От 11.04.18
Скоро начнётся конкурс "Мисс и Мистер Эноа"! Ознакомиться с деталями можно здесь.
Не забываем отмечаться в перекличке.
А с особенностями дизайна можно ознакомиться здесь.

Просим вас также отметиться в переписи эпизодов.

Напоминаем о том, что для сверхсильных и очень древних героев приём временно закрыт

Зато открыт набор на вакансии мастеров игры!!
Жанр: фэнтези приключенческое
Рейтинг: NC-21 или 18+
Система: эпизодическая
Графика: аниме и рисованные арты
Настоящее время:
с 1213 г. по апрель 1214 г.

Рейтинг форумов Forum-top.ru

Fables of Ainhoa

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Нынешнее время » 21.03.1214 От топота копыт


21.03.1214 От топота копыт

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

1. Дата и время:
21.03.1214

2. Место действия | погода:
Предместья Аварина, берег реки, ранее утро. Уже светло, и лучи весеннего солнца разгоняют последние клочья ночного тумана, что еще стелется среди травы.

3. Герои:
Руфус Бенджамин Подхолмс; Эрис Тегуэн

4. Завязка:
Уставший от повседневных забот волшебник решает устроить себе небольшой выходной, и прогуляться вдоль речного берега близ столицы в обличье кэльпи. Но то, что планировалось короткой и степенной прогулкой, быстро превратилось в полнейшее валяние дурака, причем в прямом смысле этого слова - Руфус не может устоять от соблазна поваляться среди сочной и пышной луговой травы, беззаботно фырча. Оттого-то ставшего преступно беспечным чародея и находит так легко случайный свидетель... или старая знакомая, что еще неожиданней.

5. Тип эпизода:
Личный.

https://78.media.tumblr.com/8de11ca2e40465b4aee45337c4af3165/tumblr_n0ow114us01rabyj8o1_400.gif

Отредактировано Rufus Underhill (2018-04-16 23:14:38)

+1

2

Что может быть приятнее прогулки ранним утром? Когда воздух еще чист и свеж, а кругом витают последние остатки ночной прохлады, когда на траве щедрой россыпью капель лежит роса… И вокруг ни единой живой души.
Руфус немало ценил такие редкие моменты уединения, позволявшие ему собраться с мыслями, выкинуть из головы всякий сор и почувствовать себя частью окружающей его живой природы. Именно потому, улучив возможность, он с такой радостью по утру и перетек в свое второе, лошадиное обличье – хотя обычно старался по возможности избегать этой магии. Однако день был сегодня так изумительно хорош, впереди не было никаких срочных планов и тяжких забот, а плеск речной воды так и манил к себе – хоббит попросту не смог устоять, подчинившись зову духа кэльпи в своем сознании.
Мощный, иссиня-черный конь брел вдоль самой кромки берега, степенно и даже важно переступая массивными копытами, оставляя за собой странные, совершенно не лошадиные и раздвоенные следы. Да, угадать в этом облике его магическую природу, если не обращать внимание на хвост, было непросто – ибо хоббичья натура находила свое отражение и в звериной форме Руфуса, одарив того воистину по-царски лохматыми бабками, а скалить клыки миролюбивый полурослик обыкновения как-то не имел. Только длиннющий хвост, вившийся за его крупом, мог дать подсказку случайному наблюдателю касательно настоящей сущности мага, но было ли в столь ранний час кому вообще его рассматривать? Особенно в столь уединенном месте.
В какой-то момент смутный, внутренний позыв, относящийся к его звериному началу, заставил Подхолмса остановиться и громогласно фыркнуть – но только лишь для того, чтобы в следующий же миг сорваться в бодрый галоп, издавая заливистое и озорное ржание. Ветер свистел в его ушах, огромное сердце мерно бухало в широкой груди, а брызги воды оседали на черной, бархатной шкуре, сверкая подобно россыпи драгоценных камней. Кэльпи мчался вдоль мелководья, движимый единственным и самым глубинным своим инстинктом – стремлением к свободе, воле, лишенной любых оков. Ибо свободолюбивому духу воды не слишком-то нравилось строгое, очерченное жесткими рамками существование Руфуса, и таким вот образом тотем порой брал свое, подталкивая своего избранника к разного рода… не слишком обдуманным поступкам и порывам.
Наверное, именно поэтому хоббит в шкуре кэльпи в какой-то момент свернул в сторону, соблазненный видом густых, душисто пахнущих зарослей полевой травы. Та так и манила к себе, обещая сладкий отдых от любых забот, и Подхолмс сдался, подчиняясь инстинкту – с довольным фырчанием он вошел в самую гущу шелестящих под легким ветерком зарослей, и с наслаждением упал в них, принявшись беззаботно кататься.
И только раздавшийся невдалеке шорох, словно хрустнула сломанная кем-то сухая веточка, заставил волшебника насторожиться и приподнять в тревоге морду, прядя ушами. Учитывая, что он так и остался лежать на спине, здрав к небу копыта, выглядело это откровенно забавно.

+1

3

Не смотря на то, что Башня Магов всегда ратовала за контроль способностей, за безопасность и за спокойное использование сил,  всегда находились люди, у которых именно что с контролем были проблемы. Вопрос был даже не в тех, кто резко впадал в ярость, или же готов был разбрасываться огненными шарами при первой возможности — такие люди были вообще отдельным случаем, о котором описание пойдет точно не сегодня, скорее, дело было в тех, чьи способности подразумевали некий режим под названием «всегда включено». И такие люди действительно встречались. Например, колдуны, воздух вокруг которых постоянно становился морозным, без их сознательного вмешательства. Или же, к примеру, высшие друиды, под ногами которых распускались и тут же увядали множества различных цветов. Все это были проявления магии, казалось бы, вполне очевидные, но неосознанные — так обычно бывает в тех случаях, когда тот же самый дар либо слишком силен, либо его носитель слишком слаб, и, в зависимости от различных развитий такого состояния, либо заклинатель выгорал, как свеча или спичка, либо напротив становился сильнее, словно силач, мышцы которого постоянно подвергаются нагрузкам, и от того крепнут. После случая в горах, лишившего Эрис, в свое время, руки и глаза, ее как раз можно было отнести именно к таким магам.
Ментальная магия, конечно, для ее эффективного использования, требует все же довольно нехилой концентрации, и об этом часто говорят тем магам, что только начинают свою работу с контролем разума и чтением мыслей, но вот что от них утаивают, так этот тот факт, что даже не смотря на требование в виде этой самой концентрации, определенный «белый шум» начинаешь рано или поздно слышать повсеместно. В любом городе, деревне, рынке, улице, где угодно, где есть люди. И это сводит с ума, словно постоянно играющая песня в голове, или небольшой оркестр, идущий за тобой по пятам, куда бы ты ни пошла. Опять же, о том, как Тегуэн научилась обходить это препятствие, сегодня рассказ не пойдет, хотя бы потому, что это довольно скучный рассказ сам по себе, с упоминанием множества успокаивающих настоек, но даже эти самые настойки не всегда помогают, из-за чего самым действенным и самым простым способом, даже по прошествии стольких лет, для северянки осталась прогулка в полном одиночестве. Притом, та, во время которой любые поручения и любые задания, дающиеся начальством, наравне с любыми экспериментами, приостанавливались.
В общем-то, как раз одной из таких прогулок как раз и была занята Цветочек, хотя слово «занята» вряд ли подходило для женщины в легком белом платье с открытыми плечами, бродящую вдоль небольшой тропинки, ведущей от одной деревни, что расположилась у берега реки, к другой. Опущенный в землю взгляд и крайне сосредоточенное выражение лица, правда, выдавали в идущей человека крайне занятого, что довольно плохо ассоциировалось с тем, как по-выходному была одета волшебница, не захватившая с собой, конечно же, ничего из той экипировки, что ее сопровождала. В конце концов, плащ был явно лишним для такой теплой погоды, а меч... Кто вообще таскает с собой на прогулки меч? Конечно, это были не единственные вещи, явно не подходящие к месту, но если цветок на глазу еще можно было как-то счесть за изысканное украшение, то вот от черной металлической руки в этот день Эрис отказаться не смогла. Хотя бы потому, что без нее, в каком-то каламбурном смысле, волшебница была как без рук. Но, опять же, вопросы функциональности ее волновали сейчас куда больше, чем вопрос красоты, и, пожалуй, легкое летнее платье было выбрано как раз по этой причине, без оглядки на моду и прочие вещи, напоминавшие о цивилизации.
И, надо сказать, о цивилизации в такие моменты у северянки удавалось забывать довольно таки хорошо. Прогулка вообще хорошо помогала в вопросах расставления приоритетов по полочкам, собирания мыслей в кучку и переходу к определенным выводам. Вероятно, не возникни перед Эрис в какой-то момент деревня, она бы так и продолжила свое движение, но рано или поздно такие прогулки заканчивались именно что каким-нибудь населенным пунктом, тут же возвращающим волшебницу обратно в поток белого шума, нагнетаемого мыслями других людей, но это все должно было случиться позже. Много позже. Хотя бы потому, что в какой-то момент тропа, идущая по склону, бок о бок с рекой по соседству, в этих местах должна была делать резкий поворот, огибающий небольшую плошадь, в которых заросли были гуще, чем обычно, и проходила по одному из полей, которые располагались у самых границ той деревеньки, где прогулка обычно для Тегуэн заканчивалась. Достаточно было только последовать вслед за этой самой тропой, но это не был бы необычный день (а именно так его в будущем и будет называть Эрис, вспоминая апрельское утро), если бы она просто пошла по проторенному пути. О, нет. И дело было даже не в северянке — сама бы она действительно просто продолжила свой путь — все дело было в шорохе.
Шорох, шум, называть это можно было по разному, но в тот момент, когда Цветочек уже готова была повернуться на 45 градусов и сделать шаг в сторону, дабы не сходить с тропинки, была той вещью, которую волшебница просто забыть не могла. Во-первых потому, что Башня всегда учила, как поступать, если что-то где-то шелестит, и ты не уверена, что это что-то не собирается откусить тебе голову. Кидаешь туда фаербол и не думаешь ни о чем. Деорса только подкрепляла это нравоучение. Но смысл его был не в том, что любую живность надо сжигать сразу же, а в том, чтобы подходить аккуратно к тем вопросам, которые подразумевают встречу с живностью, способной растерзать кого либо. И дело было даже не в магах, отправляющихся на помощь, а, скорее, в том, что по этой же тропе часто ходили туда-сюда путники. И если в кустах сидит кто-то уровня василиска, к примеру, то лучше этой твари подыскать новое место обитания, хотя бы потому, что сейчас по душу этого предполагаемого представителя фауны в скорое время придет крайне обеспокоенная за жизни других людей колдунья из самого темного ордена королевства людей.
Конечно, с другой стороны, это могла быть собака. Просто собака. И, делая шаг в сторону зарослей, отводя в сторону небольшие ветви деревьев, что только начинали расти в сторону неба, осторожно ступая по мягкой траве, женщина прекрасно понимала, что, скорее всего, все куда менее героично, чем она уже успела себе напредставлять. Вместо чудовища — потерявшаяся псинка. Или кот. Или еще что-нибудь. В конце концов, в прошлом году ей повстречалась душа-химера, и, наверняка, лимит Больших И Страшных Магических Тварей на этом был исчерпан на ближайшие лет... дцать, так что, пробираясь сквозь зелень, Эрис уж точно не предполагала увидеть там, то, что люди, обычно стараются обходить стороной.
Проблема была в том, что в тот момент, когда последняя ветвь с листьями была отодвинута так, чтобы открыть магичке обзор на животное, сама Цветочек была уже достаточно близко к кэльпи, чтобы распознать в животном именно что кэльпи, а не просто какую-нибудь лошадку. Деорса достаточно хорошо обучала своих членов, чтобы они всегда обращали внимание на детали, ибо они, обычно, и составляли разницу между безобидным конем и дикой тварью, похожей на лошадь, которая в итоге должна будет затянуть кого-нибудь на дно. И именно это обучение, а точнее, память о нем, и заставили женщину тут же застыть, слегка наклонившись, явно в попытке сделать еще пару шагов, осознавая, что заходить в заросли было ошибкой. Большой. И неплохо было бы начать давать деру. Но давать деру от копытного животного тоже было ошибкой, по крайней мере, на первый взгляд. Даже если это копытное лежало на земле кверху... лапами? Ногами? Копытами, пожалуй. Что было достаточно забавно, чтобы последней мыслью в тот момент была шутка на тему того, что по крайней мере умрет Тегэун, повстречав что-то забавное в своей жизни.

+1

4

Руфус замер, глядя на колдунью. Колдунья замерла, глядя на него.
С какой стороны не посмотри, ситуация глупейшая до невозможности – ведь хоббит прекрасно понимал, что в нем узнали опасное магическое животное. Слишком уж напряженная поза у женщины перед ним, так не реагируют на обычную лошадь, только лишь на опасного хищника, что оказался неожиданно на расстоянии вытянутой руки. И резонно, что облаченная в простое белое платье волшебница не ожидала ничего, кроме как нападения, явно готовясь продать свою жизнь подороже. Проблема заключалась в том, что Подхолмс совершенно не собирался ни на кого бросаться, спасибо большое – но он откровенно опасался совершать какие-либо резкие движения или действия, способные вызвать… не самую адекватную реакцию.
Это была, по факту, еще одна причина, по которой хоббит старался пореже оборачиваться водным конем. Тотемизм, - или по-научному, анимагия, - был мало распространен даже среди магов Гильдии. Слишком уж сложна была эта наука в освоении без должного таланта и склонности к ней, которые, увы, встречались отнюдь не часто. А уж обличья волшебных тварей так и вовсе среди анимагусов встречались исчезающе редко, и лишь где-то на страницах не самых достоверных источников упоминались некие колдуны, способные оборачиваться огненными птицами да змеями с непробиваемой чешуей. Руфус в итоге, с его откровенно экзотичным тотемом, полученным по воле слепой удачи, выглядел самой настоящей белой вороной на фоне прочих собратьев по цеху.
Не умаляло неловкости ситуации так же и то, что незнакомка, по факту, была совсем даже не незнакомкой. Эрис Тегуэн – волшебница, чей облик сложно было забыть, хоть раз увидев ее в живую, хочешь ты того или нет. Слишком уж… экзотичными были некоторые черты ее внешности, навроде неувядающего цветка странной природы вместо одного глаза, да протеза руки из черного металла. Руфус очень даже помнил ее, и в голове его даже всплыли смутные образы, связанные с прошлым. Точно, катастрофа, что разразилась при попытке Гильдией наладить сеть порталов, что связали бы вместе воедино ее многочисленные филиалы! Тегуэн была, кажется, одной из выживших… Полурослик в шкуре кэльпи чуть прищурил серебристые глаза, искрящиеся переливающейся ртутью – теперь он вспомнил лучше.
Ему, честно сказать, тогда, да и сейчас, казалось весьма несправедливым решение о переводе Эрис в Деорсу. Да, они не работали вместе, занимаясь каждый совершенно разными сферами магии, но как минимум, они оба знали друг друга как два обитателя Башни. И даже сталкивались в последствии, кажется – Руфуса, как умелого целителя, не раз и не два отправляли помогать детям и не только детям под опекой Деорсы, случись такая необходимость. Правда, визиты эти Подхолмс всегда старался сокращать до необходимого минимума, откровенно тяготясь давящей, тяжелой атмосферой организации, что издревле находилась в тени Гильдии.
Другой вопрос, что сейчас это пусть и поверхностное, но знакомство, могло сыграть свою роль – Руфус слышал мельком о невероятно тонких и изысканных возможностях Тегуэн, касающихся сферы влияния на разум. Нельзя сказать, что подобная магия была присуща и самому половинчику, но тот, как уважающий себя чародей, вопрос ментальных практик стороной не обходил, ну уж нет. Кроме возможности обозначить необходимые границы при общении с магами-менталистами, - ведь никому не нравится, когда тебя читают как открытую книгу, - эти практики были так же прекрасной возможностью потренировать собственную память и умение фокусироваться. Ну а на текущий момент, они могли дать возможность разрешить ситуацию без лишней крови.
Крайне медленно и аккуратно, кэльпи перевернулся на бок, подтягивая под себя конечности подобно кошке – живая лошадь так не смогла бы свернуться никогда в жизни. Так же медленно, словно боясь напугать неловким движением, водяной конь опустил морду на уже примятую порядком траву, словно стараясь придать себе максимально безобидный вид. Серебряные глаза его внимательно смотрели на Эрис:
- «Доброго утра,» - полноценной ментальной речью, увы, Подхолмс не владел. Но с другой стороны, он обладал достаточными навыками в дисциплине собственного разума, дабы крайне ясно и четко думать, подражая этой самой ментальной речи. Оставалось только надеяться, что его задумка сработает, и госпожа Тегуэн его «услышит».
- «Сегодня прекрасная погода, не так ли?» - кэльпи прянул бархатными, темными ушами и чуть фыркнул, раздувая ноздри. Он опасался перевоплощаться вот так вот сразу, ибо неизвестно как еще отреагирует колдунья, прошедшая закалку Деорсой, на спонтанную магию рядом с собой.

+1

5

Кэльпи. Это была кэльпи. Это, конечно, не так страшно, как дракон, учитывая, что драконы обычно не водятся рядом с Аварином... Точнее, вообще не «водятся» в привычном понимании. Но все же кэльпи была пострашнее, чем что угодно, что можно было встретить из обычной фауны близь столицы. Опять же, страшного в ней было мало хотя бы потому, что, обычно, для того, чтобы стать жертвой этого мифического существа, нужно было сначала залезть ему на спину, и только после этого тебя должны были отправить прямиком на дно озера, реки или любого другого водоема, но, конечно, все те люди, что описывали подобное поведение, видимо, забывали одну простую вещь — это была волшебная лошадь. Лошадь, которая может ударом копыта размазать черепушку. И, пожалуй, вот это как раз больше всего и пугало Эрис, которая попыталась медленно, будто делая вид, что ее тут никогда не было, возвращала ветку, что она отвела в сторону, на прежнее место и делая шаг назад.
Но ветка упорно за что-то уцепилась, и когда волшебница отпустила ее, та лишь осталась осталась в том состоянии, что была в момент, когда Тегуэн заметила демоническую лошадку, в итоге убивая всю надежду на то, что непонятно откуда взявшаяся кэльпи просто сделает вид,что ничего не было, как это сделала волшебница. В голове тут же появились судорожные мысли, что сейчас стоит не медленно пятится, а уже давать деру — как бы, время пришло, беги, Цветочек, беги и молись Вайне, чтобы тебя не затоптали, желательно, на ходу и набирая скорость — но ноги не слушались. Вероятно, проблема была в том, что Эрис не была ни разу готова повстречать что-то подобное на своей-то утренней прогулке — даже встреча с Шион как бы подразумевала, что нормальные люди не гуляют в такие заснеженные дни, но, в конце концов, почему чудовища должны встречаться еще и ранним утром?
Поток мыслей, пожалуй, так и остался бы неиссякаемым, если бы не белый шум, резко набравший обороты. Чего быть не должно. Точнее, в данном случае это был даже не шум — шумом он считался только в те моменты, когда Тегуэн окружало множество людей. И имеется ввиду именно что «множество» - в Аварине разобраться в том, кто о чем думает, было настолько трудно, что все голоса сливались просто в один поток мыслей, вычленить в котором что либо было невозможно. Но в те моменты, когда людей особо не было вокруг — будь то полупустая деревня, или же тракт, на котором встречается пара путников — Эрис вполне могла услышать те или иные вещи, что прохожие именно что думали, хотя, конечно, абсолютно весь поток сознания разобрать не удавалось, как бы северянка  не старалась. Это, а еще множество отвлекающих факторов, от звуков вполне реальных, до мыслей самой Тегуэн, в общем-то, и были своеобразными противодействиями для расхожего предположения, что абсолютно все менталисты знают абсолютно все и абсолютно обо всех. Но вот дела: в округе не было ровным счетом никого, по крайней мере из мыслящих индивидов, птиц особо тоже не наблюдалось, и, как следствие, петь было некому, и даже лягушки в воде, похоже, не были сегодня особо болтливы, поэтому приветствие и вопрос о погоде прилетели в голову Эрис так же ясно, будто кэльпи открыла свой рот... или морду... и проговорила эти слова губами, а не передала по беспроводному каналу мыслепередачи.
Первая реакция, а точнее не реакция, а, скорее, просто ассоциация, своеобразный вопрос в никуда, были не вполне цензурными, и хотя Тегуэн всегда ратовала за то, что за мысли никогда не стоит никого ругать, наказывать, или смущаться их, именно эту свою первую реакцию она попыталась подавить как можно скорее, хотя бы потому, что спросить «что происходит?» в куда более грубой манере ей очень хотелось. Вторая реакция заключалась в крайне заметном подергивании нижнего века на левом глазу — еще одно желание — на этот раз резко зажмуриться — было подавлено из-за предположения, что в тот момент, как Эрис закроет глаза, ей в лицо прилетит копыто. Плевать, что лошадь была на боку и двигалась медленно — в ту минуту северянка готова была поверить уже практически во все что угодно, вплоть до пряничных монстров, чего уж говорить о том, что кэльпи без труда сможет вывернуться и заехать ей копытом в лоб. С разворота.
Обе эти реакции, правда, привели к тому, что в какой-то момент впавшая в некий ступор волшебница, явно начинающая ощущать себя крайне глупо, все же моргнула, хоть и довольно быстро,  и слегка нахмурилась. Говорящая кэльпи. Кэльпи сама по себе была неожиданностью, но говорящая кэльпи была чем-то уровня души-химеры. Конечно, ее Эрис повстречала еще в прошлом году, но, опять же, должен же быть хоть какой-то лимит на то, сколько редких существ она может повстречать в такой короткий промежуток времени. Проблема разве что была в том, что времени на размышления о вероятностях у женщины, в общем-то не было, поэтому единственное, что пришло ей в голову с ярлычком «верный ответ» была идея, что, пожалуй, неплохо было бы подыграть. По крайней мере из вежливости. Быть может, даже не столько из-за нее, сколько из-за того, что в этом случае, быть может, у нее будет время сплести какое-нибудь заклинание. Хотя бы для самозащиты.
И, так, северянка осторожно, так же медленно, как в свое время переворачивалась безымянная говорящая кэльпи, перешла из настороженной позы в спокойную, выпрямившись и сложив руки на подоле платья, взявшись живой пятерней за запястье железной десницы и коротко кивнув, одновременно моргнув, дабы перейти из одного состояния в другое было легче. Как только веки ее сомкнулись, женщина была уже не возле реки, и не среди зарослей — в часовой башне. Том месте, откуда ей было куда проще использовать магию.
Конечно, сама Эрис, что стояла перед Руфусом, никуда не делась — просто для использования ментальной магии волшебница предпочитала ассоциативное мышление, запирающее ее в том месте, которое казалось ей самым безопасным, и башня с гигантским циферблатом, за которым как раз и стояла колдунья, вглядываясь в темноту за стеклом, как раз была таким местом, работающим по своим правилам и со своим ходом времени.
- Доброго. Действительно, крайне приятная для прогулки. - произнесла волшебница, кладя одну руку на стеклянную поверхность, будто это помогло бы ей понять, что находится по ту сторону, за границей, разделяющей ее разум и всех тех, кто был сам по себе, но увидеть, кто находится с той стороны волшебнице не удавалось, по крайней мере не без обратной связи, ждать которую, правда, не стоило долго. Как только слова сорвались с губ Эрис-выдуманной, они же, но уже в образе мыслей, раздались и в голове полурослика, искусно прикидывающимся лошадкой-водяным. Хотя, вероятно, в его случае это был скорее конек-водяной. Не то чтобы сейчас у Тегуэн была возможность это понять, но, вероятно ,если бы она ушла в подобные тонкости, то вопрос пола чудо-кэльпи решился бы довольно быстро. Правда, волновал он ее мало — скорее, сейчас она просто ждала хоть какого-то ответа, какого-то голоса, разделившись надвое  - Цветочка, что стояла в зарослях, и Цветочка, что ждала ответа в своей родной и уютной часовой башне.

+1

6

Кэльпи. Это была кэльпи. Это, конечно, не так страшно, как дракон, учитывая, что драконы обычно не водятся рядом с Аварином... Точнее, вообще не «водятся» в привычном понимании. Но все же кэльпи была пострашнее, чем что угодно, что можно было встретить из обычной фауны близь столицы. Опять же, страшного в ней было мало хотя бы потому, что, обычно, для того, чтобы стать жертвой этого мифического существа, нужно было сначала залезть ему на спину, и только после этого тебя должны были отправить прямиком на дно озера, реки или любого другого водоема, но, конечно, все те люди, что описывали подобное поведение, видимо, забывали одну простую вещь — это была волшебная лошадь. Лошадь, которая может ударом копыта размазать черепушку. И, пожалуй, вот это как раз больше всего и пугало Эрис, которая попыталась медленно, будто делая вид, что ее тут никогда не было, возвращала ветку, что она отвела в сторону, на прежнее место и делая шаг назад.
Но ветка упорно за что-то уцепилась, и когда волшебница отпустила ее, та лишь осталась осталась в том состоянии, что была в момент, когда Тегуэн заметила демоническую лошадку, в итоге убивая всю надежду на то, что непонятно откуда взявшаяся кэльпи просто сделает вид,что ничего не было, как это сделала волшебница. В голове тут же появились судорожные мысли, что сейчас стоит не медленно пятится, а уже давать деру — как бы, время пришло, беги, Цветочек, беги и молись Вайне, чтобы тебя не затоптали, желательно, на ходу и набирая скорость — но ноги не слушались. Вероятно, проблема была в том, что Эрис не была ни разу готова повстречать что-то подобное на своей-то утренней прогулке — даже встреча с Шион как бы подразумевала, что нормальные люди не гуляют в такие заснеженные дни, но, в конце концов, почему чудовища должны встречаться еще и ранним утром?
Поток мыслей, пожалуй, так и остался бы неиссякаемым, если бы не белый шум, резко набравший обороты. Чего быть не должно. Точнее, в данном случае это был даже не шум — шумом он считался только в те моменты, когда Тегуэн окружало множество людей. И имеется ввиду именно что «множество» - в Аварине разобраться в том, кто о чем думает, было настолько трудно, что все голоса сливались просто в один поток мыслей, вычленить в котором что либо было невозможно. Но в те моменты, когда людей особо не было вокруг — будь то полупустая деревня, или же тракт, на котором встречается пара путников — Эрис вполне могла услышать те или иные вещи, что прохожие именно что думали, хотя, конечно, абсолютно весь поток сознания разобрать не удавалось, как бы северянка  не старалась. Это, а еще множество отвлекающих факторов, от звуков вполне реальных, до мыслей самой Тегуэн, в общем-то, и были своеобразными противодействиями для расхожего предположения, что абсолютно все менталисты знают абсолютно все и абсолютно обо всех. Но вот дела: в округе не было ровным счетом никого, по крайней мере из мыслящих индивидов, птиц особо тоже не наблюдалось, и, как следствие, петь было некому, и даже лягушки в воде, похоже, не были сегодня особо болтливы, поэтому приветствие и вопрос о погоде прилетели в голову Эрис так же ясно, будто кэльпи открыла свой рот... или морду... и проговорила эти слова губами, а не передала по беспроводному каналу мыслепередачи.
Первая реакция, а точнее не реакция, а, скорее, просто ассоциация, своеобразный вопрос в никуда, были не вполне цензурными, и хотя Тегуэн всегда ратовала за то, что за мысли никогда не стоит никого ругать, наказывать, или смущаться их, именно эту свою первую реакцию она попыталась подавить как можно скорее, хотя бы потому, что спросить «что происходит?» в куда более грубой манере ей очень хотелось. Вторая реакция заключалась в крайне заметном подергивании нижнего века на левом глазу — еще одно желание — на этот раз резко зажмуриться — было подавлено из-за предположения, что в тот момент, как Эрис закроет глаза, ей в лицо прилетит копыто. Плевать, что лошадь была на боку и двигалась медленно — в ту минуту северянка готова была поверить уже практически во все что угодно, вплоть до пряничных монстров, чего уж говорить о том, что кэльпи без труда сможет вывернуться и заехать ей копытом в лоб. С разворота.
Обе эти реакции, правда, привели к тому, что в какой-то момент впавшая в некий ступор волшебница, явно начинающая ощущать себя крайне глупо, все же моргнула, хоть и довольно быстро,  и слегка нахмурилась. Говорящая кэльпи. Кэльпи сама по себе была неожиданностью, но говорящая кэльпи была чем-то уровня души-химеры. Конечно, ее Эрис повстречала еще в прошлом году, но, опять же, должен же быть хоть какой-то лимит на то, сколько редких существ она может повстречать в такой короткий промежуток времени. Проблема разве что была в том, что времени на размышления о вероятностях у женщины, в общем-то не было, поэтому единственное, что пришло ей в голову с ярлычком «верный ответ» была идея, что, пожалуй, неплохо было бы подыграть. По крайней мере из вежливости. Быть может, даже не столько из-за нее, сколько из-за того, что в этом случае, быть может, у нее будет время сплести какое-нибудь заклинание. Хотя бы для самозащиты.
И, так, северянка осторожно, так же медленно, как в свое время переворачивалась безымянная говорящая кэльпи, перешла из настороженной позы в спокойную, выпрямившись и сложив руки на подоле платья, взявшись живой пятерней за запястье железной десницы и коротко кивнув, одновременно моргнув, дабы перейти из одного состояния в другое было легче. Как только веки ее сомкнулись, женщина была уже не возле реки, и не среди зарослей — в часовой башне. Том месте, откуда ей было куда проще использовать магию.
Конечно, сама Эрис, что стояла перед Руфусом, никуда не делась — просто для использования ментальной магии волшебница предпочитала ассоциативное мышление, запирающее ее в том месте, которое казалось ей самым безопасным, и башня с гигантским циферблатом, за которым как раз и стояла колдунья, вглядываясь в темноту за стеклом, как раз была таким местом, работающим по своим правилам и со своим ходом времени.
- Доброго. Действительно, крайне приятная для прогулки. - произнесла волшебница, кладя одну руку на стеклянную поверхность, будто это помогло бы ей понять, что находится по ту сторону, за границей, разделяющей ее разум и всех тех, кто был сам по себе, но увидеть, кто находится с той стороны волшебнице не удавалось, по крайней мере не без обратной связи, ждать которую, правда, не стоило долго. Как только слова сорвались с губ Эрис-выдуманной, они же, но уже в образе мыслей, раздались и в голове полурослика, искусно прикидывающимся лошадкой-водяным. Хотя, вероятно, в его случае это был скорее конек-водяной. Не то чтобы сейчас у Тегуэн была возможность это понять, но, вероятно ,если бы она ушла в подобные тонкости, то вопрос пола чудо-кэльпи решился бы довольно быстро. Правда, волновал он ее мало — скорее, сейчас она просто ждала хоть какого-то ответа, какого-то голоса, разделившись надвое  - Цветочка, что стояла в зарослях, и Цветочка, что ждала ответа в своей родной и уютной часовой башне.

0


Вы здесь » Fables of Ainhoa » Нынешнее время » 21.03.1214 От топота копыт


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC