http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/68518.css
http://forumfiles.ru/files/0018/28/7e/40384.css
http://forumfiles.ru/files/0018/5e/22/58062.css

Fables of Ainhoa

Объявление



От 31.10.18

Сообщаем, что для сверхсильных и древних героев приём вновь открыт.

Разыскиваются желающие помастерить и погмить!
Внимание! Идёт перепись эпизодов и акций в данной теме.

Жанр: фэнтези приключенческое;
Рейтинг: NC-17 или 18+;
Система: эпизодическая;
Графика: аниме, арты.

Настоящее время в игре: январь 1214 г. - ноябрь 1214 г.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Осень 1214 года, ноябрь.

Королева людей оказалась обманщицей и ведьмой, что связала себя узами с демоном Тени! Конечно же, герои не остались в стороне и свергли лже-Каролину.
На трон взошёл юный принц Август I Виндзор под регентством своего дядюшки Эдвина.
Подробнее обо всём можно узнать в новостях и слухах Эноа.





~ а также другие нужные персонажи

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Известные сказания » 20.03.1214 - Закат над Изумрудным морем


20.03.1214 - Закат над Изумрудным морем

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

[bga][ss]http://sh.uploads.ru/VasFB.jpg[/ss][/bga]
1. Дата и время: 20.03.1214, вечер

2. Место действия | погода: Изумрудное море, корабль на пути к Иш-Калафу | Закат, солнце вот-вот коснется края горизонта, и его алый свет заливает все небо и море вокруг.

3. Герои: Felix Fern, Habiba Nur Manih

4. Завязка: Вот и подходит к концу срок, отведенный Нур на исполнение ее обещания. Близится ее 25-й день рождения, а вместе с ним и тот день, когда она должна будет предъявить калифу выкуп за свою жизнь. Вот только за долгие 18 лет усердной работы Хабиба так и не собрала того богатства, которое могло бы обеспечить ее свободу. Теперь ее судьба была определена, а ее путь лежал за море, к родному Иш-Калафу, где она вскоре станет одной из жен великого калифа. Возможно, эта ночь на корабле - последняя, когда ей позволено свободно находиться за пределами острова.
Иной на ее месте наверняка сбежал бы, но Цветок пустыни слишком благородна, чтобы предать доверие своего будущего господина. Чего нельзя сказать о пройдохе, который в очередной раз попадается на ее пути и в очередной раз пытается спутать ее планы...

5. Тип эпизода: личный

Дисклеймер

NC НЕ БУДЕТ, РАСХОДИМСЯ

Отредактировано Felix Fern (2018-05-09 21:55:28)

+1

2

“Джавахир”, покачиваясь, скользила по волнам. Прохладный северо-западный ветер наполнял украшенные алым рисунком паруса и гнал ее домой, к Иш-Калафу. Путь к южным землям лишь начинался - корабль покинул порт Рекна всего два дня назад, и впереди была еще неделя пути по волнам Изумрудного моря.

Феликс стоял у правого борта, уперевшись ладонями в деревянные перила, и рассеянно созерцал алеющий горизонт. На фоне закатного неба мелькали черные силуэты чаек, что кружили над кораблем и перебрасывались пронзительными криками. Они прилетали с мелких островов, что лежали где-то к западу отсюда, и сопровождали всякий торговый корабль в ожидании наживы. Прямо как пираты.

Ферн вспомнил события летнего плавания, и вздрогнул. Нет, дело было даже не в самих пиратах - а в той ужасающей резне, которую устроили на корабле его “защитники”. Если бы Ферн был в тот момент в здравом уме (а не под действием наркотических дымовых шашек), то. несомненно, прыгнул бы за борт и на всех парах помчался бы к пиратам, лишь бы подальше от того кровожадного чудовища с клинком наперевес. Кажется, он обещал ей пиво?
О Хайрана, надеюсь, эта девица уже забыла мое предложение…

К счастью, на “Джавахир” среди пассажиров Феликс ее не видел. Впрочем, в прошлый раз ее тоже не было - наверняка она переместилась на корабль через телепорт, так же, как забрала их всех с корабля в ту пещеру.
Оставалось надеяться, что в этот раз обойдется без пиратов и судну не потребуется спасение. Впрочем, шансы благополучно добраться до Кафы были высокими - “Джавахир” сопровождали три легких военных судна, что скользили сейчас неподалеку от грузного торгового корабля. Маариф аль-Назар, ишеханский купец и владелец этой шикарной каракки, никогда не жалел золота на найм охраны.

Феликс усмехнулся краешком рта и почти ласково провел ладонью по дереву перила, отполированному сотней ветров и тысячами людских рук. Старушке “Джавахир” уже был не один десяток лет, но она верой и правдой служила своему господину. А Феликс за свою жизнь не единожды ходил на ней пассажиром.

Который раз только за последний год он собирался пересечь море? Четвертый или уже пятый? Ферн и раньше путешествовал на Иш-Калаф, но в последнее время судьба все чаще и чаще уводила его с материка к далекому южному острову. Феликс начинал всерьез задумываться о том, чтобы задержать в жарких землях подольше. При должном загаре он вполне мог бы сойти за местного, или хотя бы за “полукровку”, благо, что местный язык он уже более-менее выучил и даже отчасти освоил порядки Ишеханцев (в особенности те, что касались свободы нравов и культуры воскуривания “благовоний”). Дело оставалось за малым - отыскать уголок пустыни, где до него не доберутся нажитые честным трудом враги.
Ну, хорошо… не таким уж честным.

Здесь стоило бы упомянуть, что рекнский пройдоха отправился в очередное морское путешествие отнюдь не из жажды насладиться просоленным воздухом или повидать полюбившиеся пальмы. Причины у него были вполне определенные и, как водится, достаточно нелицеприятные, что было прекрасным поводом лгать направо и налево. Даже если кое-кому лгать не очень-то хотелось.

Феликс повернулся спиной к борту и оперся о перила пятой точкой, скрестив руки на груди. Беглым взглядом он окинул палубу, разыскивая среди снующий моряков одну пассажирку, с которой они крайне удачно попали в одно и то же время на один и тот же корабль. Первые пару дней пути Ферн старался не докучать ей своим обществом, но у него это получалось из рук вон плохо. Так что, не отыскав ее на палубе, Ферн прекратил подпирать задницей борт и отправился к спуску на нижние палубы.

+1

3

Три с небольшим дня назад Хабиба Нур Маних, Цветок Пустыни, хозяйка зверей и лучшая танцовщица во всем Иш-Калафе въехала в ворота Рекна. Её спутник попрощался с ней незадолго до этого, оставив южанку наедине с её поклажей и животными. Нет нужды говорить, что кошель артистки весьма истончился после прощания, но это было честно и необходимо, ведь она добралась в Рекн в целости и сохранности.

Не теряя времени, Нур отправилась сразу же в порт. За ней, пугая жителей прибрежного города, тихо и покорно шли оба зверя - песчаный волк Айгу и лунный зверь Аортена. Естественно такое эффектное появление красавицы с хищниками не могло остаться незамеченным, посему, лишь только они ступили на доски пристани, как пред их очами встал не кто иной, как Маариф аль-Назар. Смерив оценивающим взглядом Цветок Пустыни, высокий и суровый на вид мужчина внезапно широко распахнул руки, приглашая к объятию, и улыбнулся во всю белизну своих зубов.
- Привет тебе, о, восхитительнейшая из сада земного! - смеясь, произнёс купец, когда счастливая Нур влетела в его объятия. Он поднял её, словно пушинку и, прижав, к себе покружил.
- Здравствуй, друг Маариф. Твоя борода стала ещё короче с тех пор, что мы виделись. Не иначе, как ты молодеешь с каждым днём, что я становлюсь старше! - отозвалась Нур, когда мужчина дозволил её ногам вновь коснуться досок.
- О! - воскликнул польщенный купец, - Прошу тебя, моя молодая Госпожа... Ты же знаешь, я сделаю все, чтобы получить хоть на мгновение больше твоего внимания. Даже распрощаюсь с бородой и доверю себя знахарям с их эликсирами молодости.
Хабиба лишь усмехнулась в ответ. Маариф был счастливо женат на четырёх красавицах (причем две из них жили в Рекне), каждая из которых своими добродетелями была подобна звезде. У него было 11 детей, а две его южные супруги как раз ожидали ещё одно счастливое событие. Посему не было нужды воспринимать всерьёз его слова.
- Маариф, моё сердце изголодалось по твоим сладким речам, - ответила она, наконец, кокетливо дернув купца за тюрбан.
- О, прошу тебя, Нур... - он был одним из немногих, что звал девушку по имени, - Я провел часы за завязыванием этого шёлка вокруг моих седин... - сказал он, поспешно подхватывая ткань, которая удерживала его головной убор в собранном состоянии. - “Джавахир” вся в твоём распоряжении. И даже твоим друзьям мы, разумеется, найдём место. - улыбнулся вновь купец, подхватывая под руку Хабибу, дабы помочь той подняться по трапу на корабль. Оба зверя без лишних слов последовали за хозяйкой, немало удивленные тому, что матросы на шарахаются в сторону при одном их виде, а тем не впервой было видеть такое зрелище.

****

Путешествие обещало быть лёгким и приятным для Хабибы, ведь в компании Маарифа никогда не бывало скучно. Развеселый купец рассказывал байки и анекдоты, наигрывал песни и потчевал Нур вкусностями со всего мира в своей каюте. Посему первый день для неё пролетел незаметно. На второй же день Хаби, с трудом вырвавшись из лап гостеприимного хозяина, отправилась подышать морским воздухом на верхнюю палубу, где также прогуливались часть пассажиров судна. Глаза Хаби заметили знакомую фигуру, но прежде, чем южанка сумела скрыться за спасительной дверью капитанской каюты, их глаза встретились. Это без сомнений был он, лгун и вор, человек, что заставил душу Нур сомневаться в собственной правоте.

Он сделал несколько шагов в сторону Цветка, но та развернулась и вернулась к хозяину Джавахиры. И грустные думы одолели южанку и даже вино и рассказы Маарифа не сумели превозмочь её задумчивость. Наконец, купец со вздохом оставил южанку, сочтя это наилучшим лекарством.

****

И так оно и было. Ведь стоило солнцу сесть и встать опять тоска южанки улетучилась, и она вновь принялась бродить по закоулкам корабля, успешно (иль Хайрана тому виной) избегая встречи с Феликсом. Солнце снова начало стремиться к своей ночной опочивальне, как Хайрана изменила своё мнение, ибо в узком коридоре они, наконец, встретились наедине. Пути избежать хотя бы вежливого разговора не было, ведь позади Хабибы была лишь кладовка, куда она лишь мгновение назад положила свёрток, что просил Маариф. Прежде чем Хабиба сообразила, что делает, её губы произнесли:
- Здравствуй, - взгляд тёмных глаз не в силах оторваться блуждал по знакомым чертам.
К чему было это? Почему она избегала встречи? Наверное, потому, что лишь один его вид принесёт ей вновь те же размышления, которые мучили её до встречи при луне с Хранителем Аортэна.

Отредактировано Habiba Nur Manih (2018-05-10 15:17:00)

+1

4

- Здравствуй, - так же коротко и негромко произнес Ферн, глядя в лицо южной красавицы, и на его как всегда небритой физиономии сама собой вдруг расцвела радостная улыбка, а в глазах зажегся лукавый огонек. Кажется, сегодня Хайрана снова обратила на него свой взгляд, и вот он - удачный момент, чтобы наконец заговорить с прелестным Цветком Пустыни, пока рядом нет ни богатенького старика-купца, ни ее зверей. Пустынный волк и диковинный ушастый зверь, кажется, чуяли Феликса за много метров и бросали на него недобрые взгляды. Особенно Айгу, который уже знал Феликса лично, причем не с самой лучшей его стороны.

Конечно, встреча должна была произойти немного иначе. С первого дня плавания у Феликса было достаточно времени, чтобы продумать все до мелочей: где, когда и как он ее выловит, что скажет и что будет дальше. И весь сегодняшний вечер он перебирал в мыслях разнообразные реплики, которыми мог бы эффектно поприветствовать свою знакомую. Но все эти планы вылетели из головы в то самое мгновение, когда она произнесла свое “Здравствуй”.

Ферн силился угадать, что было в этом приветствии. Радость, печаль, вынужденная вежливость? Была ли она обижена на него после того случая в обители Вайны? В тот раз он так и не сумел понять, а затем уже не представилось возможности спросить...

Теперь между ними повисла неловкая пауза, и с каждой секундой этой паузы Феликс все сильнее чувствовал себя идиотом, который вот-вот упустит долгожданный шанс. Вспомнив, как в прошлый раз Хаби ускользнула от него в каюту Маарифа, он невзначай прислонился плечом к стене коридора, так, что преградил ей возможный путь отступления.

- Я заметил, вы с капитаном большие друзья, - наконец нарушил паузу Феликс. Слова были сказаны вроде как непринужденно, а на лице все еще сияла улыбка, но по его прищуру было очевидно, что упомянутый факт ему не очень-то по душе. - Отчего же тогда прекрасный Цветок Пустыни сегодня гуляет в одиночестве по нижним палубам?

Где-то наверху шальной морской ветер загудел и с новой силой раздул паруса Джавахир. Каракка ворчливо скрипнула мачтами и качнулась, поддавшись зову ветра. Пол под ногами накренился, и Феликс едва успел выставить ногу, чтобы не потерять равновесие.

+1

5

Уголки губ южанки дернулись в ответ на улыбку Феликса, но она неимоверным усилием воли заставила непослушные мышцы вернуться в исходное положение. Должно быть, нет нужды говорить, какая волна смущения захлестнула девушку от одной собственной попытки улыбнуться. Одна улыбка не являла собой что-то особенное, ибо танцовщица дарила их тысячами своим зрителям, но на сей раз, это простое движение было следствием куда более серьёзным, ведь внутри Нур всё переворачивалось.

Неловкое молчание подобно туману зависло меж парой людей. Туман - есть наизагадочнейшее и наихудшее из явлений погодных. В каждой из его мельчайших капелек содержится неопределенность. А она пугает сродни мечу. Посему словно бы отшатываясь от стального лезвия, Нур двинулась в небольшой проём, что оставался меж мужчиной и стеной, однако ускользнуть ей не удалось, потому как Феликс оперся на стену плечом.

По инерции сделав ещё шаг, Хаби оказалась слишком близко к мужчине. Не настолько, чтобы это было чем-то интимным, но все же гораздо ближе, чем того требуют манеры. Глаза южанки сосредоточились на улыбке мужчины, на движении его губ, когда он облекал звуки в слова. Это было несколько лучше, чем смотреть в глаза Феликсу, но также странно.

- Да, мы куда боле, чем друзья, - вновь не думая ни мгновения произнесла южанка, все ещё наблюдая за отголоском движения на устах мужчины. Понимание двусмысленности сказанного промелькнуло в темных очах Нур не сразу, но сказанного не воротишь, а попытки исправить сказанное, увы, не увенчиваются успехом, посему Хаби замолчала. Да, Нур и Маариф были более, чем друзьями, ведь одну из дочерей купца назвали в её честь, и она лично наблюдала её первый шаг и разучила с ней пару па. Как могут быть люди, чья связь так прочна быть просто друзьями? Однако ни звука не сорвалось с губ Хаби. Вместо этого девушка сосредоточилась на вопросе. И вновь она проиграла своему языку, предавшему хозяйку в столь странной обстановке:
- Маариф послал меня за сим свёртком, - указала Нур на плотную бумагу, в ней был табак для кальяна, что хозяин каракки хотел разделить с гостьей, - Я вновь воссоединюсь с ним в его покоях, лишь только погаснет наш разговор.
Нур вновь прикусила язык. Пошатнувшаяся в волнах океана Джавахира сделала пару людей ещё на полшага ближе.

+1

6

- В его покоях?.. - эхом повторил Феликс за Хабибой, и улыбка сползла с его лица, а брови взлетели вверх, выражая неприятное удивление. Слова, сказанные южанкой, укололи неожиданно остро. Он рассчитывал поддеть ее и вызвать на оправдания, но вместо этого сам получил что-то вроде ответной издевки. Феликс припоминал, как острый язычок Нур вывел из себя его дядюшку в Аварине, и сейчас не был до конца уверен в том, намеренно или случайно она задевает его своими словами.

Ферну потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы взять себя в руки и вернуть своему лицу улыбку, но на этот раз улыбка немного напоминала оскал. Прищур глаз сделался не лукавым, а почти угрожающим. Если эта девочка собиралась отшить его, то у нее это так просто не получится.

Судно вновь покачнулось, заставив мужчину непроизвольно наклониться к Хабибе уже неприлично близко. Настолько, что он уже мог чувствовать ее запах, который сплетался с тонким ароматом табака из свертка. Феликс узнавал этот запах. Такой табак в смешении с неким магическим зельем воскуривали в самых дорогих и самых лучших домах любви Ишехана. Получившийся дым очаровывал разум, заставляя подниматься из глубин души самые потаенные желания, и рисовал перед внутренним взором удивительные картины, которые причудливо смешивались с реальностью. Если Феликс не ошибался, и это был тот самый табак, то у Маарифа явно были отнюдь не дружеские планы на эту смуглую леди. И было очень сомнительно, что Хабиба этого не понимает.
Ферн сцепил зубы, удерживая на лице подобие улыбки.
-  Что ж, я не смею тебя задерживать… Но перед тем как воссоединиться с ним, скажи-ка… Отчего ты так жестока ко мне, прелестная дочь пустыни? - проговорил он тихо, склоняясь к загорелому ушку танцовщицы, что выглядывало из черных шелковых локонов. - Я может не такой близкий друг, как господин аль-Назар, и далеко не самый порядочный парень на этом корабле... - он поднял свободную руку, и его пальцы коснулись завитка возле ее уха. - Но все же не чужой тебе, чтобы вот так бежать от меня… правда?

Последние слова бродячий лорд произнес уже шепотом, нанизывая на палец колечко черных волос Нур.

Отредактировано Felix Fern (2018-05-11 01:16:27)

+1

7

Рука танцовщицы, непривычно гладкая после посещения Аортэна, когда боги стерли все отметки опасной работы с её кожи, уперлась в плечо мужчины. Но чтобы оттолкнуть Феликса требовалось бы куда больше усилий, чем в действительности прикладывала южанка.
- Жестокий здесь ты, - выдохнула Хабиба, - Из твоих уст я слышала что угодно, кроме правды. Ты обманул меня трижды, и пусть моя вина в том, что позволила себе обмануться, но нет во мне той силы, чтобы противостоять тебе.

Словно бы в доказательство её слов, рука Нур бессильно опустилась, а сама она отвернула голову, стараясь не думать о том, каким горячим было дыхание мужчины, коснувшееся её уха.
- Поэтому я буду убегать от тебя, покуда смогу, - шёпотом произнесла она.
Новая волна, подбросившая каракку отдалила собеседников на полшага.

Откуда-то сверху послышались шаги и голос Маарифа.
- Дражайшая Цветок, ужель твои легкие ножки устали от моей просьбы иль ты заблудилась в закоулках моего корабля? - позвал он Хаби.
Хаби не ответила. Если говорить правду, то девушка даже не слышала его слов, ибо её взгляд был прикован к Феликсу. Она пыталась отыскать нечто, чего не было во взгляде мужчины.
- Коль так, то я иду искать! - ухмыльнулся купец, стуча окованными железом каблуками по дереву над головой молодых людей.

Знала ли Нур, что в свёртке? Да, разумеется. Она не раз встречала этот табак и раскуривала его не единожды за долгую жизнь в Иш-Калафе. Но уверенность в том, что Маариф не причинит ей зла была столь высока, что теперь, когда в её мысли наконец пробился громкий голос многоженца, она было открыла рот, чтобы ответить, сократив расстояние между собой и Феликсом окончательно, но лишь затем, чтобы заглянуть за угол. Но тут же отпрянула в смущении.
- Феликс...- начала она, - Пропусти меня... Пожалуйста? - сглотнув еле слышно пробормотала дрессировщица, отчего-то заливаясь краской. Чувство стыда взявшееся из ниоткуда сделало интонация последней фразы чуть нервной и вопросительной. Но... Чего ей стыдиться на самом деле? Нур не совершила ничего дурного. Почему тогда подбородок словно каменный и взгляд не поднимается выше обуви мужчины?

Отредактировано Habiba Nur Manih (2018-05-11 12:00:47)

+1

8

Услыхав стук каблуков по дощатому настилу палубы, Феликс поднял глаза вверх. Звук двигался по направлению к лестнице, по которой не так давно спустился он сам, а значит Маариф очень скоро будет здесь. Феликс недовольно поджал губы. Неусидчивый старик, которому трудно было потерпеть лишние десять минут, начинал раздражать его все больше.

Ферн почувствовал, как Хаби прижалась к нему, и на мгновение подумал, будто все же взял верх над своенравной южанкой. Но та сразу же отстранилась - и иллюзия маленькой победы мгновенно разбилась, оставив чувство разочарования.

-  Значит, даже не дашь мне шанса быть честным? - торопливо проговорил Феликс, опуская взгляд на Хаби. В его голосе скользнула нотка огорчения, а лицо сделалось серьезным. Ферн отслонился от стены коридора, но не для того, чтобы пропустить Нур, а чтобы сделать полшага обратно к ней - те полшага, на которые она отстранилась. Звук шагов Маарифа уже переместился на лестницу, и Ферн не желал, чтобы ишеханец услышал их разговор, поэтому, оказавшись рядом с Нур, он наклонился к ее лицу и заговорил почти шепотом: - Послушай… нам еще неделю идти до Иш-Калафа… ты можешь и дальше бегать от меня по всему кораблю, как дикая кошка, но от этого ничего не изменится. А я бы очень, поверь мне, очень хотел бы, чтобы кое-что изменилось...

Ферн не успел договорить - за спиной уже раздался стук туфлей Маарифа. Какого демона этот старик перемещался так быстро?
Феликс сжал губы, выпрямился и обернулся через плечо. Долгим и выразительным взглядом он посмотрел на владельца судна, который, бодро стуча подкованными каблуками, приближался к ним из дальнего конца коридора.
Сейчас Феликсу меньше всего хотелось пересекаться с ним. Он и без того уже был почти на взводе, и видеть улыбающуюся физиономию этого ишеханского толстосума, который собирался снова забрать Нур в свою каюту, не было никакого желания. И уж тем более вести с ним светские беседы. К несчастью, из закоулка, где стояли они с Хаби, не было иного выхода, кроме как по узкому коридору мимо самого аль-Назара.

- ...Как пожелаете, госпожа, - в  полный голос произнес Феликс и отступил на шаг, предоставляя Нур возможность выйти из закоулка. Он демонстративно склонился перед ней, показывая свое намерение попрощаться.

Отредактировано Felix Fern (2018-05-11 23:37:32)

+1

9

Нур прикусила губу. Её руки дернулись, чтобы остановить Феликса, поднять его из того поклона, что не был свидетельством ни уважения, ни искренней любви, ни даже привязанности, но было поздно. Это был жест почти оскорбительный, показывающий всё презрение, все неудовольствие и разочарование со стороны мужчины. С другой стороны, чем заслужила Хаби "такой" поклон? Ведь она то как раз не совершила ничего дурного, более того, даже убила своего питомца и друга за жалкую жизнь проходимца. Горячая южная кровь вскипает быстро, и Нур ещё мгновение назад чувствовавшая грусть была полна ярости. Ах, значит, неделя...
- Именно этого я и желаю, - с холодной улыбкой произнесла девушка, но тем не менее коснулась плеч мужчины, прерывая его поклон.

Маариф уже спешил в сторону Хабибы, полный энтузиазма и в явно хорошем настроении. Заметив Феликса, мужчина остановился, оглядел его так, как осматривают рабов на невольничьих рынках Иш-Калафа, то есть беззастенчиво и оценивающе, и, сделав ро себя какие-то одному ему ведомые выводы, повернул к себе танцовщицу легким движением могучей руки.
- Вот я и нашёл тебя, госпожа Маних, - начал он с лукавой улыбкой, - Нашла, что я просил?
Нур кивнула и протянула ему свёрток. Мужчина удовлетворенно крякнул и, обняв за плечи девушку плавно повел её в сторону лестницы, не прекращая при этом болтать. Хаби включилась в разговор, смеясь и хихикая в ответ на остроты, что отпускал почтенный купец.
Последнее, что мог слышать Феликс, прежде, чем дверь каюты закрылась за собеседниками, это вопрос Нур:
- Скажи, друг Маариф, твои отсутствия столь часты. Как же твои жены справляются без тебя? Ведь иногда тебя не бывает дольше полугода в Рекне. И то же справедливо для Кафы, - улыбаясь от уха до уха не до конца искренней улыбкой спросила она.
- О, моя дорогая, мне повезло быть женатым на прелестницах, которые больше меня и наших детей любят только друг друга. И любая двусмысленность сего высказывания тоже будет правдой, - ухмыльнулся капитан, - Кроме того, есть один секрет...
Дальнейшее расслышать из коридора было решительно невозможно. Деревянная дверь затворившаяся за собеседниками, превратила голоса обои в неясный гул.

****

Спустя несколько часов, Нур вышла из каюты капитана. Хотя... Вышла - это не совсем правильно подобранное слово. Внутри Нур казалось, будто бы каждое движение даётся с невероятным трудом, голос в её голове твердил, что нельзя смешивать курительные смеси с алкоголем, однако этот же голос замолчал, лишь стоило Хаби приложить к губам тот стеклянный фиал, что в простонародье зовётся бутылкой рома. Как же так вышло? Нур оглядела себя мутными глазами, удостоверившись, что выглядит прилично и бросила взгляд в сторону храпящего на койке капитана. Даже при том, что он подвесил для гостьи гамак, спать при таком ...ммм.. шуме, было занятием неблагодарным и совершенно не способствующем становлению хорошего настроения и здорового цвета лица.

Именно это и послужило причиной того, что, будучи не в самой лучшей форме, танцовщица поплелась на палубу, спотыкаясь о полы собственного одеяния. Каково же было её удивление, когда преодолев жалкие, но упорно сопротивляющиеся девять ступеней лестницы, Хабиба увидела знакомую фигуру у борта.

Ночь была в самом разгаре. Звезды, подобно тысячам бриллиантов сверкали на чистом и тёмном небосклоне. Луны не было сегодня. И пусть было темнее обычного, эта тьма странным образом успокаивала. Морской бриз наполнил лёгкие Нур, прояснив её голову и охладив пыл. Её походка вновь стала спокойной и изящной, движения лишь чуть-чуть выдавали волнение, когда Хаби тронула за плечо мужчину.
- Я передумала... - мысль очень быстро сформировалась в затуманенной голове южанки, - Я дам тебе шанс быть ... честным.
В следующее мгновение Нур уже приложила к губам трубку, в которой медленно таял тот самый табак, напополам с зельем. Вдохнув полные лёгкие дыма, Хаби не торопилась его выдохнуть. Не дав Феликсу опомниться или как-то помешать, Нур приподнялась на носочки и впилась в его губы поцелуем. И вот в это мгновение она выдохнула дым, позволяя ему проникнуть в уста мужчины.

+1

10

К ночи ветер немного успокоился. Он больше не толкал каракку внезапными порывами, и теперь “Джавахир” шла ровно, слегка покачиваясь и тихонько поскрипывая, как будто баюкала своих утомившихся пассажиров. На корабле было тихо, не считая приглушенного звука голосов, что доносились откуда-то далеко из трюма - то матросы играли в кости, определяя, кто следующим пойдет на верхнюю палубу, чтобы сменить дозорного. Дозорный же в это время мирно дремал под фок-мачтой, обняв бутыль рома, которую около получаса назад радостно распивал вместе с одним пройдохой, вопреки строгому наказанию боцмана не играть и не пить с человеком по фамилии Ферн.

Феликс вновь стоял у борта, опираясь ладонями о гладкие деревянные перила. На сей раз он не всматривался в горизонт, где темная линия моря сливалась с такой же темной линией небес, а выгнув спину и запрокинув голову, смотрел в небо. Его слегка затуманенный взгляд был прикован к звездам.

Моряки говорят, что каждая звезда на небе - это душа, которую Лира заботливо поместила на небосвод, чтобы указывать путь тем, с кем эта душа была связана при жизни. Тысячи и тысячи чьих-то судеб мерцали огоньками в ночной темноте, подавая сигнал незримым в темноте путникам, бороздящим просторы моря.

Феликс молча усмехнулся, разглядывая очередную звезду. Кажется, ни одна из них не желала иметь дело с пропащим любимчиком удачи, потому что жизненный путь его с каждым годом все больше и больше напоминал ему путь пьяницы, который слепо шарахается по городу, пытаясь отыскать свою хату.
Ферн тяжело вздохнул. прикрыл глаза и низко опустил голову, позволяя ветру шевелить топорщащиеся пряди волос на затылке. Он постарался выгнать из головы все те мысли, которые уже несколько часов тлели в его сознании, и просто слушал шум волн, что ритмично бились о гулкие бока корабля.

За этим мерным звуком он не услыхал приближения легких шагов, и, когда его плеча коснулась чья-то ладошка, он вздрогнул от неожиданности. Крепкое словцо, выражающее степень удивления и возмущения, уже чуть было не слетело с языка, когда Ферн развернулся лицом к неожиданному гостю. К счастью, он вовремя спохватился, увидев, что перед ним Хаби. Недовольная физиономия Феликса сразу же разгладилась, и на ней снова появилась довольная улыбка, а хмурый взгляд в миг сделался бархатным. Его губы пришли в движение, чтобы приветствовать южанку лукавой колкостью. Но та не дала ему произнести и слова, заставив замолчать поцелуем.

Сказать, что Феликс был удивлен - значит ничего не сказать. Он, конечно, рассчитывал, что рано или поздно она не сможет устоять перед его обаянием и переменит свое мнение, но… это произошло так быстро! Настолько, что Ферн в первые мгновения даже не поверил, что она всерьез. Впрочем, тело откликнулось гораздо быстрее мыслей, и он крепко прижал к себе Нур, отвечая на ее поцелуй.

Вкус рома на ее губах был для него почти не заметен - он сам лишь недавно расстался с бутылью, которую теперь обнимал уснувший под мачтой дозорный. А вот сладковатый вкус дыма, который наполнил его рот… Феликс узнал его сразу же, и на мгновение отнял губы от губ Нур, но лишь затем, чтобы сделать глубокий вдох и впустить сладкий дурман в свои легкие.

Зелье, которым был пропитан табак, должно было начать действовать лишь через несколько минут, но Ферн ощутил сладостное покалывание во всем теле почти сразу же, как вновь припал к губам прелестной южанки. Быть может, виной тому была привычная реакция на любовный дурман, который ему доводилось вдыхать не единожды, но, видят боги, дело было вовсе не в этом. А в том, что эта сильная и стройная дочь пустыни, которая прильнула сейчас к его груди, сводила его с ума значительно сильнее, чем все зелья в мире.

И он был честным. Он прижимал ее к себе, и пальцы чувствовали ее гибкую спину и горячую кожу сквозь тонкий шелк легких одеяний. Плавным движением пальцев он нащупал разрез между двумя полотнами ткани на ее лопатках, и проник ладонью под тонкую ткань, касаясь ее обнаженной спины. И ощутил, что ее гладкая бархатистая кожа была во сто крат нежнее, чем самые изысканные шелка.

Он был честным, и не было даже необходимости вдыхать зачарованный дым, чтобы искренне отвечать на ее порыв. Но если госпожа того желала…
Феликс на ощупь скользнул ладонью по ее плечу, затем по руке, подбираясь к ладошке, в которой была зажата трубка. Он нехотя отстранился от девушки и, осторожно забрав из ее пальчиков трубку, поднес ее к своим губам. Не отрывая взгляда от блестящих в темноте глаз Нур, он медленным и глубоким вдохом втянул в легкие волшебный дурман. Уголек в трубке с притоком воздуха разгорелся ярче, освещая красным бликом лицо мужчины.
- Должно быть, ты решила поработить меня, прелестная госпожа?.. - произнес он чуть охрипшим голосом, отрываясь от трубки, и вместе со словами из его рта выскользнуло облачко сладкого дыма. - Тогда неси сюда мой ошейник, пока я не передумал… - на лице Ферна расцвела шальная улыбка, и он снова потянулся к губам Нур.

+1

11

Касание губ предполагалось мимолетным, лишь затем, чтобы показать решимость, не оставить выбора, захватив в плен сладким ароматом табака и навязать свои условия. Нур искала сопротивления, жаждала увидеть толику страха в глазах мужчины, чьи секреты могут быть раскрыты, подтвердить самой себе, что он не стоит внимания, что этот плут не сможет дать ей того, чего так страстно желала её душа и чему неистово сопротивлялся разум. Но искомое не было найдено. Мужчина не только не противился, но с благодарностью принял её смелый шаг.

Его губы были стремительны и нежны, как у опытного любовника, коим он, вне всяких сомнений, являлся. Иметь не одну любовь на Юге было нормальным. Жизнь слишком длинна, чтобы делить её лишь на два. Встретившись однажды, губы пары людей не торопились расстаться, пока воздух в лёгких не закончился, а голова не начала кружиться.

Ночь была темна и полна звезд, но также на была по-весеннему холодна. Весна на континенте была отлична от Юга. Здесь требовалось одеваться теплее, но объятия грели не хуже мехов и кожи. Дрожь занявшаяся было в теле Хаби, вышедшей под свежий бриз из душной каюты, сменилась ощущением совершенно иной природы. Её руки сами собой, так естественно и беззастенчиво обвили шею мужчины. Всем своим существом она желала быть ближе, но лишь затем (твердил разум), чтобы избежать холода ночи.

Рука, скользнувшая в разрез ткани была шершавой и сильной. В этих касаниях не было ни волнения юнца, ни расчета старого ловеласа. Это было честно, красиво и приятно.

Хаби позволила себе отстраниться, дабы дать Феликсу трубку. Её язык, вновь слово вата, не давал ей произнести ни слова. Дым на мгновение скрыл лицо мужчины, но его слова, не имеющие целью задеть, разрушили очарование момента. Глаза Хаби, что секунду назад светились неземным светом звезд, теперь впитали тьму, что их окружает. Замок её ладоней распался, когда она приложила палец к губам Феликса, не чтобы заставить замолчать, но чтобы тот отказался от этого поцелуя. Перед её внутренним взором возник гордый профиль её будущего супруга - великого калифа, да будет поступь его верблюда навеки верной. Физическая верность на Юге была понятием относительным, поэтому этот поцелуй не мог быть наказуем, но... Чувства, скрытые за ним были. Сомнения.

Хаби по-прежнему смотрела в глаза Феликса, её рот приоткрылся, чтобы озвучить то, что мужчина должен был услышать от неё до прибытия. Но вновь закрылся. Не здесь. Только не тут, где их разговор пусть и нечаянно, но мог быть подслушан.

Порыв ветка мягко ударил в парус, привлёк внимание Нур к мачте. На её верхушке темнело воронье гнездо, временный хозяин которого храпел внизу.
- Идём... - произнесла девушка мужчине. Взяв его за руку Хаби повела Феликса к вантам. Там, она сняла с ног шелковые сапожки и ловко начала взбираться наверх. Тот объём алкоголя и дыма, что был в ней под воздействием свежего воздуха, под давлением ситуации, перестал создавать ей проблемы с физической стороны, лишь туманил мысли, мешая формулировать.

Долгий подъём окончился тяжелым дыханием. Невзирая на подготовку, лазать по вантам ночью будучи в столь ... странном состоянии - трудно.

Лишь Феликс показался в гнезде, Нур выпалила:
- Я выхожу замуж, Феликс, - её полная сложных конструкций речь рассыпалась о скалу столь простых слов, которые рвались наружу. В глазах у неё на сей раз была не упрямость, не уверенность в себе, а отчаяние и беспомощность. Она опустила взгляд, обняв колени руками.

+1

12

...снова потянулся к губам Нур, щурясь, будто сытый кот, но вместо ее губ ощутил своими губами прикосновение ее пальчика. Феликс открыл глаза и взглянул на Хаби чуть удивленно. Облачко дыма, секунду назад вставшее между ними и скрывшее ее лицо, быстро рассеялось под дуновениям морского ветра, вновь открывая черты ее лица звездному свету и взгляду Феликса. Что-то изменилось в ее взгляде, но одурманенный маленькой победой разум пройдохи сейчас не был готов замечать подобные вещи. Сочтя прикосновение ее пальчика не более, чем девичьей игрой, Феликс высвободил свою ладонь из разреза ее одежд, мягко обхватил пальцами ее ладошку, что останавливала его порыв, и отвел в сторону. Но Хаби вдруг перехватила его движение и потянула его за руку куда-то прочь от борта, в сторону дремавшего под мачтой дозорного.

Слегка недоумевающий, Ферн покорно последовал за Нур. Не было ни одной причины, чтобы не позволить этой смуглой ладошке вести его туда, куда заблагорассудится его госпоже. Она держала его руку мягко, вела без единого усилия, и он шел, будто зачарованный зверь вслед за хозяйкой. Не удивительно, что этой красавице удается подчинять себе величественных львов Иш-Калафа, проплыла мысль в тумане сознания.

Сперва Феликс подумал, что Хаби поведет его к своей каюте. В действительно, что могло быть более правильным и логичным, чем перебраться вдвоем туда, где никто им не помешает…

Однако, путь их лежал не на нижние палубы, а несколько ближе. Хаби остановилась у мачты и принялась разуваться, заставив Феликса остановиться на пару мгновений в легком недоумении. Но недоумение вскоре рассеялось, и на его лице снова появилась широкая рассеянная улыбка, а в глазах мелькнула ему одному ведомая уверенность: он подумал, что Хаби решила разоблачиться перед ним прямо тут, за мачтой. Да, прямо с противоположной стороны мачты тихо похрапывал дозорный в обнимку с бутылью рома, и его присутствие выглядело немного… неуместным в сложившейся ситуации.. но разве не славятся южане своим нравом, свободным от излишнего смущения и предрассудков?..

Не долго раздумывая, Ферн решил последовать ее примеру. Зажав тлеющую трубку зубами, он ухватился за край своей рубахи и потянул ее вверх, обнажаясь по пояс и подставляя тело прохладному ночному ветру. Он стащил одежду через голову (о да, это чудо, что не подпалил ее трубкой), и на пару мгновений она закрыла ему обзор. А когда Ферн освободился от рубашки, то обнаружил, что его вожделенная красавица с грацией кошки… ускользает наверх по вантам. Комкая в руках рубашку, Феликс запрокинул голову и некоторое время смотрел, как она поднимается наверх. А затем, хмыкнул, бросил рубашку через плечо (ее в падении сдуло ветром и унесло куда-то вдоль палубы, но плевать!), ухватился за крепкие шершавые веревки и полез вслед за ней. Эта девчонка, кажется, задумала что-то интересное.

Ферн карабкался наверх, почти не отрывая взгляда от фигурки в шелковых одеяниях, что двигалась парой метров выше. Снизу открывался особый вид на гибкую и стройную фигуру ишеханки, так что мужчина, даже если бы и мог, не слишком-то торопился догонять ее. Ну и немного мешала качка, причем не столько качка морская, сколько качка “ромовая”, к которой примешивалось легкое головокружение от дурманящего дыма в легких, что с каждым мгновением все глубже и глубже проникал в кровь. И с каждым новым вдохом Феликс невольно втягивал волшебный дым через зажатую в зубах трубку.

Наконец, они добрались до гнезда, и Хаби первой скрылась внутри. Феликс поспешил потянуться следом.

- Гошпожа вешьма ижобретательна, дожжен прижнаться… - прокомментировал Феликс, с каждым словом выпуская изо рта облачко дыма. Говорить с трубкой во рту было не шибко удобно, но руки, увы, пока что были заняты. Наконец, Ферн уцепился а края широкой “бочки”, да простит Маариф за столь прозаичное сравнение, подтянулся и забрался внутрь, туда, где его уже ждала Нур. Что ж, здесь, быть может, не самое удобное место для сладостных утех, но, определенно, крайне романтичное.

- Я выхожу замуж, Феликс.

Благо, Ферн уже успел опустить обе ноги внутрь “гнезда”, иначе, не ровен час, свалился бы от неожиданности обратно на палубу, прямо с многометровой высоты фок-мачты. Мысли о сладостных утехах мгновенно разбились вдребезги, оставив в голове на несколько мгновений только звенящую пустоту и искру раздражения. Нет, не на Хаби, а на того богатенького недоноска, который сидел на своей царственной заднице где-то там, среди песков, но даже оттуда умудрялся влезть между ним и Нур и испортить такой момент.

Ферн молчал, как будто не услышал слов, произнесенных Нур. Он спустился внутрь гнезда и не спеша уселся на дне, прямо рядом с Хаби, скрестив ноги на ишеханский манер. Откинувшись назад, он прислонился обнаженной спиной к прохладному дереву, взял пальцами трубку и медленно, глубоко вдохнул, снова набирая полные легкие дурманящего дыма. Кажется, дым заполнил не только его легкие, но и его голову, окутал саму душу, отгородив от всего лишнего и оставив наедине с одной единственной мыслью. С одной единственной фразой, которая эхом повторялась в голове. Феликс все не отвечал, и Хаби тоже молчала. Феликс чувствовал своим плечом ее теплое и гладкое плечико, и краешком сознания размышлял, не сыграть ли в дурачка и не сделать ли и вправду вид, будто не услышал. Быть может, обойдется?

Глядя в небо, Ферн приоткрыл губы и медленно начал выпускать изо рта дым. Ветер сразу же подхватил его и развеял, как будто и не было. Жаль, что он не мог так же развеять сказанных слов. Которые, судя по сжавшей в клубок Нур, дались ей с немалым трудом. Что ж, если уж становиться честным, то надо с чего-то начинать...

- Я знаю, - наконец произнес Феликс, наблюдая, как рассеивается очередное облачко дыма, выскользнувшее изо рта. - За калифа... Знаю.

Ферн прищурился, вспоминая что-то. На его лице не было написано расстройства или гнева, он выглядел довольно спокойным, как человек, который давно принял некую правду, которой не мог противиться.

- Дворцы, шелка, слуги, золотые фениксы рекой... Я не большой знаток в тонкостях ваших обычаев, но сдается мне, что любая из красоток Ишехана наверняка была бы счастлива занять твое место, -  Феликс наконец повернулся к Хаби. Она сидела рядом, плечом к плечу, и ее печальное лицо было совсем близко. - Но ты что-то не выглядишь счастливой избранницей владыки пустынь… - Ферн неотрывно смотрел на Нур, улавливая взглядом каждое движение ее лица. Его глаза блестели, отражая звездный свет.

Отредактировано Felix Fern (2018-05-28 08:35:10)

+1

13


Затянувшееся молчание заставляло Нур сильнее сжимать руки вокруг собственных коленей. Будь здесь чуть светлее наблюдатель мог бы лицезреть белизну её кожи, вызванную столь сильной хваткой. Хаби боялась дышать в ожидании ответа от Феликса. Хотя, пожалуй, "ответ" не совсем верно подобрано, ведь то был совсем не вопрос. Но Нур ждала. Небрежное, случайное касание плечом в момент, когда Ферн садился, заставило девушку вздрогнуть, подобно туго натянутой струне.

Мгновения тянулись подобно бесконечным пескам её приближающейся родины, и на сей раз, Нур была бы счастлива променять их и ещё пару дней её жизни на ответ Феликса. В чем крылась столь высокая оценка словам вор и лжеца? Хаби старалась не думать, не допускать мыслей. Боги немилосердно продолжали растягивать время до его ответа.

- Я знаю... - Нур судорожно вдохнула, наконец позволив себе вновь дышать, - За калифа... Знаю.
Хаби сглотнула, моргнув пару раз, не поднимая головы. Мгновенная и резкая боль вспышкой молнии, подобной узорам на коже мужчины, прошлась по её телу, остановившись на сердце. Нур подняла голову, с коротким выдохом коснувшись затылком дерева позади себя. Она не смотрела в сторону Феликса, не видела выражения его лица. На секунду ей показалось, что она больше не хочет его видеть. Всё, что угодно было предпочтительнее, чем узнать ещё хоть что-то о любимце Хайраны. Мгновенное желание было столь сильным, что её мускулы напряглись, ожидая, что их хозяйка отдаст им повеление легко перемахнуть через борт гнезда, устремившись вниз.

Но девушка вместо этого лишь молча уставилась на звезды.  порыв пропал, словно бы его и не было. Клубы сладкого дыма продолжили окутывать пару. Прошло довольно много времени, прежде, чем Хаби вновь заговорила.
- Я не его избранница, - просто сказала она, - Я подобна бродячему щенку, подобранному богатым владельцем. Он никогда не будет дорожить мной, всегда будет относиться подобно покровителю, коим и является. Я лишь одна львица из прайда поистине великолепного льва, при том не самая породистая, - с горечью добавила она последнее предложение.

- Но что, если я не хочу быть львицей. Что если...  я хочу быть волчицей? Что если хочу делить только на два? Что если бы я стала лебедем, умирающим вслед за покинувшей его парой? - прикусив губу, произнесла она. Но в том была лишь половина правды. Произнести вслух вторую казалось немыслимым, ужасным и неприемлемым. Нур замолкла, обрывая свой вздох ещё до того, как мысль примет словесную форму.
- Что если есть тот, о ком я думаю и ценю выше жизни в достатке, выше жизни дорогого друга, выше обещаний, принципов и собственной гордости?...

Хаби помотала головой и, на сей раз, обернулась к Феликсу. Привыкшие ко тьме глаза уже хорошо различали знакомые черты. На её губах сама собой сложилась легкая улыбка.
- Ночь хороша, господин Феликс, - в её голосе вновь зазвучали веселые и хмельные нотки, - Слишком хороша, чтобы обсуждать решения уже принятые... Расскажите мне лучше, каких наслаждений и довольствий ожидает любимец Хайраны от Иш-Калафа на сей раз? - попыталась она перевести тему, перехватывая трубку у губ мужчины. Лицо Хаби, скрытое во тьме ночи выражало что угодно, но не искреннюю радость. Госпожа Маних была отвратительной лгуньей, но хорошей рассказчицей. И всё, то требовалось от неё сейчас, представить вместо одного мужчины толпу, что на все голоса кричит её имя. Но как ни силилась она, как ни пыталась, перед ней был лишь полуобнаженный Феликс в вороньем гнезде в ночи посреди бескрайнего водяного полотна.

Улыбка сползла с губ Нур, глаза выявили усталость, а затуманенный разум приказал глазам избегать взгляда мужчины. Хаби повернула руку Феликса к себе, дабы вдохнуть дым, мгновение эйфории и счастливой неопределенности прошло. Но глаза девушки уже наши себе цель, мягкие пальцы скользнули по коже цвета кофе с молоком, проводя линии по шраму на груди Феликса. Случайный вопрос слетел с её губ:
- Тебе было больно?

Отредактировано Habiba Nur Manih (2018-06-08 14:47:05)

+1

14

- Не больнее, чем знать, что вы намерены подарить себя другому, мой прелестный цветок, - Феликс усиленно сохранял драматичное выражение лица, хотя после слов Хаби о ее нежелании становиться “львицей” тягостное чувство в груди пропало, и теперь внутри все тихонько пело от радости. Сдерживать эмоции было не так-то просто, и Ферн спрятал свой откровенно улыбающийся взгляд, опустив глаза. Он наблюдал, как смуглые пальчики скользили по его груди, следуя за узором витиеватых шрамов. Старый рубец ничего не ощущал, но там, где Хаби касалась живой кожи, Феликс мог поклясться, он ощущал легкое покалывание. Он отпустил трубку, оставив ее Хаби, а сам взял в руку ее ладошку, прервал ее путешествие по своей груди и приложил к своему сердцу.  Где-то глубоко в груди оно билось учащенно, взволнованное прекрасной ночью и радостной надеждой.
Кажется, его план начинал складываться все более удачно.

- Я был бы счастлив насладиться щедрыми дарами и удовольствиями твоей земли, но, боюсь, у меня есть куда более важное дело. - На лице Феликса все же появилась коварная улыбка. Он поднял взгляд на лицо Хаби. - Я обещал быть честным с тобой, так что признаюсь...  я собираюсь обокрасть одного очень влиятельного человека. И заберу я у него нечто крайне ценное. И, возможно, даже останусь жив, - улыбка на лице Ферна стала широкой, а глаза сощурились. - Но мне потребуется кое-какая помощь, поскольку…
Он поманил Хаби к себе пальцем, чтобы она подвинулась ближе, а затем наклонился к ее ушку и страшным шепотом сообщил великую тайну:
- ...Поскольку я собираюсь украсть у калифа невесту.

Порыв морского ветра туго натянул парус, качнул мачту и заставил взвиться в воздух черные волосы Хаби. “Джавахир” ворчливо скрипнула, как будто выражала свое неодобрение дерзкому плану вора. Но тому было определенно плевать на мнение старой каракки, равно как и на мнение кого бы то ни было. Кроме, может быть, этой прелестной леди, которой предстояло стать той самой кражей.
- Ты поможешь мне? -  добавил Феликс, но в его интонации было больше утверждения, чем вопроса. В его глазах уже зажегся азарт и уверенность в непременном согласии Нур.

+1

15

Слова мужчины были бы сладким мёдом для ушей любой дамы, кабы не их обыденность в подобной ситуации. Сочтя всю пылкую страстную речь Феликса не более чем желанием мужчины обладать женщиной, Нур погрустнела. В её глазах стало больше печали и усталости, чем прежде, но и тут вновь ночная тьма скрыла своим покровом часть движений её лица и блеск её очей.

Она было хотела отстраниться, но Феликс приложил её руку к своему сердцу. Трепетание и стук его жизни из клетки ребер было слышно отчетливо. Скорость же была удивительной. Хаби на мгновение зажмурилась, наслаждаясь биением сердца другого человека. Этот звук всегда казался ей прекрасным, у людей и у животных, но на сей раз девушка испытала доселе неведомое ей чувство. Ей захотелось прижать своё ухо к левой половине груди мужчины и насладиться сей универсальной для всех живых существ мелодией жизни.

Слова, слетевшие с губ мужчины были крамольными. Глаза Нур округлились от шока. Она отдернула руку от его груди словно бы на ней сидела ядовитая песчаная змея, её голос понизился практически до шепота от волнения:
- Нет, - смогла только выдавить она в первые секунды.
- Нет, - сказала она чуть громче, уже более спокойно, - Неужели я кажусь тебе столь глупой? Если б я хотела сбежать, села бы я на этот корабль? Стала ли бы я так стараться исполнить свое обещание?

Уверенная улыбка Феликса напомнила Хабибе о ещё одной странности: она никогда и никому не говорила, что выйдет за калифа. Их отношения с владыкой были в строжайшей тайне, пусть она и считалась его любимицей, но это было подано лишь как стремление мецената и коллекционера забрать самое драгоценное и многообещающее творение в свои руки.
- Откуда... Откуда тебе известно имя моего супруга? - ошарашенно произнесла Цветок Пустыни, отшатнувшись от Ферна.

Его объяснения заставили южанку поджать губы и отвернуться. Её душевный порыв иссяк, надежда на нечто совершенно прекрасное разбита, а сама она чувствовала как каменеет алмаз её души, как гаснет пламя, что она так оберегала, раздувала всё это время.
- Что ж, если же ты действительно желаешь мне помочь, то может сумеешь достать половину означенного мне долга в течение месяца? - произнесла она с горькой усмешкой, - Ибо скорее Изумрудное море станет красным, чем я соглашусь отринуть есть и обмануть своего благодетеля столь жестоким и опасным образом.

Правой рукой аккуратно поместив трубку рядом с собой, Нур повернулась к Феликсу. Приблизившись к нему настолько, что тот мог видеть каждую ресницу на её глазах, а их губы были от поцелуя лишь в паре мгновений, Хаби положила одну руку вновь на его грудь, где билось сердце. Другой рукой она коснулась его небритой щеки.
- Ни одна богиня не спасёт тебя от такого деяния. И смерть покажется тебе желанным избавлением, коль ты посмеешь свершить такое. Твоя семья, твои друзья и все, с кем ты был связан тут в Иш-Калафе, будут признаны изменниками, и их убийство будет считаться благим деянием в пределах Юга.
Она помолчала, отведя взор, но не отстраняясь, затем продолжила:
- Биение твоего сердца уже оплачено мною один раз. Я не могу... - даже допустить мысли, что оно остановится из-за меня.
Нур хотела сказать что-то ещё, но...

+1

16

- Откуда... Откуда тебе известно имя моего супруга?

Хаби отодвинулась прочь. Феликс оказался застигнут врасплох ее реакцией на его удивительную осведомленность. Он и сам уже позабыл, что Нур ни разу не обмолвилась при нем о своем “выкупе”, а правду он узнал из весьма неожиданного источника.
- Святилище Вайны, - коротко ответил Феликс,отводя взгляд к южному горизонту, туда, где за морем лежала великая пустыня.. - Я не спрашивал ни о чем нарочно, но богиня, похоже, лучше меня знала, чего я желал и какие ответы мне были нужны…

Последние слова он произнес уже затылку Хаби, которая отвернулась прочь, скрывая свое лицо в ночном сумраке. Похоже, его слова огорчили Нур. Она снова заговорила, и Феликс отчетливо слышал в ее голосе горечь и разочарование. И прошло много мучительно-долгих мгновений, прежде чем она, охваченная тревогой, снова приблизилась к нему.

- Биение твоего сердца уже оплачено мною один раз. Я не могу...

Она так и не договорила. Она была слишком близко. В силах ли иссыхающий от жажды устоять перед холодным источником, чья живительная влага вот-вот коснется его губ? Не отвечая, не давая закончить фразу, Ферн прижал Нур к себе, уничтожая последнее крошечное расстояние между ними. Он ощутил, как ее ладошка, что лежала у него на груди, на мгновение уперлась, пытаясь помешать, но в тот же миг ослабла. Прелестная южанка могла быть сколько угодна горда и капризна, но, Феликс был в том уверен, она, как и многие женщины этого мира, была бесконечно слаба против своей собственной страсти. А он, к своему стыду, этим вечером стремительно утрачивал остатки своей учтивости, а потому, не задумываясь, готов был пользоваться каждым мгновением близости.
К тому же, ему нужно было выиграть время, чтобы обдумать ответ.

- ...Сколько? - хрипло прошептал Феликс, когда их губы наконец распались. - Сколько золотых фениксов стоит твоя свобода? - Он поднял руки и взял ее лицо в свои горячие ладони. Провел пальцем по ее мягкой и гладкой щеке. Прижался лбом к ее лбу и заглянул в самую глубину темных омутов ее глаз. - Я желаю освободить тебя так сильно, как никогда ничего не желал, прекрасный Цветок Пустыни. Никакими богатствами мира я не жаждал обладать так страстно, как тобой… - Ферн отпустил личико Хаби, его руки вновь обняли ее и он прижал ее к своей груди. Его колючая щека шершаво скользнула по ее нежной щеке, его губы оказались возле ее ушка, продолжая шептать. - Назови меня алчным скупцом, и ты будешь права, моя госпожа... Равно как и твой Калиф, я - мужчина, который желает сделать тебя своей. Но еще более я желаю, чтобы этот выбор был сделан тобою, по велению твоего сердца, а не по воле долга перед ним или передо мной… - На несколько мгновений Феликс умолк. Закрыв глаза, он глубоко вдохнул аромат ее мягких волос, помедлил, а затем мягко отстранился от Хаби, но объятий не разомкнул. -   Я сделаю то, что ты просишь, и если у нас все получится, я прошу тебя только об одной... нет... о двух вещах. Первая... - Ферн отнял правую руку от плеча Нур и выставил указательный палец. - Первая - ты, Хабиба Нур Маних, распорядишься своей судьбой так, как пожелаешь сама. И второе, - Феликс разогнул второй палец, и его взгляд сделался более жестким и мрачным. - Ты не спросишь меня, откуда я взял деньги.

Ферн умолк, серьезно глядя на Хаби.

Отредактировано Felix Fern (2018-07-14 02:05:23)

0

17

Есть ли способ прервать это безумие? Как вернуть неосторожно слетевшие с губ слова? Что нужно сделать, чтобы продлить это мгновение невероятного тепла и близости?

Поцелуй Феликса был полон отчаянной решимости человека, который готов отбросить все ради ещё пары секунд здесь и сейчас. Это было так на него похоже. Губы Хабибы тронула легкая улыбка. Её рука, что упиралась в грудь мужчины тут же ослабла, позволяя миллиметрам между ними окончательно исчезнуть. Тепло его рук, стук его сердца и прикосновения губ - всё это опьяняло не хуже рома и табака. Моментально, в руках этого мужчины, дрессировщица хищных животных, любимица всего Иш-Калафа, женщина с железной волей, способная сразиться со львом голыми руками, стала нежным Цветком Пустыни, слабым и беззащитным перед палящими лучами светила. На её щеках проступил румянец, дыхание стало чуть более частым, а глаза смотрел на Феликса с тем доверием и нежностью, на которую способна лишь влюбленная девушка. 

Когда же руки мужчины ослабили хватку, весь мир показался девушке невозможным для жизни: прохлада морского бриза была сродни холоднейшим горным ветрам, сам воздух колол её легкие, будто иглами, и даже расстояние между ними казалось невыносимо большим, а спина готова была сломаться под тяжестью гравитации.

Сколько? Смысл вопроса не сразу достиг её разума, что становился тем туманнее, чем дольше девушка находилась в объятиях Феликса. Сколько... Нур прикусила губу, чтобы сдержать непрошеные слезы. Феликс продолжал говорить, его горячий шепот проникал в душу, даря наслаждение и надежду напополам с отчаянием. Феликс ещё не знал точную сумму.
- Моя свобода... - начала она, - стоит десятки тысяч золотых фениксов. Но ты не обязан... Я лишь... Это было глупо просить об этом... Я...

Но мужчина уже не слышал её. Его глаза, полузакрытые в дреме, были полны дымкой наслаждений, что дарил волшебный табак. Хаби осторожно выпуталась из его объятий, и села рядом. Чуть обмякшее тело мужчины, заваливалось на бок, и Нур поспешно уложила голову Феликса на собственные колени.

Тепло улыбаясь, Цветок Пустыни гладила мужчину по голове, периодически наклоняясь к его уху, и шепча нечто, что вызывало на его лице довольную улыбку. Лишь забрезжил рассвет, Хабиба оставила своего возлюбленного и, прихватив трубку, ловко спустилась по вантам вниз. Дозорный под мачтой всё ещё спал, но заря будила его с усердием старпома, проникая сквозь крепко зажмуренные веки. Хаби надела свои сапожки и двинулась в сторону каюты капитана. Первое, что увидел дозорный, открыв глаза, был изящный силуэт танцовщицы в рассветном солнце, но он так и не понял, была ли девушка остатком сна, видением или реальным человеком, потому как исчезла она почти также быстро, как появилась.

Протерев глаза для уверенности, моряк удостоверился, что на палубе никого нет. Дозорный зажал в зубах самокрутку и, морщась с похмелья, принялся подниматься в гнездо.

+1

18

Джавахир все так же плавно и стремительно скользила по воде, покачиваясь на волнах и баюкая спящего в гнезде Феликса. Морской ветер, окрепший к утру, раздувал паруса и туго натягивал канаты, заставляя старую мачту поскрипывать. Вместе с мерными ударами волн о борта песня старой мачты складывалась в удивительную морскую колыбельную, которая погружала одурманенный волшебным табаком разум все глубже и глубже в сон.

***
Феликсу снилась пустыня. Бескрайнее золотое море песка простирало свои волны-барханы от горизонта до горизонта. Редкие, но сильные потоки раскаленного воздуха заставляли барханы шевелиться и перемещаться, будто под ними скрывались огромные живые существа, что слепо двигались в непроглядной толще песка. Солнце стояло в зените, неподвижно зависнув в небе прямо над головой.

По зыбкой ряби песка тянулась цепочка следов. Чьи-то лёгкие шаги вереницей поднимались по склонами барханов и спускались в ложбины между ними, а затем вновь выныривали на поверхность одной из золотых волн. Сложно было понять, кому принадлежали эти следы, человек ли, зверю ли - ветер стирал очертания следов, превращая их в лёгкие углубуления на зыбкой поверхности песка. Однако, в своем сне Феликс прекрасно знал, кому принадлежали эти следы. Он не ведал, куда они ведут, но наверняка знал, что должен следовать за этими следами во что бы то ни стало. И он шел. Он не чувствовал жары или жажды, солнце не слепило его, и лишь ноги очень живо чувствовали, как с каждым шагом по самую щиколотку утопают в горячем шершавом песке. Он шел след в след, повторяя каждый шаг идущего впереди. Кто бы ни оставил этот след, он - точнее, она - была где-то далеко впереди, так далеко, что в жарком мареве можно было различить только размытое темное пятнышко на горизонте, которое, ныряя среди барханов, то пропадало, то возникало снова. И каждый раз, теряя его из виду, Феликс волновался и ускорял шаг, моля богов о том, чтобы его путеводный мираж не исчез совсем.

Подожди меня...

Но мираж не останавливался, и с каждым шагом, что делал Феликс по песку, мираж ещё на один шаг удалялся от него прочь. Мираж что-то шептал ему, или же, быть может, то был голос самой пустыни. Шорох движимого ветром песка складывался в призрачные слова, в которых то и дело проскальзывал ласковый, едва различимый смех. Те слова были на неведомом языке, но, хотя Феликс не разбирал ни слова, он чувствовал их суть самым сердцем.
И эти слова придавали ему новых сил, чтобы идти.

***

- Эй, какого демона ты здесь делаешь?!
Грубый оклик охрипшего от вчерашних возлияний дозорного выдернул Феликса из просторов пустыни. Ферн не успел и глаза открыть, как крепкие руки ухватили его за плечи и насильно подняли с пола гезда, заставляя сесть. Феликс все ещё не соображал, где он и почему все так сильно качается. Осознание реальности ему мгновенно вернул звонкий шлепок по морде. В глазах мгновенно прояснилось, и Ферн, чертыхаясь, наконец разлепил веки. Его взгляду предстал вчерашний дозорный, спавший под мачтой, и его лицо наконец запустило цепочку воспоминаний о минувшем вечере. Феликс вспомнил, что был с Хаби и они говорили, много говорили о ее судьбе, и она просила его о чем-то...
О чем?
Силясь вспомнить, Феликс хотел было зачем-то задать этот вопрос дозорному, но вовремя спохватился - сейчас на обветренной смуглой физиономии моряка явственно читалось недовольство, которое вскоре подкрепились недвусмысленным повелением катиться отсюда к морским чертям, посколько это его, дозорного, законное место, и нечего его занимать без спросу.
- Ладно, ладно, командир, не бушуй... - заплетающимся языком пробормотал Феликс, отмахиваясь от новой попытки придать ему бодрости ударом по лицу. - Считай меня уже тут нет...
Ухватившись за край гнезда, Ферн подтянулся и наконец нетвердо встал на ноги. Его шатало, шатало не столько от качки корабля, сколько от состояния необычной слабости, которая разливалась по всему телу. Вчера он явно перебрал с курительной трубкой...
Феликс бросил взгляд на пол гнезда, но трубки не обнаружил. В голове зародилась сомнительная мысль о том, что прошлая ночь ему просто-напростсо приснилась.
Или же нет?

Щурясь от яркого света, Феликс перевел взгляд на рассветное солнце, что только-только выглянуло из-за морского края. Начинался новый, третий день путешествия Джавахир к берегам Иш-Калафа. Впереди было ещё шесть дней. Шесть дней, которые Феликс намерен был провести в обществе одной бесподобной особы. На его лице появилась улыбка. Не лукавая, не коварная, не притворная. Простая и искренняя улыбка человека, который вдруг обрёл в своей жизни что-то очень важное, чего не имел доселе.

Подгоняемая упрямым морским ветром, старая каракка неумолимо стремилась вперёд, приближая своих пассажиров к далёким южным землям и уготованной ими судьбе.

[my]Эпизод завершен[/my]

Отредактировано Felix Fern (2018-07-18 08:05:57)

0


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Известные сказания » 20.03.1214 - Закат над Изумрудным морем


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC