От 29.07.18
-
Внимание! На форуме стартовала осенняя перекличка с 16.09 до 30.09.2018

Напоминаем о том, что для сверхсильных и очень древних героев приём временно закрыт

Зато открыт набор на вакансии мастеров игры!!
Жанр: фэнтези приключенческое
Рейтинг: NC-17 или 18+
Система: эпизодическая
Графика: аниме и рисованные арты
Настоящее время:
январь 1214 г. - август 1214 г.

Рейтинг форумов Forum-top.ru

Fables of Ainhoa

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Нынешнее время » 21.03.1214 От топота копыт


21.03.1214 От топота копыт

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

1. Дата и время:
21.03.1214

2. Место действия | погода:
Предместья Аварина, берег реки, ранее утро. Уже светло, и лучи весеннего солнца разгоняют последние клочья ночного тумана, что еще стелется среди травы.

3. Герои:
Руфус Бенджамин Подхолмс; Эрис Тегуэн

4. Завязка:
Уставший от повседневных забот волшебник решает устроить себе небольшой выходной, и прогуляться вдоль речного берега близ столицы в обличье кэльпи. Но то, что планировалось короткой и степенной прогулкой, быстро превратилось в полнейшее валяние дурака, причем в прямом смысле этого слова - Руфус не может устоять от соблазна поваляться среди сочной и пышной луговой травы, беззаботно фырча. Оттого-то ставшего преступно беспечным чародея и находит так легко случайный свидетель... или старая знакомая, что еще неожиданней.

5. Тип эпизода:
Личный.

https://78.media.tumblr.com/8de11ca2e40465b4aee45337c4af3165/tumblr_n0ow114us01rabyj8o1_400.gif

Отредактировано Rufus Underhill (2018-04-16 23:14:38)

+1

2

Что может быть приятнее прогулки ранним утром? Когда воздух еще чист и свеж, а кругом витают последние остатки ночной прохлады, когда на траве щедрой россыпью капель лежит роса… И вокруг ни единой живой души.
Руфус немало ценил такие редкие моменты уединения, позволявшие ему собраться с мыслями, выкинуть из головы всякий сор и почувствовать себя частью окружающей его живой природы. Именно потому, улучив возможность, он с такой радостью по утру и перетек в свое второе, лошадиное обличье – хотя обычно старался по возможности избегать этой магии. Однако день был сегодня так изумительно хорош, впереди не было никаких срочных планов и тяжких забот, а плеск речной воды так и манил к себе – хоббит попросту не смог устоять, подчинившись зову духа кэльпи в своем сознании.
Мощный, иссиня-черный конь брел вдоль самой кромки берега, степенно и даже важно переступая массивными копытами, оставляя за собой странные, совершенно не лошадиные и раздвоенные следы. Да, угадать в этом облике его магическую природу, если не обращать внимание на хвост, было непросто – ибо хоббичья натура находила свое отражение и в звериной форме Руфуса, одарив того воистину по-царски лохматыми бабками, а скалить клыки миролюбивый полурослик обыкновения как-то не имел. Только длиннющий хвост, вившийся за его крупом, мог дать подсказку случайному наблюдателю касательно настоящей сущности мага, но было ли в столь ранний час кому вообще его рассматривать? Особенно в столь уединенном месте.
В какой-то момент смутный, внутренний позыв, относящийся к его звериному началу, заставил Подхолмса остановиться и громогласно фыркнуть – но только лишь для того, чтобы в следующий же миг сорваться в бодрый галоп, издавая заливистое и озорное ржание. Ветер свистел в его ушах, огромное сердце мерно бухало в широкой груди, а брызги воды оседали на черной, бархатной шкуре, сверкая подобно россыпи драгоценных камней. Кэльпи мчался вдоль мелководья, движимый единственным и самым глубинным своим инстинктом – стремлением к свободе, воле, лишенной любых оков. Ибо свободолюбивому духу воды не слишком-то нравилось строгое, очерченное жесткими рамками существование Руфуса, и таким вот образом тотем порой брал свое, подталкивая своего избранника к разного рода… не слишком обдуманным поступкам и порывам.
Наверное, именно поэтому хоббит в шкуре кэльпи в какой-то момент свернул в сторону, соблазненный видом густых, душисто пахнущих зарослей полевой травы. Та так и манила к себе, обещая сладкий отдых от любых забот, и Подхолмс сдался, подчиняясь инстинкту – с довольным фырчанием он вошел в самую гущу шелестящих под легким ветерком зарослей, и с наслаждением упал в них, принявшись беззаботно кататься.
И только раздавшийся невдалеке шорох, словно хрустнула сломанная кем-то сухая веточка, заставил волшебника насторожиться и приподнять в тревоге морду, прядя ушами. Учитывая, что он так и остался лежать на спине, здрав к небу копыта, выглядело это откровенно забавно.
[AVA]http://sd.uploads.ru/svLIl.png[/AVA]

Отредактировано Rufus Underhill (2018-04-19 19:28:47)

+1

3

Не смотря на то, что Башня Магов всегда ратовала за контроль способностей, за безопасность и за спокойное использование сил,  всегда находились люди, у которых именно что с контролем были проблемы. Вопрос был даже не в тех, кто резко впадал в ярость, или же готов был разбрасываться огненными шарами при первой возможности — такие люди были вообще отдельным случаем, о котором описание пойдет точно не сегодня, скорее, дело было в тех, чьи способности подразумевали некий режим под названием «всегда включено». И такие люди действительно встречались. Например, колдуны, воздух вокруг которых постоянно становился морозным, без их сознательного вмешательства. Или же, к примеру, высшие друиды, под ногами которых распускались и тут же увядали множества различных цветов. Все это были проявления магии, казалось бы, вполне очевидные, но неосознанные — так обычно бывает в тех случаях, когда тот же самый дар либо слишком силен, либо его носитель слишком слаб, и, в зависимости от различных развитий такого состояния, либо заклинатель выгорал, как свеча или спичка, либо напротив становился сильнее, словно силач, мышцы которого постоянно подвергаются нагрузкам, и от того крепнут. После случая в горах, лишившего Эрис, в свое время, руки и глаза, ее как раз можно было отнести именно к таким магам.
Ментальная магия, конечно, для ее эффективного использования, требует все же довольно нехилой концентрации, и об этом часто говорят тем магам, что только начинают свою работу с контролем разума и чтением мыслей, но вот что от них утаивают, так этот тот факт, что даже не смотря на требование в виде этой самой концентрации, определенный «белый шум» начинаешь рано или поздно слышать повсеместно. В любом городе, деревне, рынке, улице, где угодно, где есть люди. И это сводит с ума, словно постоянно играющая песня в голове, или небольшой оркестр, идущий за тобой по пятам, куда бы ты ни пошла. Опять же, о том, как Тегуэн научилась обходить это препятствие, сегодня рассказ не пойдет, хотя бы потому, что это довольно скучный рассказ сам по себе, с упоминанием множества успокаивающих настоек, но даже эти самые настойки не всегда помогают, из-за чего самым действенным и самым простым способом, даже по прошествии стольких лет, для северянки осталась прогулка в полном одиночестве. Притом, та, во время которой любые поручения и любые задания, дающиеся начальством, наравне с любыми экспериментами, приостанавливались.
В общем-то, как раз одной из таких прогулок как раз и была занята Цветочек, хотя слово «занята» вряд ли подходило для женщины в легком белом платье с открытыми плечами, бродящую вдоль небольшой тропинки, ведущей от одной деревни, что расположилась у берега реки, к другой. Опущенный в землю взгляд и крайне сосредоточенное выражение лица, правда, выдавали в идущей человека крайне занятого, что довольно плохо ассоциировалось с тем, как по-выходному была одета волшебница, не захватившая с собой, конечно же, ничего из той экипировки, что ее сопровождала. В конце концов, плащ был явно лишним для такой теплой погоды, а меч... Кто вообще таскает с собой на прогулки меч? Конечно, это были не единственные вещи, явно не подходящие к месту, но если цветок на глазу еще можно было как-то счесть за изысканное украшение, то вот от черной металлической руки в этот день Эрис отказаться не смогла. Хотя бы потому, что без нее, в каком-то каламбурном смысле, волшебница была как без рук. Но, опять же, вопросы функциональности ее волновали сейчас куда больше, чем вопрос красоты, и, пожалуй, легкое летнее платье было выбрано как раз по этой причине, без оглядки на моду и прочие вещи, напоминавшие о цивилизации.
И, надо сказать, о цивилизации в такие моменты у северянки удавалось забывать довольно таки хорошо. Прогулка вообще хорошо помогала в вопросах расставления приоритетов по полочкам, собирания мыслей в кучку и переходу к определенным выводам. Вероятно, не возникни перед Эрис в какой-то момент деревня, она бы так и продолжила свое движение, но рано или поздно такие прогулки заканчивались именно что каким-нибудь населенным пунктом, тут же возвращающим волшебницу обратно в поток белого шума, нагнетаемого мыслями других людей, но это все должно было случиться позже. Много позже. Хотя бы потому, что в какой-то момент тропа, идущая по склону, бок о бок с рекой по соседству, в этих местах должна была делать резкий поворот, огибающий небольшую плошадь, в которых заросли были гуще, чем обычно, и проходила по одному из полей, которые располагались у самых границ той деревеньки, где прогулка обычно для Тегуэн заканчивалась. Достаточно было только последовать вслед за этой самой тропой, но это не был бы необычный день (а именно так его в будущем и будет называть Эрис, вспоминая апрельское утро), если бы она просто пошла по проторенному пути. О, нет. И дело было даже не в северянке — сама бы она действительно просто продолжила свой путь — все дело было в шорохе.
Шорох, шум, называть это можно было по разному, но в тот момент, когда Цветочек уже готова была повернуться на 45 градусов и сделать шаг в сторону, дабы не сходить с тропинки, была той вещью, которую волшебница просто забыть не могла. Во-первых потому, что Башня всегда учила, как поступать, если что-то где-то шелестит, и ты не уверена, что это что-то не собирается откусить тебе голову. Кидаешь туда фаербол и не думаешь ни о чем. Деорса только подкрепляла это нравоучение. Но смысл его был не в том, что любую живность надо сжигать сразу же, а в том, чтобы подходить аккуратно к тем вопросам, которые подразумевают встречу с живностью, способной растерзать кого либо. И дело было даже не в магах, отправляющихся на помощь, а, скорее, в том, что по этой же тропе часто ходили туда-сюда путники. И если в кустах сидит кто-то уровня василиска, к примеру, то лучше этой твари подыскать новое место обитания, хотя бы потому, что сейчас по душу этого предполагаемого представителя фауны в скорое время придет крайне обеспокоенная за жизни других людей колдунья из самого темного ордена королевства людей.
Конечно, с другой стороны, это могла быть собака. Просто собака. И, делая шаг в сторону зарослей, отводя в сторону небольшие ветви деревьев, что только начинали расти в сторону неба, осторожно ступая по мягкой траве, женщина прекрасно понимала, что, скорее всего, все куда менее героично, чем она уже успела себе напредставлять. Вместо чудовища — потерявшаяся псинка. Или кот. Или еще что-нибудь. В конце концов, в прошлом году ей повстречалась душа-химера, и, наверняка, лимит Больших И Страшных Магических Тварей на этом был исчерпан на ближайшие лет... дцать, так что, пробираясь сквозь зелень, Эрис уж точно не предполагала увидеть там, то, что люди, обычно стараются обходить стороной.
Проблема была в том, что в тот момент, когда последняя ветвь с листьями была отодвинута так, чтобы открыть магичке обзор на животное, сама Цветочек была уже достаточно близко к кэльпи, чтобы распознать в животном именно что кэльпи, а не просто какую-нибудь лошадку. Деорса достаточно хорошо обучала своих членов, чтобы они всегда обращали внимание на детали, ибо они, обычно, и составляли разницу между безобидным конем и дикой тварью, похожей на лошадь, которая в итоге должна будет затянуть кого-нибудь на дно. И именно это обучение, а точнее, память о нем, и заставили женщину тут же застыть, слегка наклонившись, явно в попытке сделать еще пару шагов, осознавая, что заходить в заросли было ошибкой. Большой. И неплохо было бы начать давать деру. Но давать деру от копытного животного тоже было ошибкой, по крайней мере, на первый взгляд. Даже если это копытное лежало на земле кверху... лапами? Ногами? Копытами, пожалуй. Что было достаточно забавно, чтобы последней мыслью в тот момент была шутка на тему того, что по крайней мере умрет Тегэун, повстречав что-то забавное в своей жизни.

+1

4

Руфус замер, глядя на колдунью. Колдунья замерла, глядя на него.
С какой стороны не посмотри, ситуация глупейшая до невозможности – ведь хоббит прекрасно понимал, что в нем узнали опасное магическое животное. Слишком уж напряженная поза у женщины перед ним, так не реагируют на обычную лошадь, только лишь на опасного хищника, что оказался неожиданно на расстоянии вытянутой руки. И резонно, что облаченная в простое белое платье волшебница не ожидала ничего, кроме как нападения, явно готовясь продать свою жизнь подороже. Проблема заключалась в том, что Подхолмс совершенно не собирался ни на кого бросаться, спасибо большое – но он откровенно опасался совершать какие-либо резкие движения или действия, способные вызвать… не самую адекватную реакцию.
Это была, по факту, еще одна причина, по которой хоббит старался пореже оборачиваться водным конем. Тотемизм, - или по-научному, анимагия, - был мало распространен даже среди магов Гильдии. Слишком уж сложна была эта наука в освоении без должного таланта и склонности к ней, которые, увы, встречались отнюдь не часто. А уж обличья волшебных тварей так и вовсе среди анимагусов встречались исчезающе редко, и лишь где-то на страницах не самых достоверных источников упоминались некие колдуны, способные оборачиваться огненными птицами да змеями с непробиваемой чешуей. Руфус в итоге, с его откровенно экзотичным тотемом, полученным по воле слепой удачи, выглядел самой настоящей белой вороной на фоне прочих собратьев по цеху.
Не умаляло неловкости ситуации так же и то, что незнакомка, по факту, была совсем даже не незнакомкой. Эрис Тегуэн – волшебница, чей облик сложно было забыть, хоть раз увидев ее в живую, хочешь ты того или нет. Слишком уж… экзотичными были некоторые черты ее внешности, навроде неувядающего цветка странной природы вместо одного глаза, да протеза руки из черного металла. Руфус очень даже помнил ее, и в голове его даже всплыли смутные образы, связанные с прошлым. Точно, катастрофа, что разразилась при попытке Гильдией наладить сеть порталов, что связали бы вместе воедино ее многочисленные филиалы! Тегуэн была, кажется, одной из выживших… Полурослик в шкуре кэльпи чуть прищурил серебристые глаза, искрящиеся переливающейся ртутью – теперь он вспомнил лучше.
Ему, честно сказать, тогда, да и сейчас, казалось весьма несправедливым решение о переводе Эрис в Деорсу. Да, они не работали вместе, занимаясь каждый совершенно разными сферами магии, но как минимум, они оба знали друг друга как два обитателя Башни. И даже сталкивались в последствии, кажется – Руфуса, как умелого целителя, не раз и не два отправляли помогать детям и не только детям под опекой Деорсы, случись такая необходимость. Правда, визиты эти Подхолмс всегда старался сокращать до необходимого минимума, откровенно тяготясь давящей, тяжелой атмосферой организации, что издревле находилась в тени Гильдии.
Другой вопрос, что сейчас это пусть и поверхностное, но знакомство, могло сыграть свою роль – Руфус слышал мельком о невероятно тонких и изысканных возможностях Тегуэн, касающихся сферы влияния на разум. Нельзя сказать, что подобная магия была присуща и самому половинчику, но тот, как уважающий себя чародей, вопрос ментальных практик стороной не обходил, ну уж нет. Кроме возможности обозначить необходимые границы при общении с магами-менталистами, - ведь никому не нравится, когда тебя читают как открытую книгу, - эти практики были так же прекрасной возможностью потренировать собственную память и умение фокусироваться. Ну а на текущий момент, они могли дать возможность разрешить ситуацию без лишней крови.
Крайне медленно и аккуратно, кэльпи перевернулся на бок, подтягивая под себя конечности подобно кошке – живая лошадь так не смогла бы свернуться никогда в жизни. Так же медленно, словно боясь напугать неловким движением, водяной конь опустил морду на уже примятую порядком траву, словно стараясь придать себе максимально безобидный вид. Серебряные глаза его внимательно смотрели на Эрис:
- «Доброго утра,» - полноценной ментальной речью, увы, Подхолмс не владел. Но с другой стороны, он обладал достаточными навыками в дисциплине собственного разума, дабы крайне ясно и четко думать, подражая этой самой ментальной речи. Оставалось только надеяться, что его задумка сработает, и госпожа Тегуэн его «услышит».
- «Сегодня прекрасная погода, не так ли?» - кэльпи прянул бархатными, темными ушами и чуть фыркнул, раздувая ноздри. Он опасался перевоплощаться вот так вот сразу, ибо неизвестно как еще отреагирует колдунья, прошедшая закалку Деорсой, на спонтанную магию рядом с собой.
[AVA]http://sd.uploads.ru/svLIl.png[/AVA]

Отредактировано Rufus Underhill (2018-04-19 19:29:00)

+1

5

Кэльпи. Это была кэльпи. Это, конечно, не так страшно, как дракон, учитывая, что драконы обычно не водятся рядом с Аварином... Точнее, вообще не «водятся» в привычном понимании. Но все же кэльпи была пострашнее, чем что угодно, что можно было встретить из обычной фауны близь столицы. Опять же, страшного в ней было мало хотя бы потому, что, обычно, для того, чтобы стать жертвой этого мифического существа, нужно было сначала залезть ему на спину, и только после этого тебя должны были отправить прямиком на дно озера, реки или любого другого водоема, но, конечно, все те люди, что описывали подобное поведение, видимо, забывали одну простую вещь — это была волшебная лошадь. Лошадь, которая может ударом копыта размазать черепушку. И, пожалуй, вот это как раз больше всего и пугало Эрис, которая попыталась медленно, будто делая вид, что ее тут никогда не было, возвращала ветку, что она отвела в сторону, на прежнее место и делая шаг назад.
Но ветка упорно за что-то уцепилась, и когда волшебница отпустила ее, та лишь осталась осталась в том состоянии, что была в момент, когда Тегуэн заметила демоническую лошадку, в итоге убивая всю надежду на то, что непонятно откуда взявшаяся кэльпи просто сделает вид,что ничего не было, как это сделала волшебница. В голове тут же появились судорожные мысли, что сейчас стоит не медленно пятится, а уже давать деру — как бы, время пришло, беги, Цветочек, беги и молись Вайне, чтобы тебя не затоптали, желательно, на ходу и набирая скорость — но ноги не слушались. Вероятно, проблема была в том, что Эрис не была ни разу готова повстречать что-то подобное на своей-то утренней прогулке — даже встреча с Шион как бы подразумевала, что нормальные люди не гуляют в такие заснеженные дни, но, в конце концов, почему чудовища должны встречаться еще и ранним утром?
Поток мыслей, пожалуй, так и остался бы неиссякаемым, если бы не белый шум, резко набравший обороты. Чего быть не должно. Точнее, в данном случае это был даже не шум — шумом он считался только в те моменты, когда Тегуэн окружало множество людей. И имеется ввиду именно что «множество» - в Аварине разобраться в том, кто о чем думает, было настолько трудно, что все голоса сливались просто в один поток мыслей, вычленить в котором что либо было невозможно. Но в те моменты, когда людей особо не было вокруг — будь то полупустая деревня, или же тракт, на котором встречается пара путников — Эрис вполне могла услышать те или иные вещи, что прохожие именно что думали, хотя, конечно, абсолютно весь поток сознания разобрать не удавалось, как бы северянка  не старалась. Это, а еще множество отвлекающих факторов, от звуков вполне реальных, до мыслей самой Тегуэн, в общем-то, и были своеобразными противодействиями для расхожего предположения, что абсолютно все менталисты знают абсолютно все и абсолютно обо всех. Но вот дела: в округе не было ровным счетом никого, по крайней мере из мыслящих индивидов, птиц особо тоже не наблюдалось, и, как следствие, петь было некому, и даже лягушки в воде, похоже, не были сегодня особо болтливы, поэтому приветствие и вопрос о погоде прилетели в голову Эрис так же ясно, будто кэльпи открыла свой рот... или морду... и проговорила эти слова губами, а не передала по беспроводному каналу мыслепередачи.
Первая реакция, а точнее не реакция, а, скорее, просто ассоциация, своеобразный вопрос в никуда, были не вполне цензурными, и хотя Тегуэн всегда ратовала за то, что за мысли никогда не стоит никого ругать, наказывать, или смущаться их, именно эту свою первую реакцию она попыталась подавить как можно скорее, хотя бы потому, что спросить «что происходит?» в куда более грубой манере ей очень хотелось. Вторая реакция заключалась в крайне заметном подергивании нижнего века на левом глазу — еще одно желание — на этот раз резко зажмуриться — было подавлено из-за предположения, что в тот момент, как Эрис закроет глаза, ей в лицо прилетит копыто. Плевать, что лошадь была на боку и двигалась медленно — в ту минуту северянка готова была поверить уже практически во все что угодно, вплоть до пряничных монстров, чего уж говорить о том, что кэльпи без труда сможет вывернуться и заехать ей копытом в лоб. С разворота.
Обе эти реакции, правда, привели к тому, что в какой-то момент впавшая в некий ступор волшебница, явно начинающая ощущать себя крайне глупо, все же моргнула, хоть и довольно быстро,  и слегка нахмурилась. Говорящая кэльпи. Кэльпи сама по себе была неожиданностью, но говорящая кэльпи была чем-то уровня души-химеры. Конечно, ее Эрис повстречала еще в прошлом году, но, опять же, должен же быть хоть какой-то лимит на то, сколько редких существ она может повстречать в такой короткий промежуток времени. Проблема разве что была в том, что времени на размышления о вероятностях у женщины, в общем-то не было, поэтому единственное, что пришло ей в голову с ярлычком «верный ответ» была идея, что, пожалуй, неплохо было бы подыграть. По крайней мере из вежливости. Быть может, даже не столько из-за нее, сколько из-за того, что в этом случае, быть может, у нее будет время сплести какое-нибудь заклинание. Хотя бы для самозащиты.
И, так, северянка осторожно, так же медленно, как в свое время переворачивалась безымянная говорящая кэльпи, перешла из настороженной позы в спокойную, выпрямившись и сложив руки на подоле платья, взявшись живой пятерней за запястье железной десницы и коротко кивнув, одновременно моргнув, дабы перейти из одного состояния в другое было легче. Как только веки ее сомкнулись, женщина была уже не возле реки, и не среди зарослей — в часовой башне. Том месте, откуда ей было куда проще использовать магию.
Конечно, сама Эрис, что стояла перед Руфусом, никуда не делась — просто для использования ментальной магии волшебница предпочитала ассоциативное мышление, запирающее ее в том месте, которое казалось ей самым безопасным, и башня с гигантским циферблатом, за которым как раз и стояла колдунья, вглядываясь в темноту за стеклом, как раз была таким местом, работающим по своим правилам и со своим ходом времени.
- Доброго. Действительно, крайне приятная для прогулки. - произнесла волшебница, кладя одну руку на стеклянную поверхность, будто это помогло бы ей понять, что находится по ту сторону, за границей, разделяющей ее разум и всех тех, кто был сам по себе, но увидеть, кто находится с той стороны волшебнице не удавалось, по крайней мере не без обратной связи, ждать которую, правда, не стоило долго. Как только слова сорвались с губ Эрис-выдуманной, они же, но уже в образе мыслей, раздались и в голове полурослика, искусно прикидывающимся лошадкой-водяным. Хотя, вероятно, в его случае это был скорее конек-водяной. Не то чтобы сейчас у Тегуэн была возможность это понять, но, вероятно ,если бы она ушла в подобные тонкости, то вопрос пола чудо-кэльпи решился бы довольно быстро. Правда, волновал он ее мало — скорее, сейчас она просто ждала хоть какого-то ответа, какого-то голоса, разделившись надвое  - Цветочка, что стояла в зарослях, и Цветочка, что ждала ответа в своей родной и уютной часовой башне.

+1

6

Руфус не удержался, и тихо всхрапнул по лошадиному, радуясь ответу. И тут же, разумеется, насторожился, поставив уши торчком – не испугалась ли Эрис внезапного звука, не надумала ли бежать, и что еще хуже, бить его заклинанием в ответ? Но нет, слава богам, все обошлось.
Вообще, сейчас хоббит испытывал ничто иное, как жгучий стыд и досаду на самого себя. Это же надо было настолько расслабиться, чтобы не почуять чужого присутствия ровно до того момента, пока чужак не окажется на расстоянии вытянутой руки! И это с его-то талантами эмпата, ведь сейчас Подхолмс, сосредоточившись, отчетливо ощущал недовольство и опаску, которые испытывала Тегуэн. Да и нюх отчетливо щекотал магический фон, которым так и лучилась волшебница – кэльпи, как и всякие магические твари, очень хорошо чуяли магию, имея возможность даже видеть ее в визуальном аспекте. Вот и Эрис для него лучилась белесым, подрагивающим ореолом, что туманной дымкой расползался вокруг чародейки: видимо, так себя проявлял пресловутый магический фон, связанный с телепатическими возможностями. Подхолмс, увы, затруднялся определить детальнее, слишком уж эта сфера магии отличалась от его области специализации, да и восприятие сквозь призму чувств водяного коня было и оставалось штукой крайне специфической.
- «Прошу прощения, что невольно напугал – поверьте, я не ставил перед собой подобной цели,» - кэльпи шумно вздохнул, отчего травинки перед его носом качнулись, потревоженные внезапным движением воздуха. – «Право слово, не ожидал, что в столь ранний час мне повезет здесь кого-то встретить.»
Решив, что всё-таки разлеживаться перед дамой будет не самым вежливым поступком на свете, Руфус медленно и даже тяжело поднялся на ноги, чуть встряхивая длиннющей гривой – с которой тут же во все стороны полетели брызги росы, мистическим образом успевшие осесть на иссиня-черных локонах. Кэльпи, вставший в полный рост, выглядел воистину внушительно, мощной и поджарой статью своей напоминая породистого, рыцарского скакуна. Скакуна прекрасной выучки, к слову, потому как следующим движением зверь выставил вперед одну ногу и согнул в почтительном жесте изящную шею, отвешивая Эрис ни что иное, как вежливый поклон.
- «Позвольте представиться, Руфус Бенджамин Подхолмс, чародей Башни и, как вы уже успели заметить, анимагус. К вашим услугам, миледи!» - и гиппокампус, вскинув обратно голову, чуть повернул морду в сторону, блестя с озорством серебристым глазом. Тут же он переступил с ноги на ногу, сминая нещадно широкими, раздвоенным копытами растения под собой, и снова фыркнул – на этот раз чуть тише, правда, и не столь уверенно.
- «Я полагаю, что вести разговор в подобном ключе может быть не столь… удобно,» - на ум просились иные, куда как менее дипломатичные слова, но хоббит старался подбираться наиболее обтекаемые выражения. – «Если вы позволите, я могу обернуться в свою изначальную форму, и мы можем далее продолжить нашу беседу.»

[AVA]http://sd.uploads.ru/svLIl.png[/AVA]

0

7

C каждой минутой все происходящее пробивало все новые и новые границы дозволенного. Больше всего, пожалуй, это влияло на количество вопросов, начинающихся со слов «какова вероятность...?», что всплывали в голове у Эрис каждый раз, когда появлялась все новая деталь. Первым из таких вот деталей был голос. Ментальная магия была «странной», куда страннее, чем, к примеру, та же вполне прямолинейная магия огня, обычно представленная в виде портативного огнемета, и связана была эта странность с тем, что если большинство магов концентрировались на контроле жертвы, то то меньшинство, что шло по пути изучения и наблюдения за жертвой, с удивлением понимало, что их результаты отличаются от тех, что получают их коллеги. Связаны отличия были, вероятно, со способами мышления — кто-то, общаясь с тем или иным индивидом, будто брал в руки книгу и читал ее, иные же слушали два параллельных звуковых канала, один — тот, что собеседник говорит, второй — тот, что собеседник думает. И способы восприятия потаенных мыслей у каждого менталиста мог разниться просто потому, что кто-то уделял больше внимания эмоциям, кто-то логическим умозаключениям, а кто-то таким крохотным вещам, как дрожание голоса и еле заметные жесты. По этой причине голос для Эрис, в свое время, стал тем направлением, которое она решила развивать в своей магии, и, как следствие, именно он и был той средой, из которой волшебница черпала информацию, и из которой узнавала о жертве своего колдовства что-то новое и спрятанное. И голос был мужским.
Даже знакомым. Стоя в часовой башне, том месте, где, по сути, начиналась магия, Тегуэн даже слегка мотнула головой, дабы удостовериться, что она не ошиблась — этот же жест повторила и Тегуэн, стоящая в рощи, явно выдавая тем самым некоторое недоумение. Обычно так дергают головой люди, услышавшие что-то неуместное, и пытающиеся понять, не ослышались ли они. Но, нет. Не ослышалась. Вежливый кэльпи, а не назвать его вежливым просто не поворачивался язык, действительно говорил на человеческом языке, точнее, думал на нем и пытался передавать информацию именно на нем. Без ошибок, без заиканий, без дерганий. Либо это была четко выученная фраза, либо это был не кэльпи — вывод сам собой напросился довольно таки быстро, заставляя Эрис задуматься и взглянуть на демоническую лошадку уже не с опаской, но, скорее, с тем видом, с которым смотрят на головоломку — скрестив руки, чуть нахмурив взгляд, а затем согнув правую руку в локте и прикрыв ладонью в задумчивости нижнюю половину лица.
Человеческий голос был тем, что сбивало с толку. Некоторые животные, и, конечно же, большинство здесь вспомнит попугаев, действительно могут имитировать человеческую речь, но вот мысли это уже что-то новенькое. Заставить собаку, а в данном случае лошадь, думать как человек — воображения Тегуэн не хватало на то, чтобы придумать такой сценарий, который бы приводил к подобному развитию, что заставляло задуматься о том, что перед ней стоит все же не чудовище, а что-то другое. И последовавшее вслед за первыми мыслями имя только заставило волшебницу еще больше задуматься, но не подтвердить версию о том, что перед ней действительно находится кто-то из ее бывших коллег. Дело было даже не в том, что она знала или не знала Руфуса — память на данный момент явно давала сбой, не выдергивая из гигантского архива никаких записей, связанных с человеком, несущим это имя — если бы Эрис встретилась с драконом, который бы в итоге сказал, что он Беруин, она бы тоже не сразу поверила. Но, опять же, это не был и вопрос веры. Делать выводы, опирающиеся только на нее, северянка перестала уже довольно таки давно, и для того, чтобы хоть как-то закрыть этот вопрос, ей нужно было что-нибудь более весомое. Например, доказательство.
- Д-да. Почему бы и нет. Если вам так будет удобнее. - будто очнувшись, ответила Эрис голосом, напрочь забыв про ментальное общение и чуть дернувшись, спустя пару секунд после предложение перевоплотиться. Она не скрывала недоверия, да и не нужно было быть эмпатом, чтобы заметить это. Как никто другой, северянка понимала, что с темными силами шутить не стоит, и стан этих самых «темных сил» был достаточно громаден, чтобы быть настороже в тех случаях, когда говорящая лошадка говорит тебе, что она хочет обернутся человеком. Конечно, это подтверждало идею о том, что это действительно анимаг, прикидывающийся кэльпи, хотя бы потому, что кэльпи не говорили вообще, и точно не умели оборачиваться людьми, но легче от этого особо не становилось, хотя бы потому, что всегда был шанс, что это какая-то совершенно дикая угроза жителя Тени. И последнее беспокоило волшебницу больше всего, вплоть до того, что диалог с ней особо не строился, по крайней мере пока Руфус пребывал именно в своем лошадином облике. Это, а еще была одна чуть менее очевидная деталь, заметить которую можно было бы, если бы полурослик-конек знал, где искать — недоверие, конечно же, он мог вполне легко заметить, но в тот момент, когда анимаг все же решил встать на ноги и даже сделать некое подобие поклона, вызывая, в свое время, удивление со стороны Цветочка, в окружающем воздухе что-то изменилось, будто воздух начал еле заметно звенеть, точно так же, как обычно бывает в те моменты, когда кто-либо из магов начинает читать то или иное заклинание, явно нацеленное на что-то недоброе. Особенностью, разве что было то, что все это время женщина в белом платье стояла неподвижно, видимо, ожидая со стороны кэльпи каких-то действий, и явно не собираясь отворачиваться, как, наверное, обычно делают люди, дабы не наблюдать трансформаций. И это несоответствие — полная неподвижность и чувствующееся напряжение в воздухе, вполне могло говорить о не вполне добром расположении духа волшебницы по прозвищу Цветочек.

+1

8

Анимагия была не самой популярной наукой среди магов Башни. Почему? Ну, для начала, имела место быть довольно малая распространенность этого умения среди чародеев – не у каждого обнаруживалась необходимая склонность, грань дара, позволявшая трансформировать свое тело в форму животного. А также стоило отметить несколько… пренебрежительное отношение к подобной магии как таковой. Тратить время и силы на то, чтобы стать неким подобием альрана? Пф-ф-ф, держи карман шире! Большая часть магов оставалась слишком честолюбива для подобной растраты своих навыков и личного времени, частенько встречая насмешками тех, кто успешно смог стать анимагусом.
И вправду, по большей части умение, позволявшее превратить в зайца там или белку, практической пользы почти никакой не несло. Да, маленькое и юркое обличье, - или, что еще лучше, летучее, - еще могло как-то послужить своему обладателю, но вот тем несчастным, чьей формой становились крупные и заметные звери, везло гораздо меньше. Ведь умение обращаться медведем, например, или горным львом, для опытного волшебника почти не несло практической ценности. Маскировки такой облик не давал никакой, а в бою безопаснее и удобнее было применить заклинание с расстояния, нежели чем пытаться рвать противника когтями и зубами в ближнем бою.
Другое дело, те редкие счастливчики, чьим тотемом становился магический зверь! Тут уже была и выгода, и польза, и прочие полезные нюансы, связанные с природой тотема – да только вот обуздать дух такого зверя мог не каждый, отнюдь не каждый. И ведь мало было подчинить себе силу полученного обличья, такому анимагусу требовалось уметь еще как-то жить вместе со строптивой, и не всегда желающей подчиняться волшебной тварью в подсознании. Оттого-то, кстати, и относился Руфус с таким скепсисом к легендам о магах, что обращались целыми драконами: то либо были настоящие драконы, которые просто таким незамысловатом образом дурили головы людям по каким-то своим причинам, либо имел место быть некоторый обман. Уж Подхолмс мог об этом судить из личного опыта, ведь ему и с простым кэльпи жить было непросто, что уж тут говорить о куда как более легендарном монстре!
Он без большой охоты сосредоточился, призывая свою магию: водяной конь, который еще не наигрался, желал продолжить валяться среди травы и совершенно не хотел уступать обратно магу место. Огромный вороной жеребец опустил низко голову, мелко подрагивая шкурой, и на пару мгновений в его подсознании воцарилась молчаливая борьба. Разумный и цивилизованный хоббит Руфус против дикого, кровожадного, упрямого до чертиков гиппокампуса… который в очередной раз отступил, подчиняясь неохотно воле половинчика, и исчезая где-то в глубине его разума. Силуэт коня подернулся словно бы дымкой, смазываясь и неуловимо перетекая из одной формы в другую, двуногую и человекоподобную – процесс, который занял времени не больше, чем пара ударов сердца. Миг, и перед Эрис стоит уже совершенно другое существо.
Руфус смущенно, стеснительно улыбнулся, подергивая пушистой кисточкой на самом кончике его хвоста, который то и дело дергался в стремлении обвить ноги – жест, выражающий крайнюю неуверенность. Благо, волшебник держал себя в руках, и только прокашлялся, отчаянно алея щеками и отводя взгляд в сторону, пока торопливо застегивал пуговицы на своей рубашке. Ведь явился перед очи Тегуэн он расхристанным донельзя, в одних только брюках да белой, смятой рубахе навыпуск, что даже не была толком застегнута до конца. Подхолмс, выходя сегодня утром на прогулку, не особо озаботился наведением привычного внешнего лоска, как встав с постели, так и обернувшись почти в тот же миг волшебным конем. Кто ж мог знать, что все так выйдет в итоге?
- Еще раз позвольте принести извинения, - пробормотал он, пряча глаза. Чужое недовольство, грозящее пролиться скорым гневом, изрядно нервировало хоббита, вызывая желание скрыться с глаз подальше, да побыстрее. Резко увеличившаяся разница в росте между ним и его собеседницей только лишь подогревала это стремление.
- Удивительное совпадение, правда? – Руфус все же попробовал предпринять попытку как-то спасти ситуацию, и поддержать диалог. – Даже и не думал, что, выйдя утром на прогулку, наткнусь здесь на коллегу. Мир тесен, не правда ли?
Он снова улыбнулся, чуть вымученно, и принялся одергивать рукава своей сорочки. Увы, старания хоббита оставались тщетными, ибо при всем желании он не смог бы сейчас придать своей одежде более подобающий вид.

0

9

Это была та самая глупая ситуация из тех, когда будущий жених идет в цветочный магазин купить на день рожденье своей возлюбленной букет цветов, вступает там в драку с каким-то мужиком за самый красивый букет, идет в итоге к возлюбленной, которая рассказывает о том, что на ее отца напал какой-то придурок в цветочном магазине, когда он хотел купить ей букетик. Возможно, Эрис стоило вовремя поубавить свой пыл, чуть менее напряженно отнестись к ситуации, и тогда она была бы не в таком глупом положении, как сейчас, потому что в тот момент, когда лошадка резко перекинулась в образ полурослика, у осторожной северянки не промелькнуло даже и мысли о том, что ее пытаются обдурить, и на самом деле это кэльпи пытается прикинуться кем-то знакомым. Начать стоит хотя бы с того, что Руфус не был именно что «знакомым», и вся идея с перевоплощением сработала бы куда лучше, если бы, к примеру, монстр обернулся Вазгулом, а не хоббитом, которого Тегуэн встречала пару раз в Башне, и, быть может, даже несколько раз с ним общалась. Уровень взаимоотношений был банально не тот, чтобы использовать образ Подхолмса как приманку, и это осознание обезоружило Цветочка окончательно.
Воздух перестал дрожать в тот же момент, как закончилось превращение. В это же мгновение удивленный взгляд на лице женщины, появившийся буквально на мгновение, тут же ушел в сторону, а скрещенные на груди руки руки слегка дрогнули, после чего та ладонь, что еще была жива, а не сделана из железа, прикрыла губы волшебницы, все еще смотрящей в сторону с довольно таки сильно смущенным видом. Казалось бы, ничего страшного не произошло, но для Эрис ,которая все еще мечтала вернуться в Башню, покинув Деорсу, все произошедшее несло явно негативный характер. В конце концов, она могла бы просто кивнуть и поверить в то, что перед ней кто либо из магов, или же отнестись ко всему чуть менее серьезно, и тогда разговор бы прошел в немного другом ключе, более расслабленном, но нееет. Она же из Деорсы. Ей же надо было отнестись к кэльпи со всей серьезностью организации, занимающейся уничтожением всякой нечисти и  «плохих» магов, в итоге отыгрывая роль такой же жестокой магички, как, например, Вазгул, хотя именно этого образа Эрис старалась избегать больше всего. И, из всех людей, ей надо было попасть именно на такого человека, который был, по сути, одним из самых доброжелательных во всей Башне. Ну, не то чтобы «самым», но, вероятно, не будь Руфус в образе лошадки, Эрис бы сумела заметить ту вежливость и те обороты речи, с которыми он обращался к Цветочку, хотя та видела перед собой лишь монстра.
В общем и целом, ей было стыдно. И она покраснела.
А еще все это отношение могло сыграть ей далеко не на руку, учитывая что, если кто-нибудь когда-нибудь и решит взять ее обратно в Башню, то наверняка найдется человек, который скажет, что, мол, эта женщина уже слишком долго общалась с темными, так что вернуть ее в стан обычных магов не выйдет, и хотя сама Тегуэн прекрасно понимала, что вряд ли Руфус так сделает (хотя, честно говоря, Скорм его знает...), то если она продолжит  и дальше относится со всем недоверием к любому проявлению магии за пределами филиала, то... Да не, бред какой-то, не то чтобы ее вообще хотели вернуть в Башню, и, пожалуй, именно эта жестокая мысль и вернула Эрис из вороха мыслей обратно в реальность, в которой она сглотнула и, аккуратно взявшись кончиками пальцев за подол платья по бокам, отвела назад правую ногу и слегка согнула левую, при этом сделав небольшой поклон и тем самым уже в полной мере поприветствовала Подхолмса, что волшебница явно пропустила за всей этой лошадиной ситуацией:
- Я думаю, извиняться стоит мне, господин Подхолмс, по крайней мере за свое недоверие. - странно, что после всего случившегося северянка еще могла улыбаться своей вполне обычной и доброй улыбкой, а не нервно и периодически хихикая.
Вполне вероятно, волноваться вообще не было смысла, но почему-то ощущение было такое, будто Эрис подготовила какую-то детскую ловушку с падающим на голову ведром с водой для своей подруги, а попался в нее в итоге кто-то из преподавателей, и только чудом он решил посмеяться над этой шуткой, а не выкинуть Тегуэн в окно. Не то чтобы в ее жизни были такие случаи, но почему-то именно такая ассоциация и проходила в голове Цветочка, все еще остающейся в состоянии смущения в достаточной мере, чтобы ее тон резко стал вежливым. При этом со стороны, учитывая тот факт, что Руфус был не сильно велик ростом, могло создаться впечатление, будто это именно что Эрис сейчас является жертвой своеобразной шутки, и все ее усилия направлены на то, чтобы не сказать чего либо лишнего и грубого.
- На самом деле, я тоже не ожидала увидеть здесь кого либо, - «поэтому и выбрала это место для прогулок, в конце концов» - ...но не могу сказать, что эту встречу можно было бы назвать неприятной. -
Забавный факт также заключался еще и в том, что провалиться под землю хотелось не только Руфусу. Но и Эрис. Но если провалятся они оба, то в итоге окажутся снова в одном и том же месте, и тогда уже преисподняя будет наполнена любезностями и извинениями. Но, по крайней мере, северянка не показывала и тени смущения от ттого, что ее собеседник был одет как-либо неподобающе. Все же она слишком занята была мыслями о том, что ведет себя она с одной стороны правильно, но не слишком-то красиво, поэтому и хоббит в рубашке ее волновал куда меньше, чем ее собственное лицо в данном разговоре.

+1

10

Неловкость, повисшую в воздухе, можно было спокойно зачерпнуть ложкой. Наверное, в будущем, вспоминая об этом случае, что Эрис, что Руфус будут тихо посмеиваться про себя, потешаясь над собственными сомнениями и нерешительностью, но сейчас… Сейчас им обоим было не до смеха, и каждому по своей причине.
Хоббит знать не знал, какие мысли бродят в голове у Тегуэн, ибо был все же эмпатом, а не телепатом, но как именно в силу особенностей своего дара весьма неплохо ощущал ее душевные метания. Чуткая натура целителя не могла не среагировать на подобное, и Руфусу пришлось тщательно давить в себе неуместное абсолютно сейчас желание взять собеседницу за руку – это было бы крайне неэтично, в конце концов. Да, таким образом он с легкостью мог бы погасить все неприятные, смущающие разум волшебницы эмоции, сняв в итоге скопившееся напряжение, но совершать подобное без чужого разрешения? Нет уж, воздействие такого характера являлось простительным исключительно в том случае, когда хоббит забирал чужой страх или горечь, или еще какой острый негатив. Вмешиваться же в чужие эмоции исключительно ради собственного успокоения и потакания своим инстинктам было совершенно не во вкусе мистера Подхолмса – хотя осуществить подобное сейчас хотелось до дрожи кисточки на хвосте.
Да, Руфус откровенно гордился тем, как успешно смог влиться в человеческое общество, не смотря на тот факт, что в глазах окружающих он частенько выглядел неким несуразным подобием ребенка, маленькой и забавной зверушкой. Быть маленьким хоббитом среди больших и рослых людей, высокомерных эльфов или грубых дворфов по-прежнему оставалось непростым испытанием, и даже мерцающий на груди амулет мага мало чем помогал в этом случае. Подхолмсу практически каждый день приходилось сталкиваться с чужим пренебрежением и даже такими банальными неудобствами, как высота расположения дверной ручки – ибо никто не будет относиться серьезно к волшебнику, которому для того, чтобы открыть дверь, приходится подпрыгивать на месте. Все же, будучи полуросликом, в крови которого жило желание прятаться в испуге от любой угрозы и тщательно избегать внимания «громадин», порой бороться в этими нутряными позывами было чертовски непросто.
В глубине души Руфусу тут же стало стыдно – ну вот право слово, неужто ему, дипломированному магу, пристало проявлять такое малодушие? Эрис Тегуэн, в конце концов, была прекрасной женщиной с непростой судьбой, и очень талантливой колдуньей, надо было спасать положение!
- Право слово, миледи, какие мелочи! К тому же, будь я на вашем месте, мог бы отреагировать куда как менее сдержанно, - хоббит приподнял уголки губ, обозначая улыбку, и взмахнул хвостом, рассекая воздух. – Позвольте сделать комплимент вашему профессионализму, я нечасто встречаю личностей, что способны столь быстро сориентироваться в, м-м-м, необычной ситуации.
Лишь отчасти Подхолмс сейчас кривил душой, стараясь польстить коллеге – он и в самом деле ранее встревал в схожего характера неприятности, когда его круп пытались поджарить огненной стрелой, или продырявить острым клинком. Знающие люди, что могли отличить простую лошадь от водяного монстра, обычно не разменивались на сантименты при встрече, всего-навсего упреждая угрозу. И были, по факту, правы, ведь миролюбием и кротостью настоящие кэльпи отнюдь не страдали, в отличие от Руфуса.
- Коль уж провидению было угодно свести нас вместе, возможно, вы не будете возражать против компании? – чуть склонив голову на бок, спросил хоббит, заводя руки за спину и сцепляя пальцы в замок. – Можем прогуляться дальше по течению, там совершенно восхитительный песок у берега. Плюс, я был бы не против обсудить последние сплетни, касающиеся нашего с вами ремесла, как вам идея?
Маленький волшебник вновь улыбнулся, в этот раз куда более открыто. Возможно, глядя на него, многие собраться из Башни покрутили бы пальцем у виска – дурак что ли, относится к магу Деорсы как к равному? Ведь пусть официально эти две организации оставались взаимосвязаны и вроде бы как равнозначны, по факту все понимали, что Деорса – это клетка, куда запирают всех неугодных и потенциально опасных. Отсюда проистекало настороженное, опасливое отношение, и четко прослеживающаяся социальная граница между магами Башни, которых в массе своей уважали и любили, и магами Деорсы, которых в лучшем случае, терпели. Руфус же, не смотря на свой весьма негативный опыт общения с теневой частью организации Гильдии, никогда не относился к ее членам предвзято. Есть ли их вина, в конце концов, за дар и судьбу, которыми этих людей наделили боги?

0

11

Ощущение было такое, что Эрис схватил какой-то гигантский кальмар или осьминог, и только сейчас щупальца начинали постепенно ослаблять свою хватку. Не то чтобы у Цветочка была какая-то история с осьминогами, но почему-то в голову не приходило других сравнений касаемо постепенно утихающего напряжения между двумя магами. Оно давило, оно мешало, но оно уходило, и это было замечательно. Настолько замечательно, что хотелось положить ладони на пояс, выдохнуть и сказать что-то вроде «Фух, божечки, наконец-то! Дождалась!» с ноткой радости в голосе, будто Тегуэн только что закончила допрос какого-то крайне несговорчивого отступника. Опять же, как и в случае с осьминогами, не то чтобы она часто занималась допросами, но почему-то ассоциация проскакивала именно такая.
Впрочем, возгласов и каких-то эмоциональных жестов не последовало. В какой-то момент Эрис просто подняла обе ладони вверх в жесте «сдаюсь» и улыбнулась куда более теплой улыбкой, нежели до этого, будто предыдущая мимика была скорее вызвана необходимостью и привычкой всегда выглядеть дружелюбно
- Нисколько, буду крайне рада такой компании, если быть честной — как ни странно, довольно честно ответила Цветочек, мысленно перечеркивая в голове планы побродить в одиночку без какого-либо фона со стороны людей.
Вряд ли такое изменение планов можно было бы назвать плохим. Честно говоря, плохим его Эрис и не называла, напротив, случай оказался крайне приятным. В конце концов, волшебница в любой день могла бы взять «отгул», и пойти куда-нибудь, где никого нет, или же прихватить с собой Шион, с которой, учитывая ее особенности, тоже можно было бы неплохо отдохнуть. А вот встретиться с колдуном, который бы не относился к темному ордену, и при этом вполне свободно с ним пообщаться, не особо отвлекаясь на такие темы, в которых четко проскакивает мысль «Мы все умрем в этой чертовой Деорсе, так никогда и не получив свою свободу», было редкостью. Поэтому и относилась к предложению Подхолмса Эрис как какому-то ценному ресурсу, которым стоило дорожить. А дорожить действительно стоило, что только подтверждала нарастающая в груди легкость, которая так и говорила «опасности нет, расслабься», будто на глазах заставляя волшебницу преображаться из напряженной и обеспокоенной специалистки в просто добрую женщину. Пусть и без руки. И глаза.
- Если вы не против, я направлялась в сторону... кхм. Той деревни. Или вам в другую сторону? - начиная делать шаги в сторону дороги, что раскинулась между двух населенных пунктов, спросила Эрис, стараясь не задеть ногами тонкие корни зарослей и не упасть из-за них. Почему-то только сейчас в ее голове появилась мысль, что она понятия не имеет, как вообще забралась так далеко от тропинки, при этом не рухнув по пути пару раз. Возможно, тогда ей помогала некая доза адреналина и желание удостовериться, что никакое чудовище не будет подстерегать путников. Теперь же адреналина не было, из-за чего волшебница, пусть и в удобной обуви без какого-либо намека на каблуки, пыталась удержаться на ногах, придерживаясь за тонкие стволы деревьев, что встречались в зарослях.
Благо, успешно. По крайней мере, северянка обошлась без падений и дальнейшего унижения, стараясь не думать о том, что человеку с ростом Руфуса, возможно, еще труднее. Но он, по крайней мере, был мужчиной, и вряд ли так уж сильно беспокоился бы о пятнах, к примеру, на штанах. А вот пятна на том же белом летнем платье выглядели бы куда более.. Странно. Додумать эту мысль, правда, у Цветочка не вышло, ибо, выйдя на дорогу, поправив упавшие на плечо волосы и заметив, что в железной перчатке, в сочленении фаланг безымянного пальца, попала небольшая веточка и пара листиков, волшебница довольно быстро заметила, что ее компаньон, в общем-то, тоже смог выбраться. Вот только вид его заставил Эрис резко перенести размышления в сторону причин, по которым Подхолмс вообще здесь оказался, и осознание одной детали было настолько внезапным, что северянка буквально замерла на полсекунды, после чего смогла перевести взгляд с хоббита на ладонь левой руки и принялась двумя пальцами правой аккуратно доставать из раскрытой ладони застрявшие листья
- И, я ничего не имею против образа кэльпи. Если вам будет удобнее, мы бы могли снова вернуться к...обмену мыслями. - будто  невзначай произнесла волшебница, по мере того как из пустой фаланги вытягивалась маленькая веточка, довольно быстро отброшенная в сторону. Руфус пришел сюда не просто так. Тем более в образе коня. Скорее всего, подумала Эрис, выбрал он это место по той  же причине, по которой его выбрала северянка — оказаться подальше от людей. Которые могли бы воспринять кэльпи как враждебное существо. Прямо как это сделала Тегуэн. Но вот теперь, когда все точки были расставлены, а Цветочек понимала, что это не жаждущее плоти чудовище, а вполне цивилизованный колдун, опасности в идее идти бок о бок с кэльпи Эрис не чувствовала вовсе. И, как следствие, к этому образу можно было бы снова вернуться. По крайней мере, если он был удобен Подхолмсу, ведь смена облика нисколько бы не помешала общению, да и уровень враждебности со стороны Цветочка действительно упал до минимума, судя по тому, что теперь не было и тени того беспокойства и страха, который ощущался эмпатом до этого. Смущение тоже ушло на второй план. В общем и целом, сейчас бы общение можно было бы считать действительно нормальным. Будто бы оба мага находились не посреди огромного ничего, между двух деревень, а, к примеру в каком-нибудь кабинете башни. За чашкой чая.

+1


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Нынешнее время » 21.03.1214 От топота копыт


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC