свет посреди темной чащи. А спустя несколько мгновений мрачной тенью возле этого яркого блика взгляду хранителя леса предстал лежащий под старым деревом волк, исхудавший, окруженный пожухлой травой, с кровоточащей раной посреди груди. Во всем его существе читалось страдание.

В глазах Кернунна засияли изумрудные искры и он, быстро ступая огромными копытами по лесному мху, устилающему землю, поспешил к волку. Изумрудные огоньки сыпались из его глаз в траву, а затем, словно светлячки, устремлялись к Шепоту и прыгали ему на грудь, в сотый раз пытаясь залечить рану, что не желала заживать из-за застрявшего в теле осколка.

- Благодарю, что явилась на мой зов так скоро, дитя Аэна, - заговорил Кернунн, переводя сияющий взгляд на эйва. Он почтительно поклонился созданию света, опустив свою увенчанную огромными рогами голову. - Мы уповаем на твой целительный свет, и нам стоит поспешить, покуда стало не слишком поздно... - Семирогий еще на шаг к лежащему на земле волку и склонил к нему голову, чтобы заглянуть в его глаза.- Шепот, друг мой… Прошу тебя, не беги прочь. Позволь ей помочь тебе. Она обладает силами, способными изгонять тьму. Она... - Семирогий вновь взглянул на сияющее создание в белом облачении. - Прости, я пропустил твое появление… Как мне называть тебя, эйва?

+2

5

Все крутилось вокруг времени. Это было в какой-то мере даже иронично – все-таки он был в общем-то не подвержен влиянию времени – уже сколько веков он бродил по Аортэну, охраняя его покой? Много. Но сейчас это был именно вопрос, крутящийся вокруг этой условной концепции, которая кое-как признается более или менее всеми разумными существами в мире. Сможет ли страж леса разобраться со скверной, охватившей его тело или же падет, поглощенный ею – вопрос лишь времени. Оно – мерило всему.
Для решения этих задач он и отправился в путешествие внутрь себя, отправившись изучать свою сущность в ее измененной, искаженной форме. Надо было увидеть все, и мир внутри, и мир снаружи, ведь они неотделимы и неспособны к существованию одного без другого. Он разглядывал свое тело, изможденное, как ему казалось, в немалой степени тем, что Шепот запретил себе поглощать энергию из окружающей природы. Больше из старых убеждений, что он точно не должен вредить лесу, защищать который – его предназначение. Было его предназначением. И убеждения старые. Почему так?
Все в каждом живом существе связано, но на каждую черту, каждую деталь можно посмотреть в отдельности. Шепот видел в себе то, что было всегда в нем, но далеко не все. Что-то пропало, что-то изменилось до неузнаваемости. И что-то пришло новое, чего никогда не было. И теперь эта смесь из старых убеждений, преданности Кернунну и Аортэну, знаний прожитых лет, а также неутомимого голода, глубинной ненависти и осознания новых ужасных истин, поселившихся на задворках его сознания. Это все был он, Сумеречный Шепот, не больше, не меньше.
Он больше с помощью своего чуткого сознания, чем благодаря физическим чувствам ощутил приближение еще кого-то к нему. Забравшись обратно в свою оболочку и прочувствовав вновь всю гамму ощущений, которая та ему приносила, страж леса открыл глаза.
При виде гостьи, проходящей сквозь лесную чащу, Шепот испытал смешанные чувства. Одна его часть радовалась,  восторгаясь и наслаждаясь светом и теплом, исходящим от это человеческой фигуры, что явно не была таковой. Казалось, что она может положить конец его страданиям. Но только казалось. Вторая же половина Шепота смотрела на незваную гостью с плохо скрываемой злобой. Жажда прыгнуть и разодрать это нежное горло зубами сводила его с ума. Эти противоречивые ощущения, либо броситься в ноги от радости и надежды на просветление, либо убить и обглодать плоть до костей.
От этих противоречивых чувств он постарался отвернуться. Как раз чтобы увидеть то, как приближается к нему Кернунн. Хорошо хоть по отношений к нему такой противоречивой гаммы чувств Шепот не испытывал. Никакая скверна не может перечеркнуть связь между ними. Его друг пытался вылечить его. Опять. Но эта позитивная энергия одновременно помогала и вредила ему, мучая и терзая. «Ты никогда не остановишься, правда? Даже когда ясно, что это не работает, ты все равно будешь пытаться?»
Шепот лишь прикрыл глаза, уронив голову на холодный камень. Можно было подумать, что он решил поспать в самый неподходящий для этого момент, но это было не так. Да, его тело, изможденное почти неподвижно лежало на земле, но его разум активно работал. Он отстранился как можно дальше от противоречивых чувств, что так сильно окрашивали каждую его мысль. Надо было практически истончить свою связь с оболочкой, чтобы быть как можно более чистым сознанием, чтобы порывы самой его сущности как можно меньше влияли на него.
- «Приветствую тебя, Лихт из рода эйва. Я бы сказал, что рад знакомству, если бы это случилось не в тяжелое время, которое наступило для меня. Прошу прощенья за подобный метод общения, к сожалению, изъяснять свои мысли голосом для меня будет куда более затруднительно», - его мысленное обращение звучало четко, ясно, почти не прерываясь. Ему стоило это непростого труда, но Шепот считал, что должен по крайней мере хотя бы это сделать. Если Хранитель его услышит просто так, то насчет эйва он не был столь уверен и потому должен был приложить все усилия. Может, в случае, если у него ничего не выйдет, хотя бы Кернунн скажет, что он хотел передать.
- « Я благодарен тебе за твое прибытие и за твое стремление помочь мне. Но прошу тебя не спешить с применением своих сил. Я понимаю, что это, вероятно, часть твоей природы, но надеюсь на твою осмотрительность и мудрость», -    Шепот взял небольшой перерыв, чтобы немного успокоиться и подумать. Его отчасти пугала эйва. Потому что он не знал, чем закончится ее вмешательство. Забавное это чувство – страх за собственную жизнь. Непривычное, но крайне сильное. Каково же это – столкнуться с тем, что возможно придется потерять все, что имел. И все, что когда-либо еще мог иметь. Одновременно так просто и так сложно охватить это сознанием.
- «Кернунн, друг мой. Я рад, что ты пришел, пусть и опечален, что вынужден вновь и вновь сталкивать с новыми тяжбами и печалями, причина которых – только я. Но прошу, подумай еще раз. Я не тот Сумеречный шепот, не тот верный Страж, которого ты знал. Не до конца. Тьма поселилась во мне и стала моей частью. Она такая же моя часть, как части моего тела, как мои воспоминания и мои знания, как мой разум и мои чувства. Она вплелась в каждый узор моей сущности. Я сейчас, наверно, в полной мере оправдываю свое имя, находясь в сумерках, между светом и тьмой. И я не могу сказать, если изгнать тьму из меня, то буду ли я тем, кем был до этого всего. Буду ли я вообще жив. Этот г̡о̷л͟о̸͘д̢͘, эта п̢̀у҉с͘т͝о͟͞т̸̴͝а̢̡͡ во мне, я не могу отделить их от себя. Они и есть Я̧͇͕͌͆ͯͭ̚.» - Ментальное обращение Шепота было сильным настолько, что птицы и животные, что были где-то на окраине чащи с криками и воем разбежались прочь, подальше от источника скверны.
«Подумайте над тем, что вы делаете. Может, вы спасете меня. А может, погубите. Впрочем, я верю, что даже если это окончится моей гибелью, это все равно будет на благо Аортэну. »

+2


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Моменты истории » 17.06.1213. Когда не хватает одного лишь сострадания


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC