От 29.07.18
-
Внимание! На форуме стартовала осенняя перекличка с 16.09 до 30.09.2018

Напоминаем о том, что для сверхсильных и очень древних героев приём временно закрыт

Зато открыт набор на вакансии мастеров игры!!
Жанр: фэнтези приключенческое
Рейтинг: NC-17 или 18+
Система: эпизодическая
Графика: аниме и рисованные арты
Настоящее время:
январь 1214 г. - август 1214 г.

Рейтинг форумов Forum-top.ru

Fables of Ainhoa

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Известные сказания » 10.05.1213. Мотылек, что стремится в объятия тьмы


10.05.1213. Мотылек, что стремится в объятия тьмы

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

[bga][ss]http://sh.uploads.ru/wa1YX.jpg[/ss]
[myr]"Мотылек, что стремится в объятия тьмы..."[/myr][/bga]

Сюжетная ветка: "Свет Аэльтели"

Дата и время: 10.05.1213, около полудня

Место действия | погода: Чаща Аортэна со стороны Фарна | Солнечно, прохладно, легкий ветер над лесом, день после дождя.

Герои: Tessari Artan, Cernunnos,  Dusk Wisper

Завязка: Настойчивость Тессари не оставляет выбора - Кернунн вынужден взять эльфийку с собой на поиски пропавшего волка-стража. Она слышит голоса леса, которые ведут туда, где Кернунн менее всего хотел бы найти своего стража - к заброшенному капищу Акрахи. Они все ближе к цели, и тьма, начинающая пожирать лес вокруг себя, уже протягивает свои тонкие паучьи лапы к гостям, источающим такую сладкую жизненную силу...

Тип эпизода: Личный

Отредактировано Cernunnos (2018-05-12 21:51:21)

+1

2

Солнца свет листву окрасит в золотистый изумруд,
И под легким шагом лани слезы леса расцветут…

Кернунн в задумчивости и сам не заметил, как мелодия флейты сама собой воскресила в его памяти слова песенки, которую он теперь тихо угрюмо гудел сам себе под нос на своем оленьем языке. Мелодия навевала печаль, но в то же время успокаивала его и помогала сосредоточиться на дороге.

Они шли вот уже несколько часов. Солнце все выше поднималось над лесом, и его свет кое-где пробивался косыми лучами сквозь плотное сплетение ветвей, подсвечивая листья и разгоняя полумрак чащи. Крошечные частички пыли в этих лучах плавали в почти неподвижном воздухе чащи. Легкие ветра, что вились над кронами деревьев, не желали спускаться сюда, вниз, и замерший воздух под силу было всколыхнуть лишь птичьим крыльям да быстрому зверю.

Однако, зверей и птиц не было. Ни шороха, ни щебета, ни скрежета маленьких коготков по древесной коре. Еще недавно это место было оживленной обителью множества лесных жителей, но теперь оно пустовало, в спешке оставленное своими обитателями. Звери ушли отсюда, чувствуя приближение опасности, и следом за ними ушли все те едва уловимые звуки жизни, которые всегда наполняли лес. Даже насекомые, и те забились в самые дальние щели, не стрекотали и не показывались на свет. Чаща была безмолвна. И, окунувшись в это безмолвие, Кернунн прекратил напевать свою мелодию.

Теперь единственными звуками, что нарушали безмолвие, было потрескивание сухих веточек под тяжелыми копытами духа-оленя да чуть слышное шуршание поникшей травы под легкими шагами эльфийки. Ее штаны, как и шерсть на ногах духа, уже успели насквозь промокнуть от росы и не спешили высыхать на прохладном и влажном воздухе, который не успел еще согреться. В воздухе все еще витал запах ночного дождя, но без аромата свежей травы, который всегда ему сопутствовал, этот запах отдавал какой-то безжизненной плесенью.

Хранитель леса ступал по увядающему лесному ковру. Его копыта касались земли - и усыхающие травы вновь вздымались вокруг оставленных им следов, и крошечные белые цветы распускались среди этих трав. Но стоило хранителю удалиться всего на десяток шагов, и растительность вновь опадала, а белые лепестки осыпались. Вспышка жизни угасала так же быстро, как возникала.

Кернунн чувствовал, как травы льнут к его магии, как тянутся к ней, будто жаждущий путник льнет к роднику, встреченному в пустыне. И не только травы, но и корни самих деревьев глубоко под землей стонали и тянулись к нему сквозь толщу почвы. Земля больше не питала их, и дело было вовсе не в засухе. Тьма в этом месте пустила свои собственные корни и они, подобно паутине, пронизывали окружающий лес и медленно, беспощадно иссушали всю жизненную энергию, до какой могли дотянуться. Все, кого несли лапы и крылья, уже несколько дней назад покинули эту часть леса, убегая прочь от прожорливой тьмы. А те, чья жизнь была на века прикована корнями к одному месту, были обречены оставаться здесь, чтобы быть выпитыми до дна, пока не останется лишь сухой безжизненный остов...

Почуяв силу магии жизни, что источал Кернунн, тьма потянулась и к нему самому. Семирогий чувствовал, как жадные присоски устремились к его ногам из-под земли, чтобы впиться в него, будто стая кровожадных слепней. Но едва коснувшись его копыт, черные незримые щупальца отдергивались и съеживались, будто обжигаясь. И на миг освободившиеся от гнета тьмы травы и цветы ловили мгновения жизни, как вдох свежего воздуха.

Кернунн был бы счастлив остановиться здесь и дать этим несчастным созданиям Аоры столько жизни, сколько им будет необходимо. Но сердце тьмы, что высасывало жизнь их этих мест, продолжало биться, и Кернунн должен был любой ценой прекратить это. Он не мог остановиться, не имел больше права ни на минуту промедления. И без того немало драгоценных минут потеряли они в своем глупом споре…

Кернунн обернулся на следующую за ним эльфийку. О, неугомонное дитя… Кернунн слукавил бы, сказав, будто вовсе не надеялся, что та скоро устанет и откажется от своей идеи… Но та упорно продолжала путь, и хотя ее лицо выглядело уставшим, и следы изнеможения все явственнее проступали сквозь невозмутимую маску, ее глаза сверкали все так же решительно. И чем дальше, тем крепче становилась уверенность в том, что эту юную деву никакая сила не отвратит от ее цели.

Видя ее упорство, долго хмурившийся после спора, Кернунн все же смягчился сердцем. Если сперва он шел довольно быстро, едва позволяя Тессари поспевать за ним, то теперь он сбавил шаг так, чтобы ей не пришлось бежать. Аура, окружащая Кернунна, укрыла ее своей магией, чтобы подпитывать ее силы и снимать усталость. Времени на привалы у них не было.

И все же, чем больше эти двое приближались к темному месту, чем гуще становилась паутина тьмы, сокрытая в глубине земли, и тем больше охватывала Кернунна тревога за его юную спутницу. Шаги эльфийки, казалось ему, становились нетвердыми, а ее дыхание в тишине покинутого леса теперь звучало как будто отрывисто… Семирогий чувствовал, как тьма, отступившись от него, теперь медленно тянула свои темные щупальца к ней, норовила найти брешь в защите.

Его магия оберегала Тессари, но вскоре ему придется переключить свое внимание на иную проблему. Что тогда станет с ней? Едва ли талисманы, что защищали ее, могли справиться с натиском тьмы, которая могла поджидать их впереди. Семирогий даже не был уверен, что дитя понимает назначение каждого из этих амулетов и что все они сделаны правильно и способны хоть как-то помочь. И это было страшно, ведь великой магической силы Кернунн в ней пока что не ощущал, и не видел, чем бы она могла сама защитить себя.

И тем более удивительным был тот факт, что она слышала голоса леса так, как слышат их только друиды, владеющие тончайшим навыком единения с природой. Не иначе, она в действительности была для чего-то избрана Аэльтели, и Хозяин леса всю дорогу лишь мысленно вопрошал Древо, для чего же оно избрало своей посланницей столь беззащитное создание.

Тессари вновь начинала отставать, и Кернунн пошел чуть медленнее, позволяя ей догнать себя. Семирогий вновь прислушался к ощущениям от того, как его магия касалась эльфийки, будто силился нащупать что-то незримое, что не давало ему покоя. Но что?

- Случалось ли тебе и раньше слышать голоса леса, юная Тессари? Наяву, как ныне, или, быть может, во сне… - наконец, впервые за весь путь, нарушил тишину Кернунн. Он искоса смотрел сверху вниз на шагающую рядом с ним девушку, и улавливал выражение ее лица.

+2

3

Тессари терзала злость - за бессилие, за страх. Выразить свои переживания вслух она никогда бы не решилась. Признать, что ты в ужасе после того, как с трудом получила разрешение войти? - Не в жизнь! Но всё же от позорного бегства её удерживала только близость белоснежного оленя. Вера в свои силы рассыпалась пеплом - ей и минуты не выстоять против того зла, что терзало сердце Леса. Не спасут ни амулеты, ни обереги.
Держась поближе к Кернунну, эльфийка старалась усмирить скачущие мысли, отделив собственные ощущения от шёпота растений. Вопрос Хранителя Леса застал её в тот момент, когда клубок чувств вновь сбился в узел, вызвав очередной приступ давящей боли.
- Я, - задумчиво бросила она, потирая лоб, - Вот как сейчас - нет. Я не так сильна, чтобы говорить с растениями... свободно.
Сквозь тело будто прошла волна. Всё живое - умирающие цветы, растения, деревья, - в едином порыве взвыли с новой силой. Схватившись за голову, эльфийка от неожиданности опустилась на корточки, низко склонив голову, зажмурив глаза.
"Тёмно-тёмно-тёмный лес, прежних нету тут чудес".
Это была первая фраза, звучавшая отчётливо и имевшая хоть какой-то конкретный смысл.
Эльфийку пробил холодный пот - она с содроганием ощутила, что не может утверждать, что голос принадлежал созданиям Леса.

Сколь медленно эльфийка оседала наземь, столь медленно она вновь поднималась на ноги. Взгляд упёрся в ту темноту, что расстилалась перед путниками; глаза увлажнились. Слегла дрожали поджатые губы. Девушка резко обхватила себя руками, как будто запахивая плащ от порыва ветра. Ладони она запрятала глубоко подмышки. Голову вжала в плечи. 
- Я начала слышать голоса несколько лун назад, Великий. Вначале шёпот едва касался меня, но с каждый днём было... хуже. Сейчас даже во сне я иногда слышу мольбы о помощи.

В голове засело иррациональное желание вскарабкаться на Кернунна - и назад! Скорее! Спасаться!
Не позволяя себе сконцентрироваться на этой идее, Тесс, не отрывая глаз от пугающей тропы, нащупала в кармане пузырёк с тонизирующим зельем. Опустошив флакон и прислушавшись к внутренним ощущениям, девушка сама себе кивнула.

А между тем целебное влияние "бальзама" вызвало лёгкие волны в ауре эльфийки. Кернунн мог ощутить нечто странно знакомое в этих "кругах на воде".

Отредактировано Tessari Artan (2018-04-18 11:29:51)

+3

4

Как и Тессари, Семирогий ощутил ту волну шепота, что поднялась над безжизненным лесом. Будто упругий ветер, она ударила его в грудь, заставив на мгновение забыть о беседе, остановить размеренный шаг и затаить дыхание.
Множество голосов, молящих о помощи…
Кернунн вытянул вперед голову и навострил уши, прислушиваясь к исчезающему эху призрачных голосов. Нет, он не слышал тех странных слов, что возникли в сознании эльфийки, но вместо них ему отчетливо слышался... волчий вой?
Не пригрезилось ли?

"Сумрачный Шепот, друг мой, держись… Я иду к тебе. Мы идем…"
Семирогий обернулся к Тессари, собираясь поторопить ее, но обнаружил ее съежившейся в комок у самой земли. Будто лисенок, что забился в глубь норы, напуганный раскатами грома.

Кернунн ощутил, как сердце его вновь сжимается от жалости к этому созданию. Он наклонился к Тессари и взглянул в ее лицо. В ее взгляде, прикованном к темноте чащи, он видел едва скрываемый страх, и этот страх был отражением страха его собственного. С каждым новым шагом, что приближал их к темному святилищу Акрахи, влияние его тлетворной ауры возрастало. Опасения, в начале пути совсем смутные, здесь крепли и усиливались, превращаясь в терзающую тревогу. И чем дальше в чащу они будут уходить, тем больше твердости духа от них потребуется, чтобы продолжать путь.

Она не справится...
Она должна вернуться…

Холодный шепот собственных мыслей заглушал слова, что произносила Тессари. Кернунн тряхнул головой.

Ее собственные силы уже иссякают - что же станет с ней там?
Напрасно дал ей надежду...
Погубишь ее…

Шепот казался совершенно чужим, и от этого холодок пробегал по всему телу…
Кернунн сосредоточился и обратился мыслями к отцу Йиилю, отгоняя молитвой навязчивый голос тревоги, вспоминая о предназначении своего пути.

Они уже были почти у цели. Пускай это дитя отчаянно балансирует на грани страха, но теперь поставить под сомнение ее смелость и позволить отступить означало разрушить ее веру в себя и усомниться в гласе самих богов. И, возможно, потерять одного из величайших защитников леса, которые нужны были, как никогда, в этот час грядущей тьмы. Если на то воля Аэльтели, он поведет ее дальше - и защитит.

Шепот сомнений отступил, и на его место вновь вернулась уверенность.

- Несколько лун назад… Ровно столько, сколько говорил и мой страж, - Кернунн заговорил, наблюдая, как эльфийка достает и опустошает пузырек с зельем. - Сомнений нет… Аэльтели зовет тебя именно в этот час, чтобы ты помогла ему…  Знай же, это сам Аэн пробуждает твой дар, Тессари из дома Артан. Это значит, что в тебе дремлет сила гораздо большая, чем ты когда-либо думала…

Последняя капля зелья упала из пузырька на язык эльфийки, и, будто в ответ на слова духа, ее аура, сплетенная с его собственной, легко всколыхнулась и  на несколько мгновений наполнилась новой магией. Изящные чары, сотворенные с невиданным мастерством, окутали тело Тессари тонким незримым узором. Незримым для глаз, но не для сердца.
В глазах лесного духа вспыхнуло удивление.

Действие всякого зелья, будь оно магическим отваром или просты травяным настоем, зависит не только лишь от самого зелья, но и от способности того или иного существа принять и усвоить его магической частью своей сущности. Конечно же, все дети леса (за редким печальным исключением) были прекрасно расположены к магии природы и друидским снадобьям, поэтому сам факт успешного восприятия этого зелья не был чем-то необычным для Тессари…
Но то, как отреагировала ее природа, ее аура, было чем-то удивительно… знакомым?
Настолько знакомым, что вызвало новый болезненный укол в самое сердце.

Легкое эхо волшебства рассеялось так же быстро, как и возникло, не оставив возможности вникнуть в него, но оставив острое чувство горечи в душе.
Несколько мгновений назад Кернунн желал проникнуть в тайну загадочного таланта Тессари, а теперь неожиданно ощутил нечто совершенно противоположное. Сродни тому, как звери бежали прочь от простирающейся в округе тьмы, так же и он сейчас готов был вдруг попятиться от этой девушки, лишь бы снова не обжигали его горькие смутные воспоминания, сокрытые в самой глубине памяти, изгнанные прочь и надежно запечатанные, чтобы не причинять боли. Сила, перед которой он, древний хранитель леса, был слаб, словно ягненок. Так же слаб, как эта маленькая Тессари - перед той тьмой, навстречу которой так отчаянно рвалась.

Внезапно неподвижное безмолвие леса вновь пронзил волчий голос. Кернунн обернулся на звук. На сей раз это был уже не иллюзорный шепот, а самый настоящий вой, скорее даже плач, полный страха, бессилия и тоски.
Вой продлился всего несколько мгновений и утонул в хрипе, а затем затих, оставив после себя звенящее эхо. Семирогий ощутил, как шерсть на загривке становится дыбом, а в груди разгорается пламя гнева.
Никто в его лесу не смеет причинять зла его стражу!

Источник голоса был совсем недалеко, меньше минуты бегом...
Кернунн обернулся на Тессари. Редкие из эльфийских стражей способны были бежать так же быстро, как Семирогий, чего уж говорить о простой девушке, силы которой с каждым шагом выпивала тьма, пронизывающая землю.
Решение было простым и спонтанным. Олень упал на переднее колено перед Тессари, подставляя ей плечи, и велел:
- Забирайся и держись крепче!
Он был напряжен, словно натянутая тетива лука, и готов сорваться в галоп в ту же секунду, как Тессари сядет на его спину.

Отредактировано Cernunnos (2018-04-30 20:59:50)

+3

5

- Храни нас свет Аэн! - выкрикнула, точно ругательство, эльфйика, хватаясь за шерсть Великого оленя. Ноги тряслись, а руки - не слушались; ей отказала грация. Взобраться на Кернунна получилось лишь с третьей неловкой попытки.
Уже сверху Тессари на все пуговицы застёгивала пальто, зачарованное от тёмных заклинаний. Сейчас девушка благодарила всех светлых богов за щедрость, с которой тратилась на амуницию и артефакты. Всё лучшее, что предлагал местный рынок магических изделий, что мог себе позволить деревенский ремесленник, подпитывало тающую уверенность и приглушало страх.
Как домашнее вино, в голову ударило осознание: она - один на один с кипящей ненавистью Тьмы, которой не мог дать отпор даже всесильный Лес.
О чём она думала?!
"Аэн, защити меня от зла и недоброго умысла! - молилась Тесс, путая слова, вжимаясь шерсть мчащегося оленя. - Будь мне щитом и мечом, разящей стрелой... Храни меня, своё дитя! Я вся отдаюсь твоей воле!"
Эльфийку крупно трясло, в шуме свистящего ветра она тихо завыла не хуже волка. Зельё выносливости разгоняло кровь, ускоряя сердцебиение и все сопутствующие процессы. Эмоции били через край; не было ни единого шанса справиться с этим шквалом.
Хватаясь за последнюю соломинку благоразумия, Тессари глубоко вдохнула. Она спрятала лицо в шерсти Защитника леса, вдыхая, как аромат полевых цветов, терпкий запах кожи и пота, оттенках лесных трав и древесной коры, чего-то тонкого и неуловимого на фоне тяжелых запахов гигантского животного.
И дрожь отступила; сердечный ритм начал стабилизироваться, что очень вовремя - Олень сбросил скорость, а значит, они прибыли.
Артан вжалась в шкуру Кернунна, не в силах оторваться - всей кожей она ощутила присутствией той силы, что терзала Лес.
Сколько же мужества надо, чтобы взглянуть в глаза собственному страху!

Отредактировано Tessari Artan (2018-05-02 15:38:59)

+3

6

Кернунн нетерпеливо фыркал, пока эльфийка взбиралась на него. Едва убедившись, что та наконец уселась верхом, олень сорвался с места, да так резво, что копыта подняли в воздух комья засохшей травы и пожухлых листьев.

Он бежал сквозь лес стремительно, будто стрела, пущенная умелым лучником с туго натянутой тетивы. Гулкие удары копыт о землю вторили биению сердца, застывший воздух расступался перед оленем и превращался в ветер, свистящий в ушах, а низкие ветви деревьев хлестали по рогам, что качались над головой в такт бегу. Семирогий для своих размеров довольно ловко огибал встречные деревья, взрывая землю копытами, и старался сохранять равновесие, чтобы не уронить свою наездницу.
Она была совсем легкой, и казалось, что встречный ветер мог бы сорвать ее со спины оленя, стоит ей только поднять голову. Но та держалась крепко, и Кернунн чувствовал, как тянула кожу шесть, сжатая в ее кулачках, как ее ноги крепко обхватывали спину, как она дрожала, прижимаясь к его спине, и то, как ее маленькое сердечко стучало в такт его собственному. Они летели сквозь умирающий лес, словно единое существо, и в этом беге было нечто отчаянно-прекрасное.

Держись, дитя Древа!

Лес вокруг быстро менялся. Здесь, ближе к капищу, земля уже была иссушена злой силой: травы и цветы уже не пытались поднять свои головы над следами духа-хранителя, а устилали землю сухим безжизненным ковром. В деревьях жизнь едва теплилась, их кора была серой, будто сухая доска, а некогда зеленые листья истлели прямо на ветвях, превратившись в белые призрачные скелеты. Кернунн проносился мимо, и следующий за ним вихрь воздуха срывал поседевшие листья и превращал их в клубы серой пыли, и эта пыль длинным шлейфом тянулась за стремительно убегающим в чащу оленем и его наездницей.

С каждым шагом, с каждым прыжком, что приближал их к обители Акрахи, Кернунн чувствовал, как страх медленно сжимает его сердце в своих когтях. Страх за судьбу своего волка, ушедшего в одиночку навстречу тьме. Страх за судьбу леса, который оказался в опасности. Страх за жизнь маленькой эльфийки, которая так доверчиво прильнула к его спине, будто в мире не было убежища безопаснее. Страх не успеть. Страх не справиться.

Аэн, владыка света, отец добродетели, дай мне сил и избавь меня от сомнения…

Чаща тем временем становилась все гуще. Кернунн лично приложил усилия к тому, чтобы лес в окрестностях капища стал настолько непроходимым, чтобы ни одному эльфу и ни одному зверю нельзя было добраться туда, где таилось неискоренимое зло. Не в силах разрушить капища, Семирогий возводил вокруг них подобие тюрьмы, чтобы ничто живое не могло попасть внутрь, и ничто проклятое - наружу.

Наконец Кернунн сбавил скорость. Да, они были почти на месте, но догадка Тессари была не совсем верна: впереди еще ждала преграда - непролазные заросли, сплетенные из толстой лозы, усыпанной острыми шипами. Преграда, возведенная самим хранителем леса. Глаза Кернунна разгорелись зеленым пламенем, узор трещинок на его рогах наполнился изумрудным светом, и хозяин леса повелел заколдованной лозе расступиться перед ним…

Но преграда не расступилась. Лозы, взращенные многие годы назад, под действием темной магии умерли и иссохли так же, как те седые листья, и более не подчинялись зову друида. Магия природы не властна была над мертвым.

Тогда Кернунн взревел и, вновь набирая скорость, помчался прямо на засохшую преграду. Магия струилась зелеными искрами из его глаз, стекая на грудь, смешиваясь с шерстью и превращая ее в панцирь из толстой коры.
Кернунн врезался грудью прямо в засохшую преграду, и сухая лоза с хрустом разлетелась в щепки. Длинные шипы царапали кору на груди оленя, но не причиняли ему вреда - лишь некоторые из шипов вскользь задевали его, оставляя царапины на открытых плечах и боках и задевая ноги Тессари, что обхватывали его спину. Но и эти мелкие ранки вскоре наполнялись изумрудным светом и затягивались в считанные мгновения - и на плечах оленя, и на ногах эльфийки.

Рывок Кернунна был достаточно сильным, чтобы пробить подряд несколько слоев плетеного барьера, и еще через несколько мгновений они с Тессари в окружении разлетающихся щепок ворвались на поляну.

Безмолвие обители Акрахи разрушилось с треском сухого дерева и звонким стуком копыт о камень. Кернунн по инерции пробежал еще несколько скачков по старинным гранитным плитам, которыми была выложена земля вокруг капища, и резко остановился, едва не уронив со спины эльфийку. Вот теперь они были на месте.

***

Капище Акрахи встречало их во всей своей упадочной красе.
Оно было возведено, кажется, со всей искусностью, на какую только способны были эльфийские зодчие. Не всякое людское святилище Аэна могло похвастаться такой красотой, какую воплотили мастера эльфов, что поклонялись темному божеству ужаса в этой обители.

По краям капище окружали восемь тонких каменных колонн высотой в рост Кернунна, высеченных из черного гранита. Они изгибались от края к центру и были разделены на сегменты, будто воздетые кверху суставчатые лапы гигантского паука. От лапы к лапе тянулись тонкие, искусно выточенные из того же камня, нити паутины. Вблизи она казалась хаотично сплетенной, но при взгляде издали нити складывались в изысканный рисунок, в котором сочетались геометрические узоры паутины и плавные изгибы, характерные эльфийскому искусству. Вкрапления слюды сияли маленькими искорками в черном граните, так же, как блестела бы на солнце настоящая паутина.

Однако, как бы ни было изящно творение мрачных мастеров, время не было к нему милостиво. Часть паутины была разрушена - хрупкие каменные нити не выстояли против времени и натиска тех, кто в прежние века пытался разрушить это место.
Кажется, сама природа пыталась противостоять капищу: толстые лозы обвивали некоторые из паучьих лап, так плотно, словно пытались раздавить каменные изваяния. Толстые стебли были давно мертвы, но их попытки, кажется, не остались бесплотны - обвитые ими колонны были покрыты сетью старых трещин, в которые забилась принесенная ветром земля. Одна из “паучьих лап” и вовсе была отломана почти у самого основания  и теперь лежала на земле, разбившаяся на куски, а осколки некогда связанной с ней каменной паутины валялись крошевом на гранитном полу.

Пространство же наверху, между заостренными вершинами паучьих лап, оставалось открытым, и на головой видно было сплетение искореженных ветвей. Деревья, которым не посчастливилось оказаться вокруг места возведения капища, в течение многих веков изменялись под влиянием магии Акрахи, и теперь напоминали скорее клубки одеревеневших змей, чем растения. Их же энергия и оказалась выпита первой, когда капище пробудилось, и теперь даже Кернунн не был уверен, что сможет вновь разжечь пламя жизни в их телах.

Пол же святилища поднимался от краев к центру низкими концентрическими ступенями, а в середине, наверху этой низкой округлой пирамиды располагался алтарь. Именно здесь и билось сердце тьмы, которая наводила страхи и иссушала лес вокруг себя…

***
Не сможешь.
Не справишься.
Погибнешь.
Помнишь, что было в прошлый раз?..

Кернунн понял, что уже некоторое время стоит в оцепенении у края святилища, не в силах сдвинуться с места. Ажурная стена каменной паутины отделяла его и Тессари от центральной части святилища. Кернунн видел алтарь сквозь отверстия в сплетении гранитных нитей, видел, кто там, чувствовал, рвался к нему сердцем… И не мог сделать и шага. Тьма, что пронизывала землю своими корнями, была здесь особенно сильна. Кажется, эти незримые путы просачивались сквозь землю и обвивали ноги оленя, заставляли мышцы слабнуть, деревенеть, терять силу… или же это наваждение страха парализовало духа-хранителя?

Тронешь волка - он умрет… - звучал неслышимый голос страха в его голове.
Войдешь внутрь - умрешь… - отдавалось эхом в мыслях Тессари. - Дух не поможет.... бессилен.. беспомощен… не способен защитить лес… не способен защитить тебя… ничто не спасет… нет пути обратно...

- Не слушай! - резко произнес Кернунн. Он не знал, что именно шепчет тьма на ухо Тессари, но не сомневался, что ей овладевает то же чувство страха. Да и говорил свои слова он сейчас не только для Тессари, но и для себя самого.

Мысли хранителя вновь наполнились молитвами к свету. Молитва помогла ему отвлечься от страха, который неустанно пытался овладеть им, и Семирогий смог сконцентрироваться на магии. Как он и ожидал, значительную часть своих сил пришлось направить на то, чтобы просто сопротивляться гнетущему влиянию тьмы.

Наконец, ему удалось сдвинуться с места. Тяжело переступая копытами, он медленно двинулся по кругу вдоль каменной сети, огибая капище вокруг и приближаясь к тому месту, где был вход. Кажется, он шел к нему целую вечность. А когда они с Тессари наконец достигли входа, их глазам наконец предстал алтарь. И волк, что лежал на нем.

Отредактировано Cernunnos (2018-05-04 12:10:50)

+3

7

Семьдесят пятый круг. Один раз за день, один раз за ночь он совершал обход вокруг капища. Своего нового дома, своей обители. Под светом солнца, который просеивался через каменную паутину каждый день и под сиянием луны и звезд, что холодно сверкали на небосводе по ночам. Это его долг, защищать, охранять. И он от него не уклонялся, из страха оступиться, из благоговейного трепета перед святилищем, из любви к своему дому.

Шепот брел по кругу. Уже семьдесят пятый раз. Глянув вниз, он увидел, что его лапы практически почернели, зелень давно высохла. А земля на его проторенной дорожке лишилась всякого подобия жизни – ни одной травинки уже давно не было даже в самом увядающем и засохшем виде, а почва стала мертвенно-серого цвета, потрескавшаяся и грубая. Остался лишь прах, что тихонько шуршал под когтями. Иногда ему казалось, что этот прах разговаривал с ним. «Все станет таким. Когда-нибудь ужасы и страхи и тревоги жизни отступят перед величием и покоем смерти. Но я пока не могу присоединится. У меня есть долг, который я не могу с себя снять».

Кристалл в его груди чуть зашевелился. Все тело словно пронзили длинными шипами, протянувшимися сквозь его шерсть, плоть и кости. Волк взвыл протяжно, мучительно. Ему казалось, что что-то внутри него медленно умирает, пока жизнь из окружающей природы вытягивалась, проходя через саму его сущность и исчезали в кристалле. Усилием воли взяв себя под контроль и прекратив выть, Сумрачный шепот продолжил путь. «Это пройдет. Надо просто еще немного подождать, вытерпеть. Потом все закончится».

Пройдя полный круг, волк вернулся в святилище, поглядывая по сторонам. Ему казалось, что в каждом отверстии в паутине видна не только поляна. Тени плясали вокруг капища причудливый танец в искаженных, чудовищных пропорциях. Рассудок съеживался от ужаса, а черная шерсть становилась дыбом от мыслей, что за существа, непознанные и неописуемые, могут отбрасывать подобные тени. Волк много раз был по ту сторону паутины и никого не находил. Но каждый раз, находясь внутри, он словно попадал в центр внимания этих чудовищ, окружавших святилище и пляшущих свои безумные танцы. Отродья, для которых даже названия не было, неестественные и ужасающие, они, как и он, были частью дома. Волк устроился на алтаре, свернувшись и поджав под себя лапы. Высохшие тернии, вылезшие из его тела, слабо колыхались, покрываясь трещинами.

Но отдых, наполненный видениями и кошмарами, был недолго. Запах, чужой для его дома, запах свежей зелени. Легкая примесь запахов крови и пота, страстей, что подстегивали животную натуру. Вонь жизни, столь чуждая этому месту, отвратительная, оскверняющая.

Поднявшись на ноги, стоя прямо на алтаре, Шепот глянул на вход в святилище. Там были нарушители, что портили все одним своим присутствием. Какая-то его часть смотрела на оленя с толикой узнавания и радости, но волк ее не слушал. Для него это в первую очередь добыча. Плоть и кровь, которую стоит разлить по полу капища и подарить духам этого места.

Волк завыл. Не так, как в прошлый раз, от приступа муки. Нет, сейчас его вой, с хрипом вырывающийся из легких, заставляющий всю грудную клетку вибрировать и дрожать в такт с кристаллом, был зовом на охоту. Засохшие лозы, покрывавшие некоторые колонны и паутину капища рассыпались в прах, оставаясь лишь серыми комьями, летающими в воздухе. Тени отродий заплясали с новой силой свой безумный танец.

Быстро спрыгнув, Волк понесся вперед, двигаясь чуть из стороны в сторону, несясь к своей жертве. Нужно было лишь в нужный момент оказаться немного сбоку от оленя, чтобы впиться ему в шею и разодрать горло зубами, прикончить как можно быстрее. А потом прикончить и наездницу. Убить всех и залить их кровью алтарь.
[NIC]Dusk Whisper[/NIC][STA]Taste of Suffering[/STA][AVA]http://s8.uploads.ru/LtwE3.jpg[/AVA][SGN]Dread Wolf need a luck only once[/SGN]

+1

8

Столкновение со стеной лиан чуть не отправило эльфийку в полёт. Взвизгнув, девушка цеплялась в шерсть олень и крепко сжимала ноги, с трудом удерживаясь на его загривке.
Верхом на Хозяине Леса Артан отнюдь не казалась героем или величавой дочерью эльфийского народа. Во всклокоченных волосах застряли куски сухой коры, в длинный распушившийся хвост набились колючки; лицо бледно как полотно, оцарапано и залито кровью. Грудь часто-часто вздымается, словно пробитые насквозь меха, что не в силах вобрать воздух. Пальцы до белизны сжимают шкуру, нервно и медленно перебирая схваченные пучки шерсти.

Взгляд скачет из стороны в сторону, не фокусируясь, не фиксируя детали. Вот оно, вот – здесь цветы поют, деревья стонут, и в слезах утопает земля. Рык, вой, трест сухих ветвей – всё смешалось в голове Тессари в оглушающую какофонию; здесь в ужасе плачет прах того, что было Лесом.
«Все мертвы, всё мертво, ты умрёшь, ты умрёшь» - «Как мне больно, как страшно, спаси меня, Аэльтели». На границе сознания строчкой прошмыгивает мысль: «Ни вздохнуть, ни вскрикнуть». Впервые непрошенный дар не мешает, а защищает от пагубного внушения, которое с трудом пробивается к воле безрассудной эльфийки. 
Ухо нервно дёрнулось, и Тессари обернулась – прямо по курсу на них несся ужасающий, жуткий и резонирующий с отравляющей песней волк.
Мозг, оцепеневший от шума, не выдал ни одной мысли. Как зачарованная Тесс смотрела, не мигая, на растущую тушу, и медленно, как во сне, её пальцы сжали амулет на груди.
- Храни меня Аэн, - прошелестело в безмолвии гниющего Леса.

Резкая вспышка света отбрасывает волка на 2 прыжка и оглушает, окутывая фигуру на спине Кернунна холодным мерцанием. Свечение гаснет почти в тот же миг: алтарь, как ненасытный зверь, жадными глотками высасывал магию и саму жизнь.
Вопрос проигрыша и победы решают мгновения. Лицо и шею Тессари уже залила кровь из ранок на голове, по щекам катились безмолвные слёзы, скулы тряслись от напряжения. Эльфийка была недвижима и пугающа, как статуя.

«Ну, ну!» - руки не подчинялись, парализованные ужасом. Обескровленные пальцы щипало. Язык прилип к нёбу, гортань сковал страх. Сердце колотилось о рёбра, пытаясь вырваться наружу и мчаться, мчаться прочь! «Только не так… Не сейчас!»
- Ах, - девичьи губы дрогнули в слабом выдохе, на котором,наконец, разжался на груди кулак. Навстречу к вновь скачущему врагу бросилась ладонь. 
Под землёй позади осквернённого Хранителя раздался слабый толчок.

Резерв Тессари наполнялся быстрее, чем опустошался: магические токи, пролегающие значительно глубже разлагающего влияния Акрахи, тянулись к юной Артан как ростки - к тёплым и мягким ладоням мага Природы.
Чудо? Отнюдь – Лес и его магия всегда были приветливы с Хозяйкой. Хотя прсошло уже не одно столетие, и даже не одна тысяча лет, её магическую ауру нельзя было спутать ни с чем иным.

+2

9

В первое мгновение Кернунн не узнал его.
Силуэт, что виделся ему сквозь сплетение каменной паутины, выглядел до боли знакомым, но тот зверь, что теперь предстал перед ним, вовсе не был похож на прежнего стража леса. Когда-то белая шкура теперь была черной, будто уголь, а вместо былой зелени сквозь шерсть торчали длинные терновые иглы. Только лишь фиалковые глаза волка совершенно точно принадлежали Сумрачному Шепоту, его верному стражу. Вот только не было прежнего таинственного сияния этих глаз, которые видели много больше, чем доступно было самому Кернунну. Теперь глаза Шепота были затуманены тьмой и страданием, которое эта тьма ему приносила.

"О, Йииль! Кто же мог сотворить такое! Что же стало с тобой, мой верный страж…" - мысли хранителя леса наполнила печаль и жалость, едва он встретился взглядом с волком. А следом вновь подступил страх, который только и ждал удобного момента, чтобы завладеть разумом лесного духа.

"Не спасти… Проклят навеки… Потерял своего стража, не уберег…" - шептал неслышимый голос Акрахи. - "Второго утратишь, а за ним и всех остальных…"

Не отрывая пылающего изумрудным светом взгляда от глаз Шепота и не опуская гордо поднятой головы, преодолевая оцепенение магического страха, Кернунн сделал медленный шаг навстречу стоящему на алтаре волку. Духа-оленя сейчас переполняло желание вновь сорваться с места и броситься скорее на помощь, но глас рассудка останавливал его. Семирогий не единожды видел, что может тьма сотворить с созданиями Йииля, а потому был осторожен.

К тому же, на нем сейчас была ответственность не только за свою жизнь, но и за жизнь Тессари, которая все еще держалась за его загривок. Изумрудные искорки целительной магии сейчас скользили по ее коже и забирались к ней в волосы, заживляя ранки на ее лице и голове. Искорки действовали сами, Семирогий даже не направлял их - сейчас его внимание было поглощено волком.

- Мы пришли за тобой, друг мой... - заговорил Кернунн, снова делая медленный, осторожный шаг в сторону волка. Не отрывая взгляда от фиолетовых глаз. Еще один шаг - и он переступит порог святилища, но этот шаг Семирогий делать пока что не собирался. Там, внутри круга, тьма была еще гуще и еще сильнее, чем снаружи.

Ответом же ему был волчий вой, хриплый, леденящий душу. Это все еще был голос его стража, такой знакомый и близкий, но в то же время - ужасающе чужой. От звука этого воя кровь стыла в жилах, а сердце наполнялось чувством отчаяния. Казалось, что сама земля под ногами Кернунна мелко вибрировала от протяжного волчьего зова, и эта вибрация превращалась в мелкую дрожь, которая пронизывала тело от самых копыт до кончиков каждого из семи рогов. А из глубины земли на этот зов, будто слушаясь волка, с новой силой тянулись жадные черные корни.
Семирогий вздрогнул и вновь ощутил, как его шерсть становится дыбом, а мысли наполняет голос инородного страха.

"Теперь ты ему не хозяин… Теперь добыча… Он отвернулся от тебя, так же, как Сизый Туман… Теперь его место здесь… Его предназначение - здесь…"

А потом вой стих, и олень увидел, как мышцы стража пришли в едва заметное движение, и его тело напряглось, готовясь к прыжку. И прыжок этот был явно не порывом радости - волчьи уши, прижатые к голове, не оставляли в этом сомнений.

Это все же произошло. То, чего Кернунн более всего желал избежать, о чем молился Йиилю, на что надеялся до последний минуты - что тьма не заставит его стража сражаться. Семирогий презирал темные силы магии, что подчиняли себе безвинных существ и превращали их в марионеток, совершающих страшные деяния. И не собирался допустить, чтобы его страж пострадал из-за этого.

Мысленно отгоняя навязчивый шепот, олень отступил на шаг и крепко уперся копытами в каменные плиты. Изумрудное сияние его глаз стало настолько ярким, что зеленые блики заплясали на гранитной паутине. Свет, который немного раньше превратил шерсть на его груди в прочную кору, начал разливаться по шее и бокам, медленно покрывая тело хранителя древесной броней. Он готовился принять удар, но у него было еще несколько мгновений, чтобы попытаться воззвать к разуму Шепота, заточенному в глубине этого черного существа…

- Остановись! - прозвучал над святилищем громогласный приказ хозяина леса. То было повеление, подобное повелению отца над сыном, короля над его стражей, приказ, которому никто из зверей, живущих под сенью Аортэна не мог противиться. Семирогий вложил в него всю свою волю, чтобы он достиг сознания стража.

Его голос слился с голосом Тессари, что прошептал молитву к Аэну, и вспышка света вдруг озарила поляну. Она была неожиданной и на миг ослепила самого Кернунна, но при этом на несколько мгновений на него вдруг снизошло чувство облегчения - то свет Аэна ненадолго рассеял гнетущую ауру страха.
- Будь осторожна, - несколько секунд заминки, чтобы Семирогий успел обратиться к Тессари. - Мы не должны ему навредить…

Но мало было не навредить - нужно было придумать, как привести Шепота в чувство. Вспоминая опыт далекого прошлого, Кернунн сейчас был уверен, что виной всему может быть как влияние возможного демона, так и влияние самого капища. Если волк-страж покинет его пределы, влияние тьмы на него должно ослабнуть. Нужно было лишь выманить зверя наружу.

Пользуясь мгновениями, которые выиграла Тессари, Кернунн начал отступать назад, прочь от входа в святилище, при этом внимательно наблюдая за волком. Тот сделает новый бросок - и сам покинет свою клетку. Таков был план.

Но едва Семирогий сделал пару шагов назад, как земля тихо вздрогнула под ногами. Толчок был чуть ощутим, но неожиданно показался Кернунну настолько мощным, что он, громадный и могучий, едва не потерял равновесие.

Пройдет еще несколько мгновений, прежде чем он поймет, что дело было не в колебании земли - это его сердце пропустило удар, когда прямо над ним вспыхнула ярко и отчетливо та самая магическая аура, которую он совсем недавно мельком ощутил от воздействия зелья на Тессари. Это волшебство напоминало его собственное, ведь это он учил ее тогда…
Семирогий замер, продолжая глядеть на волка, но мысли его в этот момент были не здесь - ветер воспоминаний унес их прочь, на века, на тысячи лет назад. Туда, где еще жива была она, его первая и единственная супруга, хранительница леса, матерь кернари и верная подруга его стаи стражей. Та, о судьбе которой Сумрачный Шепот пророчил задолго до горькой утраты.

"Помнишь ли ты ее, друг мой?" - неожиданно для самого себя Кернунн обратился мыслями к Шепоту, в надежде, что наделенный даром волк сможет услышать их.
Если не приказ владыки леса, так, быть может, общая горечь прошлого поможет достучаться до стража?

Отредактировано Cernunnos (2018-05-08 19:10:52)

+1

10

Мысль об убийстве не давала покоя. Она сводила его с ума, убеждала в том, что лишь кровью нарушителей можно смыть волну ужаса, что накатывала на его измученный рассудок.  Волк не считался с силой нарушителей, скорее даже наоборот – могущество, осязаемое, пронизывающее до костей взбадривало, придавала сил отчаянию. Позади него алтарь, отступать некуда.
Но кровь, которая была столь желанна, исчезла. В место этого болью прилетела ослепляющая, обжигающая его глаза вспышка, которая отбросила его в сторону, швырнула, как мелкого щенка. Беззащитного, уязвимого. Этот свет подобно каким-то стрелам впился в его плоть и терзал до тех пор, пока черная шерсть не поглотила его.
Поднявшись на дрожащих лапах, он вновь взглянул на нарушителей. Шепот ощущал идущую от них силу, от оленя о семи рогах и его всадницы. Он вновь взглянул на них, и почувствовал вновь то узнавание, что пронизывало этот образ. Ассоциации, стойкие ассоциации с чем-то хорошим, с чем-то покровительствующим. С чем-то, что надо по идее любить, почитать, во что стоит верить.
«Может когда-то он был добр к нам. Но теперь он нас предал. Он принес с собой зло, принес с собой нашу гибель». Осознание этой мысли  прошлось волной вдоль хребта заставляя вздрогнуть. Отчаяние подкатило с новой волной. Оно хваталось за его горло, сдавливало его подобно чудовищным челюстям, выпивая из его духа остатки веры. Очередной взгляд на тех, кто вторгшихся в его дом вырвал вой ужаса. Их светлый образ был искажен злом, с которым они пришли к нему. Умыслом, полным подлости и яда.
«Предатель! Ты предал меня! Ты нас всех использовал, ты чудовище! Покинь нас, не вторгайся, не терзай наши умы своими порчеными мыслями!» - Волк кричал, его психический вопль был пропитан разрушенными надеждами и скорбью. Хозяин леса бросил его, оставил наедине с ужасом. И теперь пришел, чтобы доломать то, что осталось от истерзанного волка. Сокрушить его плоть и растоптать его дух.
Сумрачный Шепот бросился, но не на нарушителей. Он начал бегать по святилищу, как обезумевший. Паника застилала его разум. Однако за этими бессистемными метаниями был злой умысел. От его черной шерсти, от рассыпающихся терний, растущих из его плоти, сыпался черный прах и пепел. Смерть многих растений и животных, что прошла через сущность стража леса, теперь черным непроглядным облаком начала заполнять святилище, скрывая оскверненного хранителя и алтарь богини страха. Во мраке лишь плясали тени. И в течении всего этого бега волк выл, не переставая. И на его зов отвечали. Тени, что до этого плясали меж колонн капища, теперь появились в облаке, приобретая подобие материального воплощения, сотканного из праха.
Магическая вспышка, пронизывающая его воспоминания сквозь века и тысячелетия, напоминая о далеком прошлом, волной боли отозвалась в разуме волка. Шепот помнил. Он напророчил ей смерть, и та пришла. Но теперь тень далекого прошлого вернулась, отзываясь болью в ее разуме. Новое предательство.
«Ей место среди мертвых! Оставь нас, не мучай нас!» -завопил волк и бросился. Он выскочил из облака и выскочил не один. Бесформенные, постоянно меняющиеся чудища, больше напоминающие скопление кошмаров всех живых существ, высыпались за ним из черной мглы, словно стая за своим вожаком. Они бросились вместе и каждый поодиночке, напав с разных сторон.
«Мы все умрем одни. Как умерла она. Как умру я. Как умрешь ты. В одиночестве. В скорби. В муках. Пожалуйста. Помоги мне. Умри. И помоги. Убей меня. Хоть раз. Как тогда».
[NIC]Dusk Whisper[/NIC][STA]Taste of Suffering[/STA][AVA]http://s8.uploads.ru/LtwE3.jpg[/AVA][SGN]Dread Wolf need a luck only once[/SGN]

Отредактировано Mint (2018-05-09 11:51:28)

+2

11

Взгляд стекленеет, окончательно теряя выражение. Пальцы сжимаются и разжимаются в нерешительности.
Под покровом парализующего спокойствия бьётся, рвётся прочь, как ступившая в силок синица, душа - но шелест её крыльев тонет под лапами ужасного волка.
Кернунн, поглощённый мыслями о своем несчастном Страже, едва ли ощутил как Тессари слегла заваливалась будто тряпичная кукла.
Мыслями эльфийка была не здесь: внутри шёл главный бой. Она будто оказалась между 2 сжимающихся плит, где снизу - мольбы умирающих растений, а сверху - давящие образы тлена и разложения.
Девушка была готова к физическому воздействию, не ментальному.

"...!" - взвизгнуло чувство самосохранения, когда тени внезапно кинулись в атаку.
Нет стремления к жизни сильнее чем в момент неминуемой гибели! Страх стегнул по нервам, как кнут по нежной спине; эльфийка, подавившись собственным вскриком, цепляясь пальцами и ногтями за преобразившуюся шкуру Хранителя Леса, взвилась вверх по мощной шее. Вероятно, однажды дитя Леса будет посыпать голову пеплом за подобное святотатсво. Но до светлого мига искреннего раскаяния ещё нужно дожить!
Уперев правое колено в древесную холку, она подтянулась, схватившись за нижние ветви рогов. Глупые, сбившиеся в кучу ощущения твердили - чем выше, тем безопаснее. Раскидистая крона величавых рогов, между которыми шныряли искры света, с этой позиции была идеальной огневой позицией.
Уши заложило от собственного крика. Она не борец с первозданной тьмой! Ужасами вирановских подземелий!
Она! Простая! Идиотка!
Прижавшись к гигантскому рогу, как к родной матери - как к стволу Аэльтели! - Артан свободной рукой схватилась за очередной амулет. Тот с беззвучным треском рассыпался трухой. Тесса перестала верещать, зато разразилась красочными ругательствами; брань волей случая лилась прямо Кернунну в ухо. Эльфийка пыталась одновременно удержать равновесие и активировать следующий камень.
- Пустой! - зло рявкнул девичий голосок, когда аналогично треснул второй артефакт. Что-то мелькнуло на границе восприятия, и эльфийка, вскрикнув, бросила руку в сторону волка. Вновь толчок, сильнее предыдущего. - Да давай же, Аэн тебя так!

Отредактировано Tessari Artan (2018-07-10 18:28:40)

+2

12

«Предатель! Ты предал меня! Ты нас всех использовал, ты чудовище! Покинь нас, не вторгайся, не терзай наши умы своими порчеными мыслями!»

Беззвучный крик волка пронзил сознание Кернунна, и он ощутил все его отчаяние так, будто оно было его собственным. Мысль-крик пробила брешь в сосредоточенности хранителя, и следом за этой мыслью в разум Кернунна снова начал пробираться страх, сплетаясь в причудливый узор с послание Шепота.

Я предал его… Бросил его… Отправил на верную гибель...Хуже чем гибель - изнанка самого себя… Он ненавидит меня… не вернуть…

Казалось, задуманный план выманить волка наружу пошел прахом. Глядя, как кружится обезумевший Шепот по капищу, Семирогий стоял у порога и не решался войти внутрь. Его ни на секунду не оставляло тревожное чувство, что если он окажется внутри этой каменной клетки, она, вопреки своему полуразрушенному облику, захлопнется за его спиной так же, как захлопнулась, когда сюда ступил его друг.

Что же делать…

Кернунн пытался дотянуть до волка всей своей душой, звал его в мыслях, но казалось, что между ним и его стражем как будто встало мутное черное стекло, которое преломляло, извращало каждую мысль, которую хранитель протягивал своему стражу. Разбитый на сотни кусков и по прихоти тьмы сшитый заново, мысленный зов хозяина леса обращался в отвратительные проклятия и угрозы. И те мысли, которые он получал в ответ, были полны лишь злобы и жажды убивать. Но разбивая их на сотни осколков и пытаясь сложить заново, можно было едва-едва различить искаженное отчаяние, сожаление и мольбу о помощи.

Тем временем тьма внутри святилища становилась все гуще и гуще, и полнилась страшными тенями, что одна за другой появлялись на зов пронзительного воя. И чем больше их становилось, тем сильнее становился шепот страха в голове хранителя. Черная пыль, что клубилась теперь внутри капища, поднималась в воздух, вверх, застилала проглядывающее в сплетении иссохших ветвей небо и превращала сумрак чащи в жуткое подобие ночи. Но в этой темноте изумрудное сияние, что окутывало Кернунна и Тессари, становилось еще ярче.

Если ты не идешь ко мне, то позволь хоть дотянуться до тебя…

Все так же оставаясь за порогом святилища, Кернунн направил искры изумрудного света к Шепоту. слетая с его глаз легкими огоньками, они устремлялись внутрь капища. Но, не успев преодолеть и метра, огоньки путались в густеющем черном тумане и угасали прямо в воздухе, превращались в крошечные комочки праха и на глазах распадались сизым облачком. Даже магия жизни, которую источал Кернунн, не способна была так легко преодолеть завесу тьмы.

Крик Тессари над самым ухом - и новая вспышка этой удивительно знакомой магии прокатывается по всему телу, отдаваясь болезненным эхом воспоминаний. Вспышка отвлекает его от волка на несколько мгновений, и вот вся его душа снова невольно тянется вслед за этой родной магией, как будто хочет ощупать каждую ее частицу, тянется за ней под землю, туда, куда она обращала свой зов…

«Мы все умрем одни. Как умерла она. Как умру я. Как умрешь ты. В одиночестве. В скорби. В муках. Пожалуйста. Помоги мне. Умри. И помоги. Убей меня. Хоть раз. Как тогда».

Отвлеченный замыслом Тессари, Кернунн едва не упустил момент, когда Шепот выскочил из клетки капища, окруженный своей черной стаей. И едва он оказался за пределами своей мрачной обители, искры из глаз Кернунна хлынули с новой силой. Маленькие зеленые огоньки, словно живые, соскакивали с его век и густым роем закружились вокруг его тела. С каждым шагом, что приближал темного стража и его стаю теней к Кернунну, искры кружили вокруг его тела все быстрее и быстрее, пока не разогнались настолько, что стали сливаться в сияющий изумрудный поток.

Кернунн вновь уперся копытами в землю и приготовился принять на себя удар. Он ничего не мог поделать с бесплотными созданиями тьмы, что подступали справа, слева и спереди, но вот Шепот - он все еще оставался созданием из плоти и крови, проклятым - но живым… А значит открытым для магии природы.

Прыжок волка навстречу -  и две волны магии: волна изумрудных искр и волна угольных теней, - схлестнулись друг с другом. Поток искр, что крутился вокруг Кернунна, сорвался с его тела и, беспощадно редея при столкновении с волной теней, ударил навстречу Шепоту. Черные бесплотные твари поглощали магию жизни, которая проходила сквозь них, самим же теням от искр не сделалось ровным счетом ничего - и они черным потоком захлестнули Кернунна, обжигая его тело и душу холодом ужаса.

Но сколько бы искр не было потеряно при столкновении с тенями, их было настолько много, что, прорвавшись через стают созданий тьмы, изумрудная волна хлынула на стража. Утопая в его черной шерсти, каждая искорка маленьким теплым угольком проникала сквозь его кожу, а каждая, что задевала вскользь, уносила с собой сухие тернии и черную сажу праха, что покрывал его шкуру, и  обнажала сокрытую под черным покровом белоснежную шерсть хранителя.

Холодный поток теней не прошел бесследно. От них не было ни толчка, ни удара, но кора, что покрывала тело Кернунна, вдруг начала засыхать и пошла трещинами, и искорки, что бежали по телу оленя, едва успевали латать ее. Холод прокатился по всему телу, на время отнимая силы и само чувство собственного тела, вымывая из души все светлые и теплые мысли, которые помогали держаться здесь, в этой обители страха.

Семирогий зажмурился и сжал зубы, а в мыслях непрестанно взывал к Йиилю и Аэну, но не за себя - за Тессари, что в панике взвилась вверх по его рогам и за Шепота, которого тьма бросала в бой, будто тряпичную куклу.

И все же, изумрудные искры достигли цели. Теперь Кернунн вновь чувствовал стража. Чувствовал биение его сердца своей магией, чувствовал, как были измождены его мышцы, как стерты были лапы от многократных шагов по огрубевшему граниту, как ныли крошечные отверстия, пробитые терниями в его шкуре…
И то, как в его груди шевелилось ужасное НЕЧТО. Инородное, чуждое, кошмарное, словно вбитый по самую рукоять кинжал. Оно несло боль, растравляло рану - но не давало волку погибнуть. Мучило его. Искры хлынули тугим потоком прямо в грудь Шепоту, но тьма, что таилась внутри его тела, не позволяла им исцелить ужасную рану, и искорки гасли одна за другой, едва касаясь этой раны.

- Что это?! - возглас Кернунна был полон изумления и гнева. - Кто посмел сотворить такое с тобой?!

Если бы только извлечь эту дрянь из его тела… Если бы только сейчас заставить его замереть хоть ненадолго!

Ответ пришел с новым толчком из-под земли. Ослабив свой поток искр, Кернунн направил свою магию на помощь Тессари, подхватывая то, что начала она, чтобы ускорить задуманное ею… Нужно было лишь еще немного продержаться… Еще… немного…

Прости, милый друг, если это будет больно… Все это ради твоего блага...

+2

13

Он уже торжествовал, он пробовал победу на вкус. Да, для этого придется покинуть порог святилища, но для того, чтобы оборвать жизнь нарушителей, нет слишком высокой цены. Слишком высокой цены никогда не бывает. Он сразу же вернется, как закончит, как своими зубами оборвет жизнь и оленя и девушки. Должно так получиться.
Он несся вместе со своей стаей, с порождениями теней, которые были и его врагами и союзниками. Они питались им, пока он не покажет им более подходящую добычу. И он указал им, он готов преподнести им. Сегодня они будут пировать двумя душами, разрушая их надежды и мечты, веру и убеждения.
Но он не рассчитал. Когда оставалось всего несколько мгновений до этого мига облегчения, до мига, когда он все-таки вонзит свои зубы в шею оленю, свет охватил его. Он жег, он впивался в его плоть, прожигая до самых костей. Изумрудный свет слепил его, прожигая его глаза глубоко вглубь. Эти огни терзали саму его сущность, выворачивая его дух наизнанку.
По инерции ослепленный волк куда-то влетел головой, после чего попятился, переступая кое-ка. Он стоял на ногах, чуть шатаясь, не видя ничего и никого. Больно. Невыносимо больно. Он и представить не мог, что бывают такие муки. Казалось, что каждый клочок его тела рвется, каждая кость вот-вот сломается. Нутро было словно раздираемо изнутри каким-то чудовищем, лезущим прямо через него. Шепот завыл оглушительным воем, сотрясающим грудную клетку, выдавливающим все из набитых пеплом легких. Вся гамма невыразимых страданий, лишающих всякого подобия сознательности, шла через этот вой мучительной агонии. Темная сила мощной волной вышла из тела волка, рассеивая свет и уничтожая все следы растений под ногами вокруг волка.

Момент тишины и непроглядной тьмы.

Шепот стоял на трясущихся лапах посреди круга бесплотной земли. Усталость бесконечного бдения пронизывала его тело. Он смотрел на свои черные лапы и не понимал, почему они такие. В голове набатом говорил голос, который казался ему его собственным, что надо вернуться в святилище, спрятаться, закрыться там. Это был он? Это его мысль? Страж не мог понять. Этот голос казался таким естественным, таким сильным, только он сам мог так подумать.
Его взгляд поднялся на Хранителя леса перед ним. Миг узнавания, за которым последовал тяжелый удар осознания. Что он наделал. Какой чудовищный поступок он совершил и как близко он к тому, чтобы совершить еще более ужасный поступок. И в его фиалковых глазах яснее боли, слабости и усталости измученного кошмарами рассудка читалась вина и скорбь из-за содеянного.
Он думал что-то сказать, но удар снизу, сотрясший землю сломал его. Он не смог его выдержать и рухнул. Вспышка боли пронзила его грудь, а мир вокруг начал стремительно исчезать из его восприятия, погружаясь во мрак. Словно наступил конец света и мир вокруг начал рассыпаться, исчезая в пустоте. Как и его разум.

+2

14

Трава, растения, кустарники, деревья - всё цветущее и зеленеющее было частью Аэльтели, дарующей жизнь лесам и покровительство - народу. Каждый эльф, закрыв глаза, чувствовал эту незыблемую связь всего сущего корнями Священного древа. Великая сеть, что пронизывала эльфийские угодья, связывала воедино все земли, что находились под надзором богов.
Друиды, сделав свои первые шаги в магическом искусстве, могут обращаться к ней. Энергия, что течёт под травяным покровом, в руках умелых магов могла творить невероятные вещи.
Тессари до такого было далеко: она освоила лишь самые основы. Перенаправляя токи, сейчас она тянула корни к капищу, заставляя их расти, пробиваться сквозь метры и метры мёртвой зоны. Поблизости не осталось ни одного росточка или цветка; последняя зелень тут погибла много дней назад. Вдали от источника тёмной заразы замерло в ужасе живое… 
Цветочное семя, поражённое болезнью, глухо к магии. Однако любое сопротивление можно сломить.
Лес ответил - неохотно, против своей воли подчинившись бессловесному зову заклинательницы. Стоило ей лишь потянуть за нужную нить, как корни пошли в рост... рост!! Дрожь в руках эльфийки нарастала от потока силы, тянущего корни к месту схватки. Девушка утратила контроль, став частью цепочки; её накрывало волной, смывало вышедшей из берегов водой.
Комья обезвоженной почвы брызнули во все стороны где-то позади Кернунна. Корни прорвались с очередным толчком. Свиваясь, они стремительно ползли по земле к Шёпоту. В мгновения они обездвижили лапы волка и, оставшись без должного контроля, стали его сдавливать.
Печальный конец Защитника… был близок. Но ему рано было возвращаться в великий поток перерождений - за мгновения до неминуемого Семирогий олень, оценив остроту момента, перестал поддерживать нестабильную структуру заклинания Тессари. Девушка, не в силах больше быть проводником, обессиленно осела на голове Хранителя.
Сумрачный шёпот был обездвижен, но ненадолго – жадное касание тёмной силы быстро вытянет жизненные соки из живой клетки.

В глазах всё двоилось, мускулы дрожали от перенапряжения; Артан была истощена, ощущая себя опустошённым сосудом. Кернунн заставил её мягко соскользнуть с его головы прямиком к обезображенному Защитнику.
- В его груди - отравленный клинок. Всё из-за него, - прогремело над ней. Сочный скребущий звук резанул по ушам, когда копыто Великого оленя ударило по иссыхающим на глазах корням.
"Ты так устала. Оставь это всё! Не терпи, не страдай - возьмись за рукоять! Больше никакого зова, никакой тьмы - всё опять будет хорошо! Иди к нам... Возьмись за клинок!" - зашелестело, перекрывая настороженные и испуганные голоса Леса, в голове. Тессари, пытаясь сосредоточиться на возникшей точке тёмной  шерсти, на негнущихся ногах двинулась к волку. Страх, замешанный на усталости, почти не будоражил кровь.
Ей не оставляли ей выбора; сердце билось тяжело и неровно.
- Лишь взяться за нож, за нож, - шептало дитя Леса, разглядев, наконец, ужасное орудие в груди волка и протянув к нему руку.

Отредактировано Tessari Artan (2018-05-28 02:03:42)

+2

15

Пронзительный вой Сумеречного Шепота, полный искренней боли и отчаяния и многократно усиленный темной магией, обрушился оглушительной волной на сознание Кернунна. Ошеломленный, он на несколько долгих мгновений утратил способность видеть и слышать. Единственной ниточкой, за которую удерживалось чувство реальности, была связь с магией Тессари, что тянула из-под земли могучие корни. В глазах потемнело, а уши наполнило звенящее эхо волчьего крика, который пробирал до костей и мелкой вибрацией отдавался во всем теле и раскалывал тысячей трещин древесную броню, что покрывала хранителя. Тонкие каменные узоры паутины, оплетающей капище Акрахи, дрожали от пронзительного звука и вторили ему низким, едва уловимым для уха гудением.

Где-то в долгих милях отсюда, в разных уголках леса, пятеро волков вздрогнули и обернулись на восток. Их уши были бесконечно чуткими, но крик своего брата они уловили не слухом, но сердцем. Пятеро волков-стражей мгновенно оставили свои бесплотные поиски и со всех лап бросились туда, откуда пришел отчаянный зов. Они будут быстры, словно ветер, и в считанные часы достигнут восточной чащи, где сокрыто капище Акрахи.

Протяжный вой вдруг оборвался, так резко, как будто неведомый удар выбил последний воздух из легких волка. Осталась только звенящая тишина и кромешная тьма. Черное непроглядное облако окутало капище на несколько мгновений, пожрав маленькие изумрудные огоньки, витавшие в воздухе. Казалось, будто сам Шепот обратился клубком тьмы и взорвался, заполнив собой окружающее пространство.

Но, когда тьма начала рассеиваться и Семирогий вновь обрел зрение, его страж все еще был здесь. Усталый, осунувшийся, он стоял перед ним, глядя глазами, полными скорби и сожаления. Но это были его глаза, Сумеречного Шепота. И едва Кернунн встретил их взгляд, его сердце наполнилось ликованием - он увидел, что теперь его Страж, настоящий, был здесь. Тьма все же уступила, и теперь следовало нанести ей последний решающий удар. Теперь здесь, за границей капища, они смогут одолеть ее. Вместе.

Призванные Тессари корни вырвались из окаменевшей земли и, извиваясь, будто змеи, устремились по гранитным плитам прямо к Шепоту. Семирогий не успел и слова сказать, как они, направляемые утратившей контроль над магией Тессари, обхватили и стиснули волка в своих удушающих объятиях. Тот вдруг обмяк и безвольно повис над землей, удерживаемый лозами. Контакт с его сознанием начал стремительно гаснуть.
- Довольно! Ты убьешь его! - воскликнул Семирогий, и ударил копытом о землю, в тот же миг обрывая свою связь с заклинанием эльфийки. Плетение ослабло, и вместе с тем ослабла и хватка зачарованных корней. Они перестали расти и шевелиться и замерли неподвижно, удерживая бесчувственное волчье тело. Кажется, в них теперь вовсе не было нужды.

Кернунн ощутил, как опасно покачнулась обесиленная Тессари, стоящая на его рогах, и поспешил опустить голову к земле, чтобы не дать ей свалиться с такой высоты на каменные плиты. Да, здесь все еще было опасно, но теперь, когда волк был без сознания, его пожирающая жизненную энергию магия заметно ослабела. Оставалось лишь избавить от ее источника, которым, олень не сомневался, был неведомый предмет в груди волка. Следовало торопиться - сдерживающие волка корни на глазах серели и сохли, и если к тому вернется сознание, все придется начинать с начала.

- В его груди... - Кернунн пытался подобрать верное слово для этого предмета, - отравленный клинок. Всё из-за него.
Семирогий толкнул копытом иссыхающий корень, что стягивал грудь волка, и умирающее дерево с хрустом сломалось. открывая рану на груди стража. Вот оно, средоточие зла, поработившее его друга. Засело прямо в его сердце. Глаза Кернунна засияли задумчиво и тревожно, когда он склонился над волком. Орудие тьмы следовало извлечь крайне осторожно, чтобы не убить его.
Один из корней вновь ожил, вздрогнул, наполняясь магией жизни. Управляемый Кернунном, древесный щуп потянулся к груди Шепота, но внезапно на его пути встала Тессари. И к ужасу хранителя прямо на его глазах потянулась к груди волка голыми руками.

- НЕ ПРИКАСАЙСЯ! - взревел Кернунн, вдруг не узнав собственного голоса. Прежде низкое и глубокое звучание его голоса сделалось рычащим и сухим, и в нем отчетливо слышался гнев и вместе с ним - нотка почти панического страха. Корень, что тянулся к волку, взвился в воздух и перехватил Тессари поперек тела, а затем резко потянул ее прочь от зверя. Но было слишком поздно. Ее руки уже коснулись неведомого оружия, что торчало из груди стража, и пальцы крепко сомкнулись на выступающем конце осколка. В глубине груди волка что-то тихо хрустнуло.

Какая же ты умница... Матушка Аэльтели будет так гордиться тобой, дочь леса... - шепот кристалла мгновенно впился в сознание Тессари. Все прочие звуки окружающего мира мгновенно угасли, а где-то на границе зрения заплясали свой безумный танец черные тени, еще недавно окружавшие Шепота. - Крепче... держи крепче, моя избранница...

Шепчущий голос заставлял Тессари сильнее сжимать пальцы на острых гранях кристалла, так сильно, что его кромка впивалась в ее кожу. Алые капли заструились из порезов на ее ладонях, но ни единая капля не упала на черные гранитные плиты пола. Черный осколок жадно впитал ее, так, как впитывал кровь волка, что носил этот кристалл в своей груди. Но теперь волк был не нужен. Воистину, страж леса сделал все, что мог, и сделал немало. Быть может еще немного времени, и Шепот завершил бы то, ради чего был избран...
Но так даже лучше.

Упругий корень тянул Тессари прочь. Время вдруг стало густым и вязким, и все происходящее замедлилось в десятки раз. С ужасом Кернунн смотрел, как следом за оттесняемой прочь эльфийкой из груди волка медленно выскальзывает черный узкий то ли клинок, то ли осколок, удерживаемый в ее окровавленных пальцах. Его острые неровные грани вспарывали и без того едва заживающие края раны на груди Шепота. Осколок покидал сердце волка долгое и мучительное мгновение, и вслед за собой вытягивал последние капли его жизненных сил. Теперь он был осушен до дна.
Видишь, твой любимый хозяин все-таки убил тебя... как ты просил... - на прощание прошептал призрачный голос в едва тлеющем сознании Шепота.

Едва кристалл покинул рану на груди волка, время возобновило свой стремительный бег. Изумрудные искры, слабо мерцавшие в воздухе, взметнулись с новой силой и хлынули прямо внутрь раны, вновь пытаясь исцелить ее. Но Кернунн вовсе не следил за ними - его взор был прикован к эльфийке, скованной корнем, сжимающей в руке длинную черную иглу с обломленным концом, напоминающую стилет.

- Брось его... Брось немедленно! - приказал Семирогий, но его грозный голос предательски вздрогнул, когда он увидел выражение лица эльфийки. Кажется, былой огонь отваги сейчас угас в ее глазах, уступив место отрешенности и пустоте. Тьма, овладевшая ее разумом, что-то шептала в ее голове. И этот шепот не позволял ей слышать слова хранителя.

Ты пришла ко мне, моя избранница... Ты справилась... Теперь ты сможешь положить конец всему этому... Теперь никому не остановить тебя...

Раздался хруст стекла и камня, и все амулеты на груди Тессари разом треснули, а затем рассыпались на осколки, острой крошкой царапая ее кожу под одеждой. Следом затрещал и рассыпался на куски мгновенно иссохший корень, что держал ее вокруг талии.

Ты ведь больше не позволишь мешать тебе?
Не позволить встать на твоем пути?

Неведомая сила заставляла Тессари все сильнее сжимать пальцы на острых гранях кристалла, а ее взор, затянутый пеленой тьмы, обратиться к покрытому пеплом белому оленю. Кора на его груди треснула после столкновения с волком, и белая шерсть теперь виднелась через брешь. Прямо напротив сердца.

Ты же больше не позволишь ЕМУ?..

Отредактировано Cernunnos (2018-07-09 01:16:12)

+1

16

Ноги подкосились, и девушка осела на колени. Плотная шерсть плаща тщательно впитывала кровь, скрывая число ран на теле, а тёмный цвет прятал грязно-алые разводы на внешней части рукавов и высокого ворота. Подол, опустившись за спиной точно крылья, весь был в бурых пятнах сажи.
Руки, сжимавшие проклятый клинок, пылали сетью алых царапин - кровь струилась по запястьям в рукава и капала с рукояти. Лезвие несмело смотрело в незащищённое сердце Кернунна, пока Тессари невидяще глядела в глаза Хранителя.

Она спала. Этот сон был похож на множество предыдущих - кругом бесцветные трава и цветы, пейзаж различим всего на пару шагов вперёд, а где-то там её уже ждут. Ничто не кажется странным - ни тянущийся долгие минуты шлейф иссыхающих под ногами растений, ни давящая тишина. Кто-то тянет незримый поводок, направляя в искомое "там, где её уже ждут". Здесь не было ни завтра, ни вчера. Бесконечность, ведущая по умирающему полю – такой кошмар подарило Тессе её глупость и безрассудоство. Изнурённый разум покорился божественной воле и молчаливо брёл по кругу.
- Теперь никому не остановить тебя.
Не было сил поднять голову. Перед глазами болтались руки в колодках. От усталости казалось, что ноги шагают отдельно от остального тела. Волосы - распущенные, светло-серые - закрывали от неё мир слева и справа.
- Ты ведь больше не позволишь мешать тебе?
Колодки стали тяжелее. Под их невыносимой тяжестью эльфийка согнулась и замедлила шаг. Кончики пальцев теперь скользили по верхушкам серой травы.
Она тут – безучастный зритель, случайный наблюдатель конца Света.
- Не позволишь встать на твоем пути? Ты же больше не позволишь ЕМУ?..
Трава щекотала подушечки пальцев, гладила по тыльной стороне ладони, заигрывала. На безымянном пальце сверкало тонкое колечко.
Поводок, тащивший Тессу, натянулся. Девушка, качнувшись, полетела навстречу серому морю.
Она дошла.
Она проснулась.

От ужаса и боли хотелось срочно, безотлагательно умереть.

С новой силой в голове схлестнулись зов Леса и голос Акрахи. Руки, онемевшие от статического напряжения, крупно трясло от напряжения и усталости. Глаза застила пелена слёз, от которых было невозможно проморгаться из-за несмыкаемых век.
И вдруг тело, будто само по себе, отправилось в короткий, яростный прыжок. Локти разогнулись, выбрасывая вперёд отравленный осколок. Целью был трудноразличимое светлое пятно где-то над головой – достать в прыжке можно.

Тессари, наступив на подол собственного плаща, рухнула наземь. Божественный артефакт  будучи могущественным орудием, не мог ни исцелять, ни управлять без прямого контакта с плотью  жертвы. Безжалостно вытягивая последние крохи жизни из драгоценной избранницы, Акрахи обрёк себя на провал – от удара оземь эльфийка жалко вскрикнула и разжала руки.

Так они и застыли – фигурка в черном, истекающая кровью, и клинок, лежащий в двух шагах от её раскрытой ладони.

Понял ли Кернунн, что чудом пережил покушение? Вопрос истории. Дитя Леса – глупый мотылёк, ринувшийся в объятия тьмы, - устало закрыла глаза, отдав себя на волю провидения.

Отредактировано Tessari Artan (2018-07-11 01:38:32)

+1

17

Длинный черный кристалл лежал на холодном камне. По его гладкой поверхности скользили зеленоватые блики света, что источали магические искры Кернунна. Их танец вокруг хозяина леса утих, теперь они витали стайками волшебных светлячков вокруг Шепота и Тессари, продолжая исцелять их раны. А Семирогий все не сводил взгляда с холодного черного камня.

Теперь, когда кристалл больше не был частью тела Шепота и не питался кровью Тессари, его темная сила, кажется, замкнулась внутри. Больше не было ни шепчущего голоса страха, ни мечущихся вокруг теней, и даже сумрак, окружавший капище, кажется, начал рассеиваться, а тьма, что тянула жизненные силы из окружающего леса, стала медленно отступать. Хозяин леса ощутил, что сама способность стоять на земле и сохранять ясность рассудка более не требует от него такой высокой концентрации. Воистину, темный артефакт утих. Затаился.

Лишь на время.

Очертания Кернунна стали зыбкими, и вскоре вместо величественного оленя над лежащей на земле Тессари возвышалось несколько иное существо - огромный кентавр, чья голова была увенчана знакомой короной из семи массивных рогов. Хозяин леса развел свои огромные руки в стороны и сжал кулаки, напрягая все мышцы до единой. Земля, едва вздохнувшая свободно от гнета разрушающей тьмы, снова мелко завибрировала, и оставшиеся корни, что Тессари не успела вытянуть на поверхность, взвились на землей. Новое движение рук, и лозы устремились к кристаллу, впились в него и начали стремительно обвивать его, словно змеи. Лишенный источника магии, теперь кристалл не мог так легко и быстро разрушить живую древесную плоть, и вскоре оплетающие его корни свились в тугой огромный клубок, тесную и плотную клетку, внутри которой теперь был заточен смертоносный осколок.
О нет, Семирогий был научен горьким опытом, и не собирался даже пытаться уничтожить темный артефакт, не говоря уже о том, чтобы прикасаться к нему. Он не мог унести его отсюда, но мог хотя бы на время оградить его от окружающего мира. Или окружающий мир - от него.

Кернунн разжал кулаки и медленно опустил руки, глядя на сотворенный клубок корней. Быть может, этого хватит хоть ненадолго. Хотя бы на время, чтобы позаботиться о своем страже и маленькой эльфийке. Им нужно было поскорее покинуть это место.
Огромный кентавр склонился над маленькой Тессари, распластавшийся на гранитных плитах. Он протянул к ней свои огромные руки и осторожно поднял над землей, так легко, будто она весила не больше лисицы. Едва она оказалась на руках у хозяина леса, множество ее новых порезов начали затягиваться, а ссадины бледнели на глазах. Она была невероятно истощена, но ее жизни сейчас ничего не угрожало.

Чего нельзя было сказать о Сумеречном Шепоте. Почерневший от сажи волк лежал на каменном полу, окруженный обломками иссохших корней. Искорки продолжать кружиться над ним, пробираясь сквозь черную шерсть прямо внутрь раны на его груди, и эта рана, к мрачному удивлению Кернунна, совершенно не спешила затягиваться, как будто темный кристалл все еще имел власть над ним.
- Скоро мы заберем тебя отсюда, - произнес Кернунн в полной тишине, окружающей капище. - Стая скоро будет здесь, друг, и мы вернемся домой... вместе.


[my]Эпизод завершен[/my]

Отредактировано Cernunnos (2018-07-12 23:00:54)

+2


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Известные сказания » 10.05.1213. Мотылек, что стремится в объятия тьмы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC